Полдень

Евнух в зеленом ланшане давно стал предвестником беды. Подобно змее, что прячет яд в глубине своей плоти, Рок Ли носил в складках своего изумрудного халата печальные вести. Наложницам, давно ожидающим Государя, он частенько сообщал об изменениях в планах Его Величества, а Сакуре в прошлый раз принес новость, погрузившую девушку в траур. Но, то ли по своей глупости, то ли из-за отчаянного желания наконец увидеть свет в беспросветной мгле своей жизни, служанка наивно полагала, что новое письмо обрадует ее. Хозяйка Дворца вечной весны сегодня не вернулась. Простояв много часов у ворот, оставленная и забытая всеми Сакура наконец смогла уйти в свою коморку. В темной, душной и холодной комнатушке обычно хранилась домашняя утварь, а иногда, измученная хозяйкой, служанка могла в ней ненадолго прикрыть глаза и отдохнуть. Постелью для барышни Хатаке служила тонка жесткая циновка, стелившаяся прямо на холодную сырую землю. Но это не могло остановить девушку, желавшую лишь поскорее забыться сном. И в любой другой день Сакура в спешке расстелила бы циновку и постаралась проспать то короткое время, в которое никто не вспоминал бы о ней. Однако сегодня все было немного иначе. Сердце девушки казалось способно пробить ребра, подобно вольной птице, которую не способны сдержать тонкие прутья клетки. Ей не терпелось узнать последнюю волю матушки, поэтому, расстелив свою скромную постель, барышня Хатаке не поспешила лечь, а присела и зажгла старую, дымящую масляную лампу. В ее мерцающем свете было трудно что-то разобрать. Осторожно касаясь кончиками своих белых пальцев иероглифов, Сакура жадно впитывала в себя каждое слово госпожи Рин. «Мое бедное дитя, если это письмо дойдет до тебя, то знай, что моему счастью нет предела и душа моя наконец упокоилась. Не злись на мать, что так глупо ушла. Хоть ты была в моей жизни не так долго, но именно перед тобой мне хотелось объясниться больше всего. Подобно тому, как воды рек Цзиншуй и Вэйхэ ясно различаются, так и я ясно увидела, как меняется мужчина рядом с любимой. Господин Хатаке так добр, что приютил в своем доме вдову друга и дорогую подругу любимого ученика. Мы с тобой, Сакура, стали безмерно тяжелой ношей для честного чиновника, который как никто другой заслуживает счастья и спокойной жизни. Мой дорогой супруг, которого я любила и уважала на протяжении всех этих лет, нашел свою любовь. Именно она - подлинная госпожа Хатаке, ибо ей мой муж отдал свое сердце. Сегодня я покину этот мир, ведь занимаю место другой женщины, занимаю место, которого не заслуживаю. Хотя в глубине души я чувствую горечь, мне не в чем винить Какаши. И после смерти я буду продолжать молиться о его счастье. Мое бедное дитя, я лишаю тебя материнского покровительства. Мне так жаль. Я прошу не вини меня. Спасибо, что позволила быть твоей мамой». Последнее письмо матушки было самым длинным. А что написал достопочтенный господин Хатаке о ее смерти? Так значит, «Законная супруга, госпожа Рин Нохара скончалась на восьмом году эпохи Чжэнь-гуань от болезни сердца», правильно? Болезнь сердца. В груди что-то больно кольнуло, горло сдавила обида. Стало тяжело дышать. Казалось, все слезы были уже давно выплаканы, но вот взор опять оказался затуманен отчаянием. Она любила его, любила настолько, что освободила место рядом с ним для другой. А он? Сейчас все те слова, что он написал, дабы сообщить о смерти супруги, казались совершенно бессмысленными. Он соврал о ее смерти. Он соврал. Не счел приличным сообщать бывшей рабыне, что благородная госпожа наложила на себя руки. Сакура видела смерть. Видела, изуродованные тела невинных, сама была близка к погибели. Но смерть близких еще не касалась ее, а потому