Я всё равно завоюю тебя

      «Холодно. Белый снег хрустит под ногами, а мороз пробирает до самых костей. Беловолосый поднимает взгляд на большой дом, делает неуверенный шаг вперёд и входит в здание. Поворот, ещё один, сейчас он завернёт за угол, и там всё будет хорошо. Родители будут сидеть за столом и обедать, дожидаясь сына. Отец-альфа будет давить своим взглядом, а папа-омега возьмёт того за руку и успокоит мужа. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…       Нет.       Омега ещё из-за угла чувствует тяжёлый запах крови, от которого кружится голова, и начинает тошнить. Пальцы подрагивают. Парень мысленно готовится увидеть картину, которая неоднократно приносила ему ужасную боль. Коля заходит в трапезную, на глаза снова наворачиваются слёзы, становится трудно дышать, ноги подкашиваются, хочется закричать так, чтобы до сорванного голоса.       Почему? Почему Почему?       Почему он даже во сне не может избавится от этих воспоминаний. Он хочет стереть этот момент из своей памяти, чтобы не видеть этот ужас каждую ночь. Парень понимает, что это сон, знает, что через пару секунд проснется, его подушка будет мокрой от слёз, а одеяло скинуто с кровати. Он встанет и пойдёт умываться, а потом опять выпьет успокоительные, чтобы унять дрожь во всём теле. Он вновь и вновь проживает этот момент своей жизни.       Бесконечный поток безудержных мыслей прерывает тихий от изнеможения голос. Юноша сразу разворачивается и падает на колени перед человеком, который лежал прямо позади него. Омега обхватывает лицо Достоевского своими бледными и холодными ладонями. Его руку накрывает чужая, и она вся в крови. — Беги, Коля, — едва слышно произносит Фёдор. Альфа лежит с огромной раной на животе. Потерял слишком много крови, парень больше не может подняться и из последних сил держится в сознании. Гоголь молит того не отключаться и не оставлять его. — Нет, пожалуйста. Только не ты, — по щекам текут слёзы. Альбинос не может сдержаться, рыдая в голос. Сквозь мутную пелену на глазах пытается хоть как-то остановить кровотечение. — Коля, уходи, — просит его Достоевский и пытается оттолкнуть, но слишком слаб даже для этого.       Гоголь слышит голоса, шаги позади себя, но не смеет отвернутся от альфы, прислоняя к губам его окровавленную руку. Мгновение. Глаза Фёдра расширяются, он что-то говорит, но Коля его не слышит, чувствует резкий толчок со спиный. Больно не было. Больнее было видеть, как любимый что-то отчаянно говорит в истерике на грани жизни и смерти, а ты не можешь его услышать.       Место куда вошла пуля зажгло, а воздух будто выбило из лёгких. Перед глазами темнеет…»       Гоголь резко подскакивает с постели. В глазах по-прежнему темно. Он щупает кровать слева от себя и выдыхает, чувствуя чужое тепло. Дышать становится легче, зрение постепенно возвращается, учащённое до этого сердцебиение приходит в норму. Омега разворачивается к альфе и поглаживает мирно спящего Достоевского по волосам, целует его тёплую руку. Коля не может передать насколько счастлив от понимая, что это был всего лишь сон.       Юноша держит Фёдора за руку и тянется к тумбочке за телефоном. Дисплей показывает около шести утра. Рано, но спать уже не хочется. Омега встаёт с постели и выходит в коридор, босыми ногами топает до ванны, умывается прохладной водой и заплетает белые волосы в неряшливую косу и долго смотрит на своё отражение в зеркале. За время отношений с Фёдором он стал выглядеть намного лучше, чуть поднабрал в весе, лицо выглядит не таким болезненным, в целом стал выглядеть более здоровым.       Парень старается проскочить мимо спальни, чтобы не разбудить Достоевского, и решает заварить кофе, и пока засыпает гранулы в чашку, и кипятит воду, не замечает подошедшего сзади альфу. Омегу нежно обхватывают за талию, и Фёдор утыкается носом в шею, вдыхая приятный аромат альбиноса. — Прости, я тебя разбудил? — в ответ он чувствует, как альфа отрицательно мотает головой. — Ты сильно ворочался. Что-то плохое снилось? — Нет, всё хорошо. Сейчас уже всё хорошо, — он разворачивается к партнёру лицом и вытягивает руки, обвивая ими шею Фёдора. — Будешь чай или кофе? — спрашивает Коля с хитрым прищуром. Альфа ухмыляется. — Тебя в постели, — он наклоняется к бледным губам и мягко сминает их, подхватывая юношу под ягодицы и утаскивая омегу в спальню.

