Я всё равно завоюю тебя

      Парни сидят в тёмной комнате, и лишь свет телевизора отражается от стен. Дазай берёт с низкого столика банку с пивом и отпивает. Рыжий сидит у него в ногах, и альфа может наблюдать, как тот увлечённо смотрит боевик, не открываясь от экрана. Брюнет совсем не удивляется такому завороженному омеге. Альфа бы больше удивился, если бы юноша с таким же взглядом наблюдал за сопливой мелодрамой или дотошной романтикой. Осаму усмехается своим мыслям и, делая ещё глоток, видит, как тонкая рука Чуи тянется к пиву. У брюнета появляется не самая лучшая идея в голове и, возможно, он за неё потом поплатится сломанным носом или синяком под глазом, но его это совершенно не останавливает. Дазай так давно не дразнил Накахару, что даже соскучился за этой злой мордашкой. — Руки, — Осаму шлёпает омегу по рукам и отставляет банку в сторону. — Не дорос ты до того, чтобы алкоголь пить, — он улыбается и видит, как Чуя разворачивается к нему. Смотреть в глаза страшно, ведь там читается всё, что можно и нельзя. Именно в такие моменты Накахара перестаёт быть милым омежкой и превращается в настоящего маньяка. — Беги, Дазай, — шипит Чуя. — Беги, пока есть чем, — а ведь брюнет знал, что шутить над чуевым ростом, из-за которого он выглядит несколько младше своих лет, смерти подобно.       Дазай вскакивает с дивана, не забывая поставить банку с алкоголем на стол, чтобы потом его ещё пиво не заставили оттирать от нового ковра. Парень бежит из комнаты в сторону коридора, думая, что там рыжая бестия его не нагонит. Но он ошибается. Омега уже на подходе. Чуя кричит на Осаму, говорит, что так уж и быть, сделает одолжение и укоротит брюнету ноги, кричит, что если нагонит, то прикончит эту скумбрию, кричит много ругательств в сторону альфы и, как хорошо, что квартира хорошо звукоизолирована, а то у соседей бы уже уши завяли. После того, как Дазай порядком запыхался и уворачиваться от тапок, игрушек и всего подобного, брошенного в его неприкрытую спину стало сложнее, брюнет резко разворачивается спиной к кровати и ловит в объятия влетевшего в него Чую. Парни не удерживаются и падают на матрац.       Дазай звонко смеётся, прижимает Чую к груди, пока тот бурчит и пытается вырваться. В итоге омеге удаётся избавиться от крепких объятий, и он садится на альфу, смешно морща носик. Рыжие пушистые волосы щекочут этот же носик и заставляют омегу чихнуть. Он смотрит на человека под собой. Время будто останавливается для того, чтобы рыжий мог внимательнее рассмотреть альфу. Красивые тёмные волосы, растрепавшиеся по кровати, широкая обворожительная улыбка, тонкие брови и чарующий блеск глаз, ровные черты лица, длинные пушистые ресницы. Всё идеально сочетается на красивом лице, где каждая часть дополняет другую. Чуя успокаивается и аккуратно проводит большим пальцем по скуле брюнета. Это заставляет партнёра поднять взгляд на Накахару, а тот заворожено смотрит на Осаму. Рыжий наклоняется к альфе. Его взгляд направлен прямо в глаза напротив. Это завораживает и не позволяет отвернуться. Омега ведёт кончиком пальца по нижней губе брюнета. Парни смотрят внимательно, они настолько близко, что губы почти касаются друг друга. — Ты самый прекрасный человек, которого я встречал, — почти шёпотом проговаривает Осаму, невесомо касаясь губ напротив. Чуя вздрагивает от такого признания и только сейчас замечает, в каком он положении и, то как крепко его держат и не дают отодвинутся. Дазай замечает, как зрачок Чуи расширяется, а щёки покрываются румянцем. Накахара судорожно выдыхает, а его губы ловят губы альфы.       Дазай нежно сминает мягкие и маленькие губки партнёра, нежно ведёт руками по бокам, слегка приподнимает одежду и касается кончиками пальцев чувствительной кожи. Комната наполняется запахами двух феромонов. Тело переполняется чувствами, разгоняющими кровь и отзывающимися приятной негой внутри. Сердца трепещут, так и норовят выскочить из груди. Становится так легко, а на душе совершенно спокойно и тепло. Парни словно отстраняются от всего мира, сосредотачиваясь на мягких, нежных и чувственных поцелуях и прикосновениях.       В кармане вибрирует телефон. Парни его игнорируют, но звонки всё настойчивее и настойчивее. Дазай отстраняет от себя Накахару и вытаскивает гаджет. Как только он смотрит на дисплей, его лицо мрачнеет и становится серьёзным. Чуя слезает с альфы и даёт ему возможность встать. Он отвечает на звонок и коротко произносит, что перезвонит через пару минут. — Прости, мне нужно ехать, — Осаму подходит к растерянному омеге и гладит его по мягким взъерошенным волосам. — Да, хорошо, — Чуя понимает в чём дело. Когда альфа вставал, он успел увидеть, что Дазаю звонит отец. — Я провожу, — парни выходят в коридор.       Брюнет накидывает кожаную куртку. Сейчас на улице чуть теплее, но по вечерам прохладно. Осаму уже у входа разворачивается к рыжему, обхватывает талию и целует в покрасневшие губы, коротко улыбаясь.

