Потухший огонёк

      — А вот теперь можно и поболтать, — усмехнулся Мори и выпадом отправил в Фицджеральда мощное заклинание.       Блокирующее заклинание помогло тому уцелеть, но силой удара его всё равно выбросило наружу. Скотт рухнул спиной в снег, прочертив длинную тёмную полосу и собрав собой снег, который тут же большой охапкой проник за шиворот. Неприятное ощущение. Немного запутавшись в собственной мантии, Кей тут же принялся с яростью выпутываться из неё и подниматься. Его люди всё продолжали обстреливать дом. Стены шатались, с потолка сыпались штукатурка и мелкий мусор, пол ходил ходуном. Где-то проломилась матница, вторая тоже надломилась, но, стоически скрипя, пока держалась, вот-вот грозя обрушить второй этаж на первый.       Мори понимал, что находился далеко не в выгодном положении. Дом окружён и подвергается сильнейшим атакам. Вряд ли он ещё долго сможет служить укрытием. А снаружи около двух десятков недоброжелателей. Что бы делал Чуя в сложившейся ситуации, не подоспей они с Дазаем ему на помощь? Наверняка стал бы пробиваться, используя чужеродную силу. Но что-то Мори подсказывало, что именно этого Фицджеральд и добивался. А если бы состояние не позволило Накахаре сражаться? Погиб бы под завалами собственного дома?       — Довольно! — скомандовал Кей. Атаки прекратились, палочки синхронно опустились остриём в землю. — Пусть явится нам.       Мори тут же поспешил покинуть трещавшее по швам здание. Как только его ноги по щиколотку провалились в сугроб за оградой, изрядно потрёпанный дом позади него медленно накренился в бок и рухнул. Грохот, скрип и треск ломающейся древесины — всё это могло бы привлечь внимание соседей, вот только вблизи дома Рембо никто не остался жить после случившегося с ним. Эта улица была практически полностью опустошена. Не было ни дороги, ни хотя бы тропинки, намекающей на то, что здесь хоть иногда бывают люди. Метель выла, поднимая в воздух мелкие предметы, смешалась с поднявшимися в воздух мелким мусором, щепками и пылью, а образовавшиеся руины стремительно охватил огонь, нашедший начало в камине в гостиной.       Сердце вдруг сковала пронизывающим холодом. Люди из Министерства явно не особо заботились о его безопасности, раз решили подобным образом явиться и… Было страшно подумать, что они планировали сделать после этого. Явно ведь не на чай пришли.       — Как долго Хогвартс будет продолжать путаться у меня под ногами?! — взвыл Фицджеральд, скрепя зубами. — Эверте Статум!       — Протего! — тут же среагировал Огай, отражая атаку.       Всё это время он стоял вполоборота к Фицджеральду, одним глазом наблюдая за развернувшейся картиной сгорающего прошлого, вспоминая своё давнее обещание перед Артуром, а вторым — следя за поведением Скотта и его людей, явно настроенных враждебно по отношению к нему. Теперь же он обернулся к нему полность, высоко подняв голову и смотря ему точно меж бровей, будто прицелившись. Он тоже не мог сказать про себя, что в данный момент был и будет дружелюбен с ними. Будь у него револьвер — выстрелил бы без раздумий.       — До тех пор, пока твои действия будут направлены в нашу сторону, — громко выдал он, предупреждая противников о своём боевом настрое. — Студенты под нашей защитой, вне зависимости от того в стенах они замка или же за его пределами. Так легко тебе до них не добраться.       Воздух в округе прогревался и наколялся. И дело было не только в разбушевавшемся пожаре. Напряжение между мужчинами так и искрилось.       — Строишь из себя героя?! Значит я — злодей?! Отлично! Просто превосходно!       Фицджеральд буквально распирало от гнева и негодования. Он взметнул ввысь руки, пару раз яростно потряс ими в воздухе и принялся метаться из стороны в сторону: пару размашистых шагов влево, потом столько же обратно и по новой. Потом вдруг сделал несколько шагов по направлению Огая и замер, подойдя так близко, что едва не напоролся на направленное на него остриё волшебной палочки.       — Насколько тебе известно, — начал он, — Об Осаму Дазае и Чуе Накахаре, а также о том, что с ними двумя приключилось, я был осведомлён ещё задолго до того, как они получили свои заветные письма из Хогвартса. Я знал, что со временем их поражение начнёт разрастаться и не прекратит до тех пор, пока не сведёт их с ума, пока они не потеряют контроль над собой, как это было с Артуром Рембо. Хотите повторения истории? Вы этого хотите?! — едва не кричал он, бросаясь словами в бесстрастное лицо Мори напротив. Тот и не думал опустить палочку, чтобы хоть как-то сохранить свои границы. — Считаете, вы умнее всех, раз решили упрятать их от Министерства? О, друг мой, как же вы ошибаетесь… Я просто поражаюсь вашему упорству защитить этих парней, хотя вы даже представить себе не можете от чего их защищаете! От меня?! От Министерства Магии?! О, поверьте, мы им ничем не угрожаем. А вот то, что скрыто в замке, и то, что скрыто в их тощих телах непременно связано между собой, вполне представляя угрозу.       Мори вопросительно выгнул бровь. Этот жест хоть как-то намекнул Скотту, что Огай внимательно вслушивался в каждое его слово.       — Вы ведь что-то обнаружили во время проверки, так ведь? И умолчали?       Строгий красноречивый взгляд Кея говорил сам за себя. Ох, не стоило Мори произносить это в таком ключе. Уж кто, а Скотт прекрасно знал своё дело и всегда качественно выполнял свою работу. Но когда ему мешали выполнять его обязанности, при этом поливая Министерство грязью, а теперь ещё и обвиняя в плохо проделанной работе на территории, которая для них четыре года вовсе была запрещена указом какого-то маразматика… Абсурд!       — Глупец! — Кей хлопнул рукой по запястью Огая, заставляя того опустить наконец оружие, ведь сам он давно стоял без него. Глаз начинал дёргаться.       Мори мысленно прозвал его истеричкой, припоминая каким нервным и психованным становился Фицджеральд, когда не удавалось решить что-либо с первого раза. Всё же учились вместе, затем и практику проходили тоже вместе, однако потом судьба их всё же раскидала по разным организациям. И где-то в глубине души Огай понимал его чувства на данный момент. Начальство потихоньку выжимало из него все соки.       — Сам понимаешь, нам нужно было проверять их каждый год, а когда они начали обучение магии, нужно было сразу избавить их от поразившей их энергии. Но именно тогда, когда им пришло время поступать в Хогвартс, ваш бывший директор ни с того ни с сего взъелся на нас. Нахохлился, упёрся и наотрез отказался сотрудничать. — Скотт немного поумерил свой пыл, разглядывая через плечо стоящего перед ним Мори горящие обломки здания. Лёгкий ветер приносил на себе едкий дым, заставляя жмурить глаза. Снег в округе понемногу оседал, тая. — Не имея права проводить подобные проверки на дому, а после потеряв возможность делать это и в замке, нам ничего не оставалось, кроме как вразумить вашего бывшего директора. Но сколько бы мы ему ни твердили, что это необходимая мера, он отказался пускать нас за порог, словно…       — Боялся, — завершил за него Огай. — У него явно было что скрывать. И ваше вмешательство поставило бы под угрозу его план. Вот только мы так и не выяснили, к чему он стремился своими действиями.       — За этим ты и убил его.       Мори на это ничего не ответил. Стоял и слушал треск древесины и грохот лопающегося шифера позади себя. Он подозревал бывшего директора в проведении зачистки, но доказательств не было. Ничего не указывало на него, кроме подозрительного поведения и запрета Министерству Магии появляться в стенах замка. Однако всё равно убил его, ведомый каким-то чутьём. Вот только очередной труп на следующий год заставил Огая сильно пожалеть об этом. По сути он убил невиновного человека. Однако сердце отчаянно вопило, что он всё сделал правильно. Пусть тот и не был причастен к убийству грязнокровок, было помимо этого что-то ещё. И это что-то вскрылось после проведенной Министерством проверки.       — А когда нам всё же удалось добиться разрешения на проверку, было почти поздно, — тщательно разбирая всё по составу, пояснял Скотт Мори. Это уже больше походило на беседу коллег, нежели тех, кто грозился немногим ранее убить друг друга. — Сведения довольно долго проверялись и анализировались. Мы всё пытались понять, что скрывалось за той самой повышенной магической активностью, да всё никак не могли разобраться, чем она вызвана. Лишь пару дней назад нам удалось докопаться до истины. Полный анализ проверки был передан Фукузаве-доно сегодня утром. И сегодня же утром я получил это, — Скотт вынул из внутреннего кармана мантии золотистый конверт с печатью Министерства и десятком подписей шишек властей и пояснил: — Разрешение на проведение ликвидации.       — Значит ли это, что вы убьёте их? Учитывая то, что ты едва не похоронил всех нас под завалами минутами ранее.       — Убить? Нет-нет, что ты? Это был всего лишь манёвр, чтобы выманить монстра наружу. Кто же знал, что и ты окажешься внутри и поможешь ему ускользнуть прямо у меня из-под носа. Лишь проблем и себе и мне добавил.       — Чуя никакой не монстр! Знал бы ты, в каком он был состоянии, не стал бы так рисковать, если он вправду нужен вам живым. Монстр здесь только ты.       — Повторюсь, мы не злодеи. Мы лишь выполняем свою работу. На данный момент она заключается в том, чтобы вытянуть из двух подростков эту дрянь. — наблюдая за ярким фейерверком эмоций на лице Огая, Кей поражался тому, что до сих пор не получил по лицу, всё оттягивая момент и не спеша раскрыть ему все карты. — Пораженные… О, знал бы ты, чем на самом деле они поражены, не стал бы мне мешать. Это не просто тёмная магия. Далеко не она… Кто вообще вбил в их маленькие головы, что их засадят в Азкабан? Кто запугал их до такой степени, что они возненавидели нас? И к чему это привело? К тому, что мы упустили время. Ваш бывший директор этого и добивался. Если раньше, пока поражение не разраслось, можно было их освободить без последствий, то теперь я не даю никаких гарантий на то, что они вообще останутся живы.       Холод пробрал до костей. Все мышцы в один миг напряглись. Сердце пропустило удар, такой режущий и чертовски болезненный, что на мгновение потемнело в глазах. Скотт был прав. Во всём прав. Хогвартс сам рыл себе яму всё это время руками бывшего директора.       — Просто ответь мне: связаны ли парни с ситуацией в Хогвартсе? Я о зачистке. Что вам удалось выяснить?       Фицджеральд на это лишь развернулся и отозвал людей. Открылся портал. По одному «Люди в чёрном» начали проходить через него, растворяясь в водовороте.       — Связаны, — бросил он на подходе к порталу и остановился, слегка повернув голову в сторону Мори, продолжая: — Если хочешь что-то узнать, спроси Фукузаву Юкичи. Ему уже должно быть обо всём известно. Но учти ещё кое-что, когда я приду в следующий раз и попытаюсь забрать их у тебя, ты будешь не в праве и не в силах меня остановить. Времени осталось мало.       В глуши, в дали от всех, вокруг тлеющих руин сгоревшего прошлого, Мори всё бродил и бродил, протаптывая узкую тропку в неглубоком снегу. Тяжёлые мысли, одна за другой, пронзали его голову насквозь. Сердце билось и билось о рёбра, словно дикая птица в клетке. Что-то упорно не давало ему уйти оттуда…

***

31 декабря Керси

