Похоронное бюро "Страна чудес"

Подготовка к ритуалу шла, на удивление, хорошо. Уже на следующий день Алиса вместе с Алексом изучала гримуар вечером после работы, а призрак даже успел начать поиски подходящего трупа, чтобы взять из него сердце. Девушка была категорически против того, чтобы забирать все необходимые части тела у своих «пациентов», но быстро пришла к выводу, что и другого выхода у них нет, и со скрипом согласилась. Новых тел пока не было, и ей приходилось возиться с документацией, пока Алекс просто шатался по городу, а после приходил рассказывать, кто ему понравился. — Знаешь, сегодня я видел одну девушку. Очень красивая, если бы я был женщиной, то только такой. Наверняка у неё прекрасные лёгкие, — хмыкнул он в один из таких дней, быстро оказываясь за спиной Алисы и нависая над ней, чтобы увидеть страницы открытого гримуара. Уже по привычке он легко скользнул руками по плечам гробовщицы и удобно устроился, облокачиваясь на неё и на секунду прижимаясь к чужой щеке своей. Она только закатила глаза на секунду и перевернула страницу. — Ты забыл, что она ещё живая и в морге не оказалась, — со смешком заметила девушка, на что призрак недовольно насупился, словно маленький ребёнок. — У нас целый месяц, может, её собьёт машина. Никто не застрахован от смерти, знаешь ли. — Не знала, что ты настолько любишь людей, — Алиса не сдержалась и вновь тихо хохотнула, поворачивая голову в сторону и тут же встречаясь с пронзительными зелёными глазами. Алекс расплылся в ехидной улыбке и чуть отстранился, чтобы их лица не находились впритык, но её плечи так и не отпустил. — Какая поразительная наблюдательность. Да ты у нас вовсе не мисс токсичность, а Шерлок этой современности, да? — поддразнил её юноша, чем заставил девушку издевательски улыбнуться в ответ. — А ты у нас вовсе не королева драмы, а сам мистер гуманность, да? — Туше, Шерлок. Пара ещё несколько секунд сверлила друг друга внимательными взглядами, но быстро вернулась к изучению гримуара, почти синхронно отвернувшись друг от друга. После школы к ним всегда приходил Стэнли, чтобы обсудить план, который постепенно выстраивался все чётче и чётче, и с каждым разом у Брэйвхарта появлялся или новый синяк, или новая ссадина. В один из дней он даже пришел с маленьким, но заметным ожогом от сигареты на запястье, чем вызвал у Алисы очень бурную реакцию: все дошло едва ли не до того, что она хотела пойти в школу самостоятельно, чтобы разобраться с одноклассниками друга, ставшими главной причиной его ранений. — Это возмутительно! Твои родители почти каждую неделю ходят к этому идиоту Рэтфилду, а тебя все равно избивают. Ему ещё не надоело твердить про твоё якобы вызывающее поведение? Мне уже даже интересно, что он скажет на этот раз. Что ты сам упал на ту сигарету? Ему вообще плевать, что его ученики курят? — она ходила из стороны в сторону, пока вся троица сидела в гостиной вечером. — Почему твоя мать не сходит в полицию? — Рэтфилду плевать на это. Он, хоть и директор, но больше заботится о том, чтобы дети — точнее родители — сдавали деньги вовремя. Готов поспорить, что этот…кхм, урод, сейчас копит на очередной автомобиль, уже третий по счету, кажется, — Стэнли поморщился и откинулся на спинку дивана, устало прикрывая глаза и снимая очки.— Она ходила, но все заявления, которые она пишет, не проходят дальше. Ощущение такое, что кто-то не позволяет им дойти до органов выше. — Эта крыса, старина, называй все своими вещами. У него даже фамилия крысиная, — резко подметила гробовщица и наконец громко плюхнулась на место рядом с другом. — Это продолжается уже…сколько? — Почти два года, — Брэйвхарт повернул голову в сторону девушки и пожал плечами. — После того, как к нам перевелись три новеньких. — Но до этого тоже было что-то, я ведь помню… — Физическое насилие началось только с их приходом, — покачал головой Стэнли, и Алиса чуть нахмурилась. Сама она отучилась только до средних классов, после чего перешла на домашнее обучение. Это было сделано далеко не по прихоти капризного ребёнка или из-за лишних денег родителей — не сделай этого выбора Мистэйки, их дочь точно бы не стала тем человеком, каким она была сейчас. Алису, как и Стэна, в школе не принял никто: ни ученики, ни учителя. Сомнительная репутация её семьи, слухи, сплетни сделали своё дело, и маленькую девочку начали задирать по всем пунктам: от семьи и фамильного гробовщицкого дела и до маленьких, едва заметных шрамов от ветряной оспы на лбу. Обидчики находили любой повод и недостаток, чтобы поскорее на него указать, и ребёнку было очень сложно игнорировать это. У неё были друзья, но и они были слишком слабы, чтобы вступиться за подругу. Класс маленькой Мистэйк имел конкретные правила, и первым было: или унижаешь, или унижают тебя. Разделение на «слабых» и «сильных» было видно предельно чётко, и если кто-то отказывался участвовать в издевательствах над другими, то автоматически причислялся к слабым и становился такой же жертвой. Не было спасительной нейтральной стороны, позволяющей просто жить обособленно, и, как это было ожидаемо, многие предпочитали быть на ступень выше и не хотели терпеть унижений на себе. Дети были так беспощадны, что им всегда удавалось найти причину: будь то денежное состояние семьи, или одежда, или даже голос и походка — и, в отличие от класса Стэна, здесь физическое насилие было не слишком распространено, но, если и случалось, то очень резко и жестоко. У Алисы не было особого выбора, потому что её приписали к слабым почти с первого же дня школы. Она стойко терпела шепотки за своей спиной весь первый класс, пыталась справляться с одиночеством во втором, а когда в седьмом классе после кружка танцев её подстерегли старшеклассницы и девочка вернулась домой с неаккуратно обрезанными волосами по плечи — Мистэйк-старшая не смогла остаться в стороне. — Вы понимаете, что это нарушает все рамки дозволенного? Они остригли ей волосы, волосы! Я едва успокоила дочь, и она рассказала мне, что подобные вещи здесь творятся на постоянной основе, а она не захотела жаловаться — побоялась, что это только ухудшит всё. Это абсолютно ненормально, дети не должны друг друга…травить, тем более доходить до физического насилия. Вы, как директор, должны контролировать эту ситуацию, так почему вы этого не делаете? — Розмари не кричала, но говорила это таким холодным, колючим тоном, от которого по спине шли мурашки. — Она видела, кто именно это был? Может назвать имена, фамилии? спокойным тоном в ответ поинтересовался Рэтфилд, сидящий напротив женщины. На его лице не дернулся ни один мускул, словно ничего не произошло, и Роза нахмурилась. — Нет, но… — Тогда как мы можем быть уверены, что это были именно старшеклассницы нашей школы? Это мог быть кто угодно. Я могу применить меры, но для начала нужны четкие доказательства. Их кто-нибудь видел? Кроме самой девочки. — Я не знаю, они набросились со спины и закрыли ей глаза, чтобы она не могла знать точно. Алиса сказала, что она слышала голоса и уверена, что это именно те старшеклассницы, которые также занимаются в танцевальном кружке вместе с ней. — Слышать голоса — недостаточно для такого обвинения, — отрезал мужчина и покачал головой. Он собрал со стола какие-то бумаги и принялся укладывать их в аккуратную стопку под цепкий взгляд Розмари: — Я проведу беседу со старшеклассниками и постараюсь узнать, но не могу ничего гарантировать. Алиса ещё ребенок, она могла ошибиться. — Это я совершила ошибку, когда отдала свою дочь в эту…богадельню, — тихо, ядовито шикнула Мистэйк и тряхнула длинными темными волосами. Она вскинула подбородок и быстро встала из кресла, забирая свою сумку и мягкими, изящными шагами направилась к выходу. — Удачно вам и дальше закрывать глаза на насилие и быть его потворщиком. И после того разговора не прошло и двух недель, а Алиса была переведена на домашнее обучение, чему была неимоверно рада. Как и Стэн, она наконец смогла почувствовать долгожданную свободу, но оскорбления слишком глубоко проникли в её душу, и иногда возвращались к ней во время наиболее неподходящих моментов. Вот и в нынешнее время после бурного обсуждения личности Рэтфилда в гостиной также прошла неделя, и издевательства внезапно… прекратились. Хулиганы отступили, и постепенно у Стэна даже почти затянулись все ссадины и ожоги, но он никак не мог понять, что заставило ситуацию так измениться. Он не был глупым парнем и в душе подозревал, что это именно Мистэйк надоумила Алекса, чтобы тот как-то вмешался, и призрак частично это подтвердил, сверкнув весёлой, хищной улыбкой на подозрительный взгляд Брэйвхарта в один из вечеров. Алиса выглядела до чёртиков невозмутимо, словно ничего не произошло, и подобные взгляды на себе игнорировала, но Стэн не был бы Стэном, чтобы не поинтересоваться в лоб, что же такого произошло. — Я просто заинтересовался, что это за люди, и решил познакомиться лично, — ответил за Мистэйк Алекс и вновь расплылся в опасной усмешке. — Мы поговорили, и я был сильно разочарован. А когда я разочарован, я обычно бываю достаточно…несдержан. Не думаю, что они когда-либо к тебе полезут, старина. И призрак состроил такое невинное лицо, пожав плечами, что юноша только и смог нервно усмехнуться, а затем и вовсе расслабленно рассмеяться, откидываясь на спинку стула. Это было так странно — он уже настолько привык к физическому насилию со стороны других, так долго сопротивлялся этому, а сейчас, когда все пропало, почувствовал такое облегчение, что уголки губ сами собой потянулись вверх. Будь Стэнли эмоциональнее, он бы точно расплакался, но вместо этого юноша лишь впивался взглядом в потолок песочного цвета и никак не мог стереть этой совершенно дурацкой, глупой, на его взгляд, улыбки. На секунду ему и правда показалось, что в уголках глаз начинает скапливаться влага, но Брэйвхарт лишь стянул очки на лоб и тихо хохотнул, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Насилие для него было привычно, и оно не всегда было физическим. Стэн пытался придерживаться строгих идеалов и принципов, считал, что однажды он вместе с остальными сможет создать то общество, в котором это насилие и издевательства исчезли бы, но даже так постоянные побои все равно оставили в его душе слишком глубокий отпечаток. Стэнли мог стерпеть любую боль, однако она не исчезала и только скапливалась глубоко в его сердце, а сейчас долгожданная свобода оказалась такой…пьянящей. Ему хотелось кричать в ладони и хватать ртом воздух — этот мягкий, теплый аромат женских цветочных духов и дома —, пока он не захлебнется в этом ощущении и не потеряет сознание. Юноша сгреб в объятия подошедшую к нему подругу под её возмущенный писк и уткнулся ей куда-то в район плеча, кажется, и правда задыхаясь. Алиса только и смогла обнять его в ответ и начать гладить друга по спине, пока тот не успокоился. От её глаз не скрылся влажный блеск в его взгляде, и поэтому Мистэйк обняла его только крепче, чтобы позволить Брэйхварту дать волю эмоциям, и он спрятал лицо в её шее, всё же позволяя редким прозрачным слезинкам скатиться по щекам. Она не ожидала, что обычно невозмутимый Стэн на эту новость отреагирует так резко: у него содрогалось всё тело, его трясло, как в лихорадке, и он беспорядочно бормотал слова благодарности и для Мистэйк, и для Алекса, попутно постоянно срываясь на нервные смешки или глубокие вздохи. Где-то на задворках проскользнула мысль о том, что цель была достигнута частично засчёт насилия, но Стэн почувствовал только лёгкий укол совести, не более: другого выхода сейчас не было, да и призрак уж точно физического вреда нанести не смог бы. Для Алисы это было огромным облегчением — видеть счастливого друга и его постепенно затягивающиеся раны. Она не могла смотреть на его состояние, поэтому мысль о просьбе Алекса, чтобы тот помог ему, пришла довольно быстро и спонтанно. Ей даже не пришлось упрашивать его слишком долго: призрак согласился практически сразу, словно и сам ожидал этого вопроса и давно продумал этот план у себя в голове. Единственным его условием стало одолжение, которое Алекс не стал никак уточнять и сказал, что попросит о нём позже, когда придет время, и почему-то эти слова упрямо не выходили у гробовщицы из головы. С каждым днём она становилась все задумчивее и погружалась в свои мысли глубже обычного, причиной чему стал всё тот же неугомонный призрак. Чем ближе становилась дата её дня рождения, тем чаще Алиса ощущала беспричинную тревогу, которая никак не отпускала её и ныла где-то в груди. Девушка совершенно внезапно осознала для себя, что как только она оживит Алекса, он вероятнее всего прекратит жить вместе с ней, а позже и вовсе уедет из Фоггхилза, и эта мысль отзывалась тянущей тоской и полным нежеланием продолжать делать что-либо. Она с лёгким недовольством осознала, что за эти месяцы слишком привязалась к Розье и теперь не хотела, чтобы он уходил. Как упоминалось раньше, у неё была та самая черта, которая раздражала её хозяйку и делала совершенно беспомощной — это была излишняя привязчивость. Общество Алекса с каждым днём всё больше и больше воспринималось как должное: это была их привычная рутина, привычные споры и привычные вечера, когда Алиса зачитывала ему отрывки из своих новых сочинений. Она позволяла ему читать вместе с собой, выбирать книгу на его вкус, ставила музыку, которая нравилась ему или которую ему хотелось услышать впервые, да даже была не против описывать ему блюда, которые сам Алекс никогда до этого не пробовал — а теперь всё это должно было резко прекратиться и исчезнуть. Возможно, это было очень эгоистично, но Алиса слишком привыкла к тому, что кто-то от неё зависел, и не хотела этого лишаться. Гробовщица начала замечать, что против воли они начали со временем копировать движения друг друга. У них обоих была привычка постоянно зачесывать непослушные кудрявые волосы назад, а с недавних пор Алекс, прямо как она, начал называть Стэна «стариной». Это были такие незначительные движения, которые в последнее время начинали сильно бросаться в глаза и создавали атмосферу приятного единения, что только усугубляло ситуацию, и заставляло Мистэйк хмуриться. Другим открытием стало то, что призрак оказался очень азартным человеком, и просьбу о помощи Стэну воспринял с небывалым энтузиазмом. Алиса была более чем уверена, что большая его часть была вызвана именно возможностью просто навести страху и лишний раз побыть в позиции сильного. От неё не укрылось то, что благодаря своему вбалмошному характеру Алекс стремился к власти во всём, даже в общении с ней. Ему хотелось постоянно быть главным в их разговорах, и мало того — он вел себя так, словно по-другому быть и не могло. У призрака была другая странная привычка постоянно оказываться у неё за спиной: каждый раз, когда девушка сидела на стуле, он привычным движением оказывался позади и укладывал ладони ей на плечи — собственнический, покровительственный жест, от которого иногда шли мурашки по спине. Даже в тех случаях, когда они говорили со Стэном, Алекс чаще всего приобнимал гробовщицу за плечи и облокачивался на неё уже по привычке, устраивая подбородок у нее на макушке. Создавалось впечатление, что так он лишний раз напоминает Брэйвхарту, что таинственная связь создана между ним и Алисой, а не Алисой и Стэном. Эта его новая сторона — хищная — была странной и слегка пугала, попутно притягивая к себе. Гробовщица бы лучше проглотила язык, чем вслух сказала, что слишком сильно прониклась этим человеком и в некоторой степени даже восхищается той степени смешения черт его характера, которые создавали что-то совершенно невообразимое и уникальное. Временами Алекс вёл себя слишком навязчиво и развязно, но быстро становилось ясно, что эта его дурацкая привычка — одна из многих и помимо неё есть ещё и совершенно другие. — Ты в последнее время очень задумчивая, — заметил Розье, уже по привычке оказываясь у неё за спиной, когда девушка сидела у себя в комнате и читала гримуар. — Что-то случилось? — С чего ты взял? — Алиса смогла невозмутимо улыбнуться и чуть повернула голову в бок, чтобы увидеть пришедшего