***

      На каникулах, пусть и коротких, все планируют отдохнуть и набраться сил. Многие студенты собираются отправится в родные города к родителям. Акутагава и Ацуши не исключение. Узнав об отъезде друзей, Чуя с удовольствием согласился помочь со сборами. И после того как Чуя и Ацуши собрали все вещи и сели пить чай, последний невзначай завёл разговор об Осаму. — Чуя, а какие у вас отношения с Дазаем? — Спрашивает блондин, а Накахара аж чаем давится. Уж от кого, от кого, а от Накаджимы он не ожидал такого внезапного интереса. — С чего вдруг такие вопросы? — Спрашивает Чуя и отводит взгляд в сторону, чуть краснея. — По правде говоря, на утро, после дня рождения Рю, я пошёл проверить вас, — рыжий переводит удивлённый взгляд на Ацуши и ждёт, что тот скажет дальше. — Я видел, как вы лежали вместе в обнимку. И прости, но вы были такие милые, что я вас сфоткал, — блондин смущается и придвигает экран своего телефона, на котором фото спящих Дазая и Чуи, к омеге. — Мне показалось, что ты бы ни за что не лёг к альфе, которому не доверяешь. Да и он так крепко прижимал тебя к себе, а ты мило уткнулся в его грудь. Вот я и подумал, что нужно будет спросить о ваших отношениях. Вдруг мы чего-то не знаем, — продолжает тараторить Ацуши. Он только сейчас замечает, что рыжий очень засмущался, пока разглядывал фото. — Молю, отправь мне её, — Чуя аж светится от счастья, что не ускользает от другого омеги, — Ну, я пока не знаю в каких именно мы отношениях, но он… — Он тебе нравится, — завершает фразу за друга Ацуши. — Не удивляйся, у тебя это на лбу написано. — Что думаешь об этом? — Омега понимает, что спалился конкретно, и раз уж такое дело, почему бы не спросить совета у опытного друга. Ну, или хотя бы его мнение. Чуя опускает взгляд на дисплей телефона.       Дазай: «Ты где?»       Рыжуля: «У Ацуши.»       Дазай: «Когда освободишься?»       Рыжуля: «Скоро.»       Дазай: «Тогда я заеду за тобой.» — Я даже не знаю. Акутагаве Дазай нравится, а вот я… Ну, я его не знаю настолько хорошо, чтобы судить его как человека. В любом случае всё зависит от твоего решения, — отвечает Накаджима.       Чуя благодарит друга за честный ответ и, ссылаясь на важные дела, прощается и выходит из подъезда. На другой стороне улицы рыжий знакомую машину и направляется к ней. Дазай улыбается омеге и открывает перед ним дверь автомобиля. Парни едут по практически пустым улицам. Осаму наблюдает за дорогой, а Чуя наблюдает за альфой. Он мягко улыбается и чуть прищуривается от яркого солнца. — Что-то случилось? Ты хорошо себя чувствуешь? А то красный весь, — интересуется Дазай, а Чуя трясёт головой, чтобы отбросить лишние мысли. — Нет, всё хорошо. Куда мы едем? — Скоро увидишь. Надеюсь, ты не против переночевать вне дома, — он хитро улыбается, а Накахара смотрит на него, ничего не понимая. Он чувствует, как рука альфы перемещается на бедро Чуи и начинает аккуратно поглаживать. Парень закусывает губу и накрывает его ладонь своей, чуть сжимая.       Они едут довольно долго, выезжают из города и даже после поворота на тот самый загородный домик, где праздновался день рождения Акутагавы, едут дальше ещё около часа. За это время парни рассказывают разные истории, шутят и много смеются. Выясняется, что хитрюга Дазай был готов к дальней поездке и прихватил с собой онигири и чай в термосе. Они перекусывают прямо по дороге.       Уже темнеет, когда парни останавливаются на окраине огромного леса и наблюдают за тем, как солнце садится за горизонт, заливая всё небо яркими цветами. Осаму сникает, вспоминая не самые лучшие моменты, связанные с таким же закатом, но сейчас с ним человек, не менее дорогой для его сердца, и альфа хочет подарить ему тепло, счастье и ласку. После захода солнца они садятся в машину, и их путешествие продолжается. Ещё через час они останавливаются на большом утёсе.       