Историю пишут победители

Алекса два дня не было дома. Юлиан улыбался, делал вид, что ничего не происходит, и с неохотой мыл посуду, когда не получалось заставить младшую сестру. На третьи сутки брат пришёл домой поздно ночью, под утро, и сразу же закрылся у себя в комнате. Юлиан только фыркнул, подумав о нежелании и страхе пересекаться с ним, и лёг спать с прекрасным настроением, предчувствуя себе охрененный день завтра. — Я уезжаю в Атланту. Простое известие прозвучало за семейным завтраком, разрушив идеальную утреннюю тишину. Из рук матери выпала вилка. Юлиан подавился водой. — Зачем? Алекс принципиально не смотрел на брата, делая вид, что увлечён гренками со сгущёнкой. — Я устроился в офис специалистом по работе с данными. Юлиан пнул его под столом. Алекс скривился и со всей силы пнул младшего в ответ. Мать отложила вилку и с испуганным удивлением посмотрела на своего сына так, словно видела его впервые. — Алекс, но зачем? Разве мы не давали тебе достаточно денег? Тот упрямо покачал головой, усилием воли подняв на неё взгляд. — Я не хочу жить на ваши деньги. Мне восемнадцать. Я уже взрослый. Юлиан демонстративно усмехнулся, но был резко приструнен матерью. — У тебя что-то случилось? — с запоздалым сочувствием спросила она, разглядывая похудевшее, изменившееся лицо Алекса. Тот покачал головой, приняв как можно более независимый и беззаботный вид. — Нет, мам, у меня все хорошо. Просто надоело жить как ребёнок. Я не могу всю жизнь просить у тебя деньги. Юлиан прожигал его пронизывающим взглядом, но Алекс даже не удостоил его секундой внимания. — У тебя точно все хорошо? — женщина, произведшая его на свет восемнадцать лет назад, вдруг искренне заинтересовалась деталям жизни старшего сына. — Да. Всё нормально, честно. Миссис Элиза Дрейк удрученно вздохнула и сжала губы в тонкую полоску. Наигранное выражение скорби и тоски на её лице, которое она напускала на себя, когда сыновья вели себя не так, как она хотела. Алекс с неприятием подумал о том, насколько его мать лицемерная женщина. Он-то помнил, как она пьяной валялась на диване и блевала в заботливо подставленный им тазик, проклиная мужа, детей и родителей за то, что они появились на свет. — Милый мой, мы с папой готовы обеспечивать тебя хоть до старости, ты же знаешь это. — Вам придётся тащить на себе всю его семью, — едко прокомментировал Юлиан, складывая руки за головой. — Заткнись, мразь! — громко рявкнул Алекс, поднимая на него взгляд, в котором плескалось столько открытой ненависти, что Элизе Дрейк стало страшно. — Алекс, немедленно успокойся, — приказала она, неизящно хватая его за запястье. Тот сдержал болезненное шипение. Все ещё было неприятно. — Что ты себе позволяешь за столом?! Что за хамские фразы?! Вы же братья, — она обвела сыновей умоляющим взглядом. Ссорящиеся дети никак не вписывались в её идеальную картину мира. — Он мне не брат, — чётко и уверенно заявил Алекс, резко поднимаясь из-за стола. — У меня поезд в восемнадцать пятнадцать. Мне надо собирать вещи.

***

Миссис Дрейк, одетая в красивое чёрное платье, со слезами на глазах помогала сыну укладывать сумку. После недавнего скандала на кухне, в котором она впервые не смогла утихомирить обычно сдержанного и тактичного старшего, Элиза не понимала, что происходит в её доме и в её семье. Алекс выглядел так, словно готов был кинуться на младшего брата и убить его голыми руками, здесь же, на кухне, и такое поведение её хорошего мальчика было совершенно незнакомо Дрейк. Сегодня её сыновей словно подменили: Алекс все утро сидел как на иголках, взрываясь на любую фразу Юлиана, а тот, наоборот, вёл себя достаточно спокойно, местами развязно, не сомневаясь в своем превосходстве. Складывалось впечатление, что между братьями что-то случилось, пока она была на работе, но Алекс упорно отмалчивался на все попытки разговорить его, а Юлиан утверждал, что все нормально. Элиза открыла походной рюкзак старшего сына, и к её ногам неаккуратно шлепнулась пачка тетрадей. Она хотела отложить их подальше, и в этот момент из одной тетрадки выпал маленький прозрачный пакетик со странным белым порошком внутри. Элиза сначала не поняла, что это такое, а потом поднесла к глазам, и до неё дошло. — АЛЕКС!!! Истошный крик матери был слышен на первом этаже огромного особняка их семейства. Миссис Дрейк завопила так громко, что на её визг прибежали оба брата и Тайша, которую Алекс сразу же отправил в её комнату. — Это ЧТО?!

***

От лица Алекса разом отхлынула кровь. Закружилась голова, резко стало тяжело дышать, похолодели руки. Мать сжимала в ладони упаковку белой смерти, которую приносили к ним в колледж чёрные парни и продавали по цене два за один. — Мама, я не пробовал это… — Не ври! — заверещала Элиза, швырнув пакетик на пол. — Не ври мне, сучонок! Это — наркотики. Мой сын — наркоман! Ее идеальная картина мира рушилась на глазах. Старший сын оказался зависимым от этой дряни, сторчавшимся, конченным человеком. Юлиан, наблюдающий за сценой в дверях, только усмехнулся и с сарказмом глянул на Алекса. «Неудачник», — отчётливо прошептал он, зная, что мать его не услышит. — Мам, я сам не употреблял, — возразил Алекс, сжимая пальцы в кулаки. — Это… Он хотел сказать ей, что вместе с другими ребятами перепродавал их по удвоенной цене местным бомжам и зависимым от кокаина гангстерам, а вырученные деньги клал себе на счёт, чтобы было на что жить в Атланте. — Это то, о чем я думаю! — оборвала его на полуслове Элиза, сидя на полу и сверля злыми и неверящими глазами Алекса. — Как ты дошёл до такого, скотина, как ты мог… — Это моя сумка, — неожиданно перебил ее Юлиан, подходя ближе. — Ма, это я задвигаю наркоту. Мне за это платят. — Что?! Два голоса прозвучали одновременно. И Алекс, и миссис Дрейк пораженно уставились на Юлиана. — Я продавал кокс, чтобы купить тебе то ожерелье от Сваровски, — как ни в чем не бывало пожал плечами Юлиан, глядя на мать бесстыдными глазами. — Не просить же у тебя деньги для подарка на твой день рождения. — Это твоя сумка?.. — повторила вопрос Элиза, тщетно хватая ртом воздух. — Ну да, — также спокойно ответил её младший сын. — Ты покупала её Алексу, а он отдал ее мне. — Зачем? — громко спросил тот, подходя к брату и разворачивая его к себе за локоть. — Это теперь мой рюкзак, — бессовестно соврал Юлиан. — Ты сам отдал. Откуда я знаю, зачем? «Заткнись, я лучше знаю», — ясно читалось в его глазах. — Юля… Сыночек… — миссис Дрейк обессиленно опустилась на ковер, не зная, радоваться ей или плакать. — Как тебе в голову пришла эта идея? — Ты хотела ожерелье от Сваровски. Оно стоило несколько тысяч. Кокс дорогой, поэтому я решил его продавать, — в голосе Юлиана не было ни намёка на ложь. — И кстати, я просил не называть меня так. — Боже мой, — в голосе их матери послышались слезы. — Алекс, прости меня, я не знала. Я просто очень испугалась за тебя. Это такой риск. Но, Юлиан, чем ты думал?! Тебя же могли упечь в тюрьму! Алекс развернулся и быстро вышел из комнаты, хлопнув дверью. Элиза восприняла это на свой счёт и расплакалась. — Он не на тебя злится, — заверил её Юлиан. — Дуется на меня из-за этого рюкзака. — Я куплю ему новый, — прошептала женщина, смахивая текущие по щекам слезы.

*****

Алекс застегнул молнию своей сумки и закинул её на плечо. К крыльцу с минуты на минуту должно было подъехать такси. Из дома вышел Юлиан в одной тонкой рубашке на голое тело. — Ну ты и проебался, — усмехнулся он, подходя ближе к брату. Тот резко остановил его локтем в тридцати сантиметрах от себя. — Красиво я тебя выгородил, да? — в голосе Юлиана проскальзывали тёплые, дружеские нотки, которые он добавлял в интонацию, когда чего-то хотел от Алекса. — Я тебя не просил, — ледяным тоном отозвался тот, даже не глядя в сторону брата. — Мама тебя бы сдала в психушку, — рассмеялся Юлиан, не чувствуя никакого стеснения в присутствии того, кого он фактически изнасиловал три дня назад. Пусть и не членом, а игрушкой. Без разницы. Алекс промолчал, из последних сил сдерживая себя. Устраивать драку перед отъездом было явно не лучшей идеей. Юлиана это молчание задело. — Ладно, признаю, — делано вздохнул он, касаясь плеча брата. Тот с отвращением сбросил его руку с себя. — Я был не прав. Погорячился тогда. — Ещё раз тронешь меня — сломаю пальцы, — тихо и оттого очень страшно пообещал Алекс. Юлиан изменился в лице. Брат не обращал на него никакого внимания. Не злился, не кричал, не пытался доказать что-то. Не читал нотаций, не дулся, как в детстве. Просто ждал такси. В убивающей тишине. Не разрешая прикоснуться. — Алекс, прости меня, — негромко произнёс Юлиан. Эти слова дались ему сложнее, чем недавняя ложь матери. Осенний ветер холодил кожу, но он не чувствовал того, что замерзает. Ситуация была гораздо серьёзнее, чем он думал. Алекс ничего не ответил, удерживая тяжёлую сумку на весу. — Я был не в себе тогда, — добавил младший, видя, что ответа он не дождётся. — Честно. Мне жаль. — Заткнись. Юлиан глянул на непохожего на самого себя брата и заметил, как побелели у него от холода губы. За поворотом угла показалась жёлтая машина стандартной клетчатой раскраски. Алекс легко спрыгнул с крыльца и подошёл к дороге. — Я вообще-то от тебя отвёл удар, — запальчиво бросил Юлиан, спускаясь следом за ним. — Мамка бы тебя убила. А у меня теперь будут проблемы. Из-за тебя. Алекс не повернул к нему головы. — Сам виноват. Младший раздражённо закатил глаза. В жизни он извинялся всего два раза, и те — перед понравившейся девочкой, поэтому сложившаяся ситуация его явно не устраивала. — Давай я помогу с сумками, — он протянул руку к лямке спортивного рюкзака, но, наткнувшись на ледяной взгляд Алекса, замер, вовремя вспомнив предупреждение про пальцы. Возникла неловкая, тяжёлая пауза. Такси между тем подъехало к дому. — Ну и сам неси, — огрызнулся Юлиан, убирая руку и бесясь с того, что ему приходится быть у брата на побегушках. — Достал. Я правда сделал хуйню, но ты первый на меня кинулся. И я извинился. — Жаль, что ты не утонул в третьем классе, — вспомнив эпизод из детства, искренне произнёс Алекс. Он открыл багажник машины и кинул туда свои вещи. Обошёл, собираясь сесть спереди. Из окна второго этажа ему помахала на прощание Тайша. Отец, как обычно, был в командировке. Юлиан усилием воли подавил в себе злость. На сердце было тяжело. — Алекс, — тихо позвал он, наблюдая, как тот устраивается впереди. — Ты на сколько уезжаешь? — Насовсем, — коротко бросил тот, пристегивая ремень. Юлиан молча смотрел на него, понимая, что сейчас надо что-то сказать, и не зная, что именно. Слова извинений застряли в горле, колкости были здесь неуместны. Было странно от того, что человек, с которым он прожил почти всю жизнь, сейчас уезжает в другой штат. На постоянное жительство. — Тогда до встречи, — небрежно попрощался Юлиан, когда мотор жёлтой машины завёлся. Брат ничего не ответил, отворачиваясь к водителю и доставая наушники. Такси с черно-жёлтыми клеточками медленно тронулось, а потом поехало вдоль улицы, постепенно набирая скорость. Юлиан проводил его взглядом до самого угла, мучаясь от острого чувства неудовлетворенности... и сожаления.