призрака. — Ты читаешь эту страницу уже третий раз. Я позволил себе небольшую вольность и решил немного понаблюдать за тобой, — в его голосе не проскользнуло ни капли сожаления за свой поступок, а девушка поняла, что он даже улыбается этому. Она почувствовала, что чужие руки уже в знакомом жесте скользят по её плечам, а сам Розье вновь слегка наваливается на неё, «облокачиваясь» по привычке и утыкаясь ей куда-то в район шеи. В последнее время что-то изменилось в этом движении — Алекс делал его слишком медленно, расстягивая момент и неизменно зарываясь носом в кудрявые волосы. Алиса пыталась игнорировать это, но по спине опять пошли предательские мурашки. — Я просто волнуюсь перед ритуалом. — Так вот оно что. А я уже начинал думать, что ты влюбилась в кого-то, всю неделю в облаках витаешь, — от невозмутимого, слегка насмешливого тона девушка невольно содрогнулась, но взгляда от текста не отвела. Она не могла вдуматься в смысл прочитанных строк, как бы ни старалась сосредоточиться, и ей совершенно не хотелось признавать, что главный объект её переживаний сейчас разговаривал с ней. — Какие интересные причинно-следственные связи. И после этого я ещё Шерлок? В кого я могла влюбиться, если общаюсь сейчас только с тобой и Стэном? — со смешком поинтересовалась гробовщица, на что Алекс тоже тихо хмыкнул и обвил руки вокруг её шеи крепче, заставляя чуть откинуться назад и опереться на него. Девушке захотелось расплыться в нервной улыбке от его последующих слов. — В Стэна, например. Ты так волнуешься за него в последнее время, заботишься. — А может сразу в тебя? Тебя я вообще скоро оживлю. — Может, и в меня, — невозмутимо отозвался Розье, и Алиса вновь услышала эту улыбку в его словах. Разговор начал заходить в какое-то нелепое русло, и это начинало её нервировать. Было прекрасно понятно, что Алекс специально говорит ей эти глупости, чтобы специально выудить у неё настоящую причину этого состояния, и от мысли об этом она начала нервничать ещё больше и попыталась просто не думать об этом, словно призрак мог запросто залезть к ней в голову и всё разгадать. Он по-своему расценил её молчание и был явно недоволен тем, что у него не удалось так легко её спровоцировать. Они просидели в тишине с минуту, и это начинало действовать Алисе на нервы: она никак не выдавала этого внешне и пыталась спокойно, размеренно дышать, но сердце у неё билось, как бешеное. Если бы у неё был выбор между смертью и признанием этому несносному юноше о том, что она к нему привязалась, Мистэйк точно бы выбрала первое. Простое игнорирование показалось самой простой тактикой, поэтому она демонстративно перевернула страницу, но тут же вся содрогнулась, когда чужие руки соскользнули с шеи на талию. Гробовщица потерянно зажмурилась, ощутив, как к ней прижимаются крепче, а сам призрак начинает к ней ластиться, как какой-то кот. Было сложно оставаться невозмутимой, когда в её личное пространство так активно лезли, но нежелание признаваться было намного сильнее. — Да брось, я же пошутил. Расскажи-и-и, упрямая девчонка, я чувствую, что что-то не так, — настойчиво протянул он и зарылся носом в чужие растрёпанные волосы. Алиса только и смогла зажмуриться сильнее от ощущения того, как он медленно провел кончиком носа по затылку и легко подул, взлохмачивая непослушные кудри. От этого по позвоночнику пошла дрожь, и девушка не сдержала тихий смех и попыталась отстраниться. Алексу только и оставалось вновь прижать её крепче к себе и вновь повторить проделанное. Он и правда испытывал странное удовольствие обнимать девушку вот так: хотя бы просто потому, что она в последнее время не могла сдержать лёгкой дрожи, а у него появлялась прекрасная возможность хотя бы на пару мгновений почувствовать тепло чужого тепла. У них была заметная разница в росте, и ему приходилось наклоняться, но даже против этого призрак ничего не имел. Ему нравилось заключать подругу в такой своеобразный кокон из своих рук, словно она сразу становилась зависимой от него, и это был собственнический, ревнивый жест, закрывающий её от остальных. В такие моменты Розье чувствовал себя хищником, который настигал добычу, и в его движениях и правда проскальзывало что-то дикое и животное, потому что Алиса была хрупкой. Алиса была хрупкой до чёртиков, как фарфоровая кукла, а он с азартом ребенка касался её, и ощущение на грани страха разбить и интереса дотронуться отзывалось в груди приятным теплом. — Я правда думаю о ритуале, правда! — мягко рассмеялась девушка, но Алекс лишь покачал головой. — Я же чувствую, у тебя сердце, как у кролика, бьётся. Ты как маленькая, завравшаяся зайчишка, — промурчал Розье и мягко скользнул одной ладонью чуть выше, останавливаясь в районе сердца. Оно в подтверждение его слов усиленно забилось об грудную клетку, отдаваясь отчётливой вибрацией, а Алиса предательски замерла. Это был совершенно внезапный жест, который заставил её механически вжаться в грудь Розье, словно в попытке увернуться от его ладони. Она была очень горячей, и это прекрасно ощущалось сквозь ткань платья, а во рту все пересохло. На какое-то мгновение Алиса почувствовала, что у неё от волнения начинает кружиться голова, а комната начинает плыть, от чего пришлось на секунду прикрыть глаза. Это была очередная уловка — она попыталась ухватиться за эту мысль, но почему-то так и не смогла ни на чём сосредоточиться и только впивалась пустым взглядом в мужские руки на своей талии. У Алекса всегда был такой подход: он не заставлял, но начинал давить, чтобы Алиса делала всё сама. Ещё при первой встрече он постоянно твердил, что знает о ней всё, чем выводил из равновесия, и проделывал то же самое сейчас. Ей нельзя было просто идти на поводу у такой уловки, не сейчас точно. — Хорошо, — с напускной неохотой протянула гробовщица и повернула голову, чтобы видеть лицо призрака. — Я правда влюбилась. В тебя. Если Алекс и был удивлен её словам, то вида точно не подал. У него на лице не дрогнул ни один мускул, и только зелёные глаза загорелись уже знакомым огоньком, а пальцы на талии чуть сжались. Он не сказал ничего, давая девушке продолжить разыгрывать свой импровизированный спектакль, и она, довольная произведенным впечатлением, медленно продолжила, смакуя каждое слово. — Ты нравишься мне с нашей первой встречи. Ты… всегда так смотришь на меня, что у меня колени дрожат. Я могу почувствовать тебя везде, в любой комнате этого дома, ты буквально заполняешь всё пространство и я как будто задыхаюсь в твоём присутствии. А ещё эти чёртовы глаза. Они как будто горят, я как будто разговариваю с демоном, и не могу отвести взгляда. Ты был прав. Я и правда чувствую себя крольчихой, которая попалась лису, ты своего добился. Надеюсь, ты доволен собой, потому что всё это время я думаю о своих чувствах к тебе, а не о ритуале. Молодец. Ты это хотел услышать? — Алиса протянула это мучительно медленно, без единой запинки, и даже позволила себе немного приблизиться к лицу призрака, внимательно наблюдая за его реакцией. Это была очередная их игра, огромнейшая уловка, и они оба понимали, что все это — лишь для того, чтобы подразнить друг друга, но у девушки внутри все и правда предательски задрожало от волнения. Она никогда не говорила ничего подобного, и это были настолько простые, нарочито пафосные слова, брошенные ради случая, отчего в груди начал разгораться азарт. Алисе даже показалось, что она наговорила лишнего и перегнула, потому что Алекс отреагировал не сразу и первое время оставался на месте, впиваясь в неё тем самым горящим, слегка затуманенным взглядом, про который она упомянула. Мистэйк заметила эту деталь не задумываясь, но только сейчас осознала, что насколько хорошо она попала в точку. У него дрогнули руки, когда Алиса начала говорить. Он не знал, чего ему хотелось больше: чтобы она так и продолжала, или чтобы она замолчала в ту же секунду, потому что внутри у него выворачивало от её тихих слов. Розье и правда на секунду забылся. Призрак почти позволил довольному оскалу вырваться наружу, позволил