Под ним бушует море, а если задрать голову, то простирается небо похоже на огромное, бескрайнее поле, на котором звёзды, словно цветы, становятся видны только в ночное время суток, полностью раскрывая свою красоту. В глазах Чуи отражается каждая искорка и Дазаю кажется, что он не видел ничего прекраснее, чем это. Альфа подходит со спины, обнимает омегу и ведёт своими руками по рукам парня, накрывает их полностью и поднимает вверх, направляя ладонями к небу. Накахара полностью очарован великолепием, расстилающимся перед ним. Рыжий прижимается плотнее к альфе, чувствуя тепло и защиту. — Смотри, вот это созвездие Тельца, — он управляет указательным пальцем Чуи, соединяя несколько звёзд, образующих созвездие, невидимой линией. — Ты ведь по знаку — телец. Верно? — Омега кивает.       Его глаза блестят, а волосы раздувает морской ветер. — А легенду слышал? — отрицательный взмах головой. Осаму облокачивается на капот машины, кутает их двоих в плед и прижимает Чую ближе. — Тогда слушай, — рыжий закидывает голову на сильное плечо альфы и смотрит на звёзды, слушая тихий шёпот ветра, шелест леса, шум моря и речилюбимого человека. — Радостно и беззаботно целыми днями играл со своими друзьями на зеленых лугах поблизости от города Сидона рыжий юноша. Но однажды ночью ему приснился сон, который его очень встревожил. Он увидел во сне, как злая мачеха и её сын превратились в двух волков — старого и молодого. Стали они бороться из-за юноши, — каждый хотел взять рыжего парня себе. Мачеха, была побеждена молодым волком. Вздрогнул рыжий юноша от такого необычного сна, проснулся и не мог разобраться, что же означает этот сон. Встревожился юноша и начал взывать к богам, чтобы они защитили его от несчастий, если его сон их предвещал, — тихо рассказывает брюнет и видит, как омега слегка улыбается. Видимо он понял замысел альфы, заключавшийся в том, что главным героем является сам Чуя. — Прошло несколько дней, однако, с рыжеволосым парнем ничего плохого не случилось. Он успокоился и снова стал играть со своими друзьями. Как-то утром рыжий пошёл с ними на самый красивый луг, где росла сочная трава, и паслись стада овец его дедушки. Он бегал, рвал цветы, плел из них венки и украшал ими свою огненную голову, а его смех слышали все вокруг. Птицы стали петь веселее и нежнее, а золотые лучи Гелиоса, падая на огненного юношу, делали его еще более красивым. С высот светлого Олимпа всемогущий Зевс увидел парня на зеленом лугу. Очарованный божественной красотой, он решил похитить его. Но как не испугать огненного юношу и его друзей? Великий бог-громовержец нашёл решение. Он превратился в белоснежного быка и незаметно присоединился к стадам, пасшимся близ рыжего парня, — Чуя кутается в плед и прижимается сильнее к альфе, так как становится всё прохладнее. Дазай обнимает рыжего и оставляет лёгкий поцелуй на щеке. — Беззаботно резвились молодые ребята на лугу, но когда огненноволосый отошёл от своих друзей, чтобы сорвать махровый пион, к нему подошёл белоснежный бык и стал нежно смотреть на него своими большими глазами, словно хотел что-то сказать. Рыжик начал гладить и ласкать его белоснежную спину, восхищаясь его длинными, выгнутыми, как полумесяц, рогами. Еще нежнее стал ластиться к нему бык и лег в ногах у парня. Он же взял его за рога и уселся на его широкую спину. Тихо и быстро поднялся бык на ноги, а юноша беззаботно смеялся. Вдруг бык как вихрь понёсся к морю. Расплакался рыжий парнишка, закричали испугавшиеся друзья, но бык уже бросился в море и как рыба поплыл по безбрежным синим водам, — Чуя толкает Осаму в бок, мол, я бы не