до гибели госпожи Хатаке, Сакура не думала о том, как выглядят тела после погребения. Еще недавно она представляла, что нетронутое тело матушки бережно помещено в гроб и захоронено на родовом кладбище клана Хатаке. Она знала, что к останкам этой благородной женщины отнесутся со всем почтением. Знала, что матушка была бы довольна. Однако сейчас все казалось совершенно иначе. Она там одна в холодной земле. А он? Он в теплой постели. Распивает вино, наслаждается музыкой и танцами, нежится в объятиях любимой, которую теперь совершенно законно и без лишних вопросов и препятствий может сделать старшей женой, следующей госпожой клана Хатаке. На миг глаза Сакуры налились вскипающей кровью, а сердце наполнилось злобой. Как он посмел принять столь великий дар так легко и непринужденно? Она не просто уступила место законной супруги, но отдала ему не только сердце, а саму жизнь. И все же обессиленное тело барышни Хатаке не было способно на ярость, поэтому, стремительно нахлынувшие, чувства быстро отступили. «Хотя в глубине души я чувствую горечь, мне не в чем винить Какаши. И после смерти я буду продолжать молиться о его счастье», - еще раз шепотом прочитала Сакура слова госпожи Рин. Ей вспомнился тот самый откровенный разговор с матушкой до переезда во Дворец. Принц Обито Учиха вырвал из груди и положил свое сердце на алтарь счастья Рин Нохара, пожертвовал свою жизнь ради призрачной надежды на безоблачное будущее любимой рядом с лучшим другом. Он не дрогнул и прямо со свадебного пира прямиком направился в могилу, даже не усомнившись в том, стоило ли оно того. Настолько высоко он ее ценил, настолько любил. А она, будучи уже госпожой Хатаке, многие годы молча сносила обиды, наносимые супругом. Когда же ее благоверный наконец встретил свою любовь, покорно уступила место законной супруги, добровольно покинув этот мир. Может истинная любовь в этом и заключалась? В умении жертвовать всем ради того самого человека, которого выбрало твое сердце? И чем же сейчас занималась Сакура? Служанка отчетливо поняла, что всем своим существованием лишь создавала трудности Его Высочеству Наследному принцу. Когда она в последний раз приносила пользу или способствовала его счастью? Она только ревновала, противилась его воле, сомневалась в его решениях. Была ли то любовь? Любит ли Сакура, если так нерешительна? Ответы на вопросы разочаровывали девушку. Получалось, что она – лишь камень на шее Его Высочества, что в любой момент может утянуть вниз. Спасать рабыню, приговоренную к смерти, прятать ее в поместье благородного дворянина – все это было против воли Императора, а значит каралось смертью или в случае наследника престола грозило лишением титула. Только исчезнув, растворившись в воздухе подобно облаку дыма благовоний, она могла отвести беду от Его Высочества. Тем более, что ничем более она и не могла принести пользу. Сама ее жизнь – угроза для него. А таком случае, зачем продолжать терпеть все издевательства и несправедливость? Жизнь – это больно. Сакура закрыла глаза, пытаясь заглушить внутренний голос, который не давал ей покоя. Как же трудно было смириться с мыслью о своей ненужности, о том, что она всего лишь тень, следящая за светом, который никогда не сможет коснуться её. В её сердце росло чувство вины, и с каждым мгновением оно становилось всё более невыносимым. Сакура открыла глаза и посмотрела в щель, через которую пробивались первые лучи солнца. Его еще не было видно, но небо уже окрасилось в нежно розовый цвет. Вдалеке было слышно пение жаворонков. Их трели звучали как нежные струны пипы, переплетаясь в сложные мелодические узоры, которые поднимаются и опускаются, словно волны на тихом озере. В этих звуках слышалась