      — Можешь меня постричь? — Чуя с просьбой заглянул в одну из комнат на чердаке, бесшумно приоткрыв дверь.       Это была комната Дазая. Почти ничем не обставленная, пропахшая пылью и стариной, она вовсе казалась нежилой. И тому было объяснение, ведь большую часть своей жизни после смерти родителей Осаму провёл в стенах замка. Порой даже на праздниках и длительных каникулах он предпочитал своей новой семье кампанию из книг и собственного одиночества в стенах одной из башен Хогвартса. Оттуда открывался чудесный вид на Чёрное озеро и прилежащие к нему территории Запретного леса, в которых он часто мог наблюдать за небольшим табуном фестралов, выходящим в сумерках на водопой.       Дазай уже полчаса как сидел на подоконнике запотевшего окна, отложив в сторону коробку с новогодними украшениями для комнаты, и наблюдал через небольшой протёртый рукавом свитера просвет на стекле за суетой на улице. На замерзшем озере собрались местные ребята. Какое-то время они дружно расчищали скопившийся за ночь снег, а после принялись кататься на коньках и резвиться на горке. Мысли Осаму так же метались из стороны в сторону в его голове, сталкивались друг с другом подобно тем мальчишкам и девчонкам на льду. Он думал обо всём произошедшем за последнее время, да так погряз в мыслях, что и не заметил, как к нему пришёл Чуя.       — Дазай, — окликнул тот вновь и прошёл в комнату, пропустив за собой сову и прикрыв дверь. — Пожалуйста.       Осаму медленно вынырнул из пучины мыслей, откладывая все раздумья на потом, и обернулся с мягкой улыбкой. Его ноги бесшумно коснулись ковра, а руки оттолкнулись от подоконника. С каждым шагом подходя всё ближе к Чуе, улыбка на лице Дазая становилась всё шире. Он был счастлив наконец видеть Чую на ногах. После того как он принёс Накахару в дом, тот ещё три дня провалялся в постели подобно овощу, и лишь сегодняшним утром ему полегчало. Прямо предновогоднее чудо какое-то. Тот даже сумел принять душ и сейчас стоял с махровым полотенцем на голове, просушивая волосы.       — Извини, я всё прослушал, — опомнился Дазай. — О чём ты спросил?       Сова, заняв место Дазая на подоконнике, встрепенулась, затем коротко угукнула и принялась чистить перья. Прихорашивается к празднику, как и все вокруг.       — Не мог бы ты постричь мне волосы, — всё ещё слегка хриплым от болезни голосом повторил Накахара. — Эти длинные патлы мне уже надоели. Болтаются и в глаза лезут. Да ещё и плечи щекочут. Вот только если отстригу их сам, то выйдет криво, а так тебе там сзади хотя бы всё видно будет. — Чуя снял полотенце с головы, и влажные медные пряди тут же посыпались ему на лицо. Он с раздражением накрутил один самый крупный локон на палец и лёгким движением заправил его за ухо, а остальные прядки поменьше просто сдул с лица, но это мало чем помогло. — Пожалуйста, сам я не справлюсь, — добавил он.       Красивый. Элис была права, окрестив в первый же день их гостя красивым. Милый. Очаровательный… Что-то Дазая понесло на сантименты. Стоило ему только вслух признать свои чувства и поделиться ими с кем-то, так он тут же в полной мере позволил им пропитать себя полностью. Как это обычно бывает, когда ты сам ещё не определился, пресекаешь все подобные мысли и поползновения к источнику своих чувств, но стоит только слегка расслабить бдительность и позволить мыслям прокрасться в голову, а парочке слов сорваться с языка при невольном слушателе, так эти самые чувства начинают заглатывать тебя целиком. Дашь волю — и от этого уже никуда не деться. Так и с Дазаем.       — Оу, Элис-чан сильно расстроится, если покажешься перед ней с новой прической, сделанной без её ведома. Она мечтает стать парикмахером, так может…       — Нет, не произноси её имя!       Чуя тут же замахал руками перед лицом Дазая, намекая заткнуться, и принялся оглядываться по сторонам, будто боясь, что Элис сейчас волшебным образом материализуется в пространстве. И плевать, что она магл — такая как она была способна провернуть любые штучки. На всякий случай подперев дверь спинкой стула, Накахара вернулся в прежнее положение и тут же принялся искать оправдания, наткнувшись на недоумевающий взгляд карих глаз. Вряд ли удастся всё спихнуть на температуру.       — Понимаешь… — начал он неловко, переминаясь с ноги на ногу. — Тут такое дело…       — Не томи!       — Хорошо. Пока я лежал, помирая от скачков температуры и прочего, она частенько ошивалась рядом со мной. Я большего страха в жизни не испытывал, клянусь. Ты столько лет прожил рядом с ней и даже не подозреваешь, что кроется в её маленькой блондинистой головке!       — Да что случилось-то? — изнывал от нетерпения Дазай. Видеть Чую таким взволнованным ему ещё никогда не доводилось. А от осознания того, что причиной такого ярого волнения являлась его сводная младшая сестра, становилось любопытно вдвойне. — Она же не угрожала тебе расправой?       — Хуже! Замужеством!       — За… — Осаму не выдержал и расхохотался, сгибаясь пополам. Смеялся от души, пока Чуя с серьёзным видом сложил руки на груди. После выпрямился, запуская ладонь в свои растрёпанные волосы, убирая их назад. — Замужеством?! Бедная девочка, ещё не знает, что если ей понравился мальчик, то в её случае угрозой будет считаться женитьба, а не замужество. И как ты вообще в состоянии нестояния сумел обворожить её?       — Именно замужеством, — оборвал Накахара смеющийся монолог Дазая. Но окончательно тот смог успокоиться и унять хохот лишь после следующей фразы: — Она имела в виду тебя, Дазай. Представляешь?! — Осаму затих, во все глаза уставившись на продолжающего рассказ Чую. — Она сидела на полу перед диваном и представляла на месте игрушек нас с тобой, заставляла их целоваться и признаваться друг к другу в любви. А когда заметила, что я не сплю, встала и направила на меня одну из игрушек, строго произнеся одну единственную фразу, будто заклиная: «Ты выйдешь за Осаму-ни!». Как вспомню выражение её лица и тон голоса, так каждый раз в дрожь бросает. Не знаю, может у меня были глюки с горячки, но она с такой уверенностью это заявила, что меня аж на пот пробило. Боюсь пересечься с ней где-нибудь в коридоре, мало ли. И с чего вдруг у неё возникли подобные мысли?       — Действительно, с чего? — Осаму опустил голову, неловко потирая затылок, и спешно отвернулся. — Чтоб её… — прошипел он себе под нос, делая вид, что ищет ножницы в ящике стола.       Накахара в его притворство, ожидаемо, не поверил. Внутри затаился страх услышать то, о чём он стал догадываться уже какое-то время назад.       Лицо Дазая помрачнело. От прежней улыбки не осталось и следа как и от хорошего настроения. Продолжая упорно рыться в ящике, игнорируя сами ножницы, что лежали в ближнем углу, он всё не мог подобрать нужных слов для объяснения, на случай если Чуя всё же спросит об этом. И надо же было так проколоться перед Элис!       Он помогал Нобуко по кухне двумя днями ранее, а маленькая Элис играла недалеко от них и могла слышать разговор. Тот разговор непросто дался им обоим, ведь не каждый день приёмный сын признаётся мачехе в неопределенных чувствах к парню и изливает ей свою душу. Осаму выговорился обо всём тем вечером, и благо Нобуко всегда была понимающей женщиной невероятной доброты, она приняла его чувства и посоветовала Осаму сделать то же самое. Принять их такими, какие они есть.       А потом подбежала Элис с влажными от слёз глазами и вцепилась в рубашку Дазая со всей силы. «Нет, Дазай-нии, я тебе не позволю забрать Чую! Я прекрасная принцесса, а он — мой благородный принц. Два принца ведь не могут быть вместе, кто тогда спасёт принцессу?» Старшие переглянулись, не зная, как выйти из сложившейся ситуации. Обдумывали всё в течение долгих десяти секунд, но тут на пороге дома очень вовремя появился Мори. Пропавший на поле боя сутки назад, уставший, голодный, но такой счастливый вновь оказаться дома. «Я спасу тебя, моя принцесса. И моя королева. Я спасу вас обеих, если это понадобится». Нобуко и Элис тут же кинулись к нему в объятья, наперебой рассказывая как они скучали и волновались. Огай обнял их и расцеловал каждую из светлых макушек, как будто не видел их целую вечность, а потом поднял взгляд на Дазая и ободряюще кивнул ему, безмолвно одобряя его решение, случайно подслушанное из прихожей. И протянул ему шляпу, чудом уцелевшую после пожара в доме Накахары. Ту самую, что Артур Рембо подарил Чуе перед отправлением на свою последнюю миссию.       — Дазай, — позвал Чуя насторожено, заметив перемены в его настроении. — Что ты…       — Всё в полном порядке. А что, что-то не так? — тот тут же подобрался и вновь нацепил на себя счастливую маску, демонстрируя ножницы в руках и ставя ещё один стул рядом с окном, чтобы было светлее. Вот только за несколько лет общения с ним Чуя научился различать фальшивку от оригинала.       — Постой… — от чего-то Накахара сделал небольшой шаг назад. Осаму с ужасом отметил отвращение и испуг в чужом взгляде. — Погоди… — и ещё один шаг. Осознание медленно подступило, от чего-то вгоняя парня в лёгкую разрастающуюся панику. — Ты же не… Не влюбился в меня на самом деле? Так ведь? Это всего лишь выдумка маленькой девочки и не может быть правдой.       Может. Ещё как может. Вот только узнать об этом он должен был немного иначе.       — Прости, — Осаму сам отступил на шаг назад, стараясь дать Чуе больше пространства. На душе неприятно заскребли кошки, а в горле собрался горький комок. — Я хотел признаться, как только наступит подходящий момент.       — То есть ты даже не будешь опровергать мои догадки? — Чуя выглядел мягко говоря шокированным. Его широко раскрытые глаза так и грозились обратить шатена в лёд. — Ты правда… Оу, тогда это многое объясняет. И чокер, и слова Гоголя перед матчем, и твоё поведение по отношению ко мне, частые проявления тактильности… — он пошатнулся и сделал ещё пару шагов назад. — Я был так глуп и слеп всё это время. А ты…       Видя, как Чуе снова становится хуже, Осаму подался вперёд.       — Не подходи! Слышишь?! Не трогай меня, — с паузами, словно предупреждая об опасности, произнёс тот, отодвигая стул в сторону и открывая дверь. — Ты мне омерзителен! — плюнул он в лицо остолбеневшего шатена. — Попрошу Нобуко меня постричь, — и уже хотел было скрыться за дверью, но Осаму, вовремя взявший себя в руки, схватил его за запястье и затащил обратно в комнату, вжав напрягшегося всем телом Накахару в дверь.       — Чуя, — прошептал он напротив его лица, строго глядя в разгневанные голубые глаза. — Я не собирался тебя ни к чему обязывать. Я лишь собирался лично во всём признаться. Если я полюбил, это вовсе не значит, что ты обязан полюбить меня в ответ, нет. Ты в праве слушать собственное сердце, любить того, кого пожелаешь. Я понимаю это и морально был готов к невзаимности с твоей стороны, поэтому мне почти не больно. Почти. Ты просто должен был узнать о моих чувствах, вот и всё. И я даже совсем немного рад, что ты теперь в курсе. Фух, — Дазай коротко выдохнул и наконец разжал пальцы на напряжённых плечах, отворачиваясь от Чуи. Он запрокинул голову к потолку, закрывая глаза, и запустил пальцы обеих рук в собственные волосы, вновь выдыхая и расслабляясь. — У меня словно камень с души упал.       Когда Осаму вновь обернулся к Накахаре, его глаза совсем слегка поблескивали влагой, а на лице сияла слегка надломленная, но искренняя улыбка. У Чуи все внутренности перемешались от созерцания этой картины. Голова вновь начала раскалываться от роя мыслей, душа выла от переизбытка эмоций. Он не знал как реагировать и что сказать в ответ. И стоит ли вообще говорить. Он лишь понуро свесил голову вниз, разглядывая пару тёплых носков на своих ступнях. Неожиданно полотенце с его головы убрали, вместо него опуская на плохо просушенную макушку чёрную шляпу.       — Мори просил передать как тебе станет лучше, — голос Дазая был наполнен страхом спугнуть ещё больше. Он говорил и делал всё с крайней осторожностью. — И тебе очень идут длинные волосы.       Чуя молча стянул знакомую шляпу с головы. Сердце защемило. Он коротко кивнул, даже не поднимая взгляда, и вышел за дверь.       Осаму молча переглянулся с совой. Та с любопытством по-птичьи склонила голову вбок, изредка моргая, смотря на Дазая в ответ.       Тот хоть и не ребёнок уже, но в предновогоднее чудо верил всегда. Вот только чудо не произошло на этот раз. За новогодний стол в итоге не спустились ни тот ни другой.

