Я всё равно завоюю тебя

      Время летит быстро. Секунда за секундой, минута за минутой, час за часом, день за днём, и неделя за неделей. Когда ты проводишь их, ухаживая, общаясь или просто находясь рядом с близким и дорогим тебе человеком, время летит ещё быстрее. Так и Дазай совершенно не заметил, как пронеслись две недели, пока он сидел с рыжим солнцем на больничном. Ухаживал за сонным, болезненным рыжиком, который кутался в одеяло, не любил таблетки и капли в нос, постоянно получал за то, что бегал босиком по дому. Осаму нравилось наблюдать, как Чуя посапывает пока спит, мило морщит носик и приоткрывает рот, когда этот же нос закладывает. Омега, оказывается, очень мило чихал, казалось, что, когда он это делал, альфа светился умиления. С каждым днём под строгим надзором «злого» врача Осаму, Чуе было лучше и лучше. Через неделю Накахара чувствовал себя почти прекрасно, но Огай сказал отсидеться дома ещё неделю. Парни приняли решение и начали готовится к приближающейся сессии.

***

      Гоголь и Достоевский сильно сблизились. Коля до поры, до времени смущался, но вполне быстро привык к компании Фёдора и чувствовал себя замечательно. Они вернулись на учёбу. Как оказалось, не сильно много упустили и быстро нагнали. Гоголь стал более раскрепощённый, подружился с парнем со своего курса — Иваном Гончаровым, сблизился с ребятами с курса Фёдора, Ацуши и Акутагавой. Социальная жизнь Коли стала налаживаться, и Достоевский не мог этому не радоваться. В один из снежных дней на телефон альбиноса пришло сообщением с приглашением на свидание на этих выходных. В животе запорхали бабочки, улыбка растянулась от уха да уха, и парень с радостью ответил согласием.       В день свидания было солнечно, снег искрился, щёки покраснели от лёгкого морозца. В самом начале Достоевский потащил Гоголя в кофейню, где напоил его карамельным латте. В этом милом, уютном заведении было приятно находиться. Вырезанные из жёлтой бумаги фонарики, книги на полках и аромат кофе заставляли наслаждаться атмосферой и порождали желание побыть здесь подольше. Парни разговаривали не о чём, наслаждались компанией друг друга. Фёдор всё ни как не мог налюбоваться лёгкой и искренней улыбкой своего собеседника. Из кафе они вышли, когда уже начало смеркаться, а Гоголь предложил прогуляться по парку. — …А когда он вошёл в аудиторию, кто-то как закричал… — Коля что-то активно рассказывал, жестикулируя и идя лицом к Достоевскому и спиной к дороге. Он неожиданно заговорился и споткнулся о какой-то выступ среди асфальтных плиток, начиная падать. Руки безуспешно пытались ухватиться за что-нибудь, но альфа среагировал быстрее и быстро подхватил падающее тельце, а бледные ручонки омеги вцепились в рукава куртки Фёдора, будто это единственное, за что на этой земле можно держаться и не упасть. — С.спасибо, — испуганно говорит омега и заметно краснеет. — Аккуратнее, — Колю ставят на ноги, разворачивают лицом к дороге, и они идут дальше.       Фёдор продолжает слушать рассказы воодушевлённого омеги, иногда вставляя свои комментарии. Они идут близко, поэтому ему ничего не стоит протянуть руку в сторону и коснуться холодных пальцев Коли кончиками своих. Он смотрит на омегу, удивлённо хлопающего ресницами, переплетает их пальцы и чуть ли не тащит того за собой. — У тебя руки холодные, пойдём согреемся, — альфа тянет Гоголя в сторону дороги, где после они сели в машину и поехали в неизвестном омеге направлении.       Приехали они к высотке, на лифте поднялись на десятый этаж. Квартира альфы была достаточно просторной, в отличие от квартиры Коли, свободной и светлой. Большие окна, парочка растений, спальня, кухня, отделанная чёрно-белой плиткой, за стойку было задвинуто несколько высоких стульев. Кухню от зала отделяла небольшая книжная полка. В целом квартира была уютной, благодаря всяким безделушкам, создающим атмосферу, чистой и полностью пропахла запахом альфы, в котором хотелось просто раствориться.        Фёдор провёл омегу к стойке и поставил чайник греться. Хозяин расставил чашки и достал пряники. Когда чайник закипел, он разлил ароматный напиток по кружкам и сам сел за стойку, переплетая пальцы с парнем напротив. Достоевский включил приглушённый свет, и только глаза поблёскивали в полумраке.       Он внимательно осмотрел лицо парня напротив. Белые пряди, выбившиеся из прически, спадали на глаза. Он протянул руку и заправил их за ухо, спустился, рукой очерчивая скулы большим пальцем. Омега внимательно наблюдал за каждым действием парня. Альфа поддел острый подбородок Гоголя пальцами и приподнял, медленно приближаясь, он наблюдал за реакцией блондина, за резко расширившимися зрачками и учащённым дыхание. Он почувствовал, как тот сжал его руку сильнее, и даже в темноте увидел, как омега покраснел.       Губы медленно накрыли чужие, мягко сминая, пробуя, изучая. Для них обоих это очень важный, почти переломный момент. Коля первый стал напирать сильнее, мазнул языком по губам альфы, осторожно вдыхая такой приятный, будоражащий всё тело запах. Оба абсолютно не слышали звуков вокруг, мир словно сжался до размеров их двоих. И только, когда у входа упало что-то тяжёлое с характерным «Твою мать, Фёдор», они оторвались друг от друга и перевели взгляд на вход, где стояла девушка, точно поражённая происходящим. Она была чем-то похожа на альфу, но явно младше его самого.       Гоголь тут же отвернулся. Его единственным желанием сейчас стало провалиться сквозь землю. Он покрылся ярким румянцем, тут же отпустив руку альфы. Судя по звуку, девушка подошла к стойке, стянула Достоевского с неё и извинилась перед Гоголем на японском, при этом отведя темноволосого в сторону. — Братишка, мог бы и сказать, что с парнем, — быстро проговорила девушка с волосами точь-в-точь, как у парня. — Какого ты тут делаешь? — Прошипел альфа. — Как ты вошла? — — Огай дал мне запасной ключ, — девушка покрутила им в своей руке. — Пока тут по работе решила навестить братишку, — она потрепала парня по волосам. — А он ничего такой, — начала она по-русски. — Миленький, смотри, как засмущался, когда вас застали. Красавчик, омега, а запах… — Она повела носом. — То, что надо, — за это девушка получила получила подзатыльник тяжёлой рукой альфы. — Прошу прощения, — начал Коля по-японски. — Но я вас понимаю, — и закончил на русском. Дамочка удивлённо захлопала своими тёмными блестящими глазами. — Ооооо, так вы русский, — девушка лучезарно улыбнулась, растягивая слова. — Анастасия, сестра Фёдора, — она протянула руку в знак знакомства. — Николай, — он пожал руку девушки. — От вас так пахнет, вы…? — — Да, я альфа, — перебили его. — Удивлен? — Она всё так же улыбалась, а затем взяла обоих парней и затолкала в спальню. — Чтобы до утра я вас здесь не видела, — уже в закрытую дверь крикнула Настя и уселась обратно на стойкой, отписывая сообщение дяде. Может, это и выглядело глупым со стороны девушки, но она была рада за брата, поэтому хотела, чтобы он решился на важный шаг. Она быстро смекнула, что между этими двумя ещё осталось что-то недосказанное. Однако, девушка не горит желанием портить личную жизнь парней, поэтому проходит в коридор и, надевая, куртку выходит из квартиры, не забыв закрыть дверь.       Коля удивлённо глянул на Фёдора. Тот пару секунд ничего не говорил и казалось, что вообще не реагировал, но потом развернулся к омеге, заслышав хлопок двери, притянул того ближе, медленно наклоняясь за поцелуем. Гоголь не возражает, обхватывает шею парня руками. Фёдор беспорядочно шарит по спине омеги, гладит его, ласкает подушечками пальцев, проникая в рот языком и вытворяя им такие вещи, что Коле и не снилось. Они медленно приближаются к кровати, и Колю роняют на неё. Фёдор наваливается рядом, нежно целуя омегу в нос. — Ты же будешь встречаться со мной? — Шепчет на ушко темноволосый. — Буду, — еле слышно отвечают ему где-то возле груди, где кулачки слабо сжимают футболку альфы.

