Историю пишут победители

Юлиан отнёс потерявшего сознание Алекса к нему в спальню и оставил на кровати, укрыв одеялом. Он подоткнул брата со всех сторон тёплым пледом, подложил под голову подушку, и, наклонившись, какое-то время рассматривал черты его лица. Нежные, более тонкие и аккуратные, чем у него — мама часто говорила, что Алекс считался красавцем в той школе, где они оба учились, и Юлиан в детстве злился из-за того, что про него она такое не говорила. Он какое-то время любовался красотой брата, испытывая к нему прилив нежности после секса и оргазма Алекса, а потом поцеловал в губы и вышел из комнаты. — Прости меня, — тихо произнёс на пороге Юлиан, оглянувшись в последний раз. Он прошёл на кухню и заварил брату чай, который поставил в термосе рядом с его кроватью. Туда же отправился блистер с таблетками от головной боли — проснувшись, Алекс наверняка будет чувствовать себя хреново. В 19:15 по федеральному времени Атланты старший представитель семьи Дрейк открыл подернутые сонной пеленой глаза. Его младшего брата и вынужденного любовника в этот момент в квартире уже не было.

***

Алекс до двух ночи лежал в своей кровати, уткнувшись лицом в одеяло и закрыв глаза. Изнутри подступали отчаянные рыдания, горло сдавливало спазмами, сердце болело и билось в каком-то странном ритме. Он не мог набрать номер матери, оставшейся в Нью-Йорке; сама идея рассказать кому-то об этом казалась Алексу дикой. Его поимел мальчишка, который ещё не закончил школу, а он кончил от этого бурно и с криком, отключившись у него на плече. Юлиан, самовлюбленная бессовестная сука, грязно надругался над его телом и бросил, насладившись собственным триумфом. Младший брат, прилетевший за ним из другого штата, все-таки добился желаемого, напоив Алекса афродизиаком. Теперь он понимал, что тот латте, который приготовила ему юная официантка и сказала, что это за счёт заведения, был не красивым подарком, а страшным средством достижения чужой цели. От осознания этого ему не становилось легче. Мерзко было так, что хотелось кинуться к унитазу и хорошо проблеваться — останавливало только то, что Алекса вырвало всем, чем можно в первые минуты после пробуждения. — За что? — всхлипывает он, лёжа на бортике ванны и терпя боль первого проникновения. — Вместе мы все равно не будем, — безжалостно отвечает Юлиан. — Я хочу развлечься с тобой напоследок. Алекса колотило как перед нервным срывом; он сильнее замотался в плед, но дрожь не проходила. Рядом стоял пустой термос, который он вылил в раковину — пить что-то, приготовленное Юлианом, он отказался бы даже под страхом смерти. На небе уже выступили первые звезды, когда наследник семьи Дрейк смог подняться на дрожащих руках с кровати и пройти в душ, убедившись, что в квартире он один. Алекс закрыл за собой дверь, наполнил ванну горячей водой, развел в ней ароматные масла и густую пену и просто ушёл туда с головой. Он пролежал под водой секунд тридцать, пока в лёгких не стало больно, а потом вынырнул, по-прежнему не открывая глаз. По щекам незаметными дорожками текли слезы, смешиваясь с мыльной водой и исчезая в наполненной ванне. Несколько часов назад здесь его грубо и бессердечно поимели, лишив остатков гордости, достоинства и самоуважения. Здесь его младший брат, который должен был стать для него опорой и поддержкой, грубо забрал невинность Алекса и изощренно добил его теми поцелуями, которые до сих пор горели на коже яркими засосами. — Тварь, — прошептал Алекс и со всей ударил локтем по бортику ванны. Руку прошило раскаленной болью от повреждения локальных нервов, но вряд ли в его ситуации это заслуживало внимания.