радость пробуждения природы, волнение нового дня, который только начинает разворачиваться. Они были свободны, не обременены ни долгами, ни обязательствами. Её же жизнь была заключена в рамках, которые были установлены обстоятельствами. «Может быть, я должна уйти?» — подумала Сакура. Эта мысль была одновременно пугающей и освобождающей. Уйти — значит оставить за собой всё: и Его Высочество, и свои чувства, и эту бесконечную боль. Но оставив его, она также оставит и надежду. Надежду на то, что однажды сможет стать той, кто приносит радость. Девушка горько усмехнулась своим же мыслям. А была ли эта надежда? Ну… Если только в ее грезах. Угнетенное сознание Сакуры не давало ей в полной мере осознать свои действия, поэтому она и не поняла, в какой момент вышла из-за ворот Дворца вечной весны. Очнулась она лишь, когда была на пути в Императорский сад. Стоило лишь моргнуть, как она уже стояла у пруда, над зеркальной гладью которого стелился легкий туман, пронизываемый золотистыми лучами утреннего солнца. Устремив взгляд на небо Сакуре подумалось, что уже наступил час Тигра (Прим. автора: Час тигра длится с 3:00 до 5:00), в такое время в саду нельзя было встретить людей. Улыбнувшись самой себе, барышня Хатаке подметила, что пусть ее разум не был сейчас вполне здоров, но все же верно следовал велению сердца хозяйки и выбрал прекрасное время и место для завершения всех мучений и страданий ее бессмысленной жизни. Это был благоприятный час для победы над трудностями и для принятия решений, требовавших внутренней силы и решимости. Сакура плохо разбиралась в фен-шуй, но основы были ей известны. Девушка смиренно вздохнула. Она медленно сняла старые, изношенные до дыр туфли и отложила их в сторону. Распустила пучок и расплела длинные косы. Грязные волосы где-то сильно запутались, поэтому она неспешно распутала их и, как смогла, прочесала пальцами, придавая более опрятный вид. Стоило ей снять выцветший верхний халат, как из его рукава выпало письмо матушки. Видимо, в беспамятстве она взяла его с собой. Даже в таком состоянии она понимала, что важнее всего. Сев на сырую от утренней росы землю, Сакура еще раз пробежалась глазами по строкам. Она сложила бумагу и засунула ее за ворот нижнего белого халата, поближе к сердцу. Было бы вернее сжечь письмо, но если ей предстояло уйти, то пусть слова матушки проводят ее в последний путь, а там уже бумага размякнет и чернила размоются, никто не сможет прочесть последние слова госпожи Рин. Так решила барышня Хатаке и шагнула в сторону воды. Медленно, но верно каждый шаг приближал ее к освобождению. Она не спешила, чем глубже погружалась, тем сильнее страх сжимал маленькое трусливое сердце девушки. Но она не была намерена отступать. «Нельзя пропускать благоприятный час», - убеждала себя Сакура, двигаясь вглубь пруда. Каждый ее шаг мог стать решающим. Когда вода достала до ее ключиц, из глаз служанки покатились слезы. «Нельзя пропускать благоприятный час!», - твердила себе она и продолжала идти вперед. Теперь было ясно точно – через еще пару шагов легкие ее заполнят мутные воды пруда, и она захлебнется. Раз, два … Все. Оказавшись полностью под водой, Сакуру охватила паника. Ее ноги не доставали до дна, она металась в воде, но ей было не за что схватиться и не на что опереться. Осознание того, что она наделала, пришло мгновенно, но уже слишком поздно. И стоило лишь ей подумать о глупости своего поступка, как чьи-то сильные руки схватили ее за талию, вытаскивая на поверхность. Вода проникла в ее нос и рот, затуманила зрение, поэтому девушка не сразу поняла, что происходит. Кто-то совершенно бесстыжим образом прижимал ее тело к своему, а, выплыв из самого глубокого места пруда, вовсе