Роботы не ревнуют

С момента внезапной благотворительной акции прошло два дня, а эта чертовка ещё не появилась в моём кабинете. Деньги не нужны, или мечта была мечтой только при условиях утопичности? Ладно, пусть хоть стипендия поможет ей не мучить свою тётку дальше. Стук в кабинет. Кого притащило? — Господин Серкан, пришла девушка, которой мы одобрили стажировку, ей можно заходить? — не прошло и года. — Да, Лейла, пусть заходит, — необъяснимо, но факт — я волнуюсь. Даже не так, просто приятный трепет разливается по животу. Максимально странно. В последнее время меня даже ночные разбирательства с тупорылыми клиентами и встречи с влиятельнейшими бандитами Турции не волновали, а тут приход девчонки. — Здравствуйте, Серкан Бо… — всем привет, меня зовут Серкан Бо. — Тебя слишком долго ждать, Эда Йылдыз, присаживайся, — взглядом я указал ей прямо на стул, стоящий напротив меня. Пусть между нами будет побольше расстояния, иначе клянусь, я разорву эти короткие шортики и трахну её на своём столе без единого грамма прелюдий. Она вообще осознавала, что в офисе есть дресс-код? — Что это все значит? — успокоить её недоумение мне не дали. В кабинет вошли. Пора заказывать замки. У меня на Эду большие планы, и первый — прямо в кабинете, а публичный секс, боюсь, смутит мою новоиспеченную ассистентку. — Серкан, я не помешала? — помешала, Селин, но двадцать пять лет во мне воспитывали такие качества, как вежливость, тактичность, учили хорошим манерам и правилам этикета, поэтому я не могу ответить тебе честно. — Здравствуй, Селин, не помешала. Вопрос по работе? — по отвратительному розовому свитку, перевязанному золотой ленточкой в её руке я понимаю, что нет. Хочешь побесить меня с самого утра? Зачем? Чтобы этому юному созданию, сидящему напротив меня пришлось совсем несладко? — Я пришла отдать приглашение на помолвку. Здравствуй, Серкан, представишь нас? — ты даже не назвала её госпожой, а где твоё воспитание, Селин? Это все потому, что она одета так, как тебе было позволено ходить только до трёх лет? Маечка, шортики. Или потому, что она сидит в моём кабинете? Как раз и проверим. — Это Эда Йылдыз, моя новая ассистентка. Я одобрил ей стажировку на днях, а это Селин, первоклассный пиарщик, — хватит прожигать её взглядом, дорогая, она же не к Фериту устроилась, будь сдержаннее. — Да, здравствуйте, это было очень неожиданным для меня, даже не верила сначала, — одно из главных правил, чтобы жить с волками под одной крышей, не делись радостью с теми, кто смотрит на тебя с презрением, они её не разделят. — Как прекрасно. Серкан забыл, что у нас партнёрский бизнес? Ты не можешь набирать новых людей в команду, не посоветовавшись с нами. Какое образование у девушки? Какие обязанности? — ты думаешь, что можешь критиковать мои решения, так ещё и при посторонних людях? Или так сильно ревнуешь, что не можешь оставаться разумным человеком? А я ведь ещё даже не дал повода. Что же будет, если дам? — Эда будет моей личной ассистенткой. Чтобы нанять человека на эту должность, мне не нужно спрашивать ничьего разрешения. А по поводу партнёрства. Бизнес — мой, ваши проценты — результат моего уважения и хорошего отношения. Образование у неё ещё нет, но она учится в архитектурном на последнем курсе. Эда — лучшая ученица этого вуза, идёт на красный диплом. Так что поводов не одобрить ей стажировку я не вижу, вдруг такой талант упущу, а она из страны умотает, конкуренцию потом создаст? Может я наш бизнес спасаю, кто знает, — у Селин аж зубы скрипят. Тоже заценила её размерчик? Девочка хороша, это правда, а как стонет, ты бы слышала. — Ладно, об этом мы ещё поговорим. Завтра в пять будет вечеринка на набережной в честь помолвки. Вот приглашение, будем ждать, — не спеши уходить, ревнивая ты моя, в моей голове уже созрел идеальный план. — Мы придём, — смотрю прямо напротив себя, сверля Эду взглядом, пытаюсь дать понять, что все недовольства нужно придержать при себе на некоторое время. — Как я понимаю, стажировка проплачена натурой? — как некрасиво, Селин, как некрасиво. — Ну уж нет, хватит. Во-первых, я все ещё нахожусь здесь, во-вторых, я понятия не имею, почему мне вдруг одобрили заявку, и в-третьих, ещё раз ты намекнёшь на что-то грязное, при этом связанное со мной, на твоей голове вместо трёх волосинок останется один, уяснила? — как она меня радует. Горячая Эда Йылдыз. — Довольно! Селин, ты перегнула палку. Я