История наших отношений

      30 мая едва не стало последним днём наших семейных отношений. И как обычно бывает в подобных случаях, это была такая мелочь, что сейчас даже странно вспоминать. Это как раз из тех историй, когда ты целый день/месяц/год (нужное подчеркнуть) стараешься быть сильной, но не открывается завязанный пакетик и всё: сопли и слюни в разные стороны, а ты в истерике.       Целый день на работе начальник не отходил от меня ни на шаг. Самое забавное, что всё, что он говорил, я даже не помню, хотя, наверное, если целенаправленно заставлять себя вспоминать, то вспомнить можно. Но мне это не хотелось ни тогда, ни сейчас. На том этапе жизни, на котором я была в то время, он был для меня больше, чем друг, но я почти не испытывала к нему сексуального влечения. Даже муж в этом плане был в более выигрышной позиции. Но начальник чем-то цеплял. Вниманием, обходительностью, целеустремлённостью и внутренним ощущением своей крутости, наверное. Он раз за разом говорил, что всегда добивался того, чего хотел, и что со временем я обязательно стану его. Занятно, что тогда он хотел меня. Конечно, мне нравилось его внимание, это было приятно. Приятно нравиться и осознавать, что ты нравишься. Но моим вниманием владела только Есения.       Конечно же, в тот день я снова проснулась ночью, чтобы, слезая с кровати, пройти к своему столу, взять ручку и при свете экрана мобильного телефона писать стихотворение. Было единственное но: проснулась я от возбуждения. Её слова, сказанные ранее: «Я рада тебе, но я пьяна. И сейчас не в состоянии вести серьезный диалог. В угаре… только пошлость и секс, а я хочу тебе дать больше, и как бы пафосно это не звучало — проникновеннее» фактически направили мои мысли в одну единственную плоскость. И всю ночь мне снилась она… мне снились — мы. Так родилось «Я хочу тебя, детка, волшебно и нежно».       Есения: У тебя получается… мстить). Вот о чём я теперь должна думать?! Точно не о работе.       Я: Как будто после твоего сообщения я о работе и сне могла думать. На счастье, я дома и у меня есть холодный душ.       Есения: Душ не мой вариант, даже если ты приглашаешь ;)       Я: Вот ты… Вот так нас совершенно, абсолютно не интересует секс… Ты должна была быть неприступной, а я бы ходила вокруг и слагала бы гимны в твою честь.       Есения: Хорошо, я буду.       Я: Нет уж! Я все равно уже хожу вокруг и слагаю. Или мало?)       Есения: Конечно, мало, но в противном случае кто-то сгорит, и это не я. Я сплю и ем)       Она написала, что, возможно, появится у нас, не как предполагала — в выходные и на работу, а в пятницу вечером. Правда было одно но… она планировала появиться с Валей. Я не знала, что могу ревновать, всегда считала это чувство слабостью и какой-то неправильной реакцией. И тут на тебе — ушат на голову. Что ты там говорила?! Никогда и ни к кому?! Значит, получишь то, чего о себе даже не знаешь. Но надо было отдать ей должное: мало того, что сразу почувствовала, что я отвечаю как-то отстранённо и формально, так ещё и узнав причину, поняла и приняла. Я пыталась утихомирить в душе эти чувства. Это было даже смешно, она слишком многое во мне открывала. «Все хорошо, не переживай. Я не обижающийся сумасброд. Я всегда рядом», — написала она на моё признание.       Она пыталась меня как-то поддержать, писала и стирала сообщения, слова поддержки. Но как это обычно бывает, стоит что-то написать, как это кажется чем-то нелепым и незначительным. А порой банальным и ненужным.       Я: Боюсь, что у нас скоро кончатся растения и я не смогу видеться с тобой.       Есения: Всё когда-то заканчивается.       Я: Не печаль меня. Сегодня какой-то странный день. Надо будет думать, как с тобой потом встречаться.       Есения: Не хочу! Отпусти ситуацию, по крайней мере, на сегодня. Отдохни, не загоняй себя. И вообще, проблемы надо решать по мере их поступления.       Я: Мне мозг ещё начальник делает.       Есения: Мало у тебя информации в голове.       Я: Там бардак. В голове, душе и сердце.       Есения: Ещё раз… отпусти. Ни я, никто другой не могут выбить почву у тебя из-под ног.       Я: Это нормальное состояние для данного этапа в жизни.       Ой ли?! Уж ты-то точно можешь выбить.       Есения: Могу обратно накидать, лучше прежнего будет почва!       Я: Например?)       Есения: Сядем, поговорим. Не как обычно… без секса. Разберём ситуацию и переживём.       Я: Ой, нет, не хочу!       Есения: Что именно?       Я: Разбирать ситуацию по винтикам. Впрочем, всё равно разберешь. Есения: Будет, как захочешь. Не разбираем и точка. Можем обойтись просто сексом.) Последнее предложение не читать. Это чтобы увести твои мысли от реальности.       В тот день было действительно жарко и даже не от её сообщений. Зная, что в принципе ждало временных работников, я советовала ей для работы обязательно брать с собой рубашку и головной убор. И конечно, гель для душа и прочие принадлежности, которые потребовались бы после работы. Я предложила ей всё взять на себя, чтобы не таскаться со всем этим с другого конца города, на что она как обычно отреагировала в своей манере.       Есения: Я что-нибудь придумаю. Логично, что придумаю и гель и полотенце. Ну, может и ещё чего.       Я: Мадам-самостоятельность, даже поухаживать не даёт.       Есения: Кто девушку ужинает, тот её и танцует. Боюсь.       Я: Мммм? Предпочитаешь сама танцевать девушек?)       Есения: Сядешь на коленки, посмотрим предпочтения)       Я: Посмотрим. Доминировать, сидя на коленях, сложно, надо подумать.       Есения: Об иных нелепых позах и фигурах пока умолчу)       Где-то почти к концу дня начальник всё-таки уехал по своим делам, оставив меня в покое, и я сидела на производственных площадках, подрезая по его просьбе можжевельники для дальнейшей их перевалки в большие горшки. Я даже помню, что это был «Ленинград». Меня ещё тогда удивляло, почему этот можжевельник так назван. Я специально задерживалась на работе, не желая возвращаться домой. День был не то чтобы сложный, но на протяжении всего времени и случившейся истории я вряд ли соображала адекватно. До ужаса не хотелось пересекаться с мужем, который опять стал бы рассказывать, как всё плохо кругом и как он устал.       Тем не менее, я ехала домой на велосипеде привычным маршрутом.       Я: Ещё денек пережить и можно расширять просторы для воображения.       Есения: Постарайся.       Я: Пережить или расширить? Система сдержек и ограничений даёт сбой) Хочу пиво.       Она: Расширить и пиво.       Остановившись на перекрестке и потихоньку употребляя пиво, я вдруг осознала и написала подруге: «Меня убивает эта ситуация, я не хочу домой! НЕ ХОЧУ ДОМОЙ! Я на работе задерживаюсь, лишь бы не домой» Это действительно было, как озарение. Она, пытаясь разобраться в причинах, анализировала то, что наблюдала уже давно и через мой дневник и через наше с ней общение.       Я писала подруге, что хочу к Есении.       Друг: Я всё понимаю, но… Я за то, чтобы ты дала себе время разобраться, прежде чем рвать семью на части. Да, ты будешь плохим парнем для многих, так всегда бывает, когда ты идёшь к своему счастью в жизни. Но постарайся минимизировать урон. Что тебя больше всего мучает дома?       Я: То, что я еду домой и спрашиваю, что-нибудь надо? Да, говорит, молока нет. И мороженку. Я на жаре 9 часов! Дорогая, тебя забрать? Нет, купи мне мороженого. Я устал.       Друг: Ты словами это говорила?       Я: Нет. Он в перманентной усталости.       Друг: Он не изменится сам, ну вот просто нет. Потому что для него норма, что ты ведёшь себя именно так. Он не телепат и с эмпатией у него, очевидно, плохо.       