***

«Дорогой друг!

      Пишу тебе в новогодние праздники, но отнюдь не за тем, чтобы поздравить. Я понимаю, что ты уехал домой, чтобы отдохнуть от всего этого, но я посчитал, что будет лучше, сообщи я тебе сразу.       В мои руки случайно попала одна очень интересная вещица — книга о российской школе волшебства и чародейства — Колдотворец. Она полностью на русском языке, хотя по сути в хогвартской библиотеке таких книг быть не должно. Но самое странное, что эта книга будто переделана под дневник. Её владелец делал какие-то заметки, разбирал и переписывал некоторые заклинания, меняя местами слова. Он будто вёл учёт, ставя галочки напротив использованных заклинаний, давая им свою оценку. Но это не самое главное.       Во-первых, меня привлекла закладка на главе, в которой рассматриваются три непростительных заклинания. Помнишь ведь, мы тоже это проходили. Вот только одно из этих заклинаний отличается от того, что проходили мы. Если мы знаем Круциатос, Империус и Авада Кедавра, то в этой книге вместо Круциатос говорится о Резуректо. В переводе оно означает воскрешение. Напротив этих заклинаний от руки нарисованы небольшие квадратики. Самое страшное, что два из них — Авада Кедавра и Империус, исписанные множеством заметок и исправлений — помечены галочкой. В третьем же квадратике простым карандашом отмечено «03.02». Не знаю, что это может значить, но подозреваю, что это дата. Третье февраля.       Во-вторых, как вообще я это всё связал с зачисткой — Резуректо — заклинание воскрешения, но воскресить возможно только «темных» призраков. Как я выяснил, тёмные призраки в России — это духи, чью жизнь насильно отняли, и теперь они несут месть. Они способны поглотить душу живого человека, таким образом они набираются сил, и именно такие «сильные» призраки способны по воле другого человека с помощью заклинания вселиться в чужое тело и вытеснить из него душу хозяина. В России даже существует профессия по уничтожению этих призраков, так как они действительно опасны. Ну и иллюстрация с изображением лежащего на полу мага с торчащей из груди волшебной палочкой и бесформенного тёмного существа, высасывающего его жизненные силы, как сок через соломинку, подробно описывает способ питания призрака. Ничего не напоминает?       Ну и в-третьих, это, наверное, самое интересное — книга подписана. На переднем форзаце чётко выведено: «Достоевский».       Думаю, нам следует пересмотреть список подозреваемых и более подробно изучить эту книгу.       Это самый большой шаг к разгадке за последнее время. По крайней мере теперь мы хотя бы имеем представление с чем имеем дело. До твоего возвращения я постараюсь покопаться в этом тщательнее, повожусь с переводом подглав, а уже после мы вместе решим, как нам стоит поступить дальше.       С Наступающим Новым годом и счастливого предстоящего Рождества! Отдохни хорошенько, впереди у нас много работы. Жду тебя в Хогвартсе как можно скорее.

С наилучшими пожеланиями Анго».

      Сакуноске держал письмо обеими руками, едва не уткнувшись в него носом. Голова низко опустилась, прикрывая часть лица волосами. Несколько прозрачных капель скатились по щекам и сорвались с кончика носа прямиком на аккуратный почерк, слегка размывая влагой буквы. Он устал.       Шаги в коридоре заставили подорваться с места. Ода тут же стёр рукавом признаки минутной слабости с собственного лица и вложил письмо в свой толстый блокнот, пряча его под подушкой. До того как раздался стук в дверь, он был уже полностью готов спуститься к столу.       — Братец Ода, мы заждались тебя, — в дверном проёме показалась лохматая макушка Шинджи — младшего брата Оды. — Идём скорее, там Сакура норовит залезть под ёлку и стащить свой подарок до наступления Нового года! Ю не уверен, что сможет и дальше её удерживать.       — У меня есть для тебя одна просьба, — переодевая свитер на ходу, отозвался Сакуноске. — Сможешь незаметно положить под ёлку ещё пару коробочек? Я подготовил небольшие подарочки маме с папой.       — Братец! — глаза мальчишки загорелись восторгом. — Они будут так счастливы!