ознакомился с её резюме, пообщался с девушкой. Я увидел в ней задатки ландшафтного дизайнера, поэтому она здесь в роли стажера. А на помолвке она будет из моих личных побуждений. Без неё идти не хочу. Не думаю, что Ферит будет против того, что я приду со спутницей, скорее наоборот. И тебе следовало бы порадоваться, — оскорбленная и униженная разворачивается и уходит, убегает точнее. Жаль, что мне наплевать. Нечего было сразу после разрыва отношений под венец прыгать. Не то, что мне не было все равно. Просто ситуация выглядела некрасиво. Мы расстаёмся, и через неделю я получаю известие о том, что моя бывшая выходит замуж, пресса пищит, различные идиотские вопросы на интервью по типу: «вы не устраивали её в постели, вот она и ушла к другому?», «как долго вам изменяли?», «чем Ферит лучше вас?» бесили знатно. Унижать Селин правдой я не хотел. Конечно, я мог рассказать о том, что она ушла лишь потому, что не получала настолько желанного предложения, отчаялась и нашла вариант попроще. Про постель вообще молчу. Не думаю, что я могу кого-то не устраивать. В нашей паре было скорее наоборот. Не бревно конечно, просто двигаться не особо любила. Вернёмся к объекту поинтереснее. Её лицо выражает крайнее негодование, но начать я ей не даю. Победители бьют первыми. — Прежде, чем ты начнёшь возмущаться, позволь объясню. Я действительно внимательно рассмотрел твою заявку, ознакомился с резюме, я хочу дать тебе шанс в сфере дизайна. Также я стал спонсором вашего вуза. Мне нет дела до чужих проблем, но тебе я решил помочь, правда, ты неплохой человек, я даже увидел в тебе задатки таланта. А о людях, которых я ценю как ценные кадры, я забочусь, — сначала это было бескорыстным решением, но теперь я вижу в нем большую выгоду. — Господин Серкан, благодаря вашему благородству я чувствую себя жалко. Вы даже добро преподносите надменно. Мне не нужны такие подачки, я не хочу кормить ваше эго. Отмените спонсорство, отклоните заявку. И забудьте о той ночи, пожалуйста, мне стыдно, я натворила ужасных дел, — нет, дорогая, теперь ты мне нужна ещё сильнее, чем раньше. — Эда, ты поступишь невероятно глупо, если откажешь от такого шанса. Да тебя на любую работу возьмут после стажировки у нас, ты не понимаешь? Неужели не потерпишь мое общество две недельки себе же во благо? Я не думал, что оно тебе так неприятно. Несколько дней назад мы довольно неплохо ладили, — почему я так внезапно полюбил её раздражать, не понимаю. — Хорошо, Серкан Болат, только ради своих профессиональных интересов. И я ещё раз прошу не напоминать мне о произошедшем. Если бы я знала, что хозяин того заведения самовлюбленный болван, который обожает тешить свое эго, ни ногой туда бы не ступила, — очаровательная, но бесит жутко. Пора бы приступить к графе «мои интересы». — Как ты уже поняла, с твоей стороны требуется сходить со мной завтра на помолвку к этой стерве, которая тебя жутко взбесила. Ты же хочешь её немножко побесить? — нужно уметь находить подход даже к самым строптивым особам. — Только если ты забудешь про то, что было и ни за что мне не напомнишь. Мне ведь тоже есть, что рассказать. Они знают о твоей деятельности, о том, чем ты занимаешься по ночам? — словно лиса крадётся ко мне, так аккуратно, тихо, глаза хитрющие, шантажировать удумала? Не люблю такое. Когда остаётся пару шагов до того момента, когда она оказалась бы совсем близко к моему креслу, хватаю её за руку, прижимаю к себе, подхватываю за бедра и сажаю на стол, мгновенно прижимаясь всем телом, опаляя дыханием шею. Замирает, снова глаза по пять рублей, вырываться же не спешит. — Если сама не захочешь, чтобы я напомнил, — шепчу это в ухо, дотрагиваясь языком до мочки. Мои руки свободно гуляют по её ногам, поглаживают, сжимают, останавливаюсь на внутренней стороне бедра, пробираюсь выше. Оттягиваю шорты в области промежности, захватив и тонкую ткань трусиков, второй рукой приближаюсь к желанному месту и провожу большим пальцем по половым губам. Влажная, нет! Мокрая! Невъебически мокрая. Вхожу средним пальцем наполовину, поднимаю свой взгляд на Эду. Голову запрокинула, дышит так, словно хочет забрать себе весь воздух из моего кабинета, глаза закатывает. Кошка мартовская. Хватит с тебя. Просто показал, что все твои попытки забыть — борьба с неподвластным желанием, что распаляется внизу живота все сильнее с каждым моим прикосновением. — Давай приступим к работе, Эда Йылдыз.

