Я всё равно завоюю тебя

      Весна. Время года, природа просыпается, а жизнь наполняется новым красками. С самого утра блондинистый омега возится и копошится. Чай и блинчики с мёдом уже ждут виновника всей этой суматохи. Ацуши пробегает мимо спальни, его хватают две крепкие руки и затаскивают в комнату, крепко прижимая парня к груди. — Доброе утро, — шепчет Рюноске, вдыхая запах партнёра. — Доброе. С днём рождения, Рю, — Ацуши приподнимается на носочки и целует альфу в губы, отступает к комоду и тянет Акутагаву за собой. Рукой в ящике нащупывает два прямоугольных предмета в обёрточной бумаге. Омега отстраняется от парня и протягивает подарки альфе. — С праздником! —       Тёмноволосый берёт свёртки из рук парнишки и тянет его за собой на кровать. Они садятся, а омега с нетерпением ждёт реакции парня на подарки. Рюноске аккуратно распаковывает содержимое, распуская сначала красивый узел из атласной ленты, а потом вскрывая обёрточную бумагу. Альфа осторожно достаёт две красивые книги. Омега не прогадал, — парень давно хотел себе именно эти. Он разворачивается к блондину, крепко-крепко обнимая и шепча на ухо слова благодарности и то, что он безгранично любит своего омегу. Накаджима мило краснеет и отвечает, что любит Рюноске в тысячу раз больше. — Это ещё не всё, — продолжает омега. Акутагава вопросительно приподнимает бровь, Ацуши достаёт плюшевого тигра и вертит им перед альфой. Темноволосый улыбается и берёт игрушку в руки. — Ещё один котёнок. Чувствую себя кошатником, — Рюноске треплет по волосам блондина и поглаживает лежащего на коленях Тигра.

***

      Накахара поднимается с кровати с гудящей головой, ведь всю ночь не мог уснуть. Как только закрывал глаза, перед ним появлялся этот несносный альфа. Брюнет улыбается, сверкает глазами, шепчет на ухо слова, от которых кидает в краску. Чуя будто чувствует каждое прикосновение альфы, и от этого всё тело дрожит. — Ладно, нужно собираться, скоро выезжать, — говорит рыжий сам себе и встаёт с постели, шаркая ногами. Сейчас по плану умываться и завтракать.       Ребята арендовали домик за городом для того, что бы отпраздновать день рождения Рюноске. Достоевский с Гоголем, Дазай и Чуя приедут туда пораньше, чтобы подготовить дом к празднику, развесить украшения и устроить другу сюрприз. Накахара надевает белую свободную футболку, натягивает узкие чёрные джинсы, завязывает волосы в хвостик, чтобы не мешались, и поверх накидывает бордовый кардиган.       Омега выходит из дома, замечая рядом с подъездом знакомую машину. Возле неё стоит тот самый альфа, который каждую ночь мешает рыжему уснуть. Дазай курит, опираясь спиной на свою красавицу, но как только замечает Чую, сразу того подзывает к себе. — Тебе было не обязательно за мной заезжать. — — Ну, как же, так будет быстрее и на такси тратится не надо, — отвечает альфа омеге.       Парни садятся в машину, и Дазай выезжает со двора, направляясь за город. Накахара старается не смотреть на Осаму, сидит молча, рассматривая пейзажи, проносящиеся за окном. В голове крутится множество мыслей и все они заняты Дазаем-чёрт-бы-его-побрал-Осаму, и это пугает. Машина легко маневрирует между другими автомобилями, легко входит в повороты. Дазай отличный водитель, идеально чувствует машину. Ездить с ним — одно удовольствие. — Куда поедешь на каникулах? — Разрушает альфа повисшую между ними тишину. — Через несколько недель поеду к мамам, — чётко, без лишних слов отвечает парень. — Ммм… На сколько? Если не секрет. — — На неделю, — так же непоколебимо говорит Накахара. — Что с тобой? Такой неразговорчивый. Ты себя нормально чувствуешь? — Дазая напрягает такое состояние всегда шумного омеги. — Всё хорошо, просто не выспался. —       Парни подъезжают к двухэтажному домику. Рядом уже стоит машина Достоевского. Оба заходят в дом. Гоголь и Фёдор уже развешивают украшения. Чуя быстро включается в работу и уходит подальше от Дазая. Он старается думать о гирляндах, которые помогает вешать Фёдору, о закусках, которые расставляет на столе, об алкоголе, который носит из машин, но никак не о альфе, который вместе с Колей развешивает бумажные украшения в соседней комнате.       Ближе к вечеру у домика паркуется ещё одна машина. Из неё выходят Ацуши и Акутагава. Ребята прошли в дом, где именинника осыпали поздравлениями, подарками, ну, и куда без конфетти? Вечер начался, как нельзя лучше, торт был небольшим, но вкусным. После сладкого решили расслабиться и выпить. Раскрепощённая и расслабленная компания ушла в веселье с головой. Танцы, алкоголь, игры: правда или действие, бутылочка, фанты. — Пусть фант номер семь сделает что-то, что смутит фант номер три, — рядом с рыжим присел кареглазый альфа. В руках Дазай держал бокал виски. Брюнет наклонился к маленькому ушку омеги и томно простонал. У Накахары по телу будто электрический ток прошёл. Его тело предательски поддалось на провокацию, выдавая хозяина и с головой, но никто, кроме Осаму, этого не заметил. Дазай улыбнулся, прямо как во снах Чуи и ушёл на своё место. — Теперь я задаю, — Дазай перемешивает карточки и раздаёт всем заново. — Ничего такого, — продолжает он, поднимая руки. — Пусть фант номер пять делает причёску фанту номер девять, — Чуя показывает карточку с номером пять, а Гоголь разворачивает карточку с номером девять. Рыжий подходит к альбиносу и переплетает его хвост в косичку. — У тебя очень мягкие и красивые волосы, — делает комплимент Накахара. — Спасибо. —       Вечер продолжается, а компания веселится на славу. Ближе к двум часам ночи они раскладывают мафию и рассказывают страшилки. Почти весь алкоголь был выпит, игры сыграны, парни утомленны. Начали расходится по комнатам. Акутагава потащил своего Ацуши в комнату недалеко от зала, Гоголь увёл еле державшегося на ногах Фёдора в соседнюю. А Дазай и Чуя расположились в двух комнатах на верхнем этаже.

***

      Наконец в доме более менее тихо, за окном нет привычного воя и свиста машин, только сверчки трещат в траве. Луна заливает своим белым светом комнату. Дазай сидит на диване, перед ним на столе стоит недопитый виски. Парень смотрит в телефон, читая сообщения от отца о том, что брюнету нужно срочно появится в родном городе, что компании нужно его присутствие. Осаму закрывает диалог и выключает гаджет. Он откидывается на спинку дивана и смотрит в потолок. Краем глаза замечает появившуюся рыжую макушку, разворачивается, замечая в проходе раскрасневшегося от алкоголя Чую. — Выпьешь со мной? — Спрашивает омега, треся двумя бокалами и бутылкой недопитого вина. Дазай жестом приглашает гостя сесть рядом.       Чуя перекатывает алую жидкость в бокале и смотрит на напиток. При лунном свете вино кажется ещё красивее. Дазай рассматривает небесно-голубые глаза, в которых словно самая большая и яркая звезда, отражается луна. Он в сотый раз отмечает, что у омеги прекрасное лицо и очень выразительный взгляд. Дазай отгоняет эти мысли и отпивает вина. Парни сидят в тишине и темноте, только луна освещает их скромную компанию. Осаму замечает на себе изучающий взгляд омеги, но не поворачивается к нему, потому что не хочет спугнуть. — Ты знал, что очень красивый? — вдруг шепчет Чуя, убирая за ухо тёмную выбившуюся прядь. — Волосы такие мягкие, глаза словно самый дорогой виски… — Тянет Накахара, без смущения рассматривая лицо собеседника. — Скажи мне. Зачем ты такой красивый опять являешься мне? — Словно во сне тянет парень, а Осаму внимательно слушает монолог рыжего юноши. — Дазай, поцелуй, — Чуя ставит бокал на стол и тянется за давно манящими его губами, но брюнет отстраняется. — Чуя, ты пьян, — отвечает Осаму и уклоняется от омеги. Ему сложно совладать с собой, так как от парня невероятно вкусно пахнет, а под действием вина он выглядит невероятно развратно, да и сам Дазай выпил, но знает, что ни он себя, ни Накахара его потом не простит, если прямо сейчас он позволит себе что-то сделать, а Чуя не будет в этом уверен, не будет готов. — Осаму, пожалуйста, я практически трезв, — твёрдо отвечает ему юноша — Ты уверен? Точно не пожалеешь? — — Точно, — Чуя приближает к лицу брюнета, а потом впивается в алые губы, медленно сминая, словно пробуя, он осторожно перелезает на колени к альфе. Дазай подхватывает юношу, проводит языком по губе. Накахара охает и приоткрывает рот. Осаму соприкасается кончиком своего языка с языком партнёра. Движения становятся более откровенными, Чуя зарывается руками в волосы, слегка оттягивает их у корней, Осаму скидывает этот бордовый кардиган, ведёт холодными пальцами под футболку. Парни переплетают языки между собой, а рыжий отстраняется и тянется за бокалом вина, отпивает и вновь припадает к губам партнёра, заставляя проглотить напиток.       Дазай обхватывает рукой тонкую шею Чуи и валит на диван. Парень лежит под альфой растрёпанный и покрасневший, с задранной футболкой, с уголка рта стекает тонкая струйка слюны, которая поблёскивает в лунном свете. В голубых глазах играет огонёк, веки полуприкрыты, юноша тяжело дышит. Чуя хватает Осаму за ворот и тянет на себя, парни стукаются зубами, но это их ничуть не смущает. Рыжий проводит по губам языком и проникает в рот партнёра вылизывая его, стонет когда шею чуть сжимают, внизу всё горит и приятно тянет. Чуя растворяется в прикосновениях, всё тело трепещет. Он хочет, чтобы это не заканчивалось, чтобы руки Дазая ласкали его тело, губы сминали его собственные, волосы щекотали лицо, он хочет смотреть в эти глубокие глаза и потонуть в них.