себе представить, что это не ложь, позволил приятному чувству тепла разлиться по всему телу. Если бы он не опомнился, у Мистэйк точно бы остались синяки в районе талии, потому что его самоконтроль на мгновение был полностью утерян, и она наверняка это заметила. Алиса не могла не заметить то, как зелёные радужки потемнели в одно мгновение, и в них заиграли едва уловимые красные всполохи. — В таком случае я могу расценивать эти слова как победу? — тихим, словно и не своим голосом поинтересовался он, мягко подаваясь вперёд и приближаясь к девушке в ответ. От него не укрылось, что от этого движения Алиса предательски напряглась, но взгляда так и не отвела. — Победу надо мной? А мы в чём-то соревновались? — поддразнила она и не сдержала усмешки. — Не знаю, но, кажется, всё очень хорошо складывается в мою пользу, — парировал Алекс, так и не сводя взгляда с её лица. То, как она ему подыгрывала, только ухудшало ситуацию и мешало вернуть хвалёный самоконтроль, заставляло утопать в её духах и внутренне содрогаться. Сейчас призраку хотелось проклясть в ней всё: и слабое тело, которое могло сломаться в его руках, и цветочный дурманящий парфюм, и её чёртовы глаза, в которых сейчас не должны были играть дьяволята. Это была его черта, и Алиса не должна была смотреть так… хищно. Он видел этот огонёк в её взгляде, когда они спорили, но сейчас все перерастало в пожар, и призрак уже ощущал, как лёгкие лизнуло этим огнем. Все выходило из-под контроля настолько стремительно, что у Алисы опять всё поплыло в глазах. Она не хотела уступать. Не хотела уступать ему в даже таком странном споре «кто кого доведёт» и чувствовала, что начинает идти по очень тонкому льду, потому что в провокации призрак превосходил её намного. — У меня есть все шансы испортить такой расклад, — голос начинал её не слушаться и дрожать, и Алекс очень хорошо это услышал. — Тогда я постараюсь действовать быстрее и обыграть тебя. На секунду Алисе показалось, что она вот-вот задохнётся, а её тряхнуло от волнения с такой силой, что показалось, что все внутренности вывернуло и переставило на другие места. Она чуть не взвизгнула и едва не ударила его рефлекторно, когда Розье внезапно подался вперёд и сократил расстояние между их лицами до конца, мягко прижимаясь к чужому лбу своим. Девушка машинально постаралась отпрянуть, но он оказался быстрее и зарылся пятерней в кудрявые волосы, чуть надавливая на затылок и позволяя этого сделать. Руки машинально вцепились в тонкую рубашку, и Мистэйк смогла выдержать и не стала закрывать глаза, но… Ничего так и не произошло. Она очень хорошо ощущала чужое горячее дыхание на своих губах, но Алекс так и остался на месте. Алиса с удивлением встретилась с заинтересованным, смеющимся взглядом зелёных глаз совсем близко, и призрак, казалось, был очень доволен таким раскладом. Он рассматривал её, изучал реакцию, но отстраняться не стал, а затем и вовсе мягким движением потерся кончиком носа о чужой. — Не думал, что ты такая…упрямая, — с явным довольством в голосе протянул призрак и расплылся в беззлобной улыбке, словно ничего не произошло. — Ладно, допустим, ты убедила меня в том, что и правда полностью погружена в этот ритуал. Будем считать, что верна эта версия, а не…— он не договорил и просто отстранился, наконец отпуская гробовщицу и вставая с кровати. — В таком случае не буду отвлекать. Алиса не сдержала облегчённого выдоха, когда Розье наконец покинул её комнату. Она только сейчас заметила, что всё это время слушала его, затаив дыхание, и от такого перенапряжение у неё в теле все тряслось. Это был первый раз, когда ей удалось так открыто бросить Алексу вызов, и девушка даже не ожидала, что это отзовется в теле таким азартом и удовольствием. Для неё это было простой игрой, и твердая уверенность в том, что призрак бы точно не стал продолжать, была огромной ошибкой, но она об этом даже не знала. Алиса откинулась на подушку и устремила рассредоточенный взгляд на белый потолок, принимаясь обдумывать всё произошедшее. Она прекрасно знала, что Алекс был тем ещё чудаком, не знающим личных границ, поэтому этот разговор при всем желании не воспринимался ею как нечто странное. У него и до этого была привычка постоянно вторгаться в её пространство без разрешения, и это стало настолько привычным явлением, что и сейчас оставило лишь лёгкий приятный осадок, но смятение все равно сковывало тело ещё с минут пять и не позволяло расслабиться. О, Мистэйк была уверена в том, что будь Алекс живым, он бы точно стал любимчиком у молодых девушек в мгновение ока. Да и не только у девушек. Его природная харизма вперемешку с нагловатым поведением создавала отличную возможность находить общий язык буквально с каждым, поэтому девушка никогда не воспринимала его слова или действия как что-то и правда серьезное. Всё их общение для неё казалось делом случая — будь у Розье другой некромант, он бы так же общался и с ним, а к ней даже не приблизился. В некоторой степени это задевало, но с другой стороны — облегчало жизнь, потому что, не знай гробовщица Алекса достаточно хорошо, не будь так наблюдательна, то точно бы поддалась его влиянию. Сейчас же его действия отзывались лёгким волнением в груди от их внезапности, но как бы Алиса не хотела, она не могла воспринимать их иначе, чем просто очередной вызов, который ей удалось перенести.

***

— Слушай, я давно хотел поговорить с тобой. Об Алексе, — то, каким тоном начал Стэн, вызвало в груди невольное напряжение. — Ты не заметила, как он ведёт себя рядом с тобой? — Как? — непонимание в её голосе вышло почти натуральным, но юноша лишь смерил Мистэйк проницательным взглядом поверх очков, и девушке пришлось приподнять руки в сдающемся жесте. — Хорошо-хорошо. Допустим, заметила. — И что ты думаешь об этом? — Я… Между молодыми людьми повисла неловкая тишина, которой так опасалась Алиса. Они сидели на кухне и пили чай, пока призрак опять шатался где-то по улицам, чтобы не мешать им, и заодно подбирал потенциальную жертву. Ему почему-то нравилось заниматься этим, хотя девушка сто раз ему говорила, что это будет не убийство, а дело случая, и выбирать придется из тех трупов, которые поступят к ней. Тихо тикали часы, а Баст спала на подоконнике — выходной выдался на удивление солнечным, поэтому именно это место оказалось самым тёплым. Гробовщица быстро расправила складки на подоле своего белого лёгкого платья и сокрушенно выдохнула, пытаясь подобрать слова. — Я думаю, что Алекс — человек, для которого подобное поведение — это норма. Не стоит строить какие-то гениальные теории на этот счёт, думать, что между нами что-то происходит и так далее. Ты же и сам мог заметить, что это просто его… природа, он очень быстро располагает к себе и нарушает личные границы буквально всех. Как будто ты не знаешь, что такие люди бывают, — девушка выразительно посмотрела на друга и сделала короткую паузу. — Я не думаю, что его поведение значит что-то большее, чем просто ребячество. Мы просто играемся друг с другом, и оба понимаем, что в этом нет ничего серьезного, вот и всё. Я бы даже сказала, что у него есть очень дурная привычка создавать для меня проблемы в своём лице, чтобы я не расслаблялась при общении с ним. — Я так и думал, но… Ты уверена в том, что всё не выйдет из-под контроля? Что ты точно осознаешь происходящее? — Стэн чуть нахмурился, — Я боюсь, что Алекс сделает тебе больно, а ты забудешь о том, что говоришь мне сейчас. Он… И правда не слишком заботится о чувствах других. Да и смотрит он на тебя так… — Как? — А то ты не видишь, как! — Нет…— настало время хмуриться уже Алисе. Она заинтересованно подалась вперёд и сцепила руки в замок. — Как? — Я не знаю, как это описать, но он делает это постоянно. Каждый раз, когда ты отворачиваешься, когда ты не смотришь на него, да даже когда говоришь с ним! Всегда, постоянно, черт возьми, Алекс настолько внимательно наблюдает за тобой, словно вы не спорите о какой-то ерунде, а решаете проблему вселенского масштаба! Как…как…— Брэйвхарт замялся, но подруга быстро перебила