***

— Я не поеду в магазин, нет, Серкан, ни за что на свете, — уже на ты, неужели сердце снежной королевы начинает таять? — Ты понимаешь, что ты не можешь заявиться на помолвку вот так? Нужно что-то нарядное, праздничное, дорогое в конце концов, — иногда я бываю нетактичным, это правда, вот только не нужно на меня сейчас обижаться. — Мне наплевать на ваши стандарты, ясно? Главное, чтобы человек душой хорош был. Не сделают цацки из дерьма человека, — мысли умные, но в магазин мы все равно поедем. Осталось это только аккуратно донести до моей личной атомной бомбы. — Сядь в машину, мы просто поговорим, — хоть что-то без пререканий, хоть и с самым недовольным в мире лицом, Серкан, мы делаем успехи. На всякий случай блокирую двери, мало-ли убежит, а я уже сказал, что приду с ней. Позориться в мои планы явно не входило. Аккуратно беру за руку и перекладываю её на своё колено. Не вырывает, уже хорошо. — Эда, я прекрасно понимаю тебя, правда. Весь этот пафос, рюшки не твоё, и мне даже нравится это, пойми. Светские львицы вкладывают в своё лицо миллионы, но твоё все равно прекраснее. Я не заставляю идти против себя, просто давай найдём компромисс. Ты выберешь то, что тебе понравится, а деньги, хм. Отдашь с полученных на стажировке, хочешь? — необыкновенная, правда. Даже стыдно стало, что трахнул такого невинного ангела под наркотой. В любом случае, она в эту грязь больше не сунется ни за что и никогда. Напоминать об этом тоже не стану, раз просила так искренне. Словами не буду, тело и так все помнит, уже убедился.

***

Зал шикарный, Селин постаралась, а я не был удивлён. Её всегда тянуло к роскоши. Если свадьбе быть, то пусть о ней знает весь мир, мужчины кусают локти, а женщины смотрят с жгучей завистью. Такова философия Селин. Именно поэтому наши отношения так быстро пришли к своему концу. Ей хотелось кричать о том, что Серкан Болат занят, что он целиком и полностью принадлежит ей, и да, ей плевать, что она обманывала саму себя, ведь важнее создать эту чарующую пыль для людей и прессы. А я не хотел публичности отношений, не желал. — Добро пожаловать, Серкан, вижу по дороге ты показал Эде, что бутики бывают до неприличия дорогие? — презренный взгляд Селин скользит по каждому промежутку тела моей спутницы. В первом раунде она тебя уделала, уверена, что ты хочешь продолжения? Эда прекрасна, и ты это видишь. Нежно розовое платье пастельного тона, едва доходящее до коленок, так и просится в мои руки. От осознания того, что мне нужно приложить так мало усилий, чтобы его приподнять и увидеть стройные ножки и наверняка кружевные трусики, где-то в области живота зарождается приятный трепет. Но вечер ещё долгий, а мне остаётся только гадать, цвет белья подходит под платье, или Эда не рассчитывала на то, что сегодня придется раздеваться. — Думаю, теперь мне только и предстоят такие приятные знакомства, правда, Серкан? Всегда хотела себе богатого ухажера, а попался ещё и такой красивый. Думаю, я выиграла эту жизнь, — переиграла и уничтожила. Маленькие глазки Селин озорно загораются, будто она догадалась до чего-то очень важного. Прежде, чем она ушла, посмотрела на меня, словно вот-вот откроет мне глаза на девушку, стоящую рядом. Расскажет, что она со мной ради денег. Очень проницательно, и как же она догадалась? Ну да, наверное потому, что Эда сказала об этом прямым текстом, чтобы побесить Селин ещё сильнее? — Значит, я не только богатый, но и красивый, Эда Йылдыз? — знаю, что и на то, и на другое ей глубоко наплевать. Ей важно что-то большее, то, что никому не видно, кроется внутри, то, что находится в области сердца. — Идеальный кандидат на сердце таких, как Селин, — это правда, только с такими неинтересно, хотя с последней я ещё не закончил. — Потанцуем? — скорее утверждаю, чем спрашиваю, лишь для вежливости придав своему изречению вопросительный подтекст. Беру за руку, веду в центр зала. Делаю то, что никогда не делал с Селин. Потанцевать на светском мероприятии при всех? Нет, это не про меня, но сегодня — исключение. Жалко ли мне её? Нет. Ей не жалко бедного Ферита, который только и делает, что пускает по ней слюни. Не жалко бедного Ферита, на месте