***

      За окном белые облака, словно взбитые сливки. Солнце так близко, что кажется, будто можно рукой дотронуться. Акутагава задвигает шторку на окне, чтобы свет не бил в глаза спящему у него на плече омеге. Скоро самолёт начнёт снижаться, и они прибудут в родной город.       Рюноске прикрывает глаза и переплетает свои пальцы с пальцами Ацуши, вспоминая всё, что произошло с ним в этом городе. Как он сбегал из детдома после школы к блондинистому омеге, как омега познакомил его с родителями, а молодой человек сразу понравился им, стал словно родной. Как они первый раз пошли с Накаджимой на свидание, и как тот первый признался ему в чувствах и поцеловал. Альфа до сих пор помнит тот совершенно невинный поцелуй, лёгкое касание губ, но сколько оно значило для обоих. Парни стали встречаться, и Акутагава старший ещё больше сблизился с родителями омеги. Тогда все узнали, что у Рюноске есть младшая сестра. Милая и очень красивая девочка с такими же, как у брата тёмными волосами. И когда парни уехали учится в другой город, мать и отец Накаджимы взяли опекунство над Гин Акутагавой. — Божечки, мальчики, вы так выросли, — с самого порога парней сносит среднего роста женщина в фартуке, а с кухни шлейфом тянется запах свежеприготовленного кари. В проходе стоит высокий мужчина с пепельными, как и у Ацуши волосами. Он смотрит, как жена тискает парней и в сотый раз говорит, что они прекрасно смотрятся вместе.       Акутагава и Накаджима относят свои вещи в комнату и спускаются на первый этаж. На улице прекрасная погода. Тепло и свежо. Парни выходят на веранду, и омега берёт ладонь альфы в свою и кладёт голову на плечо Рюноске. — Как хорошо дома, — тянет он, получая поцелуй в макушку. — Мам, пап, мы пришли, — доносится женский голос у входа, — Брат и Ацуши уже приехали? — парни выглядывают в сторону коридора. Рюноске смотрит на сестру и на юношу рядом с ней, хмуря брови. Сестра, завидев брата и омегу рядом с ним, радостно бежит обниматься и говорит о том, что соскучилась, и без них было ужасно грустно и одиноко. Гин замечает серьёзный взгляд брата в сторону парня, который остался за её спиной. — Рюноске, Ацуши, — девушка начинает говорить, откашлявшись перед этим, делает наисерьёзнейшее лицо. — Это Шун, он мой парень, — Ацуши слегка удивился, но в целом это в полне ожидаемо. Гин уже умная и взрослая девушка. Внимания со стороны альф в её жизни должно быть предостаточно. А вот Акутагава стал ещё серьёзнее, выпрямился и прищурился. Хоть он и совершенно не знал этого юношу, но на уровне инстинктов чувствовал, что тот может стать потенциальной угрозой для сестры и для его омеги. — Приятно познакомиться, Шун, — Ацуши протягивает руку в знак приветствия и пожимает её парню. Акутагава делает это сильнее, до неприятного покалывания.       Омега ёжится и зыркает на альфу, чтобы тот слегка поумерил пыл. — Мне тоже, — он поворачивается к Рюноске.       Женщина с кухни зовёт Ацуши и Гин помочь ей, и они уходят, а Акутагава с Шуном остаются наедине. — Шун, значит, — альфа смотрит на парня с прищуром, и притягивает того к себе за воротник. — Лет тебе сколько? — он смотрит прямо в изумрудные глаза парня напротив. Шун подмечает, что брат и сестра очень сильно похожи. — Шестнадцать, — взгляд он не отводит. — Слушай сюда. Я, конечно, сестре верю, и вряд ли она выберет идиота, но предупреждаю. Если ты её обидешь, я тебя найду и… — на плечо альфы опускается ладонь омеги. Акутагава мгновенно замолкает и поворачивается, смотря на Ацуши, который стоит за его спиной. — Рю, не пугай ты так молодого человека. Я думаю, он и так прекрасно понимает, что с ним будет, если он обидит нашу драгоценную Гин. Правда? — омега улыбается и смотрит на младшего альфу. — Д.да конечно, — Шун воспринял угрозу от альфы в серьёз, но не так остро, как от его омеги. От взгляда и улыбки Ацуши всё внутри заледенело, и чувствовалось что-то угрожающее.       Отец с матушкой, Гин и Шун, Рюноске и Ацуши сидели за столом. За окном стемнело. Атмосфера была семейной, душевной и приятной. Родители рассказывали о том, что год без парней был тяжёлым, а юноши о студенческой жизни, о новых друзьях, о весёлых и радостных моментах. Беседа продлилась до глубокой ночи. Шуна довезли до дома, так как было уже довольно поздно. Он оказался милым и умным, воспитанным парнем, и Акутагава старший стал более лоялен к нему.

