Полдень

Четыре великих красавицы обладали наружностью, «способной затмить луну и посрамить цветы, и внешностью, способной рыбу заставить утонуть, а летящего гуся — упасть», однако Сакуре было далеко до них. И все же, она смогла заставить самого Сына Неба погрузиться в грязные, затхлые воды пруда, увлекая за собой на самое дно. Она вынудила его забыть о чести, о статусе, о достоинстве. Маленькая девушка подтолкнула Владыку Поднебесной на необдуманный, опрометчивый поступок, ибо нести женщину на своих руках вдоль улиц Запретного города не было приемлемо даже для него. Но и этого ей оказалось мало. Она не только заставила Его Величество спасти свою никчемную жизнь, но и потребовала милости Государя. Милость, что он оказывает только самым прекрасным женщинам Поднебесной. Сакура потребовала себе того же, что получали лишь благородные, благочестивые, добродетельные наложницы Императора. Она не завоевала его сердце, она не порхала рядом с Его Величеством подобно невзрачной бабочке-белянке над роскошным цветком золотой хризантемы. Барышня Хатаке не поразила его своими талантами и не заставила его сердце дрогнуть от доброты и чистоты своей души. Она даже не соизволила просто родиться дворянкой с древней родословной и прославленными предками. Нет. Совершенно нет. Она совсем как необразованная простолюдинка, а может даже как самая распутная проститутка столицы, потребовала разделить с ней ложе. И осознание сего факта начало доходить до Сакуры только, когда Его Величество уже покинул Зал умственного развития. Девушку мучили стыд и неловкость от глупости своего поступка. Не смотря на храбрость, проявленную перед Императором, сейчас ее одолевали сомнения. Ситуацию ухудшало то, что все обитатели Запретного города к полудню уже не просто знали об утреннем происшествии, но и сформировали общее мнение о барышне Хатаке. Большинство сходилось на том, что поступок девушки являл собой высочайшую степень наглости и бестактности, а некоторые вовсе заявляли, что это врожденная порочность, которую не смогли искоренить даже в благородном клане. «Это все дурная кровь» - шептались в тени галерей молодые служанки. «Ее происхождение сомнительно, не удивлюсь, если окажется, что ее родная мать - обычная потаскуха», - добавляли тетушки, не подбирая слов, чтобы выразить свое возмущение. Да где это видано, чтобы Император нес на своих руках служанку?! Да будь она хоть сто раз приемной дочерью Хатаке Какаши! Ох, что бы случилось, узнай они, что Сакура отказалась от предложения Его Величества выйти замуж и покинуть Запретный город, практически потребовав союза с самим Сыном Неба. Сейчас невольная тема разговоров всех обитателей Дворца смиренно следовала за тетушками в свои новые покои. Обитель Императора и его семьи был невероятно огромным по своим масштабам местом. При первом Государе из клана Учиха число наложниц почти достигало четырех сотен. Из них только сорок восемь самых любимых женщин покойного Императора имели собственные покои в шести западных и в шести восточных дворцах внутренней части Запретного города. Остальные же ютились в общих комнатах, оставаясь по сути скорее слугами, чем драгоценными наложницами Правителя. Нынешний Государь не был так падок на женскую красоту, имея во много крат меньше положенного, да и не особо радуя девушек своими визитами, а каждая из его женщин проживала отдельно. Так сложилось, что наложницы нынешнего Государя расположились в четырех западных дворцах Внутреннего двора. Поэтому Сакура полагала, что ее разместят также в западной части Дворца. Девушке даже в голову не могло прийти то, что по личному приказу Императрицы ее новым домом станет один из шести давно забытых, заброшенных восточных дворцов. Самый короткий путь к ним лежал через самое сердце Запретного города, через Дворец небесной чистоты. Приближаясь к вратам лунного цветка, будущая наложница уже могла видеть переливающиеся золотом крыши покоев Императора. Перейдя через тень величественных врат, Сакура почти ослепла от сияния белоснежного мрамора, которым была устлана площадь перед Дворцом небесной чистоты. Само здание нельзя было объять взглядом, ибо располагалось оно на высокой трехуровневой террасе из того же белого мрамора. Подняв голову, девушка удивленно разглядывала величественное строение. Каждый уровень террасы имел невысокие перила, украшенные резьбой в виде парящего над облаками дракона. К покоям вели три широкие лестницы, центральная из которых делилась надвое огромным каменным барельефом, на котором был вырезан парящий дракон, держащий в лапах драгоценную жемчужину. Колонны во Дворце небесной чистоты не были выкрашены в красное, а покрыты золотом и украшены искусной резьбой. Наследие предыдущего Императора воистину внушало благоговейный трепет перед Династией Учиха. В спешке пройдя через огромную площадь, процессия из двух тетушек и молодой барышни Хатаке прошла через ворота солнечного совершенства и вышла к улице, ведущей к шести восточным дворцам Внутреннего двора. Продвигаясь на север, они прошли рядом с вратами благоприятной гармонии, через которые можно было выйти прямо ко Дворцу земного спокойствия. И Сакура даже разглядела, возвышающуюся над стенами, желтую крышу обители Императрицы. Чем дальше они продвигались, тем мрачнее становился пейзаж. Прилично отдалившись от врат благоприятной гармонии, тетушки свернули на узкую улочку, ведущую на восток. Вдруг все великолепие Дворца померкло. Со времен покойного Императора, кажется, они были первыми, кто решился пройти так далеко вглубь Внутреннего двора. Миновав первое пустующее жилище давно покойных наложниц Мадары, тетушки наконец остановились у входа во Дворец вечной справедливости, как гласила запыленная табличка над блеклыми, грязными вратами. Одна из тетушек достала из рукава длинный ржавый ключ и не без труда отперла замок. Брезгливо толкнув скрипучие, тяжелые двери, они вошли в заброшенный дворик, который, видимо, когда-то являл собой миниатюрный сад. Однако сейчас, все выглядело довольно печально. Черепица на крыше строений была еще крепка, но нуждалась в том, чтобы ее почистили от листьев и грязи. Колонны дворца было необходимо заново выкрасить, а бумага на окнах никуда не годилась и нуждалась в переклейке. Главные покои Дворца вечной справедливости, как могла оценить Сакура, оказались намного меньше главных покоев Дворца вечной весны. Тетушки даже не стали открывать двери главных покоев, они сразу прошли на задний дворик, который по своим размерам не уступал главному. Однако здесь не предполагалось наличие сада, весь двор был выстлан белым мрамором, поэтому, даже спустя множество лет, выглядел довольно опрятно. Задний зал по своим габаритам не уступал главному, имел боковые пристройки. Здесь было грязно, но довольно уютно. - Ее Величество так щедра, что выделила Вам данные покои, - хриплым, противным голосом заметила тетушка. - Ох, Ее Величество так внимательна, - вторила ей другая. Сакура непонимающе уставилась на старых служанок. Она была в растерянности: тетушки хвалили Императрицу за то, что она отправила новую наложницу в самый заброшенный и неухоженный уголок Дворца? На всякий случай она сложила руки и поклонилась в сторону Дворца земного спокойствия: - Благодарю Ее Величество Императрицу за оказанную милость! Старушки быстро удалились восвояси. На смену им должны были прислать кого-то для уборки, однако, просидев целый час, Сакура смогла дождаться лишь евнухов, которые принесли два сундука с личными вещами барышни Хатаке. По всей видимости, уборка оставалась за самой хозяйкой. Дело шло быстро. Тот, кто решил посмеяться над новенькой, оставив девушку без помощи, плохо знал Сакуру. Ей не составило труда вымыть все поверхности заднего зала, расстелить постель и привести покои в более-менее приемлемый вид. Хоть без картин на стенах, без ваз с цветами, без расписанных ширм и шелковых штор комната выглядела скучно, девушка была довольна. Близился закат, поэтому вдали от людей ей было немного страшно. Отгоняя дурные мысли, Сакура впервые зажгла уличные каменные фонари заднего дворика Дворца вечной справедливости. Свечей было мало, но ей захотелось вдохнуть жизнь в свой новый дом. Стоя на улице, она глазами искала кладовку, в которой, возможно, какая-то рассеянная служанка могла забыть веник, которым сейчас барышня Хатаке с удовольствием подмела бы собственный двор. Вдруг послушались шаги. - Приветствую барышню Хатаке, - до странности улыбчивая тетушка с седыми волосами и глубокими следами прожитых лет на лице обратилась к Сакуре. За ней шла маленькая девочка с яркими рыжими волосами, собранными в два низких пучка. «Рабыня», - подумалось бывшей служанке. - Прошу прощения, как к вам можно обратиться? – осторожно поинтересовалась Сакура. Отчего-то казалось, что старушка находилась в шаге от безумия. Одно неосторожное слово и могло случиться непоправимое. - Можешь называть меня «тетушка Чие», - прищурившись ласково ответила она и тут же выдернула за воротник девочку из-за своей спины, толкнув ее на каменную плитку, - А это – твоя рабыня Моэги. Глупышка заблудилась по дороге во Дворец вечной справедливости, пришлось лично проводить, - тон старушки был донельзя ласковым, но глаза искрились злобой. - Приветствую Вас, тетушка Чие, - Сакура встала на колени. Несмотря ни на что, она все еще оставалась ее подчиненной, поэтому ей следовало вести себя почтительно. Барышне Хатаке было мало известно про дела Внутреннего двора, но о влиянии тетушки Чие знали даже дети в столице. - Можешь встать, - старушке явно понравились оказанные почести. Она подала Сакуре сморщенную, покрытую пятнами руку, помогая подняться на ноги, и повела внутрь заднего зала. - Его Величество приглашает тебя сегодня в свои покои, - она по привычке заговорила шепотом, - Я вижу ты не боишься работы, - заметила она, проведя пальцем по гладкой поверхности стола, и повела девушку дальше к постели, - Тебя повезут на паланкине во Дворец небесной чистоты и там ты приведешь себя в порядок, - старушка лукаво улыбнулась, насильно усаживая собеседницу на кровать и присаживаясь рядом. - Благодарю, тетушка Чие, - сердце Сакуры забилось сильнее, день был длинный и она уже успела забыть про свою постыдную просьбу. - О, знаешь, кто жил здесь до тебя? – мысли старой служанки скакали подобно диким лошадям, - Раньше задний зал Дворца вечной справедливости занимала супруга Шу, а потом она переселилась в главные покои, ты знаешь о ней? Барышня Хатаке осторожно помотала головой, ей стало страшно говорить в присутствии этой дамы. - Супруга Шу – мать покойного Наследного принца Фугаку и бабушка Его Величества Императора. Она была фавориткой покойного Государя и родила ему десять сыновей, - она задумчиво увела взгляд в сторону и неожиданно рассмеялась, - Все покойные принцы были презираемы их Достопочтенным отцом и погибли по своей же глупости, - она взяла в руки ладони Сакуры, - поэтому даже не знаю, тот, кто подарил тебе эти покои, хотел ли он благословить тебя или же проклясть – она продолжила смеяться и слезы выступили на уголках ее усталых черных глаз.  Барышня Хатаке молчала. Безумцы на то и безумцы, что никто не в силах понять, что у них на уме. Оставалось только ждать и терпеть. - Госпожа, - какой-то невзрачный евнух появился на пороге зала, - настал благоприятный час, Его Величество закончил дела и направляется во Дворец небесной чистоты, - он явно обращался к сумасшедшей старушке. В спешке Сакуру быстро вывели за ворота Дворца вечной справедливости и посадили в закрытый паланкин, пахнущий пылью и сандаловым деревом. В темной «коробке» из шелка и бархата, барышня Хатаке и не заметила, как заснула. Не смотря на утренний прилив сил от событий, что круто изменили ее судьбу, к ночи ослабшее тело бывшей служанки отказывалось бодрствовать. Совсем скоро ей предстояло отдаться врагу Его Высочества Наследного принца, но, даже поднимаясь по белым ступеням Дворца небесной чистоты, девушке трудно было понять, чем грозила обернуться эта ночь. Ступая по белоснежной мраморной лестнице, Сакура оказалась на «вершине» мира и здесь, находясь выше даже самих дворцовых стен, ночной ветер