Я всё равно завоюю тебя

      Цветение сакуры — особенное событие для каждого японца. Розовые лепестки кружатся в воздухе, подхватываемые буйным ветром, оседают на всех поверхностях по близости и устилают тропинки и дороги, путаются в волосах, усыпая голову розовыми пятнышками.       Наблюдать за этим явлением на закате особенно прекрасно. Ацуши сидит, свесив ноги с парапета и смотрит, как в воде у берега плавно и неторопясь качались цветы вишни. Солнце заходит за горизонт, жёлто-оранжевая дорожка, оставленная размазанными подтёками, блестит на водной глади, будто призывает отправиться в путь в храм небесного светила, в котором тепло, уютно, и для каждого припасено спасение. Накаджима мило морщится от яркого света. Сейчас ему невероятно хорошо и спокойно. — У тебя в волосах сакура, — Акутагава подходит со спины, ставит рядом с омегой две чашки с ещё дымящимся кофе и забирается на парапет, садясь рядом с парнем и стряхивая с его плеч непослушные лепестки. — Я тебя удивлю, но она повсюду, — коротко, но звонко смеётся Ацуши и осторожно, чтобы не обжечься, пробует горячий напиток, довольно мыча. — И то верно, — Акутагава делает то же самое, переплетая их пальцы и нежно поглаживая тыльную сторону ладони Накаджимы большим пальцем.       Ацуши откидывает голову назад, вдыхает полной грудью, мотая ногами так сильно, что кажется, будто кеды на его худых ногах сейчас слетят в воду и уплывут далеко-далеко, вниз по течению. Рюноске влюблённо смотрит на омегу, внимательно наблюдает за тем, как блондин слегка приоткрывает пухлые алые губки, как его закрытые веки слегка подрагивают, а ветер играет с белыми прядями волос. Накаджима приоткрывает один глаз, замечая внимательный взгляд альфы. — На что смотришь? — блондин смущённо изгибает брови, поворачиваясь лицом к партнёру. — На тебя, — тёмноволосый с лёгкой улыбкой тянет руку к волосам Ацуши, аккуратно вытаскивая лепесток сакуры, проводит ладонью по щеке, мягко поглаживая. — Ты очень красивый, — тихо, еле слышно, шепчет альфа эти слова своему омеге.       Ацуши смотрит прямо в глубокие глаза Рюноске, сжимает чужую ладонь в своей, слегка подаётся вперёд, припадая своими губами к губам напротив. Сминает их своими, вдыхает любимый запах. Рюноске притягивает парня ближе, отрываться от любимого не хочет и отпускать его тоже не намерен. Парни едва отстраняются, но долго смотрят друг на друга, наслаждаясь.       «Люблю тебя», — одновременно вырывается из уст каждого. Юноши, покрасневшие и влюблённые, смеются. Акутагава держит своего мальчика так близко и крепко, а Ацуши укладывает голову на сильное плечо альфы. Их руки всё так же вместе. Ребята наблюдают за заходящим солнцем и в тишине и, смотря на первые звёзды, любуются небом и проносящимися мимо лепестками вишни.       Да. Весна — пора любви. Ещё совсем юной, но неустанно крепнущей и приобретающей новые краски с каждым днём, прожитым бок о бок.

***

— Ты уверен, что хочешь ехать со мной? — альбинос застёгивает чемодан и внимательно смотрит на альфу. — Завтра начинается учёба, ты не должен пропускать её из-за меня. — Мышонок, — Фёдор наблюдает за тем, как омега мило краснеет, смущаясь своего прозвища, но Достоевскому очень нравится так его называть. — Мы ведь ненадолго, да и пара дней ничего не решит. Я волнуюсь за тебя, и мне будет гораздо спокойнее, если я буду рядом. — Ладно, — Гоголь пытается сесть рядом с альфой, но тот усаживает его на свои колени и обнимает за талию. — Мне тоже будет легче, если ты будешь рядом. Спасибо, — Николая утыкается носом в чужую шею, щекотя её ресницами и обжигая кожу горячим дыханием. — Я всегда буду рядом, — шепчет альфа и целует парня в макушку.