которого она больше всего на свете желает видеть меня. Как она ещё во время секса мое имя не простанывает, интересно. Она думала, что сделает мне плохо, что я одумаюсь, начну ценить, когда потеряю, верну её, сделав самое красивое предложение, которое только видел свет, но чуда не произошло. После она втянула в свои страдания невиновного человека, а меня просто тошнит от всей этой лицемерной лжи, тошнит от неё. Мои руки держат Эду за талию, её — покоятся на моих плечах. Прижимаю к себе сильнее, чем следует, а она обвивает мою шею и кладёт голову на плечо. Нестандартный медленный танец, слишком близкий. Не могу объяснить, но когда она так близко ко мне, я ощущаю то, что никогда раньше. Мне нравится эта близость, нет, не просто нравится, она сносит мне крышу, я начинаю зависеть от её запаха, от её присутствия рядом, от неё. Мы договаривались только на сегодняшний вечер, я помню об этом, и мне это не нравится. В голове начинают работать никакие не пять процентов мозга, а все сто. Как заставить её быть ещё ближе? Добиться обычным способом, а потом потерять интерес и разбить девочке сердце? Я мудак, да, но не настолько. Её душа слишком изранена, чтобы вытерпеть ещё и меня. Смотрю на Селин, прожигающую наш тандем глазами, на Ферита, который заглядывает в рот Селин, на Эду, которая прижимается ко мне так, что в эту секунду я готов отдать все, чтобы мы оказались одни в номере самого ближайшего отеля. Идея. — Эда, мне нужна твоя помощь, — с едва заметным недовольством поднимает голову с моего плеча. Понимаю, что было удобно, но нам надо поговорить. — Тебе? Моя? — да, представляешь? Никогда ни у кого не просил помощи, всегда просьбы выражались в приказах, могу и сейчас, но мы только недавно перестали бесить друг друга. — Можешь до свадьбы Селин побыть в роли моей девушки? — идея так себе, но я просто хочу сделать твою стажировку более запоминающейся. Хочу побыть с тобой немного дольше. — Ты идиот? — аж отпрыгнула, тут люди, Эда, не делай глупости. Незаметно для окружающих беру за локоть и возвращаю на место. — Не кричи, вокруг люди. Я серьезно. Она не любит Ферита. Зачем портить жизнь ни в чем не виноватому парню? Изначально их отношения начинались для того, чтобы заставить меня ревновать, но как видишь, через две недели свадьба. Твоя стажировка как раз будет длиться столько же времени. Почему ты не хочешь повеселиться? — её лицо покраснело ещё больше. — Ты думаешь, о чем говоришь? Повеселиться?! Играть на чувствах девушки по-твоему весело? Какая бы ни была. Ты жесток, Серкан! Очень жесток! — что ты несёшь, господи. Я спасаю парню жизнь. Когда он начинает догадываться, что живет в иллюзиях, она морочит ему голову с новой силой, вешает на уши порцию новой лапши и у них снова все хорошо. Думаешь, приятно на это смотреть? Это она играет. А я не хочу, чтобы через два года после семейной ссоры ко мне пришёл Ферит, узнавший о том, что все это время его не любили, с ножом и обезумевшими глазами. — Спасибо, что нормально выслушала меня, Эда Йылдыз. Спасибо, что поняла мои мотивы. Спасибо, что помогла. Чтобы ты знала, ты — единственное существо в моей жизни, которое заставило меня идти на компромиссы и задумываться о чувствах других. Таблетки, стипендия, стажировка — все это было сделано для тебя, хотя я знаю тебя только второй день. Ты необычная, и этим цепляешь. Но как только я думаю, что у нас получится довольно неплохо общаться, ты все портишь. Стажировку я не отменяю. Стипендию тоже, насчёт моей просьбы забудь, это правда полный бред. Лезть больше не буду к тебе, не переживай. Ты — мой стажёр, я — руководитель, ничего личного, — нет, я не обидчивый мальчик, далеко не обидчивый мальчик, просто бесит, что когда ты впервые решаешь к кому-то относиться иначе, он обязательно задевает твои чувства. Да я даже не знал, что у меня есть чувства. Не знал, что я могу просто взять и пожалеть девчонку, которая пришла за дозой. Не просто пожалеть, проникнуться историей, помочь, чем смочь. Я никогда не следил за своими словами, мне было все равно на то, что кто-то может обидеться, что кого-то может что-то задеть, это не было моей проблемой. Теперь же моя проблема — Эда Йылдыз.