разнылся как маленький, а Дазай продолжает: — От страха юноша еще крепче ухватилась за рога. Морские волны утихли перед быком, и он всё быстрее уносил парня на запад. Из глубин моря появились прекрасные нереиды и с томными, протяжными песнями сопровождали быка. Сам бог Посейдон в окружении всех морских божеств мчался на колеснице по морским волнам и своим трезубцем укрощал их, чтобы гладким был путь его великого брата — Зевса-громовержца. Стихла буря, и лишь легкий ветерок развевал огненные волосы юноши, а вокруг были только бескрайнее море и синее небо. Ни суши, ни островка не было видно в безграничных морских просторах. Но вот вдали показались берега острова Крит. К нему направился бык и вскоре доплыл до берега. Он вышел из моря, взошел на сушу и там оставил свою драгоценную ношу. Пока юноша приводил в порядок разметавшиеся волосы, бык исчез, а вместо него во всей своей величавой красоте предстал перед ним Зевс. Созвездие Тельца напоминает нам о поступке Зевса и о прекрасном рыжем юноше, которого Зевс похитил и перенес на остров Крит, — заканчивает свой рассказ Осаму. — Я и не знал, что у моего созвездия такая легенда, — тихонько шепчет Чуя. Он разворачивается к Дазаю и смотрит на его хитрую мордашку. — Ну, раз я — рыжий юноша, то ты тогда… — Я — Зевс, похитивший прекрасного юношу, — он подхватывает Чую под ягодицы и сажает на капот. Встаёт между его разведённых ног и наклоняется к омеге за поцелуем, но не успевает тот проявить инициативу, как уже чувствует тёплый влажный и властный язычок у себя во рту.       Чуя напорист, и Осаму даже не сразу понимает, что происходит. Но, приловчившись, уже сам прижимает омегу к себе. Плед спадает с плеч Накахары и расстилается по всему капоту машины. Дазай зарывается своими длинными аккуратными пальцами в огненные волосы парня, слегка массируя кожу. Чуя заводит руки за спину партнёра, сминая верхнюю одежду. Брюнет оттягивает рыжие волосы у корней, опускается к шее, проводя языком по нежной молочной коже. Он слегка оттягивает её, сразу же зализывая место укуса. Накахара несдержанно стонет, перебирает тёмные волосы альфы пальцами и прогибается в спине.       Ему в один миг становится невероятно жарко. Тело будто горит огнём, заставляя хозяина мучаться в этой агонии и тихо скулить от невероятно приятных ласк, которыми щедро одаривает его партнёр. Сердце в очередной раз пропускает удар, когда Осаму нежно, даже слишком аккуратно, облизывает мочку его уха. Альфа обращается с ним бережно, боясь навредить, поэтому действует осторожно, хочет, чтобы тот навсегда запомнил этот вечер. — Знаешь, что было в оригинале легенды? — Шепчет Дазай в самое ухо и забирается под футболку рыжего юноши, оглаживая пальцами бока и чуть щипая нежную кожу. В нос омеги бьют доминантные феромоны альфы, и его ноги подкашиваются от возбуждения сильнее прежнего. Он несдержанно стонет, когда его возбуждённых сосков касается влажный язык. — И что же? — На выдохе спрашивает Накахара и крепче прижимает Осаму к себе. Дазай долго не отвечает, ласкает розовые соски, то покусывая, то смачно облизывая, чем вызывает бурю приятных ощущений. Широкая ладонь опускается на крепкое бедро рыжего и мягко поглаживает, пуская по телу волну мурашек. Чуя теряется в мыслях, запах альфы дурманит и не даёт думать о другом. В штанах слишком больно и тесно. Омега трётся пахом о бедро Осаму и тихо скулит, прося ласки и внимания не только к верхней части своего тела.       В нём просыпаются инстинкты, кричащие о том, что омега, лежащий под ним — самое драгоценное. Дазай хочет присвоить его себе, в одиночку любоваться потрясающе выразительными глазами, кукольным личиком и невероятно мягкими волосами. Хочет навсегда привязать к себе, оставить свой запах на чужом теле, выражая принадлежность.       Альфа опрокидывает юношу на плед, расстеленный на капоте и вклинивается между колен. Он опускается к ширинке джинс партнёра медленными поцелуями, расстёгивает и стягивает, оставляя одежду вместе с нижним бельём болтаться на лодыжке одной из ног.       Накахара тянется к ремню Осаму и быстрыми движениями расстегивает его, но не успевает он дотянуться до ширинки, как чувствует медленно входящий в него палец. Тело пробивает дрожь. Рыжий прижимается к альфе, сжимая пальцы у того на плечах и протяжно стонет, когда брюнет растягивает его, подготавливая к большему.       Дазай добивается, чтобы партнёру было максимально комфортно, поэтому не желает времени и своего терпения, чтобы помочь им обоим. Альфа страстно сминает пухлые губы Чуи и напористо переплетает языки. Слюна стекает из уголка рта и красиво поблёскивает в свете звёзд и луны. Осаму прикусывает мочку его уха, чувствуя, как Накахара сжимает его пальцы внутри себя. Брюнет вытаскивает из заднего кармана презерватив и натягивает на член. Руки немного подрагивают. Альфа чувствует, как находится в полной власти феромона омеги перед ним. — Главная героиня родила Зевсу детей, — шепчет Дазай и, заменяя пальцы членом, входит в Чую сразу и до конца.       Парень прогибается, а слёзы прыскают из глаз. Ему настолько хорошо, что он не знает как выплеснуть эмоции. Ему не совсем удобно и безумно жарко. Он льнёт к телу альфы, стремится прижаться сильнее, почувствовать больше, ощутить красочнее. У него всё дыхание сбивается, когда брюнет входит особенно глубоко и прижимает парня к себе, чтобы проникнуть сильнее.       Юноша не успевает думать, двигает бёдрами на встречу альфе, часто стонет и тяжело дышит. Кофта Дазая совсем задралась, а на плечах красуются красные отметки, оставленные Чуей. — Давай, детка, — почти рычит Осаму и, обхватывая горло рыжего рукой, отворачивает его голову в сторону и вгрызается в основание шеи, прокусывая кожу и ставя отметку. Временную, но действенную. Она лишь укрепит связь между ними и подтолкнёт омегу к периоду гнездования, когда ему на уровне генетики захочется быть со своим альфой и создать полноценную семью.       Чуя вскрикивает от боли в перемешку с удовольствием и кончает, содрогаясь. Он почувствовал Дазая совершенно по-другому. Тот будто разом ворвался в него и заполнил все мысли.       «Метка, » — проносится в голове у Чуи, когда он запрокидывает голову, тяжело дыша. «Он действительно поставил мне метку».       Брюнет кончает делая ещё пару движений внутри горячего омеги. Накахара валиться на капот, но Дазай не даёт ему упасть, аккуратно придёрживает за талию, не прекращая целовать открытую шею и шептать о том, как же ему хорошо сейчас.       Альфа натягивает на себя нижнее бельё и штаны, заворачивает рыжего в плед и тащит к багажнику, ведь сиденья машины легко трансформируются в подобие кровать. Осаму бережно обтирает омегу от спермы и укладывает на горизонтальную поверхность. Тот выглядит очень разморённым, усталым, едва задерживает взгляд на альфе, пытается ухватиться за него, но не может ничего сделать с ноющим ощущением по всему телу. Дазай протягивает руку и гладит щёку Чуи, пока тот окончательно не засыпает довольный и такой красивый.       Сам брюнет становится возле машины и медленно закуривает, то вдыхая, то выпуская никотиновый дым. Все его мысли заняты рыжим мальчишкой и делами, которые ему надо решить в ближайшие дни. Но сейчас не хочется думать о трудностях. Хочется раствориться в этой звёздной ночи и затеряться навсегда вместе с любимым подальше от мирской суеты. Он ложится рядом с Накахарой, насколько это позволяют условия, обнимает того и засыпает, только прикрыв глаза.

