Историю пишут победители

Юлиан снял номер среднего класса в фешенебельной гостинице «Черрингтон», располагающейся на перекрёстке улиц Гаррольд-стрит и Авеню-парк. Вечером после их ключевой встречи с Алексом в кафе, ставшей лучшим воспоминанием в его жизни, он вернулся к себе и всю ночь зависал в каком-то баре с новоявленными друзьями под дешёвый рэп нулевых годов. Юлиан в этот раз даже не пытался снимать ровесниц и кадрить девчонок постарше; ему настолько хватило крышесносного секса с братом, что тело не требовало большего. Под утро уставший, но счастливый Дрейк-младший после поцелуев с какой-то восточной красоткой вернулся к себе, оставив девушку в недоумении, и вырубился, едва зайдя в номер. Он проспал одиннадцать часов подряд в той же одежде, в которой приехал от Алекса, и проснулся только под вечер. Сонный, довольный Юлиан переоделся, принял душ и заказал пиццу с доставкой, наслаждаясь каждым моментом этого дня. Он лежал у себя в номере, ел вкусности, купленные в магазине, и бездумно пялился в потолок. Перед глазами стоял Алекс. Стонущий, плачущий, такой доступный и принадлежащий ему одному. С влажной кожей, на которой расцветали засосами его поцелуи, с распухшими искусанными губами, умоляющий остановиться. Юлиан знал, что ему не было больно — максимум в начале процесса. Его брат с детства был до жути гордым и себялюбивым, и мысль о том, что его поимел другой мальчишка, приносила Алексу мучительные страдания. Юлиан с насмешкой подумал о том, что старший даже не особо сопротивлялся, когда начал получать удовольствие — жалкие трепыхания, задушенные им на корню, в расчёт не брались. Алекс с детства был слабаком по сравнению с ним, а с афродизиаком вообще превратился в послушную куклу. И все же, Юлиана едва ощутимо мучила совесть. Он понимал, что нанёс брату травму, от которой тот вряд ли отойдёт в ближайшие несколько лет. Кому, как не школьной оторве Дрейку, было знать, что после такого парни обычно не восстанавливаются. Факт принуждения силой не перекрывало даже удовольствие; Юлиан знал, что он жёстко изнасиловал брата, и испытывал смутные сожаления по этому поводу. Вспомнилось почему-то, как Алекс рассказывал ему сказки по ночам, когда весь дом спал, а за окном били молнии и гремел гром. Маленький Юлиан тогда жутко боялся проливного дождя, который, как он был уверен, смоет их дом, и приходил в кроватку к Алексу. Тот смеялся над младшим, называл его дураком и пускал к себе с условием, чтобы мама не узнала. В такие ночи он рассказывал ему самые интересные, самые потрясающие истории, от которых у невпечатлительного Юлиана захватывало дух, и не успокаивался, пока тот не засыпал. Дрейк-младший не знал, откуда тот берет все эти сказки, пока Алекс не признался, что придумывает их сам, с ходу. Фантазия брата поражала воображение; слушая его истории, Юлиан забывал и про грозу за окном, и про время на часах, и про то, что мама утром наверняка даст им нагоняй за ночные посиделки. То время — период с пяти до десяти лет — было самым счастливым временем в жизни младшего сына Дрейков: его безоглядно любили все члены семьи и даже старший брат играл с настырным Юлькой и уделял ему время. Потом, после его одиннадцатилетия, все как-то резко поменялось: отец не выдержал и ушёл из семьи, связываясь с сыновьями только по видео-звонкам, мать снова начала пить, у Алекса начался переходный возраст, а Юлиан совсем отбился от рук. В тот период они с братом начали часто ссориться и драться, деля территорию, и буквально возненавидели друг друга, а ещё через два года младший Дрейк с ужасом понял, что Алекс вызывает у него не только злость. Война после этого только усилилась: Юлиану казалось, что это старший виноват в его неправильном влечении, а того просто бесил самоуверенный наглый мальчишка. Юлиан отчётливо помнил, что последней сказкой, рассказаной им братом, была незаконченная история отряда спасателей во льдах, которые искали корабль Джона Франклина. Продолжения у неё не было: Алекс, разругавшись с ним в очередной раз, так и не дорассказал ему историю