***

      Пасмурная погода, знакомые многоэтажки, серые здания и дорога, покрытая лужами, по большей части неуложенная и неухоженная, сосредоточенные на чём-то своём лица прохожих. Капельки, мелко накрапывающего дождя, собирались на стеклах автомобиля в более крупные и быстро скатывались вниз одна за другой.       Николай задумчиво смотрел на небо, крепко держа за руку сидящего рядом альфу. Нельзя было понять, о чём они думают, но оба волновались гораздо сильнее, чем планировали. — Федь, ты ведь тоже из России, да? — тихонько спросил омега, удостоверившись, что задние сиденья закрыты от водителя, и парни могут спокойно поговорить о своём. Достоевский кивнул. — А почему уехал? — Ты правда хочешь знать? — Фёдор пристально смотрит в разноцветные глаза альбиноса, кивая, словно говоря, что готов слушать. — Мои отец и дядя Огай были рождены от разных мужчин. До совершеннолетия они жили вместе, но после Мори переехал на родину своего отца — Японию, — тихо начал рассказывать альфа, окунаясь в воспоминания.       Flashback.       В квартире, как и всегда, пахнет спиртным. Домой альфа вернулся поздно. На столе стоит тёплый ужин. Только гул автотрассы за окном нарушает тишину дома. Михаил, оставив пакет у двери, подходит к холодильнику и, несмотря на то, что уже пьян, достаёт из него банку пива. В коридоре промелькнул силуэт ребёнка. Малыш прошмыгнул так быстро, что можно было бы и не заметить, но судьба распорядилась иначе. Маленький Фёдор споткнулся об оставленную отцом обувь и шлёпнулся лицом на пол, больно ударившись и, кажется, разбив нижнюю губу. — Сюда иди, — пропитый голос эхом отразился от стен. Мальчик встал. отряхнулся и медленно, совсем неуверенно. пошагал в сторону кухонного стола. — Быстро! — громко и грозно рявкнул мужчина.       Фёдор встал напротив стола, шмыгая носом и с трудом пытаясь сдержать подступившие слёзы. Мужчина смотрел долго на сына долго и пристально, но ничего не говорил. В коридоре показалась голова девочки с длинными и красивыми волосами. Она была одета в простую белую ночнушку и с любопытством разглядывала происходящую перед ней сцену. — Спрячься, Настька, — низким, сорванным голосом обратился Михаил к дочери. — Дай мне поговорить с ним, как мужик с мужиком. Иди спать и не лезь.       Девочка зашла за угол, но наблюдала за творящимся через отражение зеркала, зная, что братику может понадобиться помощь. — Ещё заплачь, — угрожающе. Альфа встал из-за стола и шаткими неустойчивыми шагами пошёл к сыну. — Как же ты на него похож… Выглядишь, как смазливая девчонка, ещё и ревёшь постоянно, — он сел перед мальчиком на корточки, разя перегаром. Огромный габариты мужчины пугали ребёнка, и по его щекам невольно заструились слёзы. — Патлы эти отрастил, — Михаил схватил младшего Достоевского за волосы, и с нажимом потянул, сильно встряхнув и заставив запрокинуть голову назад. Фёдор затрясся от боли, всхлипывал, просил отпустить, но отцу было всё равно на эти метания, а сопли и слёзы казались отвратительными. Он брезгливо отшвырнул мальчишку в сторону, словно щенка и вернулся к стоящему на столе пиву.       Настя, улучив момент, когда мужчина был слишком занят собой, подбежала к брату и увела его с собой в комнату. Через какое-то время она снова вернулась в кухню за аптечкой, стараясь сделать это максимально тихо. — Что он, жалкая баба-омега? Такие царапины настоящему мужику нипочём, — альфа всегда был недоволен сыном, видя в нём ненавистного брата. — Если так хочешь, чтобы он был настоящим мужчиной, покажи ему этого мужчину, — девочка стояла напротив отца, сжимая в руках коробочку с бинтами и немногими имевшимися у них лекарствами, и н ничуть не жалела, что эти слова сорвались с языка. — Ах ты, сучка, — точным ударом прошёлся альфа по бледной щеке девочки, дав той хорошую пощёчину и оставив отпечаток своей ладони, наливавшийся красным. — Будешь мне ещё советы раздавать? — Прекрасный пример для сына… — еле выдавила она из себя и убежала в комнату, склонив голову и устыдившись такого родителя.       Вернувшись к младшему брату, Настя тут же помогла ему утереть слёзы и принялась обрабатывать его ранки, тихо напевая. — Обещай мне, что станешь сильным и благородным мужчиной, уважающим и защищающим слабых, — тихо прошептала она, соприкасаясь с Фёдором лбами. — Обещаю…       End of Flashback. — Настя никогда не боялась отца. Она всегда вступалась за меня, — Достоевский отвёл взгляд в сторону, чувствуя, как Коля всё крепче сжимал его руку и смотрел так внимательно, понимая, как тому было непросто. — Чем старше я становился, тем жёстче становились побои. Но я уже не просто ревел, а пытался дать сдачи. Из-за этого часто побилась посуда и мебель. Отец не знал, что сестра общается с Огаем, и как только выдалась возможность, она отправила меня в Японию, — альфа развернулся к Гоголю. На его лице играла лёгкая улыбка. Стало легче. — Я благодарен и Насте, и Огаю. Они вытянули меня из всего этого дерьма, и я никогда не забуду их доброты и самоотверженности, — в его глазах читалась искренность, ведь несмотря на то, что Фёдор часто пререкается с Огаем и спорит с сестрой, юноша любит их всем сердцем.       Альбинос придвинулся ближе к альфе и коснулся костяшек его пальцев губами, раздумывая над тем, что тот сказал ему. — Ты вырос прекрасным альфой, благородным и сильным. Именно таким мужчиной, которого, я думаю, хотела видеть Настя, — Фёдор не отвечает, но благодарно улыбается.       Они сидят в тишине некоторое время, наслаждаясь обществом друг друга, пока машина не останавливается, и дверь автомобиля не открывается водителем. — Господин Гоголь, Господин Достоевский, мы прибыли.       Юноши тут же выходят из салона. Перед ними высокое многоэтажное здание, полностью облицованное стеклом, в котором отражалось серое небо. Парней встретил Мельчаков, и пока они восхищались масштабами здания, бета успел спуститься к ним. — Добрый день. Как прошла поездка? — Всё прекрасно, спасибо, — ответил Достоевский сразу за двоих. — Всё и в правду было хорошо, — поддержал партнёра Гоголь. — Тогда пройдемте за мной…

***

      На улице прохладно. Небо усыпано звёздами. Из города их, конечно, видно не так хорошо, как с окраины, на которую Дазай ездил вместе с Чуей, но даже сейчас звёзд на небе было абсолютно невозможно сосчитать.       Дазай курит, и в последние несколько дней он делает это постоянно, с завидной регулярностью. Но сейчас его скорее тревожит то, что Чуя слишком долго не выходит на связь и всё, что ему остаётся — ждать того у подъезда, карауля того, слово сталкер или преданная собака. Брюнета одолевают безвыходность и отчаяние.       Дверь подъезда с грохотом закрывается за парнем в серой спортивной куртке. На голову накинут капюшон, поэтому разглядеть кто идёт, не представляет возможности. Однако Осаму узнаёт омегу, о котором думает почти постоянно, по походке, телосложению, росту и слегка виднеющимся рыжим прядям, выбившимся из-за ветра. — Чуя, — его крепко хватают за локоть, не оставляя и шанса, чтобы выбраться. — Остановись. — Чего ещё ты хочешь от меня? — из-под кофты сверкнули два голубых глаза, наполненные раздражением. — Что тебе нужно? — Поговорить, — Осаму твёрдо настроен на то чтобы омега добровольно пошёл с ним и выслушал все объяснения, но если тот откажется, брюнет клянётся, что психанёт и применит силу, ведь выносить расставание с возлюблённым больше не в его возможностях. — Ладно, — Чуя измотанно потирает переносицу и опускает голову, безмолвно следуя за Дазаем в машину.       Ни один не находит в себе смелости, чтобы посмотреть другому в глаза и наконец начать этот разговор, гнетущий обоих, чтобы всё выяснить. Чуя отворачивается к окну, не мигая наблюдая за кружащимися вокруг яркого фонаря светлячками. Тишина начинает неприятно давить, и Накахара откровенно жалеет, что согласился на диалог. — Прости, — начинает брюнет, но получается слишком тихо. Рыжий молчит, и Осаму даже не уверен, что его слушают, но всё равно продолжает. — Я не буду оправдываться и скажу тебе всё, как есть. Без утайки. Та девушка — дочь одного из друзей и по совместительству партнёра компании отца. Мы должны были пожениться, чтобы укрепить сотрудничество, — Дазай смотрит на Чую, но тот не даже не поворачивает голову в его сторону. — Мы с детства помолвлены, хотя она мне никогда не нравилась. После того, как начались наши с тобой отношения, я понял, что больше не хочу иметь с их семьёй ничего общего, — брюнет делает небольшую паузу, приводя мысли в порядок и подбирая слова. — В тот день я хотел разорвать помолвку, и мы шли к моему отцу, — со стороны Чуи послышался короткий смешок. — Она уговорила меня зайти в цветочную лавку, думая, что мы на свидании. Кто же знал, что ты там работаешь… — альфа проводит рукой по волосам, стараясь выражаться приличнее. — Я знал, что никто не поймёт и не одобрит моего решения, но мне было противно, когда она касалась меня. Моё сердце жгло огнём, ведь это должны были быть твои руки и твои поцелуи на моих щеках. Я чувствовал себя паршиво, зная, что даже так изменяю тебе, но я хотел только лучшего для тебя. Для нас… — парень едва протянул руку рыжему, но тут же одёрнул себя, понимая, что может сделать только хуже. — Я разорвал помолвку, — наконец проговаривает Дазай, твёрдо и уверенно смотря на Накахару, и ловя нечитаемый взгляд в ответ. — Чуя, я лю… — договорить ему не даёт рука, нагло закрывшая чужой рот. — Если у нас ничего не получится… Если ничего не выйдет, твои слова будут пустым звуком, поэтому молчи, Осаму, ибо я за себя не отвечаю. — Если ты дашь мне ещё шанс, то я клянусь, что сделаю всё возможное, чтобы ты больше никогда не усомнился во мне, — брюнет трепетно держит ладошки Накахары в своих, закусывая губу. — Пожалуйста, дай мне шанс, — шепчет, надеясь, что омега всё-таки простит его. — Мне было больно, когда я это увидел, но больнее было без тебя, Дазай. Давай начнём всё с чистого листа. С самого начала. Только ты и я, — он наклоняется ближе к альфе, аккуратно касаясь горьких от сигарет губ и прикрывая глаза. Эмоции берут верх, и поцелуй разбавляют солёные слёзы. Осаму прижимает плачущего омегу к груди и не переставая гладить того по спине и шептать слова утешения.       Больше он никогда и никому не позволит обидеть своё солнце. Дазай защитит его даже от самого себя, ведь любит так, как никогда и никого не любил.