***

      Чуя, как и Ацуши с Акутагавой, не упустил возможности провести время в родном доме. — Сынок, — женщина с тёмным каре зашла в комнату к спящему сыну, сразу же включая свет и подходя ближе к кровати, наклонилась, поцеловав мальчика в лоб. — Уже пора просыпаться. — Хорошо, я иду, — рыжий омега неохотно вылезает из кровати и спускается на второй этаж родного дома. — Доброе утор, мам, — он целует Озаки в щёку и идёт в ванну. — Доброе утро, мам, — целует он Акико. — Чуя, милый, ты можешь заменить Харуно в лавке? — Спрашивает Йосано у сына, когда тот садится с чашкой кофе за стол и широко зевает, прикрывая рот рукой. По нему видно, что дни, проведённые с родителями и свободные от учёбы, пошли ему на пользу. Кожа приобрела здоровый оттенок, а синяки исчезли из-под глаз. — Хорошо… — Сонно отвечает юноша и с наслаждением отпивает горячий напиток, обжигающий горло и заставляющий его чуть поморщиться от горького вкуса. Видимо он переборщил с дозой. — Спасибо, — Коё треплет парня по волосам. — Поехали, дорогая, — она берёт супругу под руку и чмокает в подкрашенные губки. — Пока, — Чуя падает головой на стол, больно стукаясь лбом. Он очень хочет спать, ведь всю ночь переписывался с Ацуши, который рассказывал, как весело они с Акутагавой и его сестрой проводят время. Но делать нечего, нужно идти помогать родительницам в цветочной лавке.       Спустя всего час Чуя сидит за прилавком и лениво листает ленту соцсетей. На улице жарко, а посетителей мало. Тут всколыхнулся звоночек над дверью, оповещая о новых покупателях. Чуя вежливо поприветствовал гостей, но даже не взглянул в их сторону. За огромной кучей различных цветов, начиная разными сортами роз и заканчивая орхидеями и гортензиями, сидящего за кассой не было видно. — Смотри, какие красивые, — восклицает девушка уж слишком наигранным голосом, режущим слух своей фальшивостью — Ага, — тянет слишком знакомый голос. — Бери, что хочешь и пойдём уже. Мы опаздываем к родителям, — Чуя приподнимается с места и смотрит на гостей. В какой-то момент сердце замирает. Рядом с девушкой, которая никак не выпускает руку парня, стоит Осаму. Рыжий сразу уже узнал его. К горлу покатил ком, а слёзы начали собираться в уголках глаз, хоть он и пытался успокоиться. Было больно и обидно. Накахара смахнул влагу с лица и сжал кулаки, больно впиваясь ногтями в нежную кожу ладоней.       Метка начала гореть, чувствуя альфу, но Чуя не дал этому чувству разгореться. Нет, он сдержит себя и не позволит своей гордости опуститься ещё ниже. Парень даже радуется тому, что след временный, ведь чувствует он себя омерзительно после того, как вспоминает каждую минуту того дня и ночи перед отъездом к родителям, которые провёл под боком у Осаму.       Дазай ведёт себя так, будто ему совершенно неинтересно происходящее вокруг, что Чуя даже не может понять — специально тот зашёл именно в этот магазин, или всё произошло совершенно случайно. Взгляд альфы скучающий с нотками недовольства. Он совершенно не замечает омегу, который пристально следит за каждым его движением, пытаясь уловить хоть какой-то намёк, что это всё — одна большая неудачная шутка. — Вот этот, — девушка берёт один из уже готовых букетов и тащит брюнета к кассе. Дазай всё ещё печатает что-то в телефоне, не отрывая взгляда от экрана. — С вас две тысячи семьсот семьдесят семь йен, — как можно спокойнее говорит Накахара. Он замечает, как выражение лица Дазая меняется в мгновение ока. Осаму поднимает глаза на еле сдерживающего слёзы Чую. Рыжий улыбается, но альфе видно, с каким трудом это даётся омеге. — Чуя, я… — Начинает Осаму, пытаясь найти слова, чтобы оправдаться, чтобы Чуя не смотрел на него, как на предателя. Его девушка берёт букет и направляется к выходу, не обращая внимания ни на своего спутника, ни на драму, развернувшуюся под её носом. — Оплатите покупку, пожалуйста, иначе мне придётся забрать его у вашей девушки, — он особенно сильно выделяет последние два слова и ждёт, когда покупка будет оплачена. — Хорошего дня, — проговаривает он, как только терминал издаёт три нервирующих слух сигнала и уходит в служебное помещение, оставляя Осаму со своими мыслями в пустой цветочной лавке.