***

Третий стакан виски, голова приятно кружится. Звоню Алексу в надежде, что для меня есть какое-то дело, но нихрена. Сбрасываю звонок, в дверь стучатся. Глюк, или что? Эда? Все, доигрался, уже мерещится. Открываю дверь, чтобы убедиться, что никого нет, а мне пора к врачу, но не убеждаюсь. Действительно, Эда. На моем пороге. — Чего нахер? — задать все вопросы не дают губы, врезавшиеся в мои. Она запрыгивает на мои бёдра, не теряя времени, я обхватываю их руками. Закрываю дверь её же телом, которое вжимаю в стекло. На весу, придерживая паховыми мышцами, снимаю с неё футболку и расстёгиваю ширинку джинс. Домой успела заскочить. По дороге на второй этаж стягиваю с неё штаны, оставляя малышку в одном нижнем белье. В спальне мы оказываемся очень быстро, я бросаю её на кровать, мгновенно оказываясь рядом. — Блять, я просто не понимаю, почему я так хочу тебя? — говорю это, снимая с себя рубашку и брюки. Жадно оглядываю каждый изгиб её тела. Она в шаговой доступности, в моей власти. Виски заставляет кровь циркулировать ещё быстрее, уже чувствую, как она прилила к члену и наполнила его до краёв. Стягиваю с неё трусики, оставляя влажные дорожки от поцелуев на её ногах. Хочу сегодня быть с ней нежным. Впиваюсь в её шею, забираюсь руками за спину, расстёгиваю бюстгальтер. Прохожусь языком от ключиц до сосков, в это время путешествую руками по её телу, вспоминаю его гладкость и жар. Касаюсь большим пальцем самого чувствительного комочка в её организме, вздрагивает, ищет губами мои, чтобы застонать прямо в рот, соседей нет, можешь не сдерживать себя. Порадуй меня своими стонами. Перестаю её мучить на секунду, лишь на секунду, чтобы плюнуть на руку и вернуть её обратно. Вхожу сразу двумя пальцами, потому что уверен, что это не принесёт ей ничего кроме удовольствия. Снова стонет в рот, кусая меня за нижнюю губу. Исследую её изнутри, то вхожу прямыми пальцами, то сгибаю их в крючок на кончиках, в это же время сжимаю грудь, шею, жадно целую, боясь не насытиться. Начинает пульсировать, понимаю, что кончает, быстро вытаскиваю пальцы, заменяя их членом. От неожиданности стоны становятся больше похожими на неистовые крики. Вдалбливаюсь в её тельце резко, быстро, чтобы дать ей скорее кончить, не мучить. Кончает. Замедляюсь, даю прийти в себя. Грубые толчки сменяются нежными, больше ничего не сжимаю, лишь поглаживаю. Поцелуи становятся более щадящими, ногти Эды больше не впиваются в мою спину и не оставляют за собой кровавые следы. — Можно я попробую сверху? — она умеет удивлять, бесспорно. Без слов подхватываю её за поясницу, меняю наши положения, оказываюсь спиной лежащим на кровати. Берет меня за руки, скрещивая наши пальцы. Член внутри неё, я не выходил. Делает первые движения. Привстает с помощью колен и возвращается обратно, насаживаясь на стоящий член. Тут уже стон не могу сдержать я. Сначала движения неумелые, медленные, что ещё сильнее дразнит мой орган. — Не против? — разъединяю наши пальцы, переложив руки ей на талию. Понимает, что я хочу сделать и одобрительно кивает. Сгинаю ноги в коленях, чтобы было удобнее. Крепко держу за талию на весу, а сам подмахиваю бёдрами, вколачиваясь в сексуальное тельце. Толчки с каждым разом становятся реще, чувствую, что она заполняется полностью, что вся сейчас принадлежит мне. Три стакана виски лишь усиливают ощущения, головка начинает пульсировать, последние толчки и я кончаю. В неё. Блять.