взял ее на руки, крепко схватившись за спину и бедра барышни. Протерев глаза, чуть покашливая, Сакура наконец подняла голову и взглянула на своего спасителя. - Братец Шисуи! – ее глаза как и раньше заискрились подобно изумрудам, девушка заплакала. Она уже когда-то находилась так в его руках и тогда он тоже ее спас. Этот таинственный солдат появлялся всегда, когда ей угрожала опасность, поэтому девушке подумалось, что сами боги послали его присматривать за ней. Но почему он находился так глубоко во Внутреннем дворце? - Братец Шисуи, - позвала его Сакура дрожащим от слез голосом, - Учитель! – продолжала звать она, надеясь привлечь внимание, - тебе нельзя тут находиться, если нас поймают, то казнят, - не унималась девушка в руках солдата, пытаясь скорее вырваться из его крепких объятий, но мужчина продолжал идти, не удостоив ее своим взглядом. - Ваше Величество! – на берегу пруда стоял, ошарашенный поведением Государя, евнух Майто Гай. Тишина, наступившая после его слов, разбивалась лишь шумом воды от твердых шагов Императора. Сакура замолчала. Этой фразы было достаточно, чтобы все понять. Казалось, путь до берега был длиннее, чем тот, что прошла служанка. В железной хватке Владыки Поднебесной она боялась даже громко дышать, но слезы продолжали литься. Вся белая от страха она легонько повернула голову и взглянула на приближающийся берег. На земле их ожидало множество евнухов в зеленых ланшанях и служанок в серых платьях с серебряной окантовкой, но, к несчастью, был и тот, кого Сакура никак не ожидала увидеть. На фоне слуг в ярком красном ланшане, соответствующем должности чиновника пятого ранга, стоял и казалось даже слегка ухмылялся Кабуто. Его белые волосы были собраны высоко в пучок и элегантно заколоты нефритовой шпилькой. Свой головной убор чиновника он вертел в руках, будто не обращая внимания на приближающуюся пару, но Сакура кожей чувствовала липкий взгляд лекаря, поэтому он не смог утаить от нее интерес, скрытый за маской безразличия. Вступив на траву, Его Величество прошел мимо обеспокоенных слуг и быстрым шагом устремился на запад к выходу из Императорского сада. -Ваше Величество… -  чуть тише звал евнух Майто Гай, взволнованно пытаясь по пути накинуть на плечи Государя плащ, - Вы ведь можете простыть… - не унимался он, не в силах понять Повелителя, ибо ему были совсем не свойственны подобные поступки. Выйдя из Императорского сада, Владыка Поднебесной продолжил идти на запад и эту дорогу Сакура знала хорошо. Он шел в Зал умственного развития, видимо, полагая, что именно там «дом» особы, которую он так крепко сжимал в своих руках. На каменную дорожку улиц Запретного города от Его Величества и его спутницы стекала вода, оставляя влажные темные следы. К часу Дракона, когда начнется заседание Совета, вся столица будет знать о том, что произошло сегодня за высокими стенами Запретного города. Пройдя длинный путь, вся процессия во главе с Императором с девушкой на руках в сопровождении десятков служанок и евнухов достигла библиотеки. Внутрь же Зала умственного развития помимо Государя и барышни Хатаке вошли лишь парочка слуг, евнух Майто Гай и лекарь Кабуто. Усадив Сакуру на письменный стол, Его Величество расставил руки по обе стороны от ее бедер, почти касаясь девушки, и склонился к ее уху так, чтобы только она могла услышать его вопрос. - И так, как ты оказалась в моем пруду? – он выделил каждое слово, используя манеру речи, не свойственную Императору, как если бы они все еще были просто служанкой и солдатом. От горячего дыхания, коснувшегося белоснежной кожи шеи, по спине барышни Хатаке побежали мурашки. Голос ее драгоценного «братца Шисуи» стал вдруг холоднее обычного, хоть и обдавал