А ты нет?! Тут два варианта — либо забить и не ждать от человека ничего. Реально легче становится, когда ожиданий нет. Это из вопросов «как пережить период колебаний».       Я: Я в сравнении с ним огурец.       Друг: Не решай за него. Ты вот сейчас сама начинаешь его оправдывать. Почему он не может делать что-то для тебя? Он сам пусть решает, будет он делать или нет. Но вслух словами через рот это всё равно нужно сказать. Магии не бывает и само это не решится. Ты молчишь — он считает, что тебя всё устраивает. А ты его сначала ненавидишь, а потом сама же оправдываешь. За одно и то же. Ты прости, если грубо, но вот так это выглядит со стороны.       Я: Не оправдываю. Это сарказм.       Друг: Если ты не хочешь его взбивать, как слежавшуюся пуховую подушку. Он не хочет шевелиться сам. И не хочешь всё тащить на себе всю жизнь. Потому что отмазы его, которые ты приводила, даже меня выбесили. Вопрос просто, зачем тогда тебе эта семья? Безотносительно нового человека.       И ты не готова его встряхивать и пинать всю жизнь. И я не уверена, что по твоему характеру это. Ты — достаточно закрытый человек, и тебе сложно открыто сказать, что тебя что-то не устраивает, ты будешь гасить конфликт до последнего, даже между другими людьми, как было во время наших игр.       Я сделаю небольшое отступление, чтобы у читающих не возникло вопросов. Сам человек, с которым я общалась в то время, был очень хорошо знаком со мной. Мы изначально с ней познакомились на одной интернет-площадке, где у меня уже долгое время вёлся дневник. Позднее с ней мы начали играть в Overwatch. Она знала всю ситуацию и уже давно. И, наверное, только благодаря её голосу разума всё происходило не так фатально и критически, как было бы, если бы я делала всё сама. Но вернёмся к нашему с ней диалогу…       Друг: Когда твой партнёр не шевелится без постоянных пинков и направлений — получается капец. Тишина, рост неудовлетворенности друг другом, накопление внутренних конфликтов, отстранение…       Другой вопрос, что даже если партнер проактивный, ему всё равно надо вслух говорить, что ты хочешь. Но когда вот так складывается… И тут может быть, если бы у вас не дошло до этого с мужем, если бы он не был киселем, ты даже не заметила бы свою любовь. Потому что ты прям с первых строк Её описания мне начала писать, что тебя привлекла её активность и сила.       И в муже прошлом тебя привлекало это же.       Ты устала и за…ась. Тащить все, что можно и нельзя на себе. Рисовать планы и не видеть ничего в ответ.       Это ж капец, друг. Ты такая охеренная! И добиваешься охеренных вещей. Ты просто подумай, сколько ты на своем горбу вывезла за ваш брак? Переезд, постройка дома, смена работы, начинание в новом поле для себя, пробивание вверх от простого работника чисто своим трудом, подработки. Машина! Это же дофигища, друг! Люди за жизнь столько не вывозят, сколько ты за 6 лет.       Я: От тебя это читать вообще пипец… я с этой стороны даже не смотрела.       Друг: И вот сейчас подумала, ты писала, мол, ему достаточно не стремиться к чему-то, а быть поддержкой, быть для семьи. Но что именно он делает в этой роли сейчас? Сидит и смотрит, как карабкаешься ты? Что в его представлении поддержка другого? Не мешать?       Конечно же, даже тогда не было всё так однозначно. Многое не замечалось, просто потому что в сравнении с тем, что делал каждый из нас, казалось, что другой делает меньше. Возможно, когда-нибудь после я смогу с ним обсудить всё, что было тогда. Но даже тогда была огромная часть вопросов, которые задавала мне подруга, не имеющая чёткого и прямого ответа, при котором можно было сказать, что вот тут он повёл себя как мужчина. Однако, забегая вперёд нашей истории, всей этой ситуации, были моменты… были поступки, когда я видела в нём ТОГО прежнего человека, когда он вёл себя так, что я им восхищалась.       У нас давно не было диалога, при котором я могла бы честно, глядя в глаза рассказать, что я думаю. И да, это была и моя ошибка тоже, потому что он-то пытался со мной разговаривать, это мне не хотелось. С другой стороны, как правило при отсутствии диалога у тебя спрашивают: «Как прошёл день? Что было на работе?» А о чём я могла говорить тогда? О том, что ко мне подкатывает начальник? Или о том, что я влюбилась в Есению? Что из того, что происходило на работе, я могла без боязни рассказать? Наверное, ничего. При этом, если до всей этой истории я действительно со смехом могла обсуждать, как ко мне кто-то подкатывает, то после… уже нет. По крайней мере, не с ним.       В тот день, приехав домой, я отдала продукты и на вопрос мужа, который вдруг обнаружил, что что-то с моим лицом не то… стала говорить.       — Всё хорошо? — встав из-за компьютера, спросил он. Знаете, наверное, и в тот день я сдержалась бы, если бы не факт того, что стоило мне прийти, как он начал двигаться. Порой у меня складывалось впечатление, что всю основную массу движения человек совершает, когда в его доме что-то вдруг меняется. Ну, например, целый день я была на работе, он, конечно же, проснулся, наверное, позавтракал, прогулялся с собакой и дальше сел за компьютер. Если бы я пришла в обед, он, скорее всего, задвигался в обед. Если бы за полночь, то… ну, вы понимаете аналогию. Знаете, кого тогда он мне напоминал? Нашу собаку, она тоже начинала движение, когда я приходила домой.       — Знаешь, нет, не хорошо. Вообще не хорошо.       — Что случилось? — спросил он, даже не подозревая, к чему приведёт его вопрос.       — Я устала.       — Тогда надо отдохнуть, — не понял он.       — Ты не понял. Я чертовски устала тащить вообще всё на себе. Я устала быть ломовой лошадью, которая помимо работы должна думать и о твоих проблемах. Ты ведь даже позвонить не можешь по своим делам, про свои я вообще молчу, — вспомнив случай, когда мне пришлось созваниваться с его клиентами. — Ты не звонишь, потому что не любишь, но прекрасно знаешь, что и для меня звонки не самое простое занятие. И я вынуждена звонить и по своим, и по твоим вопросам. Это ведь неправильно.       — Хорошо, я буду звонить сам. Ты об этом не говорила, — согласился он.       — Я устала приходить домой и думать после работы, что приготовить нам на ужин. Знаешь, я даже мечтаю иногда просто приехать домой, думая, а что бы приготовить, а там, опа, и ужин… — язвительно продолжила я. — Вот чудо-то было бы.       — Но я не знаю, что готовить, — оправдывался он.       — А я знаю? Почему для меня нормально залезть в интернет и посмотреть, что приготовить, а для тебя нет?       — Я не умею готовить.       — Я тоже не умею готовить, — парировала я. — Это навык, который можно развить, как и любое занятие. Сейчас на каждой пачке гарнира предоставляют рецепт и необходимое количество продуктов, которые нужно для его приготовления.       — Я постараюсь, — сказал он.       — Всё бы ничего, даже это не так бесило, бы, если б не то, что раз за разом приходя домой, я должна была выслушивать, как же плохо вот так вот жить. Что люди козлы, что вообще нет ничего хорошего. Что ты устал, что времени ни на что не хватает. Что тебя задолбала аллергия, но узнать, как и сколько стоит сделать укол, ты не можешь. Ты предпочтёшь страдать.       Я говорила много и о том, что устала от его постоянного негатива. Что я устала быть сильной, когда хотелось хоть на время стать человеком, за которого что-то будет решаться. И сама себя загоняла, хотя, наверное, даже тогда бы ничего существенного не случилось, если бы я отпускала ситуацию. Я всегда опасалась, что если я перестану контролировать, всё рухнет в одночасье. Хотя по факту ничего бы не изменилось, если бы я просто взяла паузу. Но тогда мне не хватало времени и сил это понять. Вывалив всё это на мужа, я просто сбежала к соседке. Она меня поила вином, а я в это время вопрошала, как же так получилось, что мужики перестали ощущать себя мужиками? Как так получилось, что по факту из-под одной юбки — материнской, мужчины с большим удовольствием забирались под другую? Выбирая себе очередную мамочку, с которой и поспать, и пообщаться, и поесть… а всё остальное должна была решать новая «мамочка».       