двадцати заблудившихся мореплавателей. А Юлиану, между тем, сегодня как никогда хотелось услышать продолжение. Он испытывал покалывающее чувство вины и вместе с тем горячую нежность к Алексу, получившему под ним удовольствие. Тело брата словно было создано под него: Юлиан интуитивно чувствовал, что надо сделать, чтобы довести его до оргазма. Он не хотел так просто отпускать Алекса; не после того, что между ними было. Дрейк-младший готов был хоть двадцать раз перед ним извиниться, пообещать минет каждое утро, заласкать брата до потери сознания — только не отпускать его от себя. Это было похоже на помешательство. Даже старые обиды, нанесённые братом, не казались такими значительными на фоне влюблённости Юлиана. То, что Алекс колотил его в детстве и гонял по всему дому шваброй, сейчас забылось — младший чувствовал, что расплатился за все это сполна. Он достал телефон из сумки, забитой дорогими вещами, и набрал номер брата. Услышал короткие гудки, вспомнил, что тот кинул его в чёрный список. Переставил купленную симкарту и позвонил снова. Сбросил вызов. Подумал и написал ему сообщение. «Алекс, привет. Это Юлиан. Пишу со второго номера. Прости меня за то, что было вчера. Я не должен был этого делать, но не сдержался. Прошу тебя о разговоре. Я не буду к тебе приставать. Пожалуйста, давай поговорим. Если ты согласен, перезвони мне и скажи место и время встречи. Прости меня ещё раз». Юлиан отбросил от себя телефон и с замиранием сердца стал ждать звонка. Теперь все зависело от Алекса. В одном он был уверен на сто процентов: что бы тот ему ни ответил, он бы не сдался и не отступился от своей мечты. Юлиан искренне хотел все исправить, и ничто не могло помешать ему в этом. Алекс перезвонил через полчаса. — Торговый центр «Виктория-плаза». В семь часов, цокольный этаж. Без опозданий, тварь.

***

Огромный холл, предназначенный для подземной парковки, в это время года пустовал. В сентябре тут велись строительные работы, но в октябре они были приостановлены из-за недостатка финансирования. ТЦ «Виктория-плаза» словно специально был выбран Алексом как один из самых неуютных и пустых во всей Атланте; Юлиан вздрогнул от холода, когда вошел в ледяное помещение. «И почему эту контору ещё не прикрыли?», — подумал он, оглядываясь по сторонам. В «Плазе» продавались товары для рыболовли, продукты, пара дешёвых брендов одежды и бытовая химия. Остальные магазины были закрыты. Юлиан глянул на часы. Было ровно семь вечера. Его уже ждали. — Неужели не опоздал, — раздался откуда-то со стороны непривычно хриплый и жёсткий голос Алекса. Юлиан обернулся и невольно похолодел от ужаса. Из-за бетонной колонны к нему направлялась компания из трех человек, которую вёл его брат. Два бритых наголо ОПГ-шника с кастетами на руках шли за Алексом, прожигая Юлиана не предвещающими ничего хорошего взглядами. На поясе у одного из них был пристегнут кольт. Второй взял с собой заточенный армейский нож. В глазах Алекса промелькнула тень ярости и непонимания, когда он увидел в руках брата букет цветов. «Недорого ты оценил мою честь», — с бешенством подумал он, подходя ближе. В тёмных глазах Юлиана проскользнул страх. Он все понял. — Слабо было разобраться один на один? — процедил он, исподлобья глядя на своих неприятелей. — Хотел, чтобы наверняка, — в том же тоне отозвался Алекс. — Не удивлён, — Юлиан посмотрел в глаза и дерзко улыбнулся одному из спутников брата. — Трусливая крыса. От внимания Алекса не укрылась выступившая бледность брата. Юлиан боялся, и оба это понимали. — Цветы нахрена? — Тебе подарить. Дрейк-младший с издевательской улыбкой протянул Алексу букет красно-белых роз. Практически ткнул им ему в лицо. В сложившихся условиях вся нежность к брату как-то сама сошла на нет. Тот с отвращением оттолкнул его от себя. — Прости меня, — в третий раз повторил Юлиан, облизывая пересохшие губы. — Надо было трахнуть тебя дважды, — с самоубийственной насмешкой добавил он, поднимая вызывающий взгляд на старшего. И почти сразу же после этого улетел в глухой нокаут от мощного прямого Алекса.