жаром самой преисподней. Сакура опустила голову, длинные черные ресницы дрожали то ли от холода, то ли от страха перед мужчиной, что мог бы при желании просто и безнаказанно выпить ее кровь и раздавить кости. Одним словом, ее жизнь была полностью в его власти. И как же так получилось, что несколько месяцев она проводила ночи за одним столом с самим Императором? В гробовой тишине слышалось только бешенное сердцебиение Сакуры. Ее бледные губы, похожие на лепестки цветов груши, то размыкались, то вновь смыкались, ибо их хозяйка не могла придумать оправдания своему поступку. - Ваше Величество, - собрав всю имеющуюся решимость, тихо, почти интимно, дрожащим голосом произнесла барышня Хатаке. Она было хотела спуститься со своего высокого места и поприветствовать Государя, но сильные руки мужчины не дали ей это сделать, поэтому она продолжила. - Эта недостойная слишком неуклюжа и упала в пруд пока любовалась карпами, - Сакура не умела врать, а выдумывать правдоподобные истории не умела совсем. - Упала? – приподняв брови, поинтересовался мужчина. - Упала. До того, как решиться покинуть этот мир и освободиться от оков жизни, в голову девушки не приходило мысли, что наложить на себя руки в Запретном городе являлось преступлением, за которое вся семья виновницы понесла бы наказание. Попытка самоубийства также была тяжким проступком, поэтому не было иного выхода кроме как сослаться на случайность и свою неуклюжесть. И, раз ее спас не простой евнух или стражник, а сам Император, Сакура надеялась, что зародившиеся между ними приятельские отношения все же могли сгладить остроту ситуации. Его Величество опустил голову, почти касаясь лба барышни Хатаке, и горько ухмыльнулся. Отстранившись он принял, протягиваемый бедным Майто Гаем, плащ и грубо, по-солдатски вытер лицо и шею. - Барышня Хатаке упала, - со странной злой улыбкой, будто объясняя главному лекарю простые истины, повторил Император, - Переоденьте ее, а ты осмотри! – бросил мужчина, усаживаясь на резной высокий стул, который облюбовал еще во время своих ночных уроков. Две изящные словно молодые ивы девушки последовали за Сакурой за ширму, пройдя в бывшие покои служанки Зала умственного развития. К удивлению хозяйки комнаты, все вещи были такими же, какими она их оставила в день, в который ее насильно увели служить Ее Высочеству Ваньи. Сорванная с петель, дверь лежала на полу, а вторая жалобно поскрипывала от каждого дуновенья ветра. - Сестрицы, я могу одеться сама, - скромно попыталась отказаться от помощи Сакура. Однако же молчаливые служанки Императора были непреклонны. Вымыв дочиста спутанные волосы барышни Хатаке, они обтерли ее тело, помогли сменить белье и одели в самое ее парадное, хоть и устаревшее платье, что было подготовлено еще госпожой Рин в качестве приданного для приемной дочери. В момент, когда две мастерицы начали укладывать влажные волосы Сакуры, в покои вошел главный лекарь. Достав все свои инструменты, он долго проверял пульс, а потом принялся вводить длинные и тонкие иглы в акупунктурные точки тела девушки. Он долго тянул, пока служанки Императора не закончили свое дело и не оставили барышню наедине с ним. - Ты все сделала как нельзя лучше, - с хитрой улыбкой заметил лекарь, разместив иглу прямо на лбу девушки, - сейчас полегчает, - заботливо заметил он и осторожно провернул игру, углубляя ее в кожу. Головная боль и тяжесть, преследовавшие Сакуру на протяжении последних месяцев, начали отступать. Сознание прояснилось, а глаза будто впервые за долгое время увидели все четко, как если бы раньше она смотрела на мир через толщу мутной воды, а теперь наконец вынырнула. - Как только выйдешь к Императору, тебе стоит обязательно поблагодарить