Я была бесконечно благодарна моей свекрови, которая никогда и ни при каких обстоятельствах не вмешивалась в нашу личную жизнь. И, конечно же, понимаю, что она давала и уделяла своему сыну столько внимания, сколько могла, и как ни странно, перед его глазами был не самый лучший образец отца, но прекрасный образец матери. Матери, которая тащила семью и не ныла. Только одно дело, когда ты видишь такую картину, будучи ребёнком, и правильно считаешь, что мама у тебя самая лучшая, но другое, когда ты пытаешься заменить мать женой. Как бы кощунственно это не звучало, я была рада, что мы оба были настолько неправильные, что так и не решились на ребёнка, всё дальше и дальше откладывая этот вопрос.       После разговора с соседкой спать я пошла поздно. Мне очень не хотелось ложиться, несмотря на то, что клонило ко сну. Чтобы как-то отвлечься и вывалить то, что на душе, стала писать стихотворение, которое я в ту ночь всё же дописала. Не спалось не только мне, но и ему. Я выслала это стихотворение и ему, и Есении. От того, что я писала, мне не становилось легче, но всё-таки это давало какой-то выплеск, который давал возможность дышать дальше. Я свыкалась с болью, и сами стихи давали эту возможность сосуществовать с болью, когда она перестаёт быть острой и становится какой-то ровной, что ли.       Муж в ту ночь подошёл, сел рядом, и мы начали говорить. Точнее, говорила я. Я спрашивала, чего он вообще хочет? И хочет ли вообще чего-то? Как он так умудрился себя потерять, что абсолютно вообще ничего не хочет? Как он думает выбираться из этой ямы, в которую сам себя загнал? Я приводила доводы, рассказывала по пунктам, что и как меня не устраивает. Просила начать хотя бы себя искать… хотя бы захотеть понять, чего хочешь. Если не знаешь. Предлагала начать писать список ста желаний, в котором до банального можно было записать всё, что хотелось бы. И если реально начать его писать, то буквально на 40-45 желании ты начинаешь копаться в себе так глубоко, что иногда получается осознать своё внутреннее. Надо было только начать. Этот день запомнится болью и срывом. Алкоголем в мозгу и усталостью в мыслях. Ведь же было, как в сказке, светло и красиво. Как же было возможно вот так ошибиться? Этот вечер запомнится злой тишиною, Недосказанных слов и обиженной чести. Мы сегодня слепые, чужие с тобой. Мы сегодня одни друг без друга, не вместе. Эта ночь запомнится криком сквозь слёзы, Но ни то, ни другое не вышло наружу. Жаль, что я не умею словами и в прозе Объяснять, оголяя и сердце и душу.       С этой ночи я спала 3 часа. Утром, делая зарядку и обливаясь после холодной водой, я ревела. Ну, я редко когда реву прям в голос, нет, я плакала, долго, что для меня не характерно. Долго и больно. Муж встал рано на удивление… мы не общались, я не хотела. Он попытался скрасить ситуацию, обнял… как будто этого может быть достаточно, чтобы убрать всю боль той ночи и того, что за эту ночь было осознано. Этого мало. Очень… Но всё равно, я давала ему время на поиск себя, понять что ОН хочет, действительно, а не через меня. Сам… один. У нас есть возможность распоряжаться этой роскошью — поиском. А дальше мы бы сравнили, может быть, мы слишком разного хотели.       