У каждого солнца есть свой любимый цветок

      Шли недели их пути с дня того самого, как только наследник королевского престола впервые взобрался на коня вместе с восточным волшебником, восседающим за его спиной, крепко сжимая руки в замок на животе мужчины при каждом шаге животного. И всякий раз омега, забывая о своем страхе езды, гордился, подбородок ввысь устремляя, показательно за альфу не держался, но стоит поводьями смахнуть, а жеребцу ветру на встречу поспешить, как тот, упреки лишь успевая произнести, сильнее за мужчину хватался, пряча вечно вздернутый нос в чужом затылке. Они продолжали долгий путь с восхода зари и до поздних сумерек, останавливаясь на ночлег в здешних поселках, в которых Хосок мог с легкостью найти свободное место на койке для волшебника у местных жителей, пока самому хватало самого малого, довольствуясь и без доли горечи простыней и согнутой рукой вместо подушки на холодном полу. Спали странники и без того совсем немного, ведь стоило солнцу опустится за горизонт, как Тэхен из плетенной сумки доставал то единственное, что взял с собой в дорогу. Помнится то, как на слова альфы о нужных вещах ответил он лишь тем, что музыкальный инструмент – это все, что ему нужно, ведь это все, что у него есть - Чон не стал расспрашивать больше, а с улыбкой слабой принял решение восточного мага.       Мужчина тратил часы, которые лучше было бы отвести на отдых для тела и разума, на то, чтобы сесть совсем недалеко, ноги по-турецки скрестив, и слушать мелодию эрху. Омега пальцами узловатыми, медовой кожей обтянутыми, перебирает по металлическим струнам так, словно те мягкие как шелк и вот-вот струится по рукам его начнут. Маг, в независимости от места, всегда осанку держит совершенно ровную, голову слегка набок склонив, от чего волосы его длинные, цвета вороного крыла, шлейфом по груди и плечам спускаются к талии, перетянутой алым поясом. Тэхен веки прикрывает, ресницы черные и густые с нижними соприкасаются, пока губы, формы абсолютно необычной, расслаблены так же, как и само лицо спокойного в момент игры юноши. Хосок никогда раньше него не уходит, позволить себе песнь его пропустить и не до конца дослушать не может, а потому стоит омеге закончить, лишь несколько раз в ладоши хлопает. Ким на это взгляд свой вечно с издевкой прячет, всякий раз в пол смотря, бережно скрывает эрху в плетенной сумке, оставляя альфу совершенно одного в тишине, в которой, кажется, ветер здешний мелодию ранее напевает. Только тогда Чон, ноги затекшие размяв, на ночное небо в последний раз за день глядит, следуя туда, где след юноши уже простыл, но аромат сладкой акации все еще благоухает длинным шлейфом. И засыпает он с незнанием того, что выше слегка на постели не спит определенно один маг, привыкший играть от захода солнца и до самого его восхода, но решивший привычку свою изменить ради того, кому эти несколько часов сна необходимы.       Хосок летом жарким, когда светило небесное в голубой синеве тепло свое дарит слишком безмерно до степени той, что чрезмерно, склоняется к земле выливая все содержимое кожаной фляги прямиком на светлые прямые волосы, кончики которых легко касаются бровей; пряди тут же становятся светло-русого оттенка, потемнев из-за холодной и освежающей воды. Сейчас они в городе том, что находится прямиком за чертой территории немалого за площадью королевства, которое жители произносят как Амарант, ведь определенного названия у царства таки нет, если, не считая того, что чаще нарекают его просто южными владениями династии Чон. Альфа рад безгранично тому, что ноги его вновь ступили на родные поля и луга, что грудью полной вдыхать может воздух тот, которым с рождения своего дышал и так и не надышался сполна – на это жизни всей не хватит. Мужчина устало хмурит брови светлые в переносице до заметной складочки, ладонями утыкаясь в крепкие каменные бортики колодца с холодной водой из подземного источника, наслаждаясь чувством прохлады, когда ветер обдувает влажную кожу. Не может не улыбнуться, хоть и слабо, тому, как рядом совсем слышаться голоса детей и взрослых на родном языке, которые боялся слишком позабыть, но, что тело, что душа помнят все до мелочей.       