***

Вызов поступил Эмили в семь сорок утра, когда она только проснулась и делала укладку перед работой. Звонил Алекс. Обеспокоенная его вчерашним отсутствием и последующим молчанием, Эмили сразу же взяла трубку. Накануне они втроем долго пытались дозвониться до пропавшего Дрейка, не понимая, куда он мог деться из многолюдного кафе. В конце концов, Эми решила, что разборки с братом потребовали присутствия на них Алекса, и временно успокоилась, понимая, что семейные драмы всегда такие. Она надеялась, что её парень разрулил конфликт с сиблингом, который вчера завалился к ним в кафе и настырно требовал с ним разговора. Наглый, чересчур самоуверенный мальчишка не понравился ей с первого взгляда. Было в нем что-то такое, из-за чего у воспитанной Эмили начисто пропадало желание с ним общаться. Она искренне сочувствовала Алексу, который рос с этим человеком большую часть своей жизни. Родственников не выбирают, и иногда с ними проще не общаться, чем пытаться найти компромисс. — Да, милый, — ласково произнесла она, поднеся телефон к уху. То, что Алекс ей нравился, не было ни для кого секретом. — Ты сегодня рано. — Эмили, привет, — хриплый голос Дрейка показался ей каким-то вымученным и уставшим. В нем не было той теплоты и радости, с которыми он обычно разговаривал с ней по телефону. — Нам надо встретиться где-нибудь. Сможешь? — Прямо сейчас? — уточнила та, завивая волосы. — По возможности. — У нас смена через тридцать минут, помнишь? — Я взял отгул, — Алекс говорил словно через силу. — Я заеду за тобой? Эмили вздохнула. Было ясно, что что-то идёт не так, но спрашивать о подобном по телефону казалось ей глупым. Алексу срочно нужна была встреча с ней, и, возможно, её помощь. Сначала она должна была разобраться, в чем дело, и только потом спрашивать о причинах. — Хорошо. Я попрошу Рассела прикрыть меня перед боссом. Нам надо уложиться в полчаса. Сможешь? — Да, спасибо, — Дрейк-старший плохо сыграл признательность в сорванном голосе. — Буду через пятнадцать минут. — Алекс, — Эми нервно закусила губу. — Всё хорошо? — Всё хреново, — тихо сказал тот, прикрывая глаза.

***

Ресторан «Маковая росинка» был известен тем, что в нем в любое время года и суток всегда находилось свободное место. Алекс выбрал столик в уединении от всех, в углу рядом с камином, и заказал им обоим облепиховый чай. Погода за окном не радовала — в октябре Атланта представляла собой смесь объекта наводнений и сильных ветров, который рвал рекламные вывески и ломал ветки старых деревьев. На улице было холодно, но здесь, в уютном зале второго этажа можно было расслабиться и согреться под классическую мягкую музыку, льющуюся из динамиков. Официант принёс им заказ, пожелав приятного аппетита. На блюдце лежали две бонусные шоколадки, подаренные им за счёт заведения. Эмили с радостью открыла свою. Алекс к ним даже не прикоснулся. — И о чем ты хотел со мной поговорить? — спросила она, делая глоток сладкого чая и поднимая взгляд на своего любовника. Выглядел Алекс откровенно плохо — почти бессонная ночь и кошмар накануне отразились на нем тенями под глазами и покрасневшимм склерами. Волосы он едва расчесал, а одет был явно не по погоде. Все состояние Дрейка ясно говорило том, что с ним что-то случилось. Эмили требовалось узнать, что. — Эми, я буду честным с тобой, — начал Алекс, превозмогая боль в горле. Говорить было