***

Его грубо подняли за локти и привели в чувство почти сразу же. Букет цветов отлетел в сторону и рассыпался по неровному бетонному полу. Два бугая, приглашенных Алексом по личной рекомендации его коллеги и хорошего друга Брайдона, вздернули Юлиана за руки и заставили его встать на колени перед братом. Едва очнувшийся после жёсткого удара младший Дрейк поморщился и приоткрыл глаза. Его ощутимо повело. Помощники Алекса удержали Юлиана в одном положении. — Сука, — бросил он, ничего не видя перед собой из-за адской боли в сломанном носу. — Алекс, блять, трусливый ты идиот. Я действительно хотел извиниться… — Заткнись, — оборвал его тот, подходя ближе и за волосы поднимая голову младшего на себя. — Мне нахрен не нужны твои извинения. Засунь их себе в жопу, Юлиан. — Себе — не знаю, а вот тебе бы с удовольствием, — зло отозвался Дрейк-младший. Голова раскалывалась от жуткой боли, колени саднили от жёсткого пола. — Ты же знал, что один со мной обделаешься, — он дерзко улыбнулся ему и облизнул рваную ранку на губе. — Сколько им заплатил? Тяжёлый удар по спине заставил его замолчать. Бритый парень с ножом вытащил лезвие и приставил его Юлиану к лопатке. — Ещё одно слово, и ты месяц не поднимешь руку. Алекс насмешливо улыбнулся. — Надо быть конченным идиотом, чтобы прийти сюда без друзей, — в его глазах светилась злость, смешанная с болезненным торжеством. — Ты с детства был тупым, да, Юлиан? Тот хотел что-то ответить, но острие ножа, приставленное вплотную к спине и сделавшее надрез на коже, заставило его промолчать. — Мама ни о чем не узнает, — с сарказмом добавил Алекс. — И никто не узнает, Юля. Если не хочешь, чтобы я не залил в сеть порноролик с твоим участием. Тот с ужасом перевёл взгляд на брата. Такой жуткой развязки он не ожидал, даже стоя на коленях перед взбешенным, изнасилованным им парнем. Юлиан готовился к жестокому избиению. К отбитым почкам и вывернутым рукам. К сломанному теперь уже носу. Но не к такому. Однозначно не к такому. Алекс скривил губы и жёстко, в полную силу ударил брата по лицу. Тот упал на спину, застонав от резкой боли в разбитой скуле. Старший добавил ему ещё и ногой по животу, а потом, видя его состояние, добил по ребрам, с наслаждением наблюдая за исказившимся от боли лицом Юлиана. — Поднимите его, — приказал он двум своим спутникам. Те за волосы привели Дрейка-младшего в вертикальное положение. От кошмарных ощущений Юлиан даже не мог выпрямить спину; он тяжело дышал ртом и едва не кричал от острой боли в солнечном сплетении. Парень с кобурой на поясе ударом колена заставил его поднять голову. Шестнадцатилетний мальчишка с ненавистью в глазах посмотрел на своих мучителей. Это был первый раз в жизни Юлиана, когда в роли жертвы группового насилия оказывался он. — Держите ему руки, — бросил Алекс, с прохладным интересом осматривая лицо брата. На нем не осталось живого места; дыхание младшего сбилось, дорогая брендовая одежда была порвана и заляпана кровью. «Так тебе и надо», — с мрачным ликованием