***

      Брюнет крепко обнимает Чую, а заглядывающее в окно солнце заставляет его проснуться. Накахара приоткрывает глаза, слыша, как кто-то уже ходит на первом этаже, прибирает вещи, ставит чайник. Рыжий рассматривает лицо спящего альфы.       Значит, всё, что произошло ночью было взаправду. Чуя безусловно помнит их первую ночь, но тогда он совершенно не хотел этого, а, может, был просто не готов. Сейчас он безумно рад, что это оказалось реальностью, а не очередным сном. Накахара ещё не до конца осознаёт, что чувствует к этому альфе. Его определённо влечёт к нему, но может ли это быть чем-то большим? Возможно. Да, они проводят много времени вместе. Дазай знаком с одной из мам, но Чуя практически ничего не знает про Осаму. Ему хочется узнать альфу получше, проводить с брюнетом больше времени, общаться, наблюдать. — И о чём ты так усердно думаешь? — спрашивает, открывший глаза и наблюдающий за задумчивым лицом Чуи, Дазай. — Ни о чём, — отнекивается Чуя, — То, что было вчера…? — — Прости, я думал ты не против, — Дазай начинает подниматься с дивана. — Нет-нет. Я был не против, — останавливает Накахара брюнета, — Мне даже понравилось… — Еле слышно говорит рыжий. — Я рад, — по-доброму улыбается альфа и выходит в коридор.       После завтрака компания убирается в доме и разъезжается по квартирам. Ацуши обещает, что больше пить не будет никогда. А Фёдору по чистой случайности повезло, что Гоголь имел водительские права. Дорога для Достоевского была мучительной, — укачивало, было жарко и плохо. Голова раскалывалась, а ещё и телефон постоянно звенел. Хорошо, что дом бы не далеко, поэтому парни добрались достаточно быстро. — Давай, не падай, — Коля затаскивает альфу в квартиру, придерживая. — Господи, Федя, что с тобой? — Тут же подлетает Настя, чем пугает обоих парней. Ребята заходят в зал, Фёдора укладывают на диван, а омега набирает воды и подаёт своему альфе. — Со мной всё в порядке, — отнекивается Достоевский. — Похмелье, — из-за стола встаёт Огай, и парни только сейчас его замечают. — Добрый день, Мори-сан, — здороваться Гоголь и укладывает голову Фёдора на колени, мягко поглаживая тёмные волосы. Этот жест со стороны омеги вызывает вопросы у доктора и лёгкую улыбку у сестры. — Что-то произошло? — — Где вы были? — — Мы были у друга на дне рождении, — отвечает на вопрос Фёдор и разворачивается так, что утыкается лицом в живот омеги, вызывая лёгкое смущение у парня. — Ты ничего не сказал об этом. Стоит ли мне говорить о том, что ты ещё недостаточно взрослый и тому подобное? Я несу за тебя ответственность и, будь добор, хотя бы говори, куда ты едешь, если не собираешься появляться дома, — отчитывает племянника Мори. — Хорошо, я понял, — бубнит Фёдор, лишь бы дядя отстал, — Вам было что-то нужно? — — Хотели просто повидаться, — Огай успокаивается. Всё-таки Достоевский нашёлся и практически в порядке. Он прекрасно понимает, что парень уже не тот четырнадцатилетний мальчишка, именно поэтому так хочет свободы. Юноша обретает друзей, получает образование, заводит отношения, и пора бы уже немного ослабить контроль над его жизнью. — Ладно, отдыхайте. Я просто переживаю за тебя, — прихлопывает он по боку племянника, — Коля, как твоё здоровье? — Обращается он к юноше, что так трепетно ухаживает за Фёдором. — Всё в полном порядке, — отвечает альбинос. — Хорошо. Если что — сразу ко мне. Ладно отдыхайте, — Настя и Огай выходят из квартиры, закрывая парней снаружи запасным ключом.       Достоевский заставляет Колю лечь рядом с ним и крепко обнимает. Фёдор смотрит в разноцветные глаза омеги и легко улыбается. Ему хорошо и спокойно рядом с его омегой. Запах Гоголя лёгкий и приятный, волосы мягкие и ухоженные, тело хрупкое до того, что боишься сломать это создание. Любишь эти реснички, слишком бледную из-за дефекта кожу, маленькие редкие родинки. И всё так гармонично сочетается в этом милом и добром омеге. Гоголя целуют в нос, и парни тихо засыпают в тёплых, уютных объятьях.

***

— Алло? — Доносится с другого конца трубки. — Не хочешь прогуляться? — Спрашивает брюнет, выкидывая бычок в урну. — Где встретимся? — Тут же отвечает рыжий с ноткой счастья в голосе. — Я жду тебя внизу. —       Омега вылетает из подъезда. Дазай говорит о том, что хочет пройтись по городу, поэтому машину они оставляют во дворе. Парни идут молча, но почему-то им уже достаточно одного нахождения рядом. На улице уже намного теплее, но тротуары в некоторых местах ещё укрыты снегом. С деревьев капает вода, а солнце отражается в небольших лужах. Всё сверкает, поют птицы, а где-то уже выступает зелёная трава. Парни входят на мост и останавливаются посередине. Осаму облокачивается на поручень, смотрит сначала на Чую, а потом на ясное небо. Накахара всматривается в мутную воду реки, видит покрытое рябью отражение их двоих, солнца, зданий, стоящих на обоих берегах реки. — Скажи, ты знаешь, почему меня прозвали суицидником? — Вдруг говорит Дазай. Чуя поворачивается к нему с нахмуренным лицом, но понимает, что если Осаму ему сейчас расскажет, то, как минимум, откроет часть своего прошлого, а, как максимум, расскажет то, что не каждый знает. — Нет. —       Flashback.       Самый обычный тёплый вечер. Малиновый свет от заходящего солнца залил всю окрестность. Дазай сидел на подоконнике и читал очередную книгу на иностранном языке, выписывая и переводя некоторые непонятные слова. Осталась пара месяцев до того, как вернётся его старший брат. Ода был самым дорогим человеком для Осаму, ведь с родителями у него были не самые лучшие отношения, как таковых друзей у него не было, да и парень мало, с кем общался. И только с Одасаку Дазай чувствовал себя хорошо. Самый обычный вечер не предвещал ничего плохого.       Самый обычный. — Одасаку… — Протягивает мать, стоя в дверях. — — Что с ним? — Разворачивается брюнет к матери и не понимает, что происходит, но та молчит. — Что с братом? — Уже прикрикивает Дазай на родителя. — Он мёртв, — роняет брюнетка. — Его убили… —       В этот миг внутри дазая рушится всё: надежды, мечты… Почти весь его мир канул в никуда после этих слов. Самого родного и самого дорогого человека убили. Слёзы не льются из глаз. Он продолжают смотреть на мать, но ничего не видит. В ушах звенит, к горлу подкатывает ком, становится тяжело дышать.       «Что он теперь будет делать?»       End of Flashback. — После этого, я множество раз пытался вскрыть себе вены, повесится и более изощренные способы придумывал, — продолжал Осаму. — Я пытался сделать всё, чтобы перестать существовать. Я не мог найти себе место в этом мире. Последняя моя попытка была здесь, — он притоптывает ногой. — На этом мосту, — Дазай разворачивается к Чуе и видит его слёзы.       Рыжий смотрит в воду, но никак не на альфу. — Я хотел раз и навсегда с этим покончить, но меня спас Фёдор. Мы с ним подружились, и у меня появился человек, ради которого мне хочется жить, — брюнет снова посмотрел на небо. — А теперь у меня есть Ацуши и Акутагава, Достоевский и Гоголь, — продолжает говорить брюнет, а Накахара разворачивается к Осаму, — И есть ты… — Заканчивает альфа и полностью разворачивается к Чуе. — Прости… — Рыжий стоит, опустив голову, и плачет, но пытается это скрыть. Осаму вытягивает руки вперёд, и Накахара прижимается к его крепкой груди, всхлипывая. — Ну, и чего ты плачешь? — Ласково спрашивает Дазай, успокаивая рыжего и поглаживая его по макушке. — Это я должен плакать. — — Прости. Мне просто жаль тебя и твоего брата, — всхлипывает Чуя и прижимается сильнее.       Парни стоят на мосту и им совершенно плевать, что подумают прохожие, ведь сейчас они открываются друг другу, обнажая то, что таится в самой глубине души.