тяжело. — Ты охрененная в постели и в жизни, но нам нужно расстаться. Ты в этом не виновата. Мы можем оставаться хорошими друзьями, если ты захочешь, но я не твой вариант. Прости. Эмили едва не подавилась чаем. Ей потребовалась секунда на то, чтобы осознать услышанное. Алекс с трудом выдержал неверящий взгляд её прекрасных глаз. На душе было так хреново, как не было ещё никогда в жизни. Он не хотел этого. Она не хотела. У них не должно было закончиться все вот так. — Почему? — тихо спросила любовница Алекса, едва осознав эту новость. Она ожидала чего угодно, только не того, что ее партнёр с которым им было так хорошо вместе, произнесет сейчас эту фразу. И дело было не в задетом самолюбии Эмили. В мотивах самого Дрейка. — Личные причины, — Алекс отвёл взгляд в окно. — Я не могу тебе о них рассказать. Прости меня, если сможешь. И повторю, что ты не виновата. Только я. — Ты нашёл себе другую? — горько улыбнулась Эми. Её теперь уже бывший парень покачал головой. — Конечно, нет. Кто бы мог заменить мне тебя. Эмили отложила откушенную шоколадку. Вкуса уже не было. — Тогда почему? Взгляд её пытливых голубых глаз словно сканировал Алекса насквозь. Он с тоской смотрел на девушку, которую раньше считал своей, и не понимал, какое страшное оскорбление должен был нанести Юлиану, чтобы тот отомстил за него так. — Мы с братом не смогли прийти к компромиссу по этому вопросу, — пальцы Алекса дрогнули. Он злился. Эмили удивлённо приподняла бровь. — С братом?! Ему, вообще, какое дело? Дрейк-старший коснулся её прохладной ладони своей. Злость своей бывшей пассии он прекрасно понимал, но рассказать что-то ещё был не в силах. Только не ей. Из всех людей на планете — только не ей. — Мы подрались с ним вчера, — неопределённо ответил он, чувствуя, как учащенно бьётся серде. В списках улетевших сегодня в Нью-Йорк Юлиана не было. — Он оказался сильнее. Эмили долго и внимательно смотрела на него. — В чем была причина вашей драки? Алекс снял с себя спортивное худи. Под ним оказалась свободная футболка, не скрывающая его худых ключиц. Он отпил глоток из стоящего на столе графина. Незаметно стало слишком жарко. — Не знаю. Он больной на голову. Эмили внимательно смотрела на него пристальным, изучающим взглядом. На лице Алекса не было следов тяжёлых побоев. На руках и ключицах — тоже. — Ты настолько его боишься, что готов делать все, что он скажет, — протянула она, отпивая облепиховый чай. — Я не боюсь, — вспыхнул Алекс. — Он тебя избил, и ты ему в угоду расстался со мной, так? Дрейк-старший болезненно скривился. — Прости. Они помолчали. За окном набирал силу осенний восточный циклон. Ветер бился в окна и гнал волны на берега озера Черри-Лэйк. Было холодно. — У вас очень странные отношения с братом, — наконец произнесла Эмили, подпирая щеку рукой. — Но знаешь, Алекс, я тебе верю, — её взгляд упал на его ключицы, не скрытые свободной тканью. — Видимо, он действительно оказался сильнее. Только вы не дрались. Её любовник поднял на неё изменившийся взгляд. Эмили грустно ему улыбнулась. — Ты бы не стал изменять своей постоянной партнёрше, — мягко произнесла она, сжимая его похолодевшие пальцы. — Но вот эти следы у тебя на шее оставила точно не я. Алекс вздрогнул, а потом обречённо прикрыл глаза. Худи, так неосмотрительно брошенное им на спинку кресла, больше не закрывало засосы, оставленные Юлианом.