его за спасение, - поучал лекарь, убирая иглу из сустава кисти Сакуры, - Но, учитывая произошедшее, Его Величество даст возможность тебе покинуть Дворец и предложит брак. - Н-но я не хочу выходить замуж, - испуганно заметила барышня Хатаке. - Верно, красавице не стоит выходить замуж за кого-то, - лекарь продолжал медленно убирать иглы, - тем более не стоит выбирать того, кто не способен оценить по достоинству все твои прелести, - жадно облизнулся мужчина, будто бы случайно коснувшись ключицы девушки, - Его Высочество Наследный принц желает, чтобы ты приблизилась к Императору и стала его наложницей, - тихо прошипел на ухо Сакуре Кабуто. - Это … - чуть замешкалась девушка, - это то, чего желает Его Высочество? – голос ее предательски дрогнул. - Да, - уверенно ответил лекарь, - в этой ситуации, когда весь Запретный город видел, как тебя нес на своих руках сам Владыка Поднебесной, у тебя, красавица, только два пути: либо ты принимаешь брак, дарованный Его Величеством, и становишься абсолютно бесполезной для Наследного принца, либо просишь Его Величество оказать тебе милость и делишь с ним ложе, приближая Наследного принца к его цели. Закончив убирать иглы, лекарь сложил инструменты обратно в свой деревянный ящик и тихо удалился, оставив барышню Хатаке наедине со своими мыслями. Не оставляя себе и мига на раздумья, Сакура уверенно шагнула в Зал умственного развития. Пройдя за ширмой, она застала Императора за столом в парадном облачении. Его Величество, видимо, сменил одежду, подготовившись возглавить заседание Совета. С закрытыми глазами Государь был похож на, отлитую в бронзе, статую, ибо даже бусины его жемчужного венца (Прим. автора: жемчужный венец – головной убор Императора) оставались абсолютно неподвижны. Встав напротив письменного стола, на почтительном удалении от Императора, следуя этикету, Сакура три раза встала на колени и девять раз коснулись лбом пола, приветствуя Повелителя. - Подданная отдает дань уважения Его Величеству Императору! Желаю Императору долгих лет жизни! – склонилась девушка, не смея подняться без дозволения Государя. Лениво, подобно домашнему коту, что давно перестал ловить мышей, лишь греется на солнце от безделья и нежится на руках хозяйки, Его Величество приоткрыл глаза и наконец обратил внимание на девушку. - Мы долго думали брак с какой семьей даровать Нашей драгоценной ученице, - его голос был холодным, ровным и глубоким, подобно тонкому фарфору, погруженному в горный ручей, - Поднимись и взгляни, - приказал Государь, разворачивая пергамент с именами претендентов, заставляя девушку подойти почти вплотную к письменному столу по левую руку от себя. Вторая жена наследника клана Узумаки, старшая жена наследника клана Инузука, вторая жена наследника клана Нара. Список был небольшим, но Его Величество составил его, явно храня в своем сердце уважение к барышне Хатаке, ведь ни одна из этих партий не была проигрышной для нее. Наоборот, каждая из них не только сулила безбедное будущее, но и оставляла шанс полюбить будущего супруга, ибо все женихи были примерно одного возраста с Сакурой. - Ваше Величество! – барышня Хатаке упала на колени, коснувшись ладонями пола и низко опустив голову. Белая шелковая юбка сложилась подобно лепесткам снежного лотоса. Служанка крепко сжала ткань и тихо, но твердо произнесла: - Прошу, окажите мне милость. - Оказать милость? Длинные пальцы Итачи нежно, почти невесомо коснулись волос Сакуры, погладили щеку, очертили линию скул и остановились на подбородке, заставляя девушку поднять голову. Черные как сама ночь глаза всматривались в поблекшие нефриты барышни Хатаке, в которых не осталось и капли жизни. - Ты ничего не знаешь о милости Императора