***

      Ацуши возвращается из душа в комнату. На бёдрах повязано белое махровое полотенце, в лунном свете поблёскивают капли воды, скатывающееся мокрой дорожкой по груди и животу, и это выглядит чертовски сексуально. Акутагава не сразу замечает вошедшего в комнату и только после звука закрывшейся на замок двери оборачивается на омегу, стоящего подле неё.       Перевалило уже за полночь, и все уже спали, кроме этих двоих. Рюноске сидел на краю не сильно широкой, высокой кровати. Альфа отложил телефон на тумбу и начал наблюдать за Ацуши. Тот приблизился к кровати, попутно выключая настольную лампу, чтобы единственным источником света была луна. Его глаза игриво блеснули в белом, холодном, свете, а губы растянулись в загадочной улыбке. Юноша подошёл к окну и пошире раскрыл его, чтобы впустить свежий воздух. Рюноске не сводил взгляда с изящной, ровной спины, нервно сглатывая и опуская взгляд ниже. — Луна сегодня красивая, — Ацуши стоит напротив альфы и держит его лицо в ладонях, ведя по скуле большим пальцем. Омега мягко целует парня в губы и ведёт руками по спине. Рюноске опрокидывают на кровать, а Накаджима нависает сверху. — Тут ведь родители и Гин, — Акутагава перехватывает бледную руку омеги. — Если ты будешь вести себя тихо, они ничего не услышат, — Рюноске ничего не успел возразить, как Ацуши уже притянул его к себе для поцелуя. Покусывая губы и вырывая из груди вздохи, омега всё-таки ловко подцепил рукой резинку домашних шорт и стянул их к коленям. Он обхватил ладонью полувозбуждённый член и провёл пару раз по нему рукой, распределяя предэякулят по всему стволу. — Мы только поцеловались, а ты уже возбуждён, — хитро усмехнулся Ацуши, опускаясь к члену и слегка давя на уретру большим пальцем. Акутагава запрокидывает голову назад, часто дыша и хватаясь за плечо партнёра. — Просто ты очень сексуален, — хрипит Рюноске и старается не шуметь. — Правда? — Ацуши обхватывает влажными пухлыми губами головку члена и тут же выпускает её с громким чмоком. Альфа резко втягивает воздух через нос и закусывает губу. Блондин ведёт языком от самого основания к головке, кончиком языка играет с уздечкой. — Тебе нравится? — он водит ладонью по стволу и смотрит на покрасневшего Рюноске. — Ацуши, прекрати — темноволосый хватает юношу за волосы старается оттянуть, но тот более чем настойчив, — Я не могу… — А мне кажется, ты в восторге, — он берёт член до середины, начиная двигать головой. Рюноске старается стонать тихо, но у него это плохо получается.       Он неосознанно насаживает омегу на себя, давя на его затылок и толкая язык за щёку, чтобы хоть как-то заглушить себя. Ацуши берёт член полностью, что головка упирается горло. Посасывает и лижет по всей длине, не оставляя без внимания ни одной венки, хватается за чужие бёдра и, смаргивая выступившие слёзы, мычит от удовольствия, чувствуя, как партнёр гладит его по голове и шепчет что-то до невозможности приятное.       Омега мычит от удовольствия, и от вибрации Рюноске не сдерживает уж слишком громкого стона и кончает. Накаджима, ожидавший этого, сглатывает всё и смотрит снизу вверх. Рукой он утирает капающую с подбородка слюну, смешанную со спермой. — Ты великолепен, — выдыхает Акутагава, откидываясь на кровать и наблюдая за омегой. Блондин садится на пах альфы и откладывает полотенце в сторону, потираясь своим набухшим от возбуждения членом о ещё твёрдый член парня. — Ты ведь мне поможешь? — спрашивает омега, утыкаясь в шею альфы и вдыхая дурманящий его природный запах возлюбленого. — Конечно…