Наверное, только благодаря Есении на следующий день я смогла выбраться из той эмоциональный ямы, в которую угодила. На работе начальник расспрашивал, что и как произошло. Потому что три недели недосыпания никого не красят, а если учитывать ещё, скорее всего, и опухшие глаза, то неудивительно, что он пытался понять. Он пытался поддержать, как мог, и приобнял. В этом была его ошибка. Одним этим вполне невинным действием он едва не отправил меня в истерику. После этого я долго бегала от него, выискивая работу где-то подальше. Однако, мы всё-таки этот вопрос разобрали впоследствии. Сложно сказать, сколько правды было в тех словах, но я действительно могла просто отреагировать неадекватно. С другой стороны, когда к тебе долгое время подкатывают, понять и принять дружескую сторону очень сложно. И тем не менее, даже тогда я его считала тем ещё манипулятором. Он крутил моими чувствами, как хотел, зная всю ситуацию, при этом просто на тот момент находился рядом. Обычно именно так и затаскивают девушек в постель, правда, если бы не моя маниакальная зависимость от Есении, это могло бы и случиться.       Есения: Дорогая, тебе надо побыть в молчании?       Я: Нет. Но я не знаю, что писать. Я потерялась.       Есения: Особенно громогласная и раскатистая «точка» в конце такого развернутого ответа меня оглушила.       Я: Я боюсь, что из этой ситуации тебе придётся собирать меня по кусочкам, и я не знаю, надо ли тебе это.       Она говорила о том, что сама буквально два дня переживала подобные чувства, что её рвало на части и она была одновременно ещё и опустошена. Ни я, ни она не думали, что вся эта ситуация так сильно нас подкосит. Мы обе говорили много громких слов, всё больше и больше нагружая друг друга. У обеих были за плечами тяжёлые отношения, которые мы не могли просто так завершить, и мы обе ввязывались в ещё более тяжёлые отношения друг с другом. Она говорила, что у неё нет выбора и ей нельзя разваливаться, ведь рядом есть люди, которым она нужна сильная. О, как мы ошибались в этом. Мечтая о слабости, снова и снова стискивали зубы и лезли на рожон.       Есения: Непривычно тебя чувствовать такой неразговорчивой. От этой тишины рвёт уши.       Я тогда ей скинула одно из своих любимых стихотворений, автора В. Ивановой. Казалось, жизни ход отлажен — Знакомы скучные пути, Но грянул гром: пришлось идти Искать нелепую пропажу. Безделица. Пустяк. Игрушка. Покрытый пылью древний хлам. Давно остывшая зола, Но… Без неё темно и душно. Я потерял себя. Так странно… Растяпа! Но — когда и где? Кто незаметно завладел Клочком никчемного тумана? Ищу. Надеюсь, не напрасно. И начинаю понимать, Что отражения печать В стеклянной мгле — всего лишь маска. Где я? Вдали? А может, рядом? Ту тень, к которой я привык, Мне возвращают каждый миг, Как зеркало, чужие взгляды. Я соберу свои потери Когда-нибудь… Вопрос — когда: Мгновенья сложатся в года, И… Сколько глаз за каждой дверью!.. Вернул пропажу? Не успел? Часы отсчитывают встречи. Дорога ждёт. Мой поиск вечен, Я — лишь на полпути к себе.       Я: Это не моё)       Есения: Ты давно мучаешься в поисках?       Я: Ну, да, лет с 17. Как будто ты себя не ищешь…       Есения: Ищу. Но я уверовала, что нет цели поиска. Есть я в пути и легче… Прости.       Я: Это непосредственно связано только с тобой и это не терзание, а возвращение, когда долго не двигаешься, затекают мышцы и, если начать вставать, первое, что почувствуешь, будет боль. Вот эта боль терзание и есть. С другой стороны, во мне это долго зрело. И даже в стихах остановка нужна была. Но она была слишком долгой.       Есения: Всё равно прости. Может, можно было без боли и надрыва… но это уже другая история.       Я: История не терпит сослагательного наклонения, есть, как есть.       В наших с ней диалогах у меня периодически проскакивали обращения к Есении, типа «детка». «Дорогая» в моём обиходе было давно и прочно, потому для меня оно было чем-то привычным, но вот «детка» было не таким привычным даже для меня. И я как-то спросила:       Я: Тебя не напрягает, что я тебя так называю?       