Credendo vides

      Она загрузила стиральную машину, пропылесосила ковер, протерла пыль и достала из морозильника куриное филе — короче говоря, сделала все, чтобы только занять руки и мысли, тянущиеся к зелью. Сна не было ни в одном глазу.       Гермиона корила себя за слабость характера и взывала к собственному разуму: ну подумаешь, зелье. Подумаешь, хороший секс — даже не секс, а потрясающие ласки. И этот загадочный мужчина с прекрасным чувством юмора и нежными руками… Стоит ли терять из-за этого голову? Может быть, они даже не встретятся больше.       Последняя мысль вызывала у сердца бурный протест. Как это не встретятся? Она сделает все возможное, чтобы найти его! Только вот запечет курочку. Да и пальто надо бы забрать из химчистки…       День начал клониться к вечеру — сгущались мутные весенние сумерки. Гермиона Грейнджер сидела на кровати, сложив ноги по-турецки, и гипнотизировала взглядом две скляночки. Ей очень хотелось погрузиться в волшебный сон прямо сейчас, найти Джемини и…       Что будет дальше, она не могла себе даже представить. Но отголосок удовольствия, испытанного Норой, не давал ей успокоиться. Гермиона с легким стыдом воскрешала в памяти момент, когда девушку обхватили сильные руки телохранителя и прижали к мощной груди. От одной только мысли бросало в жар.       И нет, О’Фаррелл не мог убить Нору. Это было просто невозможно. И Нора не могла сама выпрыгнуть из окна — она безумно любила Мэтью и вряд ли согласилась бы с ним расстаться. Что бы ни произошло в ту роковую ночь, это было несчастным случаем.       Постепенно в ее сознании всплыли слова Малфоя: «Секс не обязательно означает близость. Иногда это просто удовлетворение желаний». Конечно, она об этом знала и именно поэтому так отчаянно хотела отыскать Джемини. Но то, что происходило между Норой и Мэтью, не было просто сексом, и любой, кто почувствовал бы то, что испытала Гермиона, понял бы это.       И снова Джемини. Мысли водили хороводы в ее голове и не давали расслабиться. Наконец, устав бороться с собой, Гермиона решительно потянулась за пузырьком.       Когда взгляду открылся длинный серый коридор, она на какое-то мгновение опешила. Что делать дальше? Как его найти? Открывать двери и надеяться на удачу?       Это был откровенно плохой план — она прошла примерно пятьсот метров, открывая и тут же закрывая проходы в чужие фантазии, но ни в одной из них не было и следа ее нового знакомого. А коридор, кажется, не стал короче ни на сантиметр.       Можно было бы запросто найти ласку и внимание в объятьях другого мужчины, но стоило Гермионе вспомнить ее первый опыт с Роджером, как тело сковывала холодная фригидность.       — Ну где же ты, Джемини? — отчаянно прошептала она. А если сегодня он не придет? А если он больше никогда не придет? А если…       Через две двери от Гермионы сам собой открылся проход. Она осторожно подошла ближе и заглянула внутрь.       За дверью был апельсиновый сад с посыпанными галькой дорожками. Закат окрашивал небо в нежно-персиковый цвет, сгущались прозрачные сумерки. Вдали едва-едва виднелись контуры белоснежного мраморного дворца. А слева на деревянной скамейке сидел мужчина в серых легких брюках и распахнутой на груди черной рубашке. Гермиона легко узнала эти светлые растрепанные волосы и прекрасный изгиб шеи — можно было даже не разглядывать склоненное к книге лицо.       Ее сердце забилось от восторга — она нашла его! Стоило только пожелать, и нужная дверь открылась сама. А какую красивую он создал комнату!       Гермиона быстро нарисовала вокруг своих глаз маску и провела руками по телу, воображая черное платье из полупрозрачного шифона с юбкой до колен. Осталось только распустить волосы, придумать изящные тканевые туфельки без каблука и…       А если он не захочет ее видеть? Сидит вот, читает, наслаждается покоем и одиночеством. А тут она со своим…       «Ты опять слишком много думаешь?» — встрепенулся внутренний голос. — «Пока не подойдешь, не узнаешь. Так что хватит тянуть кота за…»       «Да иду я!»       Она уверенно перешагнула через порог и замерла. Теплый немного влажный ветер с ароматом нероли подхватил юбку и растрепал кудри. Джемини поднял голову, словно почувствовал ее появление       — Роза.       — Добрый вечер, как поживаете?       Ничего не значащий обмен любезностями. Она просто поймет, чего он хочет сегодня. Всего лишь убедится, что его вчерашнее исчезновение не связано с отвращением к ней.       — Я надеялся увидеть вас.       Она вздрогнула. Надеялся увидеть ее! Значит, ему тоже понравилась их прошлая ночь!       — Что вы читаете? — поинтересовалась Гермиона, неторопливо подходя к нему ближе. Мужчина закрыл книгу и показал ей обложку — Джон Фаулз «Коллекционер». — Интересный выбор…       Джемини рассмеялся:       — Это по работе, не берите в голову. А вы как поживаете?       Она устроилась на другом конце скамейки. Апельсиновые деревья над их головами тихо шелестели.       — Все хорошо, спасибо.       «Каждый день все ближе и ближе к ощущениям, которые испытываешь в момент смерти» — конечно, она этого не скажет.       Джемини спокойно смотрел ей в глаза, задумчиво поглаживая обложку книги.       — Вы искали меня.       Это был не вопрос, но Гермиона все равно кивнула:       — Да.       — Хотите продолжить то, что мы начали вчера?       По ее телу рассыпались, как мелкий бисер, мурашки.       — Да.       Разве можно вот так сразу? Вот так откровенно?       Рука Джемини легла на спинку скамейки и обхватила плечо Гермионы. Одним движением, ласковым, но сильным, он притянул ее ближе к себе.       — Мне нравятся ваши наряды, — его взгляд скользнул с ее глаз на вырез платья. Гермиона тоже посмотрела вниз и зарделась — сквозь тонкую ткань выступали напряженные соски. — Очень…       — Откровенные?       — Изящные, — поправил он и прижался губами к ее виску.       Ее глаза закрылись сами собой. Все тело вдруг стало легким, как перышко, в голове не осталось ни одной мысли. Теплая ладонь Джемини накрыла маленькую грудь, и у Гермионы вырвался тихий стон — от соска по всему телу разошлись разряды желания. Она положила руку на его бедро и ласково сжала, словно проверяя, что он настоящий и никуда не исчезнет.       — Я думала о вас весь день.       Он тихо рассмеялся, покрывая невесомыми поцелуями ее скулу и линию челюсти.       — И что вы обо мне думали?       Ладонь Гермионы медленно скользнула вверх по его бедру. Джемини не напрягся и не сжал ноги — позволил ей делать все, что вздумается. И от этого молчаливого приглашения ее щеки залились еще более густым румянцем.       — Что вы прекрасный любовник.       — Обращайтесь, помогу, чем смогу.       Она открыла глаза и посмотрела на него. Мальчишеская лукавая улыбка озаряла лицо, делая Джемини почти нечеловечески красивым.       Они одновременно рассмеялись. Вместе с их смехом таяла легкая неловкость, и Гермиона почувствовала разгорающееся внутри желание.       — Мне кажется, сегодня моя очередь вам помогать.       Он приподнял брови, не переставая улыбаться.       — Разве у нас бартер?       — Не люблю ходить в должниках.       Гермиона потянулась к нему всем телом и поцеловала. Это должно было быть ласковое почти невинное касание, но Джемини решил иначе — он обхватил рукой ее талию, практически утягивая девушку на себя, и впился в ее рот голодным поцелуем. Она сжала свободной ладонью его рубашку, подтягиваясь еще ближе. Сидеть в такой позе было неудобно, но разорвать прикосновение казалось невозможным — его язык, который по-хозяйски скользнул в ее рот, его сбившееся дыхание, его руки на ее теле — это взрывало сознание, заставляло забыть обо всем на свете.       — И что же вы можете предложить за ваш вчерашний оргазм? — его ладони сжимали ее талию и массировали поясницу. Улыбающиеся губы прихватывали мелкими укусами ее губы, но не давали поцеловать крепче.       Гермионе захотелось зарычать от бушующего в груди нетерпения, но она сдержалась. Сударь изволит ее дразнить? Посмотрим, кто кого.       — О, он был просто великолепен. Вы оказали мне большую услугу, — ее ноготки медленно скользнули на внутреннюю поверхность бедра, вызывая у Джемини судорожный вздох. — Даже не знаю, чем я могла бы вам угодить.       Пальцы накрыли его пах и мягко сжали.       Дженими сдавленно застонал.       — Ну вы уж попробуйