Историю пишут победители

Алекс уехал. Покинул родной дом, не оставив после себя ни одного светлого воспоминания. А может, они и были, но все мысли Юлиана об улетевшем в Атланту брате перекрывал один вид гостиной, в которой произошла та драматичная сцена. В первые дни он чувствовал себя прекрасно, не отвлекаясь на редкие неприятные мысли, проскальзывающие в сознании. В отсутствии Алекса все внимание матери было сосредоточено на нем, и после его ухода он стал единоличным королём этого дома. Юлиан давил все проявления настоящих эмоций, время от времени коловших сердце, и уверенно думал о том, что так для него даже лучше. Пока однажды холодной, захлестывающей волной одномоментно не нахлынуло осознание. И проявилось оно в забытой футболке Алекса, оставленной у него на кровати. Юлиан однажды зачем-то зашёл в комнату брата и забыл, зачем зашёл, когда увидел её и на рефлексах взял в руки, почувствовав приятный, нежный, едва слышный аромат брата. В горле почему-то больно сдавило, а в груди стало тяжело. Юлиан сначала небрежно кинул её обратно, а потом, уже в дверях, остановился и забрал футболку с собой, следя за тем, чтобы в коридоре не появилась мама. Той ночью он спал с ней в обнимку, вдыхая запах Алекса и до двух часов играясь с уставшим членом, доставляя себе удовольствие снова и снова. А утром вернулся к нему в комнату и забрал все вещи, на которых оставался его аромат. «Мой неудачник наконец-то свалил», — насмешливо рассказывал он друзьям в школе, а после приходил и лежал на кровати Алекса, закинув ногу на его подушку и бессмысленно глядя в окно. Комната брата была обустроена гораздо скромнее его собственной, но Юлиану почему-то нравилось проводить в ней время, разглядывая скучные книги брата и играя у него на компьютере. За этим занятием его однажды застала мама. — Его компьютер мощнее моего, — капризно предъявил Юлиан, поправляя на себе слишком просторную футболку Алекса. Миссис Элис вздохнула, убирая за ухо прядь крашеных волос, и грустно улыбнулась младшему сыну. — Да нет, Юля, — ласково и одновременно с этим печально произнесла она. — Ты просто скучаешь. — По нему?! — сразу же вспылил тот, отрываясь от монитора. — Да мне срать на него! Наконец-то он уехал. А в горле снова болезненно кольнуло. И даже защипало в глазах. Юлиан однажды попытался дозвониться Алексу со своего номера. Тот даже не взял трубку, хотя абонент был однозначно в сети — полчаса назад Алекс говорил о чем-то с мамой. Младший фыркнул и послал его, собираясь на занятия по самбо, но мимолетная обида все равно сумела задеть сердце — можно было хотя бы не отбивать звонок, а сделать вид, что не услышал. Он по-прежнему часто приходил к нему в комнату и валялся на кровати, делая вид, что занимается уроками. На деле же просто лежал, думая о чем-то своём и раз за разом вспоминая, как Алекс плотно обхватывал губами его член и смотрел на него с ужасом и отвращением в красивых тёмных глазах. Таких же, как его собственные… Воспоминания о том проклятом вечере не давали Юлиану жить спокойно. Он думал о том, что надо было пойти дальше и трахнуть брата по полной программе. Только не там, на неудобном полу гостиной, без смазки и презервативов. Нормально, как люди — в горячей ванне, с тщательной подготовкой, по возможности аккуратно и не травмируя брата. Юлиан не видел смысла в насилии, но контроль над Алексом стал для него голубой мечтой, навязчивой идеей, от которой он не мог избавиться. Младший жалел о том, что в тот вечер ограничился только грубым трахом игрушкой и сухой, быстрой дрочкой старшему. Надо было продолжить их развлечения и довести Алекса ещё раз. Глядя ему в глаза, когда он кончает…

***

Холодным октябрьским вечером в квартиру известного в своих кругах программиста Дэна Рамиреса кто-то постучал. Открыв, тот увидел на пороге своего хорошего знакомого Юлиана Дрейка, который учился в той школе, которую когда-то закончил он сам. — О-ла, какие люди пожаловали, — насмешливо поприветствовал друга Рамирес, вскидывая вверх руку с сигаретой. — О-ла, я к тебе по делу, — улыбнулся Юлиан. После недолгого обмена банальными фразами и сплетнями об их общих друзьях Дэн недвусмысленно сказал Дрейку-младшему, чтобы тот не тратил зря его время и обрисовал задачу, которую ему предстояло выполнить. Юлиана такой подход устроил; он кинул ему на стол фотографию Алекса с записанным на оборотной стороне названием его профессии и городом. — Алекс Дрейк, мой брат, — кратко объяснил он. — Работает в Атланте специалистом по каким-то данным. Хрен знает, что это такое, вроде математика. Найди мне адрес его конторы и место жительства. Как можно быстрее. Сможешь? Рамирес поднял на него насмешливый взгляд. — Алекс улетел? Вы все-таки разосрались окончательно? Юлиан поморщился. Он не любил, когда ему лезли в душу. — Да нет. Просто он решил жить отдельно. — И не сказал тебе, куда едет? — уточнил Дэн. Юлиан упрямо кивнул. — Да. Рамирес неторопливо закурил и стряхнул пепел в открытое окно. Несмотря на то, что его знакомый очевидно чего-то не договаривал, он не хотел углубляться в детали их отношений и выяснять, что произошло между Юлианом и Алексом. Дэна гораздо больше интересовала его оплата — и совсем не деньги были лучшим для него вознаграждением. — Окей, — неторопливо протянул он, затягиваясь сигаретой. — А что мне за это будет? Юлиан незаметно улыбнулся. Он знал, чем можно пронять пресыщенного всеми удовольствиями Рамиреса. — Два пакетика белого. Глаза Дэна удивлённо расширились. — Он у тебя есть? Дрейк-младший усмехнулся. — Как видишь. Рамирес окинул его жадным взглядом. Белая смерть всегда была его главной и желанной слабостью. — За сколько выполнишь мой заказ? — спросил Юлиан, доставая порошок, который он спёр из комнаты Алекса. Ради него он принял на себя удар в их последний разговор с братом, и ароматная гадость должна была принести ему хоть какую-то пользу. — Две недели, — отозвался Дэн. — Нельзя ли побыстрее? — Три, и я сделаю это за семь дней. — Без проблем, — Алекс как раз оставил ему ровно три упаковки. — Через неделю я приду за адресами и принесу тебе их. Дэн слегка прищурил зеленоватые глаза. — Один оставь авансом. Юлиан без возражений кинул ему на стол один пакетик.

***

Алекс снял себе квартиру недалеко от Черри-Лэйк, в тихом районе Редтауна рядом со старой католической церковью. По утрам прохладный ветер, дующий со стороны голубых озёр, шелестел занавесками восточных окон и приятно холодил его порозовевшие со сна щеки, когда Алекс, закутавшись в одеяло, шёл ставить чайник на плиту и делать себе любимый кофе. Комната со старыми обоями персикового цвета обходилась ему дешевле, чем дорогие студии недалеко от места работы, и Алекс ездил на работу в уютном такси, слушая рэп темнокожих исполнителей и изредка перебрасываясь с водителем ничего не значащими фразами. Платили ему как начинающему специалисту средне, с учётом сложности профессии и количеством того труда, который Дрейк-старший в попытках забыть прошлое вкладывал в свое занятие. Директор фирмы не мог нарадоваться на новенького, которого он принял в компанию после долгих сомнений, а Алекс смог наконец-то вздохнуть свободно и жить так, как хотелось ему. По утрам он готовил себе сочные стейки с салатом и ехал на работу в фешебельный район города, а вечерами гулял в спасительном одиночестве по берегу Черри-Лэйк, провожая закат и наблюдая за тем, как падают листья. Иногда коллеги по работе звали его развеяться в клуб, но Алекс чаще предпочитал уютные вечера с книгами бесцельным походам на дискотеки. Он занимался спортом в одной из безликих подвальных тренажёрок, растягиваясь и закачивая мышцы, и вытачивал из себя образец Энтони Петтиса времен его молодости — стройного, жилистого и спортивного. На работе Алекс завёл лёгкий, ни к чему не обязывающий роман с обаятельной Эмили Андерсен старше его на четыре года, и думал над тем, стоит ли встречаться с ней всерьёз или просто ограничиться отличным сексом. Осень постепенно набирала обороты. Погода с каждым днем становилась все холоднее, дожди стали более частыми, а ночи ощутимо увеличили свою продолжительность. Перед рассветом кромка озера Черри-Лэйк иногда подергивалась тонким льдом, а солнце перестало греть, лаская щеки холодным октябрьским светом. С угла Лаферсон-стрит все чаще было слышно игру бродячих музыкантов, которые с наступлением холода мигрировали в город, а Алекс, сидя по вечерам в плетеном кресле и замотавшись в любимый плед, медленно, но верно восстанавливался, приходя в себя после того ужаса, из-за которого он навсегда уехал из родного города.

***

Через шесть дней после первой встречи с Юлианом Даниэль Рамирес позвонил ему на номер и сказал срочно прийти к нему. Он чуть ли не в лицо швырнул пришедшему гостю бумажку с точно указанным адресом и с ходу потребовал у него оставшиеся два пакетика белой смерти — первый уже закончился, и ломка подобралась к нему душной ядовитой волной. Юлиан сразу же отдал ему порошок и, кинув через плечо короткое 'спасибо', сразу же вышел из его квартиры. На следующий день самолёт в Атланту оторвался от натертых до блеска посадочных плит взлётной полосы и, поднявшись на достаточную высоту, взял курс на юго-запад. Довольный Юлиан, уснувший возле иллюминатора, крепко сжимал в ладони записку с адресом, вычисленным Рамиресом, и думал о том, что через три часа он снова увидит лицо своего родного старшего брата. Точь-в-точь похожее на его собственное...