***

      Осаму уже пять минут носился за рыжим по и так не большой квартире. — Чуя, тебе нужно закапать нос, — кричал брюнет. — Не хочу, я потом буду чихать, — кричит Чуя с другого конца комнаты. — Тебе нужно лечиться, — Дазай направился к омеге, но Чуя отбежал в сторону дивана, к которому в следующую секунду был прижат всем весом альфы.       Омегу перевернули спиной на диван, альфа сидел сверху, коленями сжимая ногами тело парня так, чтобы тот не смог вырваться. — Признайся, тебе это нужно только для того, чтобы я чихал, — возмущается рыжий, но уже не сопротивляется, сдаваясь. Он и вовсе чувствует себя здоровым, вон, как резво носится, лишь бы избежать этих отвратительных лечебных методов. По его убеждениям, совершенно ненужных. — Нет, что ты, — ухмыляется альфа и аккуратно закапывает жидкость парню в нос, слезая с него.       Чуя садится на диван и спустя каких-то пару десятков секунд, начинает чихать. Так тихо, негромко, будто котёнок, а Осаму это только в радость. Картина его умиляет, а потому он не может оторвать глаз от омеги и тихо вздыхает, когда тот особенно выразительно утирает нос, зыркая на него укоряющим, но тем не менее задорным взглядом.