показался девушке холоднее, свежее, свободнее. Главный вход во Дворец небесной чистоты был открыт. Лето подходило к концу, но вечерами все еще было тепло, поэтому почти все двери и окна в залах Запретного города открывали нараспашку, чтобы свежий воздух проник в душные помещения. В глубине огромного зала виднелся покрытый золотом трон, к которому вели множество ступеней. Сакура не успела их посчитать, ибо ее быстро увели к боковому входу, который вел в купальню для наложниц. Тут для нее была уже набрана бочка воды, над поверхностью которой лениво клубился пар. Стоило только Сакуре пересечь порог, как двери за ее спиной с грохотом захлопнулись. Пути назад не было. Быстро омыв свое уставшее, измученное тело, барышня Хатаке поспешила обтереться душистым маслом и накинуть на плечи, подготовленный слугами, легкий полупрозрачный халат. Одежда мешком повисла на худощавом теле девушки. «Вряд ли мужчинам может такое понравится», - подумала Сакура и сразу же себя утешила: «Может поэтому Его Величество не станет долго со мной возиться?». Тихо, оповестив о том, что она закончила омовение, бывшая служанка прошла в открывшиеся двери, которые вели в узкий темный коридор. Тетушка Чие встретила ее и жестом позвала следовать за собой. Долгое время пока они шли, ни одна из спутниц не обмолвилась ни словом. Сопроводив Сакуру вверх по узкой лестнице, старушка тихо вывела ее в роскошную, просторную комнату, наполненную светом сотен свечей. Стоя в тени вблизи стен покоев, девушка ощутила, что не может ступить и шага в сторону широкой, просторной кровати, увенчанную пологом из темно-красной, почти черной тяжелой парчи. Постель Императора в этом ярком свете выглядела как сцена, на которую Сакуре попросту стыдно было подняться. - Подойти, сними накидку, - шепотом приказала тетушка Чие. Ее тон не терпел возражений и все же девушке захотелось высказаться против. Нет, даже хуже. Ей стало настолько стыдно, что, будь ее воля, она сейчас без единого слова бросилась бы обратно в темный коридор и побежала вниз по холодным каменным ступеням Дворца небесной чистоты. Лишь бы не проходить через этот позор. Тетушка Чие не повторяла дважды. Она лишь опустила голову и бросила в сторону будущей наложницы взгляд, выражающий недовольство. Другие девушки с радостью бежали в ложе, желая скорее заслужить расположение Государя, а эта безродная девка еще и смела испытывать ее терпение. Медленно, неуверенно, но Сакура решилась и вышла на свет. Она нехотя обнажила свое измученное тело, прикрыв руками грудь. Чие недовольно цокнула, оглядев непривлекательную фигуру барышни Хатаке. Костлявая, болезненно-худая, угловатая девушка выглядела скорее, как ребенок, нежели как женщина. Ей было уже семнадцать, большинство столичных аристократок к ее возрасту имели хотя бы одного ребенка. А смотря на Сакуру нельзя было быть уверенным, что это тело созрело для вынашивания потомства. - Ложись, - тетушка Чие взяла в руки пышное одеяло из гусиного пуха, указывая кивком на кровать. Старушка аккуратно подложила под голову девушки мягкую подушку и накрыла одеялом, оставив снаружи только ее смущенное лицо. На красном шелке были искусно вышиты две прелестные утки-мандаринки, играющие в воде. Наложницы не могли удостоиться чести провести с Императором свадебную церемонию и брачную ночь. Но утки-мандаринки теперь часто вышивали даже на подушках публичных домов, неужели женщина Государя не могла хотя бы на миг ощутить себя невестой? - Ты должна безоговорочно слушаться Его Величество и молча соглашаться со всем, что он просит, - тихо произнесла тетушка Чие, - будет больно, но ты не должна кричать, плакать или иным видом выражать недовольство. Если боги будут милостивы, то это всего лишь первая из множества ночей, поэтому научись терпению, - она закончила давать свои советы и удалилась, оставив девушку наедине с самой собой. Теплое, мягкое, тягучее словно карамель время лениво текло, пока Сакура лежала на мягкой перине в ожидании Его Величества. Усталость тихо шептала на ушко, что, если она сомкнет