Йоррваскр
11 октября 2020 г., 14:50
Огонь поглотил весь воздух, глаза слезились, дышать было нечем. Йослин блуждала через оранжевый дым, вызванный сожжёной древесиной. Трудно представить, что всего пара зданий на окраине деревни удостоилась чести быть сожжённой до тла.
Йослин могла убежать, безопасность находилась так близко. Но легионерка продолжала продираться сквозь дымную завесу.
Она знала, что увидит. Она знала, что не хотела этого видеть. Но она продолжала идти.
Отец с длинным мечом парировал один удар за другим, стремительно контратакуя и точно попадая. У его ног лежало уже четыре фигуры в синих тканях.
Но одна фигура ещё продолжала стоять. Высокий мужчина шагал в сторону отца, предварительно замахнувшись для удара. Отец не видел его. Йослин захотела предупредить его, но у неё встал ком в горле, пресекая желание издать какой-либо звук.
К счастью, в последнюю секунду он сам увернулся от атаки. Обойдя потерявшего равновесие врага полукругом, он попытался сделать выпад, но противник ловко отвёл в сторону оружие отца своим молотом.
Он ударил ногой, от чего отец согнулся пополам. Йослин наконец взяла себя в руки и бросилась на помощь, но враг не стал давать отцу передышки. Он замахнулся для мощного удара и ударил отца прямо в лицо.
Фермер отлетел на несколько метров. Йослин немедленно подбежала к нему. Удар был настолько мощным, что отец перестал быть похожим на самого себя. Спустя пару мгновений, наполненных кровавыми харками и болезненными стонами, дух его покинул Мундус.
Йослин хотела плакать. Йослин хотела кричать, наказать повинных в смерти её родного отца.
Убийца поднял меч отца и надменно смеялся. Йослин посмотрела в его грубое, тупое лицо. Его широкая улыбка показала отсутствие нескольких зубов. Его длинные жёлтые волосы растрепались, подобно пламени, поглощавшему всё вокруг.
Со временем огонь дошёл и до мятежника, быстро распространившись по его синей, Ульфрикской тунике. Но он не перестал смеяться. Напротив, он ещё более жутко расхохотался, будто наслаждался собственной агонией. А может, он наслаждался агонией Йослин, до которой медленно приближался огонь…
Йослин проснулась в холодном поту, вскочив на кровати. Легионерка громко хватала ртом воздух, всё ещё осознавая, что реально, а что нет.
Йослин находилась в Йоррваскре. Всё, что она видела до этого, было просто сном. Точнее, кошмаром. Она не заметила, кричала ли во сне, но даже если так, других солдат это не разбудило.
Этот кошмар снился ей около месяца после того, как её отец был убит. Йослин уже начала служить и постепенно сны стали спокойнее. Но теперь они стали даже хуже, чем прежде. Воспоминания о хохоте убийцы внушали в Йослин страх даже теперь, когда она осознавала, что находится в безопасности.
Она не понимала, что теперь послужило их возвращению. Быть может, это страх перед новой встречей с мятежниками? Страх снова быть беспомощной перед ними? Или это боги посылают ей некое предпреждение?
Йослин не понимала этого, да и думать об этом не хотела. Ей хотелось побыстрее отогнать дурные мысли и вернуться в мир сновидений. Это оказалось не так просто. Улыбка проклятого мятежника появлялась всякий раз, когда девушка закрывала глаза. Нет, сегодня Йослин уже не уснёт.
Глянув на свечу на столике рядом, Йослин определила, что проспала не более четырёх часов. Её организм привык к короткому сну, поэтому обычно ей этого хватает. После сегодняшнего марш-броска она бы, конечно, понежилась в кровати побольше времени, но она не могла отогнать гнетущие мысли.
Нет, Йослин нужно отвлечься. Лучшим способом времяпрепровождения Йослин всегда считала отработкой ударов на манекене, при отсутствии живого оппонента. К тому же, грядёт битва с целой армией мятежников. Легионерка должна отточить свои навыки до высшего уровня. Чтобы больше не быть беззащитной крестьянской дочкой.
На самом деле, именно ради этого Йослин проводила всё свое время за тренировками. Не просто чтобы отточить навыки. Чаще всего дополнительной мотивацией служило вымещение гнева. Из-за чего, к слову, от манекенов мало что оставалось к концу каждой тренировки.
Легат Рикке говорила, что гнев помогает в бою, очень сильно помогает, однако мешает он даже больше. Во время гнева человек не думает как бить, какие приёмы использовать, не может себя контролировать. Боец без остановки лупит врага, почти и не целясь, быстро теряя силы и становясь лёгкой мишенью. Поэтому в бой всегда нужно идти с трезвой головой, грамотно рассчитывая свою тактику в бою.
Девушка тихонько встала с кровати, по привычке надела всё снятое ранее снаряжение, взяла свой клинок и пошла наверх. Она запомнила дорогу от кровати до двери из подвала, но дальше она не могла сориентироваться. Поднявшись по лестнице, она попала в замешательство — в зале до сих пор горел очаг, хотя видно никого не было.
Йослин насчитала в зале всего пять дверей — за одной из них спали двое её товарищей, за двумя другими был выход к Златолисту, а противоположные им, скорее всего, вели в задний двор Йоррваскра.
Проблема была в том, что девушка забыла, куда какая дверь ведёт. Два выхода были максимально похожи друг на друга, и девушка никак не могла вспомнить, через какие двери она вошла с товарищами. Поэтому она решила пройти к самой близкой ей двери.
Вышла она на небольшой дворик под навесом, на котором расположилось множество столов. Это был точно не тот выход, так что Йослин решила сразу уйти, пока краем глаза не увидела у городских стен манекены.
Йослин думала поискать тренировочную площадку стражи, но перспектива бродить по ночным улицам не была такой уж и радужной. Она не хотела злоупотреблять гостеприимством Соратников, но они вряд ли окажутся сильно против, если она немного изуродует их манекены.
Йослин подошла к манекенам. Слава Шору, рядом горели настенные факелы, поэтому было не так темно. Для тренировки достаточно. Не долго думая, она достала из ножен меч, встала в боевую стойку и принялась атаковать. Фактически, удары по манекенам и спарринги с другими солдатами были всей её подготовкой. В настоящем бою она ещё не участвовала, несмотря на огромное рвение, поэтому ей было тяжело судить своё мастерство. Зато легионерка хорошо знала одно — она почти всегда побеждает в тренировочных поединках, из-за чего её опасались остальные рядовые.
«Всего пару ударов, — успокаивала себя Йослин, до сих пор не будучи уверенной в своём поступке. — они и не заметят».
Манекен действительно уже повидал лучшие времена. Он был порван во многих местах, были следы от меча, кинжала, стрел и… когтей? Возможно, Йослин показалось, но она увидела следы от огромных когтей. Или это от пары ударов большим мечом. В любом случае, не хотелось бы столкнуться с человеком (или существом), которое наносит такие царапины. Тем не менее, сам манекен ещё мог вынести пару ударов, поэтому Йослин не боялась наконец начать атак.
Она привыкла следовать урокам капитан Алдиса: всегда делать первый удар самым сильным, вкладывать в него всю силу, дабы ошеломить врага, после чего атаковать вновь. После такой схемы противнику ничего не останется, кроме как лежать в луже собственной крови. Йослин нужно только немного отработать силу своего удара, чтобы оглушать даже бронированных мятежников.
Как Йослин и хотела, в первый удар была вложена вся сила. Ее меч не был затуплен, из-за чего чучело чуть не сломалось пополам. Тем не менее, укрепление, на котором кукла и висела, так и не проиграла мечу. Это Йослин одновременно обрадовало и огорчило — удар недостаточно силен, но зато не испортила имущества Соратников.
Она с трудом достала слегка застрявшее оружие из чучела и начала следующие атаки. Они теперь были слабее, но не намного быстрее, от чего клинок теперь и вовсе не доходил до укрепления, застрявая уже в соломе.
— Надо будет его подточить, — сказала сама себе Йослин.
— Не в мече дело, — послышался женский голос со стороны.
Йослин едва не выронила меч. Она хотела думать, что это случилось от удивления, но на самом деле, меч скользнул от испуга.
Йослин обернулась и в лунном свете увидела рыжую воительницу с луком за спиной. Та самая Соратница, которая открыла им двери. «Что она делает в такой поздний час?» — недоумевала Йослин, хотя ничуть лучше не была. Тем не менее, она пыталась сохранять гордый взгляд и сурово смотреть на рыжую, несмотря на то, что чувствовала себя жутко не ловко.
— А что не так? — Йослин решила задать именно этот вопрос. Лучше не затрагивать тему вопроса «Что ты здесь делаешь?», пока его не задали ей самой.
— Выматываешся, — коротко ответила рыжая, скрестив руки на груди и даже не думая о том чтобы сойти с места. Так казалось Йослин. — Первая атака очень долгая и ты вкладываешь в неё всю силу.
— Ну да. Чтобы ошеломить врага.
— Во-первых, такую долгую атаку он десять раз парирует, сто раз блокирует, если не увернется тысячу. Во-вторых, ну ошеломила ты его и что дальше? У тебя силы-то останутся после такого удара?
— Как видишь, — оставаясь гордой, сказала солдат.
— Первый удар не должен быть сильным, он должен быть точным, — стала подходить Соратница к девушке, доставая что-то с пояса. Лишь потом Йослин поняла, что это был кинжал. — Покажи, что умеешь.
Йослин попятилась назад. Она хоть и была чемпионом тренировочной площадки и грозой манекенов, но вступать в поединок с Соратником ей не хотелось.
— В бою с Вами я не продержусь и пяти секунд.
— Большая часть твоих товарищей и двух не протянут, — игриво улыбнулась лучница, встав в боевую стойку.
Йослин немного боялась. Может, она хочет её убить? За то, что в такой поздний час спать не даёт, еще и ломает имущество Соратников. Тем не менее, от воительницы веяло больше загадочностью, чем угрозой. Возможно, скорее даже доверием. Поэтому Йослин также встала в боевую стойку.
Единственное, что её до сих пор напрягало — кинжал Соратницы. Он мало того, что стальной и хорошо заточенный, так ещё и наверняка из Небесной Стали. Таким запросто можно сделать дырку в панцире какого-то Брата Бури, для тренировок он вряд ли подходит. Оставалось полагаться на мастерство девушки и надеяться, что она действительно не хочет убить Йослин.
Как и всегда, Йослин вложила в первый удар всю силу. Она сделала простой, но мощный вертикальный удар сверху, на замах которого потратила секунды две. За эти две секунды Соратница молниеносно нырнула прямо под мечом и, оказавшись за спиной противницы, приставила кинжал к ее горлу.
Йослин и понять не успела, что произошло.
— Говорю же, — издала смешок Соратница, убрав оружие от Йослин.
— Как ты так быстро…
— Как ты так медленно? — не снимая улыбки с лица, перебила рыжая, встав на то же место, где и стояла до своей контратаки. — Не затягивай с первым ударом, а то он станет последним для тебя самой.
— И как мне атаковать? — разведя руки в стороны, выгнула бровь девушка.
Соратница свернула губы в трубочку, осматривая солдата. Как будто она её изучала, пытаясь понять лучшую для неё тактику. Но Йослин не могла понять, как это возможно выяснить по внешнему виду.
— Ты сколько в Легионе служишь? — спросила воительница, рассматривая ноги девушки.
— Чуть меньше года, — смело ответила Йослин, не понимая, к чему эти допросы.
— И кем ты была до Легиона? — девушка подняла свой взгляд.
Йослин не особо хотелось говорить о своей жизни в Рорикстеде. После нападения Братьев Бури там заметно приуменшилось народу, большую часть которых Йослин знала. Убили её семью, друзей. Даже собак на мясо пустили! И они ещё удивляются, почему имперцы называют их дикими зверьми. Но и Соратнице отказывать было как-то боязно, особенно учитывая ситуацию.
— Мой отец был фермером в Рорикстеде. Выращивал капусту, все дела. Я ему иногда помогала, хотя больше времени со скотом и прочими животными. А потом на деревню напали Братья Бури.
— Нападение на Рорикстед? Впервые слышу о таком, тем более от рук Братьев Бури.
— Потому что всем плевать, — фыркнула легионерка, чувствуя, как поступает ком к горлу. — Сожгли «пару» домов на окраине, даже пепла не оставив, убили людей, разграбили всё, что имело ценность. Мой отец был одним из немногих, кто вышел против них и пал смертью храбрых!
— Соболезную, но на полтона ниже, — сквозь зубы прошипела девушка. Йослин сама не заметила, как перешла на полукрик, поэтому стыдно опустила голову. — Можешь не продолжать. Скажи в скольких битвах ты участвовала?
— Пока ни в одной, но…
— Ни в одной? — удивлённо подняла бровь Соратница. — Да кто ты по званию-то?
— Я всего лишь рядовой… Как к Вам обращаться?
— Называй меня Эйла, если тебе это так важно. Ты всего лишь рядовой, который и в битвах не участвовал, — скрестив руки на груди и слегка наклонив голову вперёд, констатировала рыжая. Йослин даже не успела открыть рот, чтобы возразить, как вдруг Эйла продолжила. — И ты, наверняка, уверена, что сможешь достичь больше, чем другие солдаты, просто потому что они — не ты, — вновь ей даже не дали открыть рот. — И ты сейчас хочешь возразить, сказав, мол, это не так, ведь тебе абсолютно плевать на славу, просто хочешь поубивать мятежников и поступать по справедливости.
— Да как ты…
— Я немало людей повстречала — молодых авантюристов, бывалых наёмников, желторотых солдат. Все, особенно последние, были уверены, что смогут достичь больше, чем остальные и никогда в этом не признаются. Горячие ребята, ну и девушки, обычно хотят делать больше, чем им говорят. Однако печальная правда в том, что они обычно быстро кончают, и очень мучительно. Пытаются геройствовать, полностью уверенные в себе, и не замечают, как случайная стрела пробивает им череп. Скажешь, что я не права?
Йослин не могла сказать такого. Напротив, она всегда желала делать большего, наконец проявить себя, но она не была так уж уверена в своих силах. Но это было не просто для личной выгоды. Имея более высокое звание, более высокий статус, Йослин смогла бы правда достичь больше остальных. Будь она капитаном отряда, уже давно бы охотилась на патрули Братьев Бури где-нибудь в Рифте.
Для того, чтобы считать себя достойной славы, она днями и ночами тренировалась, но разговор с Эйлой немного остудил её пыл. Но какой действительно смысл? Даже если Йослин не умрёт от случайной стрелы и чудом не останется после войны инвалидом, вряд ли она будет замечена вплоть до конца войны. Да и вероятность выживания крайне низка. Может, среди других рядовых в Солитьюде она и была лучшей, но что будет, если она столкнётся с врагом? Врагом таким же усердным, как и она сама?
— Дашь советы? — опустив взгляд, то ли пряча голову от стыда, то ли от усталости, скромно спросила девушка. Видимо, осознав свою обычность, она растеряла весь энтузиазм и вновь почувствовала тягу ко сну.
— Не умри завтра, — сказала соратница, пряча кинжал в ножны.
— Завтра? — не сразу поняла Йослин. — Погоди, ты хочешь сказать, мятежники будут уже завтра?!
— Я пошла охотиться и случайно увидела со скалы большой лагерь мятежников. Они к востоку от реки, им ничего не стоит перейти через мост и броситься к воротам города. Работа у них кипит, уже готовятся наступать. Нашим тоже не помешает начать формировать боевые построения. Ну, а ты, как я уже сказала, не умри. К закату небось уже будут прорываться через стены.
— Об этом знает кто-то из Легиона?
— Конечно, — Эйла снова показала свою хищную улыбку. — Ты.
Соратница уже стала уходить, пока Йослин удивлённо вздрогнула. Она почувствовала тяжесть ответственности.
— Постой, я единственная, кто это знает? Это стоит сообщить легату Рикке или командиру…
— Я, знаешь, собиралась, а потом увидела, как кто-то тренируется за Йоррваскром.
Эйла развернулась и направилась туда, откуда и появилась, оставив девушку наедине со своими мыслями.
«Нужно предупредить ярла!» — первое, что подумала Йослин. Ну, а второе, что подумала Йослин — «Хотя могу и завтра утром ему сказать». Вряд ли её пустят во дворец, да и если пустят, ярл наверняка спит и видит пятый сон. И это не считая того, что Йослин с лёгкостью заблудится в темноте или, поднимаясь по каменной лестнице, споткнется и полетит вниз. Не надо ей этого — лучше проснётся с рассветом и сразу пойдёт к Балгруфу, командиру Ингвару или Легату Рикке.
Раньше она бы сразу побежала к кому-то важному, чтобы проявить себя. К тому же опыт разговора с Ингваром показывает, что одна вовремя принесённая весть оценивается больше, чем годы усердной работы.
Однако безразличность и желание спать столкнулось с чувством настоящей ответственности. От неё теперь зависит, успеет ли Легион подготовиться к бою, что было решающим фактором в предстоящей битве, а возможно и в войне.
Выбор, однако, был вновь сделан за неё. Девушка направилась обратно в Йоррваскр, но перед тем, как зайти внутрь оглянулась и посмотрела за городские стены. Уже рассветало.