подумал он, не думая ни о чем, кроме сладкого чувства мести. Разбалованный, эгоцентричный сиблинг, испортивший ему все детство и в одночасье сломавший жизнь, теперь находился полностью в его власти. Алекс мог сделать с ним все, что хотел — ребята Брайдона только помогли бы ему с любой безумной идеей. Опустить, унизить, трахнуть Юлиана в ответ — в распоряжении старшего Дрейка были все средства, которыми он мог сломать психику своему насильнику. Он был королем ситуации, и его брат с ужасом и неверием понимал это. И ничего не мог сделать. Два нанятых отморозка железной хваткой вцепились в дернувшегося Юлиана, фиксируя его за предплечья. Один из них приставил  ему к горлу заточенное лезвие ножа, второй достал из кобуры револьвер. Взгляд младшего Дрейка выражал ужас и отрицание; он с немой мольбой глянул на брата, надеясь на его пощаду. — Алекс, не надо, — едва слышно произнёс Юлиан. Он не верил, что его более мягкий и спокойный по характеру брат способен на реальное изнасилование. Себе он позволял практически любые вещи, которые хотел, но вот от старшего никак не ждал реального отпора. С самого детства мать запрещала более взрослому сыну проявлять агрессию по отношению ко второму ребёнку, и Юлиан вырос разбалованным отморозком, не знающим никаких тормозов. Его никогда и никто не наказывал: от директора школы спасала протекция богатой матери, от учителей — помощь отличника Алекса, от ремня отца — защита той же матери. Юлиану как любимому сыночку позволялось творить все, что угодно, и от безнаказанности взрослеющему мальчишке срывало тормоза. Он знал, что от всего на свете его защитят деньги и влияние матери, — но сегодня жизнь преподала ему наглядный жестокий урок. — Сам снимать будешь, Алекс? — спросил у того парень с револьвером и наколками на рельефных руках. Дрейк-старший кивнул и потянулся к ремню собственных джинсов. Поняв, что сейчас произойдёт, Юлиан рванулся назад, но был остановлен холодным дулом огнестрельного оружия. Прикосновение металла к виску подействовало на него сродни ледяному душу. — Спокойно. Негромкий голос агрессора пресек на корню жалкие попытки вырваться и убежать. Несмотря на то, что он видел этих парней впервые в жизни, Юлиан почему-то знал, что револьвер заряжен настоящими пулями. Проверять свою уверенность на практике ему не хотелось. — Значит, так, — тихо начал Алекс, и по тону его голоса было понятно, что в этот момент с ним лучше не спорить. — Сейчас ты мне отсосешь без выебонов, и, если сделаешь все хорошо, я тебя отпущу. Будешь показывать характер — отсосешь нам всем по очереди. Укусишь — тебе вышибут мозги, — говоря это, Алекс блефовал. Он бы не смог убить родного брата. Пусть даже чужими руками. — Понял? Присмиревший в одночасье Юлиан молча кивнул, не поднимая на него взгляда. Щеки пылали, голова кружилась. Он чувствовал себя размазанным по стенке. — Начинай, — скомандовал Алекс. Он расстегнул джинсы и приглашающе оттянул вниз резинку трусов. Обречённый Юлиан зажмурился, чтобы ничего не видеть.