его. — Как хищник, — задумчиво пробормотала гробовщица и подняла на юношу глаза, в которых промелькнуло явное понимание. Он тут же согласно закивал, чем вызвал у неё тяжёлый вздох: — Я уже сказала тебе. Это одна из черт его характера. Не надо говорить, что ты не заметил его постоянную манию командовать в разговоре. Он так ведёт себя со всеми. — Нет, он ведёт себя так только с тобой. — Тогда я уверена, — девушка подчеркнула интонацией последнее слово, — что он вел бы себя точно так же и с другими девушками. Я просто дело случая в этой ситуации. Будь у него другой способ получить живое тело, была бы точно та же история, но с другим человеком. Мы проведем ритуал и он… уедет. И все вернётся на свои места. Против воли у Алисы дрогнул голос. Она проигнорировала это и не подала виду, но Стэн очень легко уловил недовольство в её голосе и чуть прищурился. — Ты не хочешь, чтобы он уходил, да? — аккуратно поинтересовался он, на что девушка с явной неохотой кивнула. Она подняла на него какой-то пристыженный взгляд, словно это желание было аморальным, и поджала губы, когда Стэн промолчал, явно ожидая объяснений. — Я привыкла к нему. У него и правда такой отвратительный характер, но я редко встречаю таких людей, как он. Мне нравится проводить с ним время, нравится постоянно узнавать что-то новое о нём, о другом мире, нравится быть… защищённой. Ты знаешь, что он все это время пытался меня поддерживать, а я оттолкнула его? Алекс не подаёт вида, словно всё хорошо, но мне стыдно. Я сказала, что мне нужно больше времени, а его нет! Мы оживим его через пару недель, и Алекс просто уедет, а я опять вернусь к тому, что крашу трупы каждый четверг! — под конец Алиса едва не сорвалась на крик и раздражённо встала со стула, ощущая, как её просто толкает с этого места подступившая к горлу злость. У неё никогда не получалось до конца принимать в свою жизнь кого-то разительно нового, а отпускать выходило ещё хуже. Она ненавидела идти на поводу у эмоций, но в последнее время только это и делала и вновь чувствовала себя вне контроля. — Тебе нужно просто сказать ему, — быстро среагировал Стэн, замечая, что подруга начинает выходить из себя, — Вы решите вместе, ты не можешь просто взять и оставить это. — Решим что? Ты думаешь я слепая и не вижу, что Алекс остаётся здесь только ради ритуала? Ты же столько книг прочёл по психологии, почему ты не понимаешь, что это все — одна чертова манипуляция? У него нет ни единой причины оставаться здесь после оживления. — Но есть ты. Так не смотрят на тех, кого собираются бросить, Алиса, и если ты этого не понимаешь, это понимаю и вижу я! — Майкл тоже так смотрел? Внезапно брошенный, тихий вопрос заставил Стэна потерянно замереть и сжать в руке обивку кресла. Их поиски Ласта, звонки знакомым не дали никаких результатов, и Алиса на удивление быстро оставила эту тему, но Брэйвхарт подозревал — до конца она её не отпустила. Вопрос в лоб и колючий взгляд подруги всколыхнули в нём острое чувство вины за случайно поднятую тему, и юноша отвёл глаза. Он чувствовал, что девушка так и продолжает смотреть и ждать от него ответа, но в горле резко пересохло, и пришлось сделать усилие, чтобы отрицательно покачать головой. Гробовщица только и смогла тихо рвано выдохнуть и опуститься обратно на стул. После прошлого их разговора со Стэном ей стало значительно легче, а всё эти подготовления с ритуалом даже позволили отвлечься, но мысли о Майкле все равно навязчиво маячили где-то на задворках сознания. Лучшим вариантом было просто взять и принять факт того, что он просто бросил их одних, но, как и в случае с родителями, Алиса боялась это сделать. Она боялась, что их переезд был связан с отцом, что могло что-то случиться, и мысли об этом очень быстро настигали её в свободное время. — Я поговорю с Алексом после ритуала. Сомневаюсь, что он согласится на то, чтобы продолжить общение и остаться здесь, но раз ты настаиваешь…— пробормотала Мистэйк и устало помассировала виски. Никто явно не захотел продолжать эту тему, поэтому она только и смогла добавить: — Ты можешь не беспокоиться. Я, да и ты теперь знаем, что Алекс такой просто по натуре. Не нужно воспринимать его всерьёз в этом плане. Мы хорошие знакомые, даже почти друзья в некотором смысле, и он прекрасный человек, но эта его черта… Я просто игнорирую её и советую тебе делать то же самое. Хоть разговор и окончился на такой не слишком приятной ноте, Стэнли остался сравнительно доволен им. Он никогда не сомневался в том, что Алиса — осмотрительный человек, который не будет кидаться в крайности и совершать глупости. Ему нужно было просто убедиться, что сейчас её состояние хотя бы немного улучшилось, а сама она не собирается принимать необдуманных решений. Например, отдать сердце призраку, а потом не получить его обратно. Стэн сильно сомневался, что Мистэйк была способна так легко забыть одного человека и сразу уйти к другому, но и времени прошло достаточно — около двух месяцев или даже больше —, а Алекс вёл себя так, что наводил на определенные вопросы. Однако это была лишь малая часть трудностей, которые могли бы случиться. Настоящие проблемы начали появляться чаще настолько, насколько приближалось день рождения Алисы. Их можно было назвать таковыми с натяжкой, потому что внешне не происходило ничего, и только при более детальном рассмотрении становилось ясно, что ситуация начинает стремительно меняться. То ли это была обыкновенная паранойя, то ли что-то ещё, но присутствие других сил в городе за последние две недели возросло слишком резко и бросалось в глаза слишком сильно. Чаще всего это случалось по ночам, когда время переваливало за полночь, и похоронное бюро спало. В одну из таких ночей Алиса проснулась от звонкого лязга цепей по асфальту: он был таким громким и словно проникал в мозг, отдаваясь эхом и вибрируя в черепной коробке — и девушке пришлось встать, чтобы узнать источник. Она помедлила и только села на кровати, прислушиваясь и пытаясь унять неприятную дрожь в руках. Этот лязг и правда словно выворачивал все изнутри, вызывал страх на подсознательном уровне, и гробовщица едва заставила себя поднять глаза на окно, в котором светила полная луна. Небо было чистое, а лёгкий ветерок трепал белые занавески, словно всё было в порядке, но звук и не думал утихать. Кто-то шел по улице, медленно, едва передвигая ногами, и цепи, которыми был окутан неизвестный, гремели не переставая, заставляя подняться на ноги и подойти к окну. Алиса на хотела приближаться к нему, не хотела видеть это существо, но поднялась с кровати, как загипнотизированная, и внезапно осознала, что тело её не слушается и делает шаг в сторону подоконника. Со стороны улицы послышался надрывистый, зазывающий стон — настолько четкий, словно кто-то сидел по ту сторону окна на втором этаже, а не шел по улице — и девушка сама едва не заскулила, потому что хотела остановиться, но не могла. Все её тело было напряжено, руки дрожали, и сердце билось где-то в ушах, а она все продолжала неотвратимо приближаться к подоконнику, словно от этого зависела вся её жизнь. На секунду ей показалось, что «это» и правда сидит где-то на крыше, потому что в темноте мелькнуло что-то тонкое, похожее на хвост, и тут же скрылось. — Закрой глаза сейчас же. Оно выманивает тебя, сопротивляйся, — тихий знакомый шёпот на ухо едва не заставил Мистэйк закричать, но не получилось сделать даже этого. Она никак не отреагировала, поэтому в следующую секунду её резко схватили за запястье и потянули назад. Алиса наконец смогла увидеть Алекса: настолько бледного что стало страшно — и он одним движением утянул её на кровать, подальше от злосчастного окна, под дикий грохот и лязг. — Пусти, мне нужно увидеть его, — не своим голосом протянула девушка и совершенно внезапно и для него, и для себя начала сопротивляться и забрыкалась. — Оно чувствует твою силу и хочет забрать себе, Алиса. Ты не можешь, ты не должна идти к нему, — от внезапного толчка Алекс зашипел и едва не упустил вывернувшуюся гробовщицу, но быстро закинул её