Есения: Первые пару раз удивлялась) (это мягко сказано). Я же воспитана на немецких фильмах, где «О, да, детка!» имеет иной смысл. И мягкие пошлепывания на заднем плане…       Я: Ха!. Ну, эротический подтекст тоже имеется, но небольшой…       Есения: Подтекст говоришь? Пикантный подкат… Мне коллега, которой я сказала, что меня колбасит, попросила выдержать месяц хотя бы и не вступать с тобой в сексуальную связь. Так что до свадьбы ни-ни!       Я: Конечно, только невинный флирт…       Есения: Не согласна с предыдущим оратором!       Я: Но это же не мешает друг друга раздражать и заводить?! Я бы даже уменьшила временные рамки и обозначила сроком «после Москвы»…       Есения: Особенно заводить! Думаешь, после Москвы твои представления изменятся и появится готовность? Дорогая, мне нельзя заводиться. Я же на работе. А мысль уже привезла тебя из Москвы…       Я: Я думаю, но не знаю, что будет.       Есения: Я не прошу от тебя серьёзных ответов и действий. У нас же флирт). Не грузись.       Я: Флирт, при котором ты на работе и тебя нельзя заводить?       Есения: Конечно, флирт. Мысли у меня, как скакуны, отличное образное мышление… Мыслить же можно? И раздевать тебя там можно?!       Я: Ну… смотря, что ты собираешься после мысленно делать)       Есения: Тогда поехали?       Я: Рули, это же твоя фантазия!       Тут наверное стоило и закончить наш диалог, тем самым обломав все фантазии, которые могли появиться в головах читателей, но… я всё-таки не буду настолько жесткой и включу в эту часть полуневинный первый вирт, который у нас с ней произошёл. С высоты «опыта» он даже кажется таким милым, таким нежным, что его даже странно воспринимать, как наше с ней творчество. Тем более странно осознавать свою тогдашнюю реакцию, когда буквально даже от таких вполне невинных предложений у меня валилось всё из рук, в тот день — это был шланг, которым я поливала растения, и подкашивались ноги.       Есения: Я сижу на стуле, откинувшись на спинку, ты всё-таки присела сверху на колени. Выгнула спину назад, оперевшись руками о мои бедра, потрясающе покачивая медленно своими.       Я: Покачиваюсь лицом к тебе. Несмотря на неопытность, я ловлю оттенки чувств. У тебя полуприкрыты глаза, как ты обычно на меня смотришь: ну же, удиви!       Есения: Наклоняюсь к тебе. Целую твою шею, ямочку между ключицами… Мешаются, ой мешаются, твои приблуды. Ты, играючи, продолжаешь раскачиваться сильнее, увиливая от моих поцелуев. Ловлю твое горячее дыхание. Мои руки скользят по твоему загорелому телу, обволакивают спину. Сильно сжимают бедра и крепко прижимают ближе.       Я: Наклоняюсь к тебе, скольжу руками по спине, слегка, но ощутимо, играясь коготками. Провожу с нажимом пальцами по позвоночнику, от этого движения ты выгибаешься. В этот момент я целую твою шею и скидываю приблуды за спину. Языком провожу по шее, переходя на плечи.       Есения: Стеснения и правда улетучились). Подхватываю твою жадность поцелуя. Твои пальцы творят чудеса… ловлю твою интеллигентную ладошку, облизываю пальцы один за одним горячим влажным… покусываю. Сильно покусываю мягкие подушечки пальцев… Возбуждающий прилив, мои соски каменеют…       Я: Прижимаясь к тебе всем телом, чувствую твердость твоих соском. Моё тело отвечает тем же. Жадно стягиваю с тебя майку и расстегиваю лифчик. Сама оставаясь в одежде. Лифчик летит в сторону. Я облизываю пальцы, перебираю ими твой сок и вожу языком по второму.       Есения: Если перехожу дозволенное флиртом, только скажи — остановлюсь.       Я: До тех пор, пока с твоих губ не срывается полустон-полусмех. Ты же этого хотела. Чтобы убрать напряжение в спине и теле, прикусываю сосок. Тебя выгибает дугой.       