Всё же на чердаке

Отважный Колумбарий вальяжно раскинулся в кресле и закурил сигару. Клубы ароматного дыма расползлись по чердаку, заставив верного Крематория закашляться. — Это с непривычки, — покровительственно сказал добрый Колумбарий и вынул из ящичка ещё одну сигару. — Возьми, мне не жалко. Крематорий благоговейно посмотрел на сигару, потом — на ящичек, колупнул ногтем этикетку с черепом и надписью «Смертоубийственные сигары» и уточнил: — А учителишка не будет против? — С чего бы ему быть против? — вежливо изогнул бровь элегантный Колумбарий. — Ну, это ведь его сигары… Прекрасный Колумбарий негодующе фыркнул: — Ты ещё скажи, что в королевском замке всё принадлежит камердинеру! — А? — не понял верный, но глуповатый Крематорий. — Учителишка — обслуживающий персонал, — терпеливо пояснил добрый Колумбарий. — Он только следит за порядком — из рук вон плохо, если честно! — но ничем не владеет. Кроме того, учителишка уже определённо сдох, нечего о нём тревожиться. — Сдох? — переспросил Крематорий. — Определённо. В замке негодяя Мисаила его насмерть загрызли осы, — объявил великолепный Колумбарий и снял шляпу. — Аминь. — Осы? — ахнул трусоватый Крематорий, и великолепный Колумбарий важно кивнул: — Осы. В замке негодяя Мисаила есть правильный чердак, на правильном чердаке есть осиное гнездо, а в осином гнезде — оса! — Но ведь гнездо старое, — продолжал сомневаться глупый Крематорий. — Правильно. Старое гнездо со старой голодной осой, — кивнул умный Колумбарий. — Подай пепельницу. Услужливый Крематорий придвинул поближе урну ужасов, и аристократичный Колумбарий изящным движением сощёлкнул в неё сигарный пепел. Пепел полыхнул, затанцевал, соткался в силуэт скелета и защёлкал костями. — Бокал и виски, — велел могущественный Колумбарий. Верный Крематорий кинулся к комоду, на ходу опрокинув шахматный столик и пару манекенов, вытащил наугад несколько флаконов с зельями и смешал коктейли в кубках ядовитого забвения. Великолепный Колумбарий принял из рук верного адъютанта бокал и сквозь монокль оглядел чердак. Со стола расползались во все стороны недоеденные за обедом личинки, в котле мироразрушения весело булькал адов огонь, из открытого портала в шкафу неслись вопли несчастного Аполлошки, по балкам скакали чертенята, за шкафом бесновались конфетные карлики, вынутый из тоги дружелюбности Феогност подбирался к спящему в углу Лёне, цыкая зубом и вращая глазом.  — Эх, хорошо, — заключил великолепный Колумбарий, откидываясь на спинку кресла.