обратно на постель и между ними завязалась борьба. Призрак едва смог перехватить бледные женские запястья и вжать их в подушку, на что их хозяйка лишь взвизгнула и извилась дугой, словно дикая кошка. Существо за окном полностью овладело её мыслями, и лязг цепей в голове не утихал, но Розье упрямо удерживал подругу и пытался достучаться до неё. Кажется, ей удалось ощутимо ударить юношу ногой прямо в живот, на что тот болезненно скривился, но хватки не ослабил. Алиса едва могла разобрать ругань, просьбы успокоиться и выслушать, просьбы собраться — она не понимала, что ей нельзя идти к окну, и тело совсем не слушалось и продолжало сопротивляться. Алекс всё говорил и говорил, но ей не получалось вникнуть в суть слов, а всё внимание привлекали только его горящие зелёные глаза, которые словно светились в свете луны и прекрасно показывали недовольство их хозяина. Её рот открывался как будто сам по себе, и с губ срывались просьбы, проклятия, мольбы в сторону призрака, но тот упрямо продолжал удерживать подругу и не давал даже сдвинуться с места. Только последние её слова заставили Розье недобро прищуриться и на секунду потерянно замереть, из-за чего девушка едва не сбежала снова. На улице раздался громкий болезненный кашель, ругань неизвестной женщины, и всё прекратилось так же быстро, как началось. Алекс не сдержал облегчённого выдоха, когда Мистэйк внезапно прекратила сопротивление и обмякла в его руках. Он правда испугался за неё, когда увидел её, идущую к окну, услышал зазывания неизвестного ему полтергейста и действовал без заминок, даже не особо задумываясь. Ему и в голову никогда не приходило до этого момента, что в этом хрупком теле может оказаться столько силы для сопротивления, потому что в один момент Алиса начала вырываться так активно, что чуть не скинула его с себя. Мистэйк, выглядела, как одержимая дьяволом: её тёмные карие глаза горели злобой и жаждой свободы, а волосы растрепались и рассыпались по подушке черными змеями. На секунду Розье правда показалось, что сейчас ему вцепятся в горло или в руку, потому что гробовщица забилась птицей и начала говорить. Она клялась, что сделает всё, что он захочет, она грозилась, что как только получит силу убьет его ещё раз, на этот раз — безвозвратно, обещала, что уничтожит его по кусочкам, по мелким частицам, если он не отпустит её сейчас же. Ещё меньше всего Алекс ожидал от неё таких слов, которые внезапно зацепили его, и прийти в себя после них получилось не сразу. Последняя фраза крепко засела в голове, и он словно слышал её вживую снова и снова, прокручивая в голове. Когда же кто-то на улице спугнул полтергейста своим внезапным вмешательством, его воздействие исчезло, и постепенно Алису начало отпускать. Она затихла и некоторое время молчала, пустым взглядом впиваясь в его лицо и не говоря ничего. Скорее всего — пыталась обдумать и понять произошедшее. — Другой мир чувствует, что ты скоро станешь его полноценным жителем, и многие твари сейчас попытаются подобраться к тебе, чтобы заполучить хотя бы часть силы, — хриплым голосом протянул призрак, но рук не отпустил, так и продолжая вжимать женские запястья в подушку, чтобы точно убедиться, что всё закончилось. — Ты и сама чувствуешь это, да? Чувствуешь, что с каждым днём в городе что-то изменяется. — Да…— тихо отозвалась гробовщица внезапно задумчивым тоном, который не сулил ничего хорошего, — Окно было открыто. Почему оно не смогло войти? — Не сможет. В твоём доме живёт хранитель, который просто не пустит их. — Бастет? — Да. Я уже не раз говорил, что она твой фамильяр. Защищать свою хозяйку — это её обязанность, поэтому даже её животная сущность сейчас очень полезна, — Алекс весело хмыкнул, но вышло слишком натянуто. Он наконец мягко разжал пальцы и просто плюхнулся на кровать рядом с девушкой, потерев живот, куда пришёлся удар. Мистэйк предпочла промолчать и не ответила ничего, поэтому только перевернулась на бок и сжалась в комочек. На удивление, она не плакала и у неё не случилась паническая атака, как это было в прошлый раз при встрече с падальщиком. Тишина с её стороны была напряжённой, и внезапно гробовщица подорвалась с места и бросилась к окну. Алекс хотел было проделать то же самое, но при виде того, что она просто закрывает створку, расслабился и вновь улёгся на свое место. — Не думал, что ты такая сильная, — попытался разрядить обстановку он и внимательно проследил за тем, как и сама Алиса укладывается рядом с ним. — Даже позволю заметить, что ты почти выглядела, как настоящая ведьма. — А как выглядят настоящие ведьмы? — устало поинтересовалась девушка. По ней было видно, что она совершенно не хочет разговаривать, но следующие слова заставили её удивлённо приподнять брови. — Опасно, — Алекс не сдержал дразнящего смешка и подпёр щеку рукой. — Ты дважды поклялась уничтожить меня на этом белом свете и почти вцепилась в горло. Не было похоже, что ты шутишь. В последний раз я видел тебя только… — Когда? — Когда ты подралась с той старшеклассницей. Ты ведь после этого ушла из школы окончательно? Мистэйк не ответила ничего и лишь позволила себе лёгкую вымученную улыбку уголками губ. Те издевательства над собой она и правда не оставила безнаказанными и нарочно выждала момент, чтобы у всех на глазах втянуть одну из своих обидчиц в драку. Это произошло в школьном дворе, и потасовку мог видеть каждый. Любой ученик в школе мог подтвердить, что в тот теплый весенний день Алиса Мистэйк столкнулась с Лили Андерсон в входа в школу, но их разговор не продлился слишком долго. Те, кто находился ближе всего, рассказывал, что перед тем как кинуться на обидчицу с кулаками, подросток обвёл внимательным взглядом толпу и без предупреждения набросился на Лилиан с холодным, ожесточенным: «Если я и буду виновата, то только за дело, и пусть это видят все!». Из драки Алиса вышла проигравшей, и у неё было расцарапано всё лицо до крови, но хрупкая ладонь упрямо сжимала отрезанную во время драки косу, а где-то рядом валялись обыкновенные канцелярские ножницы. Девочке было сложно дышать, и лица она почти не чувствовала, только могла слышать скандирующую что-то толпу детей вокруг себя. Где-то сверху кричала Лили с неаккуратно обрезанными по плечи волосами, и очередная пощёчина заставила Мистэйк скривиться и впиться горящим взглядом в свою обидчицу. Тогда она потеряла контроль полностью: все голоса смешались в один, и Алиса могла слышать только визгливый голос Андерсон. — Ты, чертова трупачка, сдохнешь в аду, прямо как и твои поехавшие родители. Вы все сдохнете за то, что отвернулись от веры, и первым станет твой ненормальный папаша, — Лили кричала и продолжала отвешивать ей пощёчины до тех пор, пока её внезапно не повалили на асфальт. — Заткни свою пасть, дура! — девочка сорвалась на ответный крик и рывком спихнула свою соперницу с себя, дёргая чужое запястье на себя с такой силой, что послышался характерный хруст. Дальше Алиса помнила все достаточно смутно, но было предельно ясно, что школу она покинет очень громко. Разбирательство шло очень долго, и с тех пор подросток больше никогда не позволял себе таких срывов. Не по своей воле — по воле родителей, потому что они оба очень долго пытались переубедить свою дочь в том, что насилие никогда не будет выходом. Мистэйк была совершенно другого мнения: она считала, что это несправедливо, если над ней издеваются, а ей запрещено делать то же самое в ответ. Никто и не мог подозревать, что в этом маленьком тельце могло скрываться столько упрямства и жажды мести за все издевательства, хотя Джек Мистэйк, кажется, понял все намного лучше Розмари. Он провел с Алисой отдельную беседу и постарался объяснить, что нужно уметь защитить себя не только с помощью насилия, но и обыкновенных слов. — Я прекрасно понимаю твое стремление защитить себя и нас с мамой, но использовать для этого кулаки — удел слабых, милая, — строго протянул он и позволил себе одобряющую улыбку. — Ты хочешь быть сильной, да? Тогда тебе нужно будет научиться управлять собой, потому что иногда