***

— Работай языком, — жёстко приказал Алекс, фиксируя голову брата за волосы. Оба его спутника крепко держали своего пленника и следили за тем, чтобы он не смог вырваться. Юлиана тошнило и лихорадило; он задыхался, давясь горькими выделениями брата, и почти плакал от унижения и бессильной ненависти. Размер у Алекса оказался даже больше, чем он раньше думал. Горячая плоть забивала дыхательные пути и заставляла судорожно сдерживать рвотные позывы. Алекс не проникал на всю длину — видимо, чувствовал, что, если задвинет ещё дальше, случится катастрофа. Он наслаждался моментом своего триумфа над тем, кто лишил его нормального детства и мужской гордости, и снимал все происходящее на телефон. Юлиан осторожно прошёлся языком по стволу. Он делал это в первый раз, и впечатления начисто отбили у него все желание продолжать охоту за Алексом. Выступающие венки на члене брата вызывали у него ужас; он делал вид, что пытается сделать ему приятно, а сам проклинал его и обещал себе отомстить. — Быстрее, — потребовал Алекс, и Юлиана передернуло от этого командного тона. Он случайно царапнул зубами ствол и за это отхватил от брата; тот дал ему неслабую пощёчину и насадил на себя до упора. Юлиан чуть не задохнулся. Он протестующе замычал, рефлекторно подаваясь назад. Парень с ножом толкнул его коленом в спину. — Привыкай, — мерзко улыбнулся он. — Раз ты по мальчикам, ещё придётся отсасывать. «Я бисексуал, идиот», — хотел ответить тот, но физически не смог. Как и не смог объяснить то, что в отношениях всегда сосали ему. Через какое-то время, показавшееся Юлиану бесконечностью, Алекс наконец-то излился ему в рот горячей солёной струёй. Дрейк-младший подавился и закашлялся; большую часть спермы он успел выплюнуть, но несколько капель все равно проглотил. По знаку Алекса оба парня отпустили его. — Расскажешь кому-то — в сети появится это видео, — равнодушно сказал ему он, глядя на бледного, разбитого Юлиана, судорожно вытирающего с лица остатки спермы. — Их там не видно, — он кивнул в сторону своих помощников. — Все будут думать, что ты сам захотел это. — Сука, — прошептал младший. Он не мог нормально говорить из-за боли и спазмов в горле. Грудь сдавливало слезами. Изнутри жгла уязвленная и раздавленная гордость. — Больше ты в моей жизни не появляешься, — напоследок предупредил Алекс, одеваясь. — Ещё раз увижу рядом с собой — станешь звездой порносайтов. Понял? Юлиан промолчал. Он с трудом поднялся с колен и отряхнул грязь с одежды. На спине саднил порез от ножа. Сломанным носом было очень больно дышать. — Ты понял меня? — с нажимом повторил Алекс. Два бугая слегка усмехнулись. — Да, — бросил сквозь зубы Юлиан. Меньше всего на свете ему сейчас хотелось разговаривать с братом. Алекс сделал знак своим сопровождающим в сторону выхода. — Идём. Уже направляясь в сторону дверей, Дрейк-старший, чувствующий себя отвратительнее всего в жизни, поймал себя на мысли о том, что оставляет брата одного в этом холодном здании, в котором часто устраивали сходки местные группировки. Он знал, что сделал все правильно, но его все равно терзало странное чувство тоски и неудовлетворенности. Алекс не думал, что заслуженная месть брату будет для него настолько омерзительной. Уже выходя из зала, он с запоздалой горечью и раскаянием подумал: «А чем я сейчас принципиально отличаюсь от Юлиана?» Дрейк-младший сидел на холодных плитах парковки и пытался понять, насколько сильно у него сломан нос. Он бросил один-единственный ненавидящий взгляд в сторону уходящего брата и перевёл его на разбросанные по полу цветы. — Я тебя все равно люблю, Алекс! — с какой-то неосознанной злостью и отчаянием крикнул он ему в спину, вытирая мокрые щеки. Его старший брат вздрогнул и остановился в дверях цокольного этажа. Один из наёмников аккуратно подтолкнул его в спину.