Историю пишут победители

Холодным октябрьским утром самолёт, прибывающий из Атланты, сел на вторую взлетно-посадочную полосу главного аэропорта Нью-Йорка. Упругие шасси с грохотом соприкоснулись с бетонным покрытием, с шипением включилась тормозная система. В салоне раздались традиционные аплодисменты. Юлиан Дрейк, младший сын наследницы богатого нефтяника и успевающего инвестора, с трудом открыл воспаленные глаза. Он уснул возле иллюминатора и пропустил зрелище утреннего Нью-Йорка, ради которого многие доплачивали по двести долларов, чтобы сесть у окна. Юлиан поморщился, отворачиваясь от слепящего света этого безрадостного утра, и отстегнул ремень безопасности. Он вышел последним из салона самолёта, пропустив всех выходящих пассажиров вперёд. Дрейк-младший не видел смысла возвращаться в родной город, где он провел все свое детство. Всё то, что делало его счастливым на протяжении последних нескольких месяцев, погасло и растворилось, оставив после себя горький привкус горечи и бессильной злобы. Его мечты разбились на осколки; впервые за шестнадцать лет Юлиана настолько жёстко поставили на место, болезненно ткнув мордой в пол. Дома его уже встречала мама. — Ты так быстро, — с радостным удивлением произнесла она и заключила сына в свои объятия. Юлиан нехотя приобнял её в ответ и соврал про то, что очень рад встрече. — Мой милый, я даже не думала, что ты прилетишь на этой неделе, — миссис Дрейк включила отопление в кухне и поставила чайник на плиту. — Но почему так быстро, Юлиан? — она с беспокойством посмотрела на своего младшего. — Вы помирились с братом? Как он тебя встретил? Тот с усилием не выдал себя ни одной эмоцией на безжизненном лице и выдавил почти весёлую улыбку. — Да, мам. Все нормально. Миссис Дрейк счастливо улыбнулась. Она ждала именно этого ответа. — Милый, я всегда знала, что рано или поздно вы с братом найдёте общий язык. У вас нет поводов грызться между собой. Когда вы станете ещё старше, вы будете неразделимы. Юлиан уселся за свое любимое кресло и налил себе в графин холодной воды. У него болела голова. Во рту ощущался неприятный привкус вчерашних чипсов. — Нет, дорогой мой, так не пойдёт, — миссис Дрейк отставила графин в сторону. — Ты должен поесть нормально. Я приготовила тебе твои любимые тосты с шоколадом, яичницу с помидорами, мясо по-французски и блинчики со сгущёнкой. Можешь взять это с собой на второй этаж, — она очаровательно улыбнулась, не скрывая своей радости. Сын был рядом с ней, дома. — Только сначала выпей со мной чаю. Я хочу узнать все о твоей поездке. Юлиан криво усмехнулся. Эта усмешка осталась незамеченной для его матери — он предусмотрительно прикрыл рот рукой. — Мы пару раз сходили в кафе, — произнёс он, отчаянно давя в себе слезы. — И ещё в торговый центр. Купили ему рюкзак. Алекс сказал, что все нормально. Мы общаемся как раньше. Миссис Дрейк поставила перед ним чашку с горячим чаем и добавила в него мед. — О чем вы говорили? Неужели ни разу не подрались за все время? Её младший сын сделал вид, что очень увлечён своим напитком. Глаза предательски блестели. — Нет. Ни разу. Видимо, переросли. — Я же говорила, — облегчённо выдохнула женщина. — Мои сыновья перестали ругаться между собой. Не думала, что доживу до этого момента. «Да, мама», — мысленно добавил про себя Юлиан. «Теперь они начали друг с другом трахаться». — Покажи мне фотографии со своей поездки, — попросила миссис Дрейк. — Хочу его увидеть. «Это вопрос к Алексу», — с разъедающей насмешкой пронеслось в голове у Юлиана. Тот снимал процесс его унизительного отсоса от начала и до конца. И сохранил эти файлы у себя, сделав так, чтобы держать брата на расстоянии нескольких сотен километров. Вслух, разумеется, он ничего не сказал. — Мы не фоткались. Ты же знаешь, Алекс этого не любит. Его мать притворно вздохнула. — Жаль. Я так скучаю по нему. Он сильно повзрослел, — в голосе миссис Дрейк невольно проскользнула грусть. Она все-таки скучала по своему старшему нежеланному ребёнку. Только прожив без него несколько месяцев, она поняла, что на самом деле любила своего первенца. — Алекс совсем не тянется к семье. — Он просто независимый, — натянуто отозвался Юлиан. Чай с малиной и мёдом становился невыносимым. Сердце ныло по любимому человеку, который запретил ему даже смотреть на него издалека. Даже касаться. Даже просто мечтать о близости. — Я хочу поддерживать с ним связь хотя бы через тебя, — его мать с такой грустью посмотрела на младшего, что у того сдавило горло. — Скажи ему, что я очень жду его дома, ладно? — Он знает об этом, — выдавил из себя Юлиан и, резко допив остатки чая, убрал в сторону кружку. — Я пойду к себе. Спасибо за завтрак, мам. Было вкусно.

***

Алекс исчез из его жизни. Пропал с радаров, заблокировал все номера, сменил место жительства и устроился на другую работу. Запретил даже пытаться найти о нем информацию — любая попытка наладить связь была бы встречена им в штыки. Юлиан пару раз пытался дозвониться брату, но тот жёстко предупредил его, что ещё один звонок — и младший станет успешной порнозвездой. Алекс был уверен, что тот захочет ему отомстить, поэтому не оставил Юлиану ни одного шанса. А влюблённый и растерянный Дрейк-младший, залечивая свое разбитое сердце, просто хотел перед ним извиниться. И услышать родной, любимый голос, на который у него вставало за две секунды. Сначала Юлиан не оставлял попыток найти его. Он злился на Алекса, искал его в соц сетях, пробивал через поисковики фотографий, пытался выяснить, как звали тех парней, которые помогали его старшему брату. Он тайком брал телефон матери, чтобы написать Алексу с её номера, и умолял его дать ему шанс объясниться. Юлиан затыкал свою гордость и через силу первым шёл на контакт, зная, что это бессмысленно — Алекс всегда отличался жёсткой принципиальностью, гордостью и несгибаемым характером. После тех памятных трех дней, которые он провел в Атланте, Юлиан увидел брата в другом свете и влюбился в него ещё сильнее. Вырвавшись из-под контроля авторитарной матери и избавившись от младшего, тот раскрылся и стал намного взрослее и притягательнее. Алекс похорошел, вытянулся, сменил стиль одежды. Замкнутый, закрытый мальчишка превратился в обаятельного парня со своей изюминкой во внешности и в характере. Официальные рубашки и брюки вытеснили свободные толстовки и джинсы, обычно расчесанные волосы стали лежать небрежнее и круче. Изменился голос, изменилась манера держать себя, в движениях появилась та уверенность, которая притягивала к нему взгляды. Алекс перестал быть занудой-перфекционистом; теперь он ассоциировался у Юлиана с сексуальным преподавателем в универе, который носит очки и имеет охрененный рельеф под одеждой. Младший Дрейк сначала не узнал его, когда увидел брата в кафе вместе с Эмили, а потом просто залип на то, как он разговаривает и улыбается. Такой красивой улыбки он не видел ещё ни у кого на свете. Алекс неосознанно снёс ему все предохранители и заставил его забыть обо всем. А Юлиан сломал его за один вечер. После недели тщетных поисков и отчаянной надежды наступило состояние обречённой злости, обиды и задетого самолюбия. Юлиан бесился с того, что Алекс оставил за собой последнее слово в их войне. Наравне со страстью и желанием, которые он испытывал к брату, Дрейку-младшему хотелось поймать его и грубо отыметь в ближайшей подворотне, закрепляя за собой статус сильнейшего. Запоздалая ярость и стремление отыграться раздирали Юлиана, который не привык проигрывать и опускать руки. Файлы у Алекса на телефоне не давали ему ничего сделать, и младшему наследнику семьи Дрейк очень хотелось убедить брата в том, что он нахрен в нем не нуждается. Юлиан начал ходить по ночным клубам, снимая себе самых распутных соблазнительных девочек; он специально фоткался с ними в неприличных вызывающих позах, чтобы показать Алексу свое превосходство. Их мать только качала головой и стыдливо отводила взгляд от экрана, когда видела откровенные фотографии своего сына; на деле же она была рада тому, что её младшенький уже такой взрослый и начал раньше своих сверстников вести половую жизнь. Среди её подруг это определённо давало баллы, поэтому похождения Юлиана устраивали всех. Кроме отца, мнение которого в этой семье уже давно не учитывалось. «Я счастлив и у меня есть все!», — кричал вызывающий взгляд Юлиана с десятков фотографий, которые он выкладывал у себя в соц сетях. «Малолетний идиот», — ворчал отец, просматривая его снимки с другого конца континента. Алекс даже не оценил его стараний. В глубине души Юлиан знал, что брату глубоко фиолетово на все это, но темп сбавлять не хотел. Вернее, этого не позволяло ему сделать задетое самолюбие. Пару раз из-за своего неуемного сексуального аппетита он попадал в двусмысленные ситуации. В каком-то клубе его постоянная подруга Нэнси Миллер лицом к лицу столкнулась с его бывшей девушкой Ларой Ванг. Юлиан, который в этот момент был на танцполе, не увидел начало конфликта, перешедшего в безобразную женскую махаловку с выдиранием волос и нецензурными оскорблениями. Его внимание привлек истошный визг Нэнси, которой Лара изловчилась заехать каблуком по бедру. Юлиан, выматерившись, рванул разнимать двух своих нимф, и в этот момент обе девушки, видимо, поняв, кто на самом деле виноват в ситуации, дружно избили туфлями Дрейка-младшего. Самое обидное заключалось в том, что после всего этого Нэнси с Ларой помирились и стали вполне себе хорошими подругами, а Юлиан ещё трое суток не выходил из дома, залечивая разбитый нос и рассеченную бровь. Так прошёл месяц. Ноябрь встретил крупнейший мегаполис страны проливными дождями и мокрым снегом, срывающимся с серого неба. Юлиан изредка посещал школьные занятия, делал вид, что готовится к выпускным экзаменам, развлекался с друзьями в клубах и ходил в секцию боевого самбо. Только тренировки в старшей группе держали его в строю и не давали расслабиться. Наставник каждый день выбивал из него всю дурь, воспитывал и заставлял готовиться к городским соревнованиям. Если бы не занятия в секции восточных единоборств, Юлиан давно пошёл бы громить склады и драться стенка на стенку с такими же отморозками, как он сам. Он отчаянно хотел увидеть Алекса. Хотел — и не имел возможности это сделать. Хотя бы прикоснуться. Хотя бы посмотреть на него издалека. Улыбнуться, поздороваться за руку. Обнять. Ощущить его прикосновение. Вспомнить запах брата. Вспомнить его улыбку. Хотя бы прикоснуться… Тучи с северо-запада несли с собой туманы, снег и частые дожди. Юлиан валялся после уроков на своей кровати, бесцельно смотрел в окно и вспоминал, как два месяца назад он силой заставил Алекса отсосать ему в гостиной, а потом довел рукой и размазал сперму ему по лицу. Он знал, что поступил тогда неправильно, и понимал, что такое не прощают. Понимал — и вместе с тем безумно хотел в последний раз извиниться перед братом, заглянуть ему в глаза, вымолить у него прощение и предложить начать все заново. С чистого листа. Алекс был бы счастлив с ним. Он сделал бы все ради того, чтобы брат просыпался рядом с улыбкой по утрам и обнимал его спросонья, а Юлиан целовал его и готовил кофе на двоих. От таких мыслей в глазах обычно начинало двоиться от предательской влаги, а в горле — что-то странно сжиматься. Алекс в любом случае не стал бы его любовником и любимым. Между ними все зашло слишком далеко. То, что сделал с ним Юлиан, нельзя было простить или исправить. Слишком жестоко. Слишком цинично. Слишком грязно и подло. «Какой же я идиот…» Юлиан с блеском выиграл городские соревнования в юношеской категории своего веса, но ожидаемой радости ему это не принесло. Он заказал на дом пиццу, роллы и шлюх и позвал друзей, чтобы отпраздновать свою победу. Они веселились до утра, пока уставшая от их воплей миссис Дрейк не разогнала всех по домам. В любое другое время Юлиан закатил бы в ответ на это грандиозный скандал, разозлившись на то, что ему не дают развлекаться. В этот раз подозрительно спокойный Дрейк-младший дружелюбно проводил своих гостей, заказал каждому из них такси, оплатил счёт девочкам по вызову, убрал в гостиной, а после пришёл к себе в комнату, кинулся на кровать и уткнулся лицом в подушку. Он пролежал так до утра, закрыв сухие, воспаленные глаза и стискивая в пальцах мятые простыни. Юлиан не спал — это было видно по его тяжёлому дыханию. Он не мог уснуть, хотя был бы рад сейчас отрубиться, — потому что мысли о человеке, находящемся сейчас за сотни километров от него, сжигали заживо и не давали покоя привыкшему получать все и сразу младшему наследнику семьи Дрейк.

***

Уставшую после их ночных посиделок миссис Дрейк рано утром разбудил Юлиан. Часы показывали половину девятого. Ни мать, ни сын не выспались после ночной дискотеки. На полу валялись использованные презервативы. На шторе одиноко повисли чьи-то грязные трусы. — В чем дело, Юлиан? — недовольно спросила миссис Дрейк. — Ты видел время? — Мам, — терпеливо произнёс тот, понимая, что от материнской любви сейчас мало что осталось. — Я уезжаю в аэропорт. — Зачем?! — Хочу навестить Алекса. —… — Мы с ним давно не виделись, и я… соскучился, — Юлиан отвёл взгляд, но смог быстро подобрать слова. — Только не говори ему, что я лечу в Атланту. Пусть это будет сюрприз. Миссис Дрейк заставила себя открыть сонные глаза. — Почему понадобилось сделать это именно сейчас?! — рявкнула она. Её младший сын изобразил виноватый вид. — Потому что в начале декабре у меня экзамены, — соврал он, даже не подумав над объяснением. Его мать не знала абсолютно ничего про то, что происходило у него в школе. — Я приеду через три дня. — Весь месяц вы не общались, а сейчас тебе приспичило его навестить! — Прости, мам. Мы давно хотели встретиться. — О таких вещах предупреждать надо, — сварливо отозвалась миссис Дрейк, которую поставили перед фактом. — Найди еду в холодильнике и возьми деньги у меня в кошельке. И чтобы через три дня был здесь. Не больше тысячи, Юлиан! — прикрикнула она, зная, что младший выскребет все до последней монеты. — Позвони обязательно, когда долетишь. Потом ещё поговорим, — возмущённо добавила она, заворачиваясь в одеяло и отворачиваясь к стене. Довольный Юлиан подавил радостную улыбку. Его план был выполнен.