Есения: По классике… немецкой, ты должна сказать «не останавливайся, детка»)       Я: Это твои слова, ибо мои губы таки заняты)       Есения: Чувствую твои мягкие, но натянутые как струна, горячие губы на своем соске. Кусай и сжимай сильнее… приятная боль…       Зрею изгибы твоего тела, любуюсь грудью, тонкими плечами… хочу знать тебя больше. Провожу уверенно правой рукой вверх по испарине на твоей спине, останавливаюсь на шее, на мгновение сжимая, и запускаю руку в волосы, вбирая их между пальцами, и с силой запрокидываю твою голову назад. Знаю, что больно, но меня это не останавливает, нет. Вижу твой подбородок, приоткрытый от боли рот… божественно. Хочу чувствовать твои бедра и растекающееся удовольствие по всему телу низом живота… майки на полу недостаточно       Я: Шиплю от боли и наслаждения, грань стёрта и смыта. Отдается во всем теле требованием, страстью и желанием. Впиваюсь пальцами в спину и кусаю твою нижнюю губу, оттягивая. Тебе надо владеть, запечатлеть на теле исключительную власть и право. Сейчас, здесь у тебя есть такая возможность. Действуй.       Одного прошу и в фантазии и в реальности: кусай, царапай, делай, что хочешь, но не души. Это мой пунктик.       Есения: Я хочу тебя быстро, сильно и глубоко проникновенно. Но не могу позволить себе с тобой так. Будем томиться с пересыхающими губами и одурманенными глазами. Будет исполнено и в реальности тоже.       Я: Время покажет. Мой внутренний демон уже давно тебе покорился.       Есения: В чем ты сомневаешься?       Я: Что ты не хочешь со мной так.       Есения: Хочу. Конечно, хочу. И тут (а я на улице) я улыбаюсь идиотской улыбкой и прикусываю нижнюю губу, проводя язычком по внутренней стороне верхней. Хочу.       Я: Мммм, детка, за твою улыбку я сделаю многое. У меня садится телефон, наша маленькая невинная переписка высосала его почти под ноль. Что не сказать обо мне.       Есения: А вот это шикарно! Я, плача, удалю сегодняшнюю невинность. Напомнишь потом мне, на чём мы остановились. Особенно про покорение не забудь.       Думаю, не стоит напоминать, что вся переписка происходила в рабочее время. Меня отвлекали мои клиенты и работа, её тоже. Это даже вносило какую-то особенную изюминку. Однако, чтобы не получилось ситуации, при которой данную переписку могли прочитать, каждый раз Есения удаляла наши с ней сообщения. Каждый божий день… всё, о чём мы говорили, вычищалось с телефона. Именно поэтому со временем я начала скидывать всю нашу переписку к себе в дневник, предоставив ей доступ к нему.       На наши рабочие выходные я ей предложила прогуляться до дома пешком, она согласилась, прекрасно зная, что в гостях у соседки будет и её Валя.       Я: А в следующую субботу я буду тебя… танцевать!       Есения: Серьезное заявление… продолжаешь рулить?!)       Я: Иногда, всего разок в неделю…       Есения: Хорошо, иногда можно)       В то время мы обе жили надеждами. Я, наверное, чаще, чем она. Конечно, люди, которые знали всю эту ситуацию, переживали за моё здоровье, соседка не скрывая, опасалась, что в какой-то момент я просто не выдержу и что-нибудь с собой сделаю. Потому переживание за моё здоровье было открыто паническое. Странно, что при всём этом муж этого не замечал. Хотя, я этого и не скрывала, что сплю мало и часто просыпаюсь, а потом долго не могу уснуть. Порой я мечтала, чтобы в одну из таких ночей она подошла бы и, обняв со спины, увела спать. Но понимала, что если это и будет, то не раньше чем через год. Впрочем, у меня была надежда на какой-нибудь совместный отпуск, совместный выходной… ночь… час…       Все планы того времени рушились и обращались в прах, потому навязчивые расспросы начальника выводили из себя. Он раз за разом спрашивал, как я буду дальше? Что с мужем? С ней? Мои планы на будущее. А у меня их уже не было, точнее, они фактически покрылись какой-то дымкой, налётом, и я никак не могла разглядеть ничего в том тумане. У меня была крохотная надежда… маленькая, дохленькая, что через год мы будем вместе. Но даже тогда я понимала, что ждать год в таком состоянии я не выдержу, просто сгорю.