психологическое давление может оказаться гораздо эффективнее, чем физическое. Понимаешь, о чем я? — Понимаю, пап, — с явной неохотой согласилась девочка и кивнула. — Я больше никогда не буду поступать вот так, в открытую. — Будешь искать обходные пути? — понимающе усмехнулся Джек, и после этих слов стало предельно ясно, что дочь пошла именно в отца, а не мать. С тех пор Алиса больше никогда не лезла в драки и предпочитала решать все на словах, постепенно учась постоять за себя другим способом, хотя в душе до сих пор теплилась мысль о том, что путь силы был бы гораздо проще. Особенно сейчас. — Так ты видел всё? — она даже не стала скрывать интереса в голосе, и Алекс расплылся в довольной улыбке от этого вопроса. — Конечно видел. Угадаешь, на кого ставил? — он взъерошил свои волосы и мягко приблизился к лицу девушки. — Мне всегда было интересно: как тебе удаётся. — Удается что? — Скрывать эту свою сторону. Более властную. Сомневаюсь, что желание кинуться на ту старшеклассницу возникло из воздуха. Ты подчиняешься только тем, кому хочешь, но и не против побыть сильной, да? Принести боль всем тем, кто её заслужил. Как ты тогда сказала Джеку? Что только сильные могут управлять всем? Слишком взрослое заявление для подростка, но оно ведь до сих пор живёт в тебе, верно? — Розье смаковал каждое слово и последние слова практически промурчал девушке на ухо, словно они проносили ему неимоверное удовольствие. — Скажи, что я прав. Девушка на секунду потерялась и предательски замерла, внимательно вслушиваясь в тихий шепот себе на ухо. Частично он попал в самую точку, и от этого стало даже на по себе. Мистэйк правда иногда ловила себя на мысли, что сейчас может очень легко сойти на «тёмную» дорожку, если ритуал произойдет правильно и силы правда появятся, но наставление отца слишком глубоко засело у неё в голове. Меньше всего Алиса хотела разочаровывать свою семью, рушить принципы, выстроенные за все эти годы, к тому же это была слишком явная провокация со стороны Розье. Та драка была первым и последним разом, когда она сорвалась, и больше гробовщица не хотела повторять подобный опыт. Она плавно повернулась на бок, чтобы увидеть выжидающее лицо призрака, и чуть нахмурилась, словно что-то обдумывая. Внезапно одна рука мягко скользнула в тёмные непослушные кудри, и гробовщица легко взлохматила их под потерянный вздох со стороны Алекса. — Спокойной ночи, уважаемый Шерлок. Своей проницательностью Вы меня ужасно вымотали, — карие глаза многозначительно блеснули на последних словах, и она быстро отвернулась, прекрасно давая понять, что разговор окончен. Недовольный вздох со стороны юноши заставил её самодовольно хмыкнуть, но остаток ночи для Алисы прошел не так спокойно — в голову лезли мысли о том, что подобные визиты могут затронуть и Стэна, поэтому девушка так и не смогла сомкнуть глаз от волнения. Только звонок другу и его сонный недовольный голос смогли её успокоить, поэтому уже ближе к четырём утра девушка вернулась в свою комнату и наконец улеглась обратно в постель. — Предупредила его? — послышался тихий голос со стороны, и Мистэйк согласно кивнула, ощущая, как глаза начинают закрываться сами собой. — Алекс, ты знаешь, как пользоваться ружьём? — Чисто теоретически знаю, а что?..— призраку так и не ответили, поэтому ему осталось лишь удивлённо вскинуть брови и приподняться на локтях, чтобы заглянуть в лицо уже заснувшей девушки. Это был достаточно странный вопрос, и Алекс слегка нахмурился, решив, что это видимо была какая-то бредовая идея, о котором Алиса забудет утром. Но вопреки всему она не забыла и сразу же после пробуждения даже не стала переодеваться, а вместо этого направилась в комнату трофеев. Это была достаточно жуткая комната, полная чучел и оружия — Джек Мистэйк был заядлым любителем охоты. Даже по меркам Алекса здесь было жутко, а когда человек оказывался тут по случайности или умышленно, то на него устремлялось сразу несколько десятков глаз. Увидеть Мистэйк в лёгкой белой сорочке, открывающей худые колени и руки, с ружьём наперевес было тем ещё событием, поэтому Алекс даже присвистнул, когда оказался в комнате. Он заинтересованно наклонил голову чуть в бок и застыл на пороге, спрятав руки в карманы штанов и ощущая, как по спине против воли проходится волна мурашек. Мысли вновь вернулись к их вчерашнему разговору, и это только усугубило ситуацию, потому что от одного воспоминания внутри потеплело и во всем теле появилось приятное напряжение. — Вижу, наш вчерашний разговор навел тебя на нужные мысли, — вкрадчиво протянул он, словно довольный кот, на что девушка сначала ничего не ответила. Она пыталась вспомнить, как нужно правильно зарядить ружье, но появление Алекса её отвлекло. Смерив его красноречивым взглядом, Алиса фыркнула и легко навела прицел на него, спуская курок. Послышался глухой щелчок, а сам призрак картинно схватился за сердце и пошатнулся под тихий женский смешок. — Давай только честно: у тебя какой-то пунктик на насилие, да? Любишь доминирующих женщин и всё такое? — поинтересовалась с хитрой улыбкой Алиса и опустила ружьё. — Все эти воспоминания о моем детстве, слова о сильных — зачем это всё? — Нет у меня никаких пунктиков. Может быть, только на тебя, моя дорогая, но ты и так это знаешь, — Алекс сверкнул белозубой улыбкой в ответ на укол и неспешно приблизился к своей собеседнице, заинтересованно рассматривая оружие в её руках. — Но если ты вдруг забыла, могу напомнить ещё раз. — Это повторение вчерашнего разговора? — Он так запал тебе в душу, что ты упоминаешь его уже второй раз? Она не смогла сдержать раздражённого вздоха, когда поняла, что утро начинается с абсолютно точного повторения вчерашнего дня, и вновь выбрала тактику игнорирования. Со стороны коридора подул прохладный ветерок, скользнувший по голым ногам, и Алиса попыталась вновь сосредоточиться на ружье, отворачиваясь от Розье. Уже знакомое ощущение скользящих по плечам ладоней сегодня заставило содрогнуться всем телом. У Алекса были непривычно холодные ладони, а обычно прикрытые плечи и шея сегодня были обнажены, поэтому от внезапности гробовщица тихо шикнула и рефлекторно пихнула юношу в бок. Тот что-то протестующе зашипел, но отходить не стал и просто передвинул ладони на талию, чтобы её хозяйке было комфортнее. — Ты сама становишься причиной того, что у меня теперь есть пунктик на доминирующих женщин. Ты бьешь меня уже второй день подряд, — наигранно возмутился Розье, за что получил ещё один тычок в бок и сокрушенно вздохнул. — Я просто даю тебе ориентиры на твою будущую девушку, чтобы было проще искать. Видишь, мы уже поняли, что ты любишь властных, прогресс, да? — ядовито отозвалась гробовщица и забрала патроны со стола. — А, может быть, мне нравится одна властная девушка по имени Алиса с тремя шрамами на левом плече? — не остался в долгу призрак, и она почувствовала, как пальцы на её талии сжались. Между молодыми людьми повисла короткая тишина, во время которой Алекс заинтересованно сверлил тёмную макушку сверху-вниз, а затем и вовсе скользнул одной рукой к упомянутому плечу. Прохладные кончики пальцев медленно очертили рваный шрам, и юноша внезапно ощутил, как от этого прикосновения девушка вновь вздрогнула. — Знаешь, мне всегда было интересно… — наконец выдохнула девушка и чуть повернула голову в бок, чтобы увидеть его лицо. В её глазах мелькнуло знакомое выражение, и она прищурилась и даже приподняла на носочки, чтобы сократить разницу в росте. — Как тебе это удаётся? — Удаётся что? — Провоцировать всех и каждого. Каждую секунду. Каждый день. — Я не провоцирую Стэна, — расплылся в едкой улыбке Алекс, очень непрозрачно намекая на то, что жертва у него всего одна. — Но я думаю, это талант. — Который не работает со мной, — подметила гробовщица и ответила ему точно такой же улыбкой. — Но, знаешь, я не против. Мне даже занятно, как далеко ты зайдешь, чтобы выбить меня из равновесия, но давай не утром, пожалуйста. Голова болит. Лучше давай вспомним, как заряжать ружье, ты сказал вчера, что знаешь. Алексу ничего не оставалось кроме того, как подчиниться, поэтому он с явной неохотой отстранился и пустился в объяснения. Он и сам не слишком мыслил в оружии, но частенько мог наблюдать за тем, как с ним управляется на охоте Джек Мистэйк. Ему пришлось потрудиться, чтобы вспомнить хотя бы визуально, что делал отец Алисы, и совместными усилиями пара разобралась с зарядом, после чего встал логичный вопрос: зачем они это делали. Розье хорошо помнил, что раньше Джек иногда брал с собой дочь на охоту и даже учил стрелять (если выстрелы из заряженного ружья считались за учёбу), но сама Алиса никогда не углублялась в эту тему самостоятельно. — Мне будет гораздо спокойнее, если я буду знать, что в оставшиеся дни до дня рождения у меня будет хотя бы какое-то оружие, кроме силы, которой фактически и нет. Тем более ты говорил, что многие из этих существ материальны и их можно ранить, — терпеливо пояснила девушка и удобнее перехватила оружие. Остаток дня у них ушел на то, чтобы расставить другие ружья и прочее оружие по всем комнатам так, чтобы оно было в шаговой доступности, но при этом не слишком бросалось в глаза. — Сильно сомневаюсь, что кухонный нож поможет тебе, но это всего лишь мысли вслух, — подметил Розье, когда они оказались на кухне и Алиса собрала все ножи в одну стопку и теперь обдумывала, куда ещё их необходимо пристроить. — К тому же я говорил, что Баст не позволит никому проникнуть в дом без твоего ведома. — Я не буду рисковать, — с уверенностью отрезала девушка и покачала головой. — Мы не можем полностью полагаться на мою кошку. Нужно подумать, что сделать со Стэном. Он тоже может попасть под удар, и я сомневаюсь, что у него дома есть ружьё или что-то подобное. Тянуть нельзя. И Алиса оказалась совершенно права, потому что новый гость пришел той же ночью. Она часто слышала страшные истории про маньяков, стоящих за окнами дома, но никогда бы не подумала, что такое может произойти на самом деле. Мистэйк проснулась посреди ночи от острого ощущения чужого взгляда на себе. Это было очень резкое пробуждение, словно она всего лишь закрыла глаза на пару секунд и тут же открыла их, почувствовав, что в комнате находится кто-то ещё. Первая мысль о том, что это был Алекс, была тут же отметена в сторону, потому его присутствие воспринималось совершенно по-другому, без такой…опасности. Гробовщица быстро села на кровати и увидела призрака, сидящего на другом конце кровати и с явной неприязнью смотрящего в окно. Липкое чувство страха быстро растеклось по всему телу, и первое время Алиса никак не могла заставить себя повернуться в ту же сторону. Окно находилось рядом с её кроватью, за спиной, и в таком положении она не могла увидеть того, что так сильно привлекло внимание Розье. На этот раз в комнате стояла гробовая тишина, которая напрягала даже сильнее, чем жуткий лязг прошлой ночью, и её нарушил сам Алекс, который тихо, недовольно шикнул. — Я так и знал, что что-то было не так тогда, — почти прорычал он, и, поддавшись искушению, девушка все же повернулась и тут же против воли отпрянула на другую сторону кровати. С губ сорвался беспомощный, пораженный вздох, и юноша быстро притянул дрожащую подругу к себе, накрывая её плечи ладонями в защитном жесте. По ту сторону окна сидел уже знакомый мужчина, которого они видели в тот день, когда направлялись к тётушке Одри. Как и тогда, он курил, прислонившись лбом к окну и расплывшись в уже знакомой широкой улыбке. Раньше гробовщица думала, что ей привиделось, но его глаза и правда оказались совершенно белыми, словно тот был слепцом, однако даже так Мистэйк с полной уверенностью могла сказать, что смотрят именно на неё. Существо при виде того, как она проснулась, с места не сдвинулось, но медленно подняло одну руку, внезапно проведя острыми ногтями по стеклу. Комнату тут же заполнил оглушительный скрип, и Алиса вся содрогнулась, вжимаясь в Алекса и на секунду прикрывая глаза. — Я почувствовал его тогда. Странно, что он до сих пор не сменил тело, — послышался с его стороны тихий, раздраженный голос, и девушка не выдержала на себе пристального взгляда и отвернулась полностью, утыкаясь призраку в грудь. — Кто это? — Я зову их кукольниками. Это существо, которое приходит к своим жертвам по ночам, выманивает на улицу, убивает, а после принимает его форму и живёт его жизнью до следующей кормёжки. Чаще всего они нападают на одиноких людей, потому что их жизнью жить легче всего. Кукольников очень сложно вычислить в толпе, потому что они принимают точный вид убитого ими человека. Он уже приходил к тебе, я чувствовал, но не смог определить того, что это именно он. Видимо, разведывал местность, а я, дурак, и не понял, — злость в голосе Алекса стала такой отчётливой, что Алиса на секунду даже потерялась. Она не видела его лица, но чувствовала, что пальцы на её талии сжимаются, а её саму притягивают ближе к чужому телу. Ощущение пристального взгляда на своей спине так и не пропало, а противный звук обдираемого стекла стал лишь громче. На удивление, после этих слов всё напряжение словно ушло из тела, и девушка тихо выдохнула, ощущая, как страх постепенно отпускает её. И не только страх. Все эмоции плавно отступали на задний план от осознания того, что за Мистэйк и правда следили и могли даже в один из таких дней поймать, если бы она была более неосмотрительной. И у неё бы точно не получилось защититься, да и сейчас вряд ли получится. Осознание собственной беспомощности полностью заполнило разум, и даже шум стал фоном для мыслей и не более. С ранних лет Алису причисляли к слабым, как и всю её семью, с ранних лет ей твердили, что сила не решает ничего, а если тебя ударят — надо подставить другую щеку. Даже отец настоял на том, чтобы его дочь больше не ввязывалась в конфликты без нужды и учил её защищаться по минимуму, не давал ей мотивации стремиться к чему-то большему. Даже сейчас Мистэйк была слишком растеряна и не знала, что делать, поэтому беспомощно жалась к призраку, но… — Алиса, что ты…— начал Алекс, когда та внезапно подорвалась с места и вывернулась из его объятий. Он попытался остановить её, но гробовщица рывком схватила ружье и слегка дрогнувшими руками направила его на окно. Существо тут же напряглось и отпрянуло от стекла, а Алисе понадобилась секунда, чтобы сделать короткий вдох и спустить курок. Звук двух поочередных выстрелов прогремел на весь дом, а вслед за ним раздался грохот бьющегося стекла и нечеловеческий крик. Кукольник схватился за грудь и тут же отпрянул, не удерживая равновесия и отшатываясь. В одну секунду девушка оказалась у окна и быстро перехватила оружие, после чего нанесла такой же отрывистый удар прямо по ране прикладом, чтобы окончательно скинуть существо со своего подоконника. Мужчина мгновенно попытался зацепиться за неё, но Алиса без сомнений повторила движение, и тот полетел на землю, издав очередной протяжный крик. Она с отстранённым видом пронаблюдала за тем, как он еле поднимается, а затем быстро скрывается в темноте, явно шатаясь. Её состояние было похоже на состояние аффекта, потому что девушка лишь после этого ощутила, что у неё напряжено всё тело, а до неё пытается дозваться Розье, стоящий за спиной. Только сейчас гробовщица поняла, что у неё сердце стучит где-то в висках, а сама она еле дышит, и руки у неё ощутимо трясутся. Она не понимала ни слова, которые кричал Алекс, сжимая её плечи, и Алиса только и смогла вновь перевести взгляд на разбитое окно. Там, на улице, в некоторых домах в окнах загорелся свет, люди начали просыпаться от звуков выстрела, высовываться из открытых створок, чтобы понять, что произошло. — Какого черта ты устроила?! Он мог легко схватить тебя, дура! — разрывался Розье, но девушка его не услышала, да и не захотела услышать. Встретившись с его горящими в темноте глазами, она только надрывисто усмехнулась, и её внезапно утянуло в сторону. «Стой, ты не должна откл…» — Алиса так и не смогла понять, что там кричал Алекс, поэтому просто обмякла в его руках и словно по щелчку погрузилась в спасительную темноту.