глаза, то ничего страшного не произойдет. Чего стоит на мгновение сдаться и прикрыть веки? Она ведь точно услышит его шаги. Она ведь не забудется сном. Уснуть в ожидании Повелителя – позор для всей ее семьи. Такого не может произойти. Не может, правда? Споря сама с собой, барышня Хатаке не заметила, как свет ее сознания начал меркнуть, и она стала проваливаться в сон. Нет! Девушка резко поднялась на ноги, не обращая внимания на свою наготу и похлопала по щекам. Постель Императора оказалась коварна – стоило в нее попасть и сон тут же захватывал все твое тело. Сакура скорее покинула кровать, пока тепло и мягкость окончательно не сломили ее волю. Натянуть тяжелое одеяло на свои плечи, и ожидать Государя в таком виде она не решилась. Девушка посчитала, что, если столь изысканный предмет коснется пола, то ее действия могут счесть проявлением неуважения и отсутствием воспитания. К тому же, казалось, что, стоя на ногах, ей точно не заснуть, а значит услышать приближающиеся шаги Его Величества и быстро вернуться на место не составит большого труда. Только бывшая служанка не учла одного – ее Повелитель с детства был известен своими боевыми навыками, он лично вел войска и много лет прожил в военном лагере, поэтому привык ходить практически бесшумно. Опытный солдат почувствовал бы чужое присутствие, но Сакура ничего не заметила, пока мужчина не оказался в пяти шагах от ее тонкой фигуры. От, неожиданно захлестнувшего словно волной, страха сердце девушки на миг замерло. Она было дернулась в сторону постели, но голос Императора, пронзивший пустое пространство покоев, сковал ее тело подобно железным цепям. - Стой. Сакура замерла. Звери знают, что, если повернуться к хищнику и следить глазами за его движением, то даже самый свирепый тигр может отступить, ибо суть любой охоты в стремительности, во внезапности. Готовая к атаке, жертва может дать отпор. Наверное, поэтому и Сакура, следуя какому-то врожденному, природному чутью, почувствовала, что, не смотря на свою уязвимость, стоит лицом к лицу встретить надвигающийся шторм. Она неохотно повернулась, оказавшись к Императору в пол оборота и обнаружила, что позади нее стоял уже давно знакомый ей высокий мужчина. Но в отличии от предыдущих встреч, когда он изображал собранного, немного шутливого, но теплого и по-своему доброго стражника по имени Шисуи, сейчас выглядел немного отстранено и довольно расслабленно. В его непроницаемых черных глазах отражалось сияние сотен свечей, создавая иллюзию пылающего внутри пожара. И этот жар сильно контрастировал с лицом похожим на драгоценный холодный нефрит. Из одежды на Императоре, в нарушение всех правил, оказались лишь грубый черный халат, небрежно накинутый на широкие плечи, и свободные штаны. Видимо, он только недавно принял омовение и не успел толком высушиться, ибо по его длинным распущенным волосам вода тонкими струйками стекала прямо на оголенный торс. Медленный властный взгляд прошелся от босых ступней до самой макушки Сакуры, будто чья-то невидимая рука взяла белое гусиное перо и нежно касается кожи. Сердце забилось сильнее, а щеки девушки покрылись легким румянцем. Она была потрясена тем, в какой ситуации оказалась, не смея и шелохнуться, дабы не разгневать Императора. Его Величество наконец опустил глаза и улыбнулся, еле заметно мотнув головой из стороны в сторону, будто отгоняя непрошеные мысли. Он на почтительном расстоянии обошел бывшую служанку и, подойдя к постели, рывком стянул шелковые простыни. - Если наложница выйдет из покоев Императора в одежде, то это станет позором для нее, - Сын Неба неспешно приблизился к Сакуре, целомудренно прикрыв ее наготу белоснежной тканью. Мужчина аккуратно запахнул простыни и заключил девушку в свои объятия. Его голос, его руки, его взгляд – все было так привычно, поменялись лишь обстоятельства. Поэтому даже в самом отдаленном уголке сознания барышни Хатаке не возникло и мысли о том, чтобы избежать его осторожных ласковых прикосновений. - Все в порядке, - немного охрипшим голосом шепотом произнес Его Величество. Сильные чувства поднялись откуда-то из самой глубины сердца, они медленно наполняли ее тело, пока наконец не вырвались наружу горячими слезами. Сакура неожиданно для себя потянулась к Императору и обняла его за талию, уткнувшись раскрасневшимся лицом в его оголенную грудь. Она знала, как к нему следует обращаться, она знала, как его нужно приветствовать, ей были известны правила дворцового этикета, но все пошло не так с самого начала. Поэтому девушка просто продолжала стоять, робко приобнимая Государя. Его голос, запах его тела, его осторожные объятия были так знакомы, что казалось совершенной дикостью вести себя подобающим образом. Медленно отстранившись от девушки, Его Величество поправил длинные розовые волосы Сакуры и внимательно взглянул на ее осунувшееся лицо. Раньше он имел удовольствие созерцать нежную красоту, скрывающую за собой обжигающую горящими искрами душу. Драгоценное мерцание сотен звезд на дне зеленых глаз Сакуры давал повод надеяться на отношения, наполненные страстью. Когда она, увлеченная письмом или чтением, опускала глаза, то в свете редких свечей библиотеки ее длинные ресницы отбрасывали тени, а на щеках будто цветы распускался персиковый румянец. Она и днем показалась ему неестественно нездоровой, но тогда он не обратил на это особое внимание. Сейчас же граничащая со смертельным истощением худоба, землистого цвета кожа и тусклые волосы скорее отталкивали мужчину, нежели могли вызвать в нем желание. - Идем. Он не стал ее касаться. Не решился даже просто сорвать поцелуй в надежде на то, что эта искра разожжет в нем страсть. Нет. Его Величество повел Сакуру за собой, оставив позади освещенные свечами покои вместе с красным одеялом и утками-мандаринками, что были вышиты на нем. Он повел ее по широкому залу, а дальше вверх по лестнице в темную, скромную, но просторную комнату. Легкий ветер колыхал серые занавески. Покои освещал лишь холодный свет луны. Привыкнув к тусклому освещению, Сакура заметила, что комната представляла из себя кабинет с низким столиком и примитивной деревянной кроватью без изголовья с полупрозрачным белым пологом, оберегавшим сон хозяина от вмешательства насекомых. Император прошел к кровати и отодвинул занавеску, приглашая девушку. - Я устал, ты, думается, тоже, - его голос звучал тихо и ласково, - Здесь наш сон не потревожат, идем спать, Сакура, - позвал Его Величество, и она повиновалась. Барышня Хатаке легла на твердый матрац. Подушка оказалась всего одна, но до того, как паника охватила ум девушки, мужчина осторожно отвернул ее от себя и уложил набок, подложив свою руку под ее голову. - Ваше Величество, - Сакура привстала, ибо лежать на Императоре или на частях его тела было непозволительной грубостью. - Просто лежи, - голос его звучал устало. Он одной рукой уложил хрупкое тело девушки обратно и накрыл обоих тонким, грубым одеялом. Мужчина находился так близко, что барышня Хатаке могла даже слышать его тихое дыхание. В темноте, на этой простой кровати ей на миг показалось, что это братец Шисуи напросился переночевать в ее скромной комнатушке в Зале умственного спокойствия. Но сейчас ее угловатое тело обнимал не друг, не Учитель, не солдат, а Владыка Поднебесной. На ее тонкой талии покоились руки, омытые кровью отца и матери Его Высочества Наследного принца. - Наедине я не буду вести себя так, как подобает Императору, - шепотом почти у самого уха Сакуры произнес Сын Неба, - Меня зовут Итачи, поэтому обращайся ко мне по имени. Глаза девушки округлились. Не то, что называть по имени, но даже само его имя было под запретом. - Если поняла, то скажи. - Я поняла, Итачи. Множество вопросов застыли на сердце Сакуры. Каждый их них подобно острой ледяной игле вонзился в сердце девушки, не давая тут же сомкнуть глаза и отдаться сну. Есть разговоры для сумрака спален, есть слова, что произносятся шепотом. Но сегодня слишком много осталось недосказанным, ибо между бывшей рабыней Сакурой и убийцей Итачи, несмотря на близость их тел, образовалось слишком большое расстояние.