Credendo vides

      — Позвольте, я угадаю. Вы здесь впервые, — произнес он, так и лучась дружелюбием.       Гермиона кивнула:       — Как вы узнали?       — О, в этом нет ничего сложного. По вашему виду.       — По моему виду?       — Вы расплываетесь.       — Что, простите?       Осел тыкался ей мордой в руку и требовал еще угощения.       — Расплываетесь. У вашего тела нечеткие контуры, а лицо и вовсе смазано, — он поманил ослика красным яблочком, которое достал прямо из воздуха, и открыл одну из дверей в стене. — Иди туда. Ну, давай же.       Гермиона с любопытством стала наблюдать, как созданное ее воображением живое существо поддается на уговоры и покидает своего создателя ради банального яблока. Где-то она это уже видела.       — А что мне нужно сделать, чтобы… ну… не расплываться?       Незнакомец кинул яблоко в проем, подождал, пока туда же резво, с радостным криком, заскочит ослик и закрыл дверь.       — Представить себе себя.       Звучало странно, но вполне логично.       — Такой, какая я есть, или такой, какой хочу быть?       Он улыбнулся:       — Схватываете на лету. Все зависит от вашего желания. Попробуйте!       Гермиона задумалась. Она не знала этого мужчину, но он вполне мог знать ее — одно время их с Гарри и Роном фотографии не печатали разве что на туалетной бумаге. Выдумывать себе новое лицо не хотелось, поэтому она просто нарисовала пальцами эллипсы вокруг глаз, представляя себе в черной плотной маске из гладкой кожи.       — Прекрасно! — похвалил ее незнакомец. — А теперь то же самое, только с телом.       Боже! Она же одета в мужскую футболку и гольфы. Что придумать? Может быть, стоит одеться как он?       Идея показалась Гермионе хорошей, поэтому она провела руками по своему телу от груди до бедер, представляя белую хлопковую рубашку с подкатанными рукавами и темно-голубые джинсы-клеш с высокой талией.       Незнакомец рассмеялся:       — Вот теперь, когда я четко вас вижу, давайте знакомиться. Меня зовут Роджер.       Он протянул ей нежно-розовую безволосую руку.       — Роза.       «А вот не надо было столько раз пересматривать «Титаник»!» — съехидничал внутренний голос.       Его ладонь была теплой и мягкой, почти женской.       — Мне очень приятно, Роза, — Роджер посмотрел ей прямо в глаза. — Позволите показать вам это место?       Гермиона кивнула, с трудом проглатывая слюну. От одного его взгляда ее словно парализовало — очень давно мужчины не смотрели на нее с таким нескрываемым желанием. Это было странно, волнующе и… тревожно.       Они двинулись по коридору, держась за руки — Роджер не отпустил ее ладонь, а она не стала настаивать.       — Сложно сказать, сколько здесь дверей. Я никогда не доходил до конца, — начал мужчина и добавил, — да и не уверен, что тут есть конец.       «Все на свете конечно», — подумала Гермиона, но вслух ничего не сказала.       — За каждой дверью — придуманное кем-то место и ситуация. Вы можете легко присоединиться, просто повернув ручку.       — К кому угодно присоединиться? — удивилась она. Неужели кто-то готов поделиться самым сокровенным с любым встречным?       — Да, — мужчина кивнул и остановился у одной из дверей. — Давайте…       — Подождите, не открывайте! — воскликнула Гермиона. — А если мне не понравится то, что я увижу за дверью?       «Например, безумная оргия…»       — Вы просто ее закроете, — Роджер принялся гладить костяшки девушки подушечками пальцев. — Чтобы вас заметили те, кто есть в комнате, нужно переступить ее порог. Попробуем?       Гермиона покусала уголок губы, а потом решительно кивнула: в самом деле, она здесь именно для того, чтобы понять принцип действия зелья и заклинания. Простым стоянием в коридоре не отделаешься.       — Не бойтесь, — подбодрил ее Роджер и повернул ручку.       За дверью оказался сияющий красками летний день: голубое небо, яркое солнце, сочная зелень и луговые травы. Вдали блестела река. Послышался смех и лай пса: по лугу, держась за руки, бежали мужчина и женщина, а за ними — большой золотистый ретривер. Парочка то и дело оборачивалась и что-то кричала собаке, а та постоянно отвлекалась на бабочек, стрекоз и пролетающих мимо птиц.       — Идиллия, — прошептала Гермиона.       Рука Роджера обвила ее талию.       — Хотите зайти или найдем более укромное место?       Не было никаких сомнений в том, для чего он хочет уединиться. Но мужчина действовал мягко, без агрессии, поэтому Гермиона улыбнулась в ответ. У нее были на него свои планы.       — А как нам самим создать укромное место?       Он закрыл дверь и неторопливо повел ее дальше по коридору.       — Ничего сложного. Вам нужно только подумать о нем. Остановиться у любой двери, представить, что бы вы хотели за ней найти, а затем повернуть ручку.       — Так просто?       «Похоже на принцип работы Выручай-комнаты. Наш зельевар, видимо, учился в Хогвартсе. Ну или читал историю замка».       Роджер рассмеялся:       — Поверьте, это совсем не просто! Нужно обладать хорошим воображением и сильным разумом. Я встречал тех, кто способен лишь на что-то банальное. Пространства таких людей обычно не выглядят настоящими — они словно нарисованы, понимаете?       Гермиона молча кивнула. Мужчина гипнотизировал ее взглядом.       — Но вы, я уверен, способны на гораздо большее.       — Покажете мне, как это делается? — спросила она, невольно понижая голос.       «Господи, я что, флиртую с ним? Такого уговора не было! Я тут ради научного интереса».       «Ой, да заткнись ты и наслаждайся!»       Роджер остановился — остановилась и Гермиона — и закрыл глаза. Его лицо выглядело спокойным и сосредоточенным, при этом он умудрялся перебирать пальцами по талии девушки. Так прошло несколько мгновений.       — Открывайте дверь, — произнес он.       Гермиона осторожно повернула ручку.       Это был будуар с бордовыми стенами и черными плотными шторами на окнах. Одну из стен занимало огромное зеркало. В центре комнаты стояла кушетка с резной спинкой, обтянутая шелком.       — Очень… интимно, — пробормотала она. Идеальная атмосфера для любовных утех.       Рука Роджера обвила ее талию еще крепче, а его губы коснулись ее шеи.       — Хотите, я сделаю вам массаж? — прошептал он. Его голос так и сочился медом.       — Искушаете меня? — спросила Гермиона, ощущая, как по телу расползаются мурашки. Джинни была права — люди приходили сюда за удовлетворением сексуальных потребностей, по крайнем мере первый же ее знакомый хотел именно этого. Интересно, а считается ли изменой секс, который произошел в твоем собственном воображении?       — Только если вы хотите быть искушенной.       «Вот зачем ему надо было это говорить», — досадливо поморщился внутренний голос.       «Не будь такой придирчивой, ты же поняла, что он имел в виду. Это игра слов», — мысленно ответила Гермиона, пока Роджер заводил ее в комнату.       «Игра слов или отсутствие языкового чутья? «Быть искушенной» — значит совсем не то, что он хотел сказать», — внутренний интеллектуальный сноб был непреклонен.       «Вот поэтому у тебя и нет парня!» — рассердилась сама на себя Гермиона. Разве нельзя просто наслаждаться ситуацией? Особенно сейчас, когда руки мужчины легли на ее напряженные плечи, принялись их растирать и мягко массировать, а его губы прижались к коже за ее ухом.       — Вам приятно, Роза?       — Очень.       Тело отвечало на прикосновения волнами удовольствия и неги, расслаблялось, становилось податливым. Гермиону давно никто так не касался, и теперь она поняла, что ей действительно этого не хватало.       Ладонь Роджера спустилась с плеча вниз и мягко накрыла грудь девушки, едва-едва сжимая.       — Вы капитулировались без боя. Мне это нравится, — прошептал он и провел языком по ее уху.       «КАПИТУЛИРОВАЛИСЬ?!»       В этот раз Гермиона была солидарна с внутренним голосом, и даже намек на желание исчез без следа. Руки Роджера показались ей вдруг слишком торопливыми, настойчивыми, а его ухаживания — грубыми и бестактными.       — Боюсь, что вы ошибаетесь, — произнесла она с улыбкой, мягко выпутываясь из объятий. — Капитулировать не в моих правилах.       Роджер рассмеялся:       — О, я понимаю. Вы набиваете себе цену, Роза. Это я тоже люблю, — его глаза зажглись недобрыми огоньками. — Вам хочется поиграть в охотника и жертву.       — Нет, я…       Он не слушал. Схватил ее двумя руками за плечи и притянул к себе.       «Нет-нет-нет!» — с ужасом подумала Гермиона и зажмурилась. — «Я не хочу!»       В этот же момент темноту под закрытыми глазами заволокла знакомая молочно-белая дымка, а чужие прикосновения исчезли.       Гермиона лежала, раскинув руки, на кровати в своей комнате и тяжело дышала, как после долгого бега. Ей было очень страшно, хотя она понимала, что все закончилось.       Никогда больше она не пойдет в это место! Никогда! Только ум больного на голову извращенца мог придумать такое зелье! Это отвратительно! Аморально! Это просто…       «Тебе понравилось бы, не будь он идиотом», — тихо произнес внутренний голос.       «Я с тобой не разговариваю!»       «То есть сама с собой не разговариваешь, милочка? Ну-ну».       Она закрыла лицо руками и подтянула ноги к груди. Господи, ну почему так сложно быть нормальной? Почему обязательно нужно предъявлять такие высокие требования к людям? Неужели нельзя быть терпимее к чужим слабостям? Ведь она сама далеко не идеал.       «Ты предъявляешь точно такие же высокие требования к себе. Все честно».       И эти разговоры с самой собой. Может быть, надо показаться целителю? Или, еще лучше, психиатру?       А самым страшным было то, что ей, не смотря на напористое поведение Роджера и его проблемы с английским, действительно понравилось. Джинни оказалась права — чувственная сторона жизни была очень важна.              Утро следующего дня выдалось солнечным, ясным и теплым. Гермиона не выспалась, чувствовала себя разбитой и туго соображающей. Наверное, именно поэтому вместо привычных брюк ее рука потянулась к новой узкой юбке и красивой нежно-розовой блузке.       Кофе с собой из магазина-пекарни вызвал отвращение, но неожиданно прояснил сонный разум, поэтому в Министерство Гермиона прибыла бодрой и готовой к новому дню. Бойко отстукивая каблуками тонущий в утреннем шуме ритм, она прошла через Атриум и успела заскочить в закрывающиеся двери лифта.       — Спасибо, что придержали! — бросила она. — Нажмите, пожалуйста…       И замолчала. Потому что на нее смотрел Роджер из вчерашнего Сна наяву.       Ее разум пронзили две мысли: «Охренеть можно!» и «А если он меня узнает?»       Его лицо озарилось знакомой доброжелательной улыбкой:       — О, не переживайте, мисс Грейнджер, я знаю, куда вам, — и он, не переставая улыбаться, подмигнул ей.       Гермиона нервно дернула уголком губ, стараясь выглядеть расслабленной. Он назвал ее настоящим именем — не удивительно, многие знали в лицо подругу Гарри Поттера. Но как он догадался, что ей в Отдел Тайн? И понял ли, что вчерашняя беглянка — это она?       Роджер подошел ближе — девушка невольно вжалась в стену лифта.       — Исследование, которое мы с коллегами проводим, — доверительно зашептал он, — впечатляет, не правда ли? Я так рад, что вы присоединились к нашей команде. Но, конечно, молчок, — он по-девичьи захихикал.       Гермиону передернуло от отвращения. Так вот, в чем дело. Он сотрудник Отдела Тайн…       Раздался легкий перезвон. Лифт остановился.       — После вас, — галантно предложил ее спутник, и Гермиона почти вылетела в открывшиеся двери, возблагодарив небеса за быстрое избавление. Останься они один на один хоть на миг дольше, она бы бахнула по Роджеру оглушающим заклинанием.       Но небеса сегодня явно были не на стороне Гермионы, потому что стоило ей выйти из лифта, она тут же уткнулась в темную преграду, пахнущую сосновым лесом.       — Грейнджер.       «Может лучше обратно в лифт?» — пискнул внутренний голос.       — Доброе утро, Драко! — весело поздоровался Роджер, и Гермиона мысленно чертыхнулась. — Готов к новому дню? Слышал, ты…       — Пэйнс, оставь нас с мисс Грейнджер, будь добр.       Он умеет разговаривать с людьми нормально? Без ледяного высокомерия и сбивающего с толку презрения?       — Да-да, конечно. Увидимся!       Гермиона тяжело вздохнула и подняла глаза.       — Малфой.       Отступать было некуда. За ее спиной закрылась дверь лифта.       — Можешь мне объяснить, какого хрена? — он сложил руки на груди.       Она не знала, в чем дело, но его поза и интонация не предвещали ничего хорошего.