Чон голову набок склоняет и из-под мокрой челки высветивших волос смотрит на то, как маленькие жители его королевства, собрались в небольшой круг возле Тэхена. Омега на землю усевшись, перебирает пальцами узловатыми небольшую кучу полевых цветов, возможно, уже зная то, что именуют их одуванчиками, когда они еще оттенка желтого, и летучками, когда выдоха одного хватает, чтобы они семенами с белым пухом по ветру разлетелись исполнять желания того, кто их по миру и пустил. Дети с ним рядом смеются, несколько растений в руки хватая, начиная объяснять и на деле показывать страннику то, как из них венки на голову плести. Это первый раз, когда они остановились в пути при свете дня, который альфа хочет всецело посвятить отдыху, но на просьбу подбежавших королевских стражников, что охраняют земли у границы, пройти в чей-то дом и ненадолго прилечь все же отказывается. Правитель голосом мягким и изрядно уставшим просит лишь весточку во дворец послать, а об остальном не беспокоится. Мужчина затылок на крепкое дерево позади себя опускает, спиной на него опираясь, ведь тело кажется чрезмерно тяжелым и неподъемным. Он взгляд вверх устремляет, смотря на крону пышной яблони, что усыпана практически спелыми плодами, видя парочку тех, что, уверен, сладкие и сочные на свою пору. Сквозь листья зеленые пробиваются лучи дневного цвета, а пение птиц медом ложится на уши, пока Чон глаза свои прикрывает.       Тэхен брови темные и раскосые хмурит, взгляд свой суживает, рассматривая каждую деталь и правильно ли он сгибает стебли растений для венка; подушечками пальцев, кожей смуглой обтянутыми, пытается не надавливать на мягкие желтые цветки, которые впервые в жизни своей видит, чтобы те вид свой привлекательный ни в коем случае не утратили. Омега разворачивается, немного пыли вокруг себя подняв, по привычке вновь скрещивая ноги по-турецки, только смотрит уже прямиком на светловолосого альфу, который голову вниз опустив, задремал. Ким уже было губы, вишни спелой оттенка, разомкнул, чтобы мужчину разбудить голосом своим глубоким и спросить правильно ли он плетет, но хватило взгляда на то, как тяжеловато из-за усталости вздымается чужая широкая грудь под темной рубахой, что слова сами по себе пропали с языка.       - Правильно-правильно, - со смешком говорит молодой омега слегка старше него самого, обращая на себя внимание мага, который тут же окликается. – У тебя хорошо с первого раза получается, ты довольно талантлив!       - Почему ты считаешь подобное талантом? – спрашивает Тэхен из-за восторженных слов миловидного на внешность парня с длинными каштановыми волосами, заплетенными в низкий пучок со спины. Тот улыбается широко и ясно, от чего Ким альфу невольно вспоминает, на мысль нападая ту, что в этом королевстве все люди столь улыбчивы.       - Может и не талант, но для меня это точно он, - отвечает юноша, присаживаясь рядом с Кимом, аккуратно пальцами касаясь заплетенных одуванчиков. – У меня с раза пятого лишь получилось и то, стыдно вспоминать, - кривится в лице парень, цокая языком, - столько тогда цветов испортил, - взгляд свой зеленоглазый на мага возвращает, рассматривая очень красивого странника со зрачками цвета алых маков, которых на полях их сотни и тысячи. – Меня Чимин зовут, а тебя как, милый путник?       - Тэхен, - тут же произносит омега, рассматривая глаза-щелочки у жителя этого царства и то, как он губы пухлые, оттенка спелой малины, каждый раз добродушно растягивает.       - Мы долго тебя ждали, Тэхен, - говорит Чимин, пока Ким зрачки слегка округляет на сказанные им слова. – А король наш долго тебя искал, - кивает в сторону спящего под яблоней альфу, который не слышит и звука, а видит лишь сновидения, - гляди, как изморился наш правитель, под солнцем палящим в сон провалился.       - На карте, что я как-то без спросу посмотреть взял, ваше королевство довольно большое, но я никогда не слышал названия Амарант, - в собственных раздумьях сидит Ким, рассказывая омеге разное, пока мужчина, который, скорее всего, нахмурил бы свои светлые брови до складочки между ними в ответ на такую откровенность, сейчас не в состоянии злиться.       - У царства нашего названия определенного нет, зовут его владениями династии Чон, не более, - задумчиво тянет Чимин, вытягивая свои пухлые губы, пока скрещивает протянутые по земле лодыжки одна с другой. – Королевством Амарант его среди нас, жителей, зовут с недавних пор, как младший брат короля женился на чудном омеге, аромат которого сродни этому цветку.       - Тот омега, которого излечить ни одному знахарю было не под силу?       - Верно, именно тот, - с грустью тут же отвечает русоволосый омега, с надеждой в зеленых глазах-щелочках смотря в чужие алые и кажущиеся ему добрыми. – Раньше все говорили, что в царстве нашем два солнца, а потому тьме в нем места не сыскать, но позже к ним пришел один цветок, что прекрасен и душой, и телом – с этих времен и до недавних дней не было на наших землях ни бед, ни горя, - Чимин к Тэхену обращается с улыбкой ясной, пальцами аккуратно ведя по мягким лепесткам одуванчиков на коленях мага. – Однажды пришел в края наши омега, из-за которого тьма в сердце младшего брата после гибели королевской семьи отпустила его сердце, позволив свету его сиять ярко настолько, что ночи здешние словно дни светлы были, - смотрит ввысь прямиком, на небо голубое и чистое без примеси белой мглы. – Теперь пришел другой омега, который тьму вновь развеет, облака густые разгонит, позволяя солнцам нашим светить еще ярче, - хлопает брюнета по плечу, когда тот сидит как завороженный, слушая слова шатена мелодичным звонким голосом. – Кто знает, может у каждого солнца есть свой любимый цветок, из-за которого оно сияет ярче, а потому в царстве нашем таковых должно быть двое?       Маг чувствует, как в груди что-то биться сильнее начало и отчетливо так, что ладонь приложи и вибрация по коже мурашками отзовется, а потому ногтями короткими цепляется за ткань темного танчжуана, комкая ее в пальцах сильно так, как только может. Тэхен медленно взор с колен собственных на омегу поднимает, который не спеша на ноги возводится, встрепывая светлые одежды от пыли и грязи, пока рядом с ним на земле сухой сидел. Чимин улыбается мягко губами пухлыми, оттенка спелой малины, руки за спиной замком скрестив, и смотрит на мага так, словно в душу тому заглянуть усердия не нужно, а в сердце просто так, что и доли секунды достаточно. Шатен оборачивается, когда со спины раздаются спешные шаги, а после вмиг хватает спешащего в их сторону альфу поперек живота.       - Ну, и куда же ты так несешься, Намджунни? – спрашивает омега, веки в ровные дуги сложив, не убирая ладоней с крепкого тела высокого мужчины с короткими светлыми волосами, который смотрит на него слегка тревожно.       - Когда такое было видано, чтобы король под яблоней дремал? – отвечает альфа, коротко целуя невысокого по росту Чимина в лоб, на что тот лишь утыкается в широкую грудь. – Сейчас разбужу его и проведу к нам в дом, ему нужно отдохнуть в прохладе, глянь, как солнце не на шутку разошлось.       - Тэхенни, - окликает юноша мага, который за ними следит непрерывно. – Это мой муж – Ким Намджун, - мужчина тут же глаза свои карие округляет в забавном недоумении, а после резко к омеге склоняется, спросить что-то желая, но Чимин лишь спешно несколько раз кивает, на что блондин губы широкие немного вытягивает.       - Приятно познакомится, Тэхен, - улыбается так же ярко и до ямочек на пухлых щеках, обращая внимание на брюнета. – Так, короля я все же разбужу.       - Стой ты, стой, - не дает ему и шагу ступить Чимин, держа поперек. – Не порть сон правителя, мало ли ему там яблочный спас снится, глянь, как сладко спит, - показывает в сторону ничего не слышащего Чона, на лице которого полное спокойствие и умиротворение. – Забыл, что нам надо бы и на ужин что-то приготовить? Или думаешь, что я один тут запросто управлюсь, ну, уж нет, дорогой муж, - хмурит светлые брови и морщит совсем крошечный нос омега, не сводя суженого взгляда с лица альфы. – Тем более, есть тут кому за королем нашим присматривать, - кивает на Тэхена, от чего все внимание снова к нему. – Пошли уже, а то не успеем ничего, - руками слабо толкает мужчину в спину, заставляя делать шаги в противоположную сторону. – Тэхенни, увидимся слегка позже на ужине, не своди глаз с Его Величества, хорошо?       Ким опускает согнутую в локте руку на свое колено, укладывая щеку в открытую ладонь, смотрит сначала в след ушедшим от него альфе и омеге, а после медленно разворачивается к светловолосому мужчине. Тэхен принимает все слишком буквально, сидя еще около часа теплым летним днем напротив спящего Чона, продолжая невольно суживать алые глаза и нервно облизывать в меру пухлые губы, пытаясь не забыть последовательность плетения венка из полевых цветов. Когда растения поблизости, что детьми ранее были заботливо сложены в небольшую кучу, наконец-то закончились, то омега изделие собственными руками над землей поднимает, разглядывая его со всех сторон, а после в самый центр глядит, смотря на обрамленное стеблями лицо короля. Маг ближе подползает, останавливаясь всего в паре сантиметров от чужого носа, разглядывая малейшие детали его внешности: ровную смуглую кожу, что совсем песочная, аккуратный прямой нос, светлые раскосые брови и пухлые слегка темно-розовые губы, уголки которых сейчас опущены вниз. Тэхен не замечает того, как чужие глаза медленно открываются, смотря на него в ответ, а потому резко вздрагивает, сталкиваясь с карими, цвета жженого сахара зрачками.       - Если тебя и попросили приглядеть за мной, то не стоило воспринимать это настолько буквально, - смеется альфа хриплым ото сна голосом прямиком в лицо омеге, который на подобное лишь сильнее стал хмурить черные густые брови, но не отодвигаясь.       - Как ты мог все услышать, если все время спал? – недоверчиво спрашивает Тэхен, рассматривая солнечные блики на дне карих глаз, пока мужчина слегка разминает затекшую шею.       - У меня всегда был чуткий сон, - отвечает Хосок, складывая веки в ровные полумесяцы, широко улыбаясь, от чего магу лишь сложнее отвести от него взгляд. – Дай мне минуту, и пойдем в дом Кимов, с которыми ты уже познакомился ранее.       - Минута пошла, - будничным тоном говорит Тэхен, не удосужившись отойти от альфы хоть на жалкие сантиметры, водя глазами за каждым движением чужих рук, что стряхивают пыль с рукавов. Омега смотрит на венок в собственных ладонях, после чего укладывает его на голову альфы, который на это тут же к нему оборачивается. – Чимин сказал, что у меня к ним талант, хотя мне было совсем не просто.       - Талант еще не означает, что что-то будет даваться тебе легко, он значит то, что в результате получится нечто весьма добротное, - отвечает Хосок, не мешая магу пальцами перебирать его высохшие в настоящий беспорядок и выцветшие до белого на солнце волосы, чтобы лучше закрепить венок из желтых одуванчиков на них. Альфа глаз отвести не может от того, как омега избирательно приглаживает его взъерошенные пряди и заправляет в них некоторые зеленые стебельки растений с таким серьезным выражением лица, от чего уголки губ так и просятся подняться повыше. Аромат акации, кажется, проникает под кожу, вытесняет воздух из его легких, но мужчина совершенно ему не противится. – Минута прошла, - Тэхен слегка отстраняется, поднимаясь на ноги и любуясь своим изделием на чужой светловолосой голове. – Нам пора идти на ужин, думаю, меня сразу за короля сочтут с такой короной.       И улыбается, улыбается, улыбается.       Выбивая у Кима весь дар речи и все слова с языка, все мысли с головы одной своей улыбкой. Он сердце в груди бешено биться заставляет голосом своим, что не низкий, не громкий, а в меру бархатный и приятный до степени той, что только его и слушать днями и ночами хочется. От него аромат исходит древесины, что с летом сочетается лучше всего, а потому отходить дальше совсем не хочется, если честно, то не хочется магу слишком многого, а хочется всего одного.       Тэхен лишь фыркает на речь альфы, задрав подбородок слегка к верху, когда тот несколько раз пальцами нащупывает цветы в своих волосах, а после накидку подобрав, вперед ступает. Ким в спину ему смотрит, делая за ним шаг в шаг, в темп один с ним идя, надеясь почему-то, что сердце у них в одном ритме так же бьется, ведь иначе стук в его груди не услышать слишком невозможно. Омега замедляется, взгляд свой алый устремляя на раздольные пшеничные поля, где по бокам цветут красные цветы, что маками у них зовутся; следит за тем, как ветер встречный колосья раздувает, танцуя среди почти дозрелых стеблей нечто задорное и летящее.       - Не теряй времени, - обращается к нему Хосок, наблюдая за Тэхеном слегка вдалеке, расправляя помятые одежды на себе. – Тебе нужно вдоволь отдохнуть, чтобы вновь играть на эрху с приходом сумерек, - мягко улыбается омеге, который волосы длинные и черные от лица за спину убрав, делает несколько шагов к нему, путаясь из-за дуновения в ткани танчжуаня. – Только теперь до самого восхода солнца.