***

— Почему ты сразу мне не сказал? — тихо спросила Эмили, с искренним состраданием глядя на Алекса. Тот не смог скрыть болезненной гримасы — он ненавидел жалость к себе больше, чем ещё что-либо. От Эми старший сын семьи Дрейков не принял бы это тёплое участие и заботу, с которой смотрела на него его бывшая девушка. Она не должна была знать о том, что произошло. Эмили не должна была становиться свидетельницей его слабости. — Только не тебе, — тихо сказал Алекс. Эмилия поняла его без лишних слов. — Ты знаешь, что это статья? — так же негромко спросила она, с сочувствием глядя на убитого случившимся Алекса. — Ты можешь пойти и заявить на него в полицию. Он должен понести ответственность. — Нет, — хрипло выдохнул тот, покачав головой. — Я не расскажу им. Ни за что. — Об этом никто, кроме них, не узнает, — доверительно сообщила Эмили и со скрытой болью заметила, как Алекс обречённо покачал головой. — Никто, кроме ваших родителей. Они должны знать правду. — Мать умрёт от такого, — хрипло произнёс Дрейк. — У неё слабое сердце. — Пусть выпьет валерьянки и узнает, — Эми настаивала на своём. — Нельзя оставлять все как есть. Алекс поднял на неё потускневший взгляд. — Я и не оставлю. Сам разберусь. — Как ты будешь разбираться? — осторожно спросила та, касаясь руки Алекса. Его пальцы были очень холодными. Щёки побледнели, с лица сошёл привычный румянец. Дрейк неопределённо скривил губы. — Я соберу друзей, и мы его изобьем. Эмили недовольно поджала губы. — А он подаст на вас в суд за нанесение побоев. И ты ничего не сможешь сказать в свое оправдание. Алекс опустил глаза в столешницу. — И пусть. Отсижу два месяца. Эми с горечью вздохнула. Дождь за окном ощутимо усилился, превратившись из мелкой измороси в полноценный ливень. — Это он должен сидеть, а не ты. И не два месяца, а несколько лет. Алекс прикрыл лицо ладонью. — Эмили, я не смогу доказать это. У меня нет на него ничего. Та нахмурилась. — Справки о твоём состоянии хватило бы. Ты травмирован. Я не понимаю, какого хрена ты сразу не поехал в больницу. Дрейк-старший разбито улыбнулся. — Он сделал все так, что обошлось без травм. Эмили покачала головой. — Невозможно изнасиловать человека без травм. Алекс сдержал истерический смех. «Вот и все, кукла. Тебе же нравится» «Наслаждайся, Алекс. Стони громче» Он с тоской подумал о том, что на близившийся день рождения Эмили они планировали снять джакузи на весь день и развлекаться в бассейне. После того, что сделал с ним Юлиан, у Алекса вообще не оставалось желания жить дальше. — Я буду избивать его до тех пор, пока он не улетит в другую страну, — хрипло произнёс он, не глядя на неё. — Отбывать срок и снова избивать. — Этим ты сделаешь хуже себе же, — покачала головой та. — И плевать. Я должен отомстить ему. Других вариантов у меня нет. Эми сжала пальцы бывшего возлюбленного сильнее. Ей очень хотелось обнять его, притянуть к себе, утешить, поцеловать. Алекс, отгородившийся от всего мира холодной стеной отчуждения, казался ей убитым морально и физически до такой степени, что на глаза наворачивались слезы. Эмили очень хорошо понимала, что значит позорное изнасилование для представителя сильного пола. Стыд, унижение, уничтожение самооценки, чести и достоинства. Все, чем ты гордился до этого, перестаёт для тебя существовать. Тебя словно втаптывают в грязь и наступают сверху, не давая после этого шансов на нормальную жизнь. Плюют в лицо и заставляют проглотить этот плевок. Многие из-за такого отказывались жить дальше. Многие сходили с ума или впадали в пожизненную депрессию. Женщина, при правильной психологической подготовке, ещё может отойти от сексуального насилия над собой. Мужчина — никогда. — Почему из-за того, что этот ублюдок оказался сильнее, ты расстаешься со мной? — прямо спросила Эмили. — Я приму тебя любым, Алекс. Тот молча опустил взгляд. — Я не смогу после такого. Вообще, с девушками. — К тебе ещё вернётся желание, — ровно произнесла Эми. — Когда восстановишься и отомстишь. Алекс закрыл глаза. «Я не восстановлюсь». — Я уверен, что это все. Прости. Эмили облокотилась локтями на стол и тяжело вздохнула. — Зачем ты хоронишь себя? — эмоционально спросила она, так, что посетители за ближайшими столиками удивлённо посмотрели на молодую парочку. Алекс поднял на неё взгляд. — Почему ты сразу выходишь из борьбы? Дрейк хрустнул пальцами. — Я не выхожу. Просто сейчас он был временно в ауте. — Ты боишься его, — с грустью констатировала Эмили, глядя ему в глаза. — Нет! — Да, — решительно оборвала она на полуслове. — Ты боишься Юлиана, Алекс. Признай. — Я его не боюсь. — Из-за того, что тебя один раз поимел мужчина, — горячо произнесла Эми, — ты готов отказаться от всего. Ему же так лучше, понимаешь? Он тебя победил, Алекс. Считай, уже сломал. Ты не хочешь идти на открытую войну, отказываешься встречаться со мной и сливаешься от него. Ты уже проиграл. Самостоятельно. Понимаешь? На лице Алекса отразились все эмоции, которые он испытывал в данный момент. — Я сделал все, что мог, — его голос был хриплым и потухшим. Эми высказала все то, о чем он думал сам. — Не сделал ты все, что мог, — слегка зло бросила Эмили. — Ещё не сделал, Алекс. — Дай мне неделю, и я его порву, — прошептал тот, до крови кусая губы. — Избиениями ты его не исправишь, — покачала головой Эми. — Я не могу его убить. — А я не про это, — в глазах девушки зажегся нехороший огонь. — На правах теперь уже твоего друга, — она безрадостно улыбнулась на этих словах, — дам тебе один совет. Как мужик мужику, — Алекс слегка усмехнулся. — Раз в вашей семье нормально молчать о том, что тебя изнасиловали — воспользуйся этой возможностью, — Эми смотрела на него безотрывно, и в её голубых глазах светилась отчаянная решимость. — Если он может так вести себя с другими, — дыхание Алекса перехватило. — Сделай это с ним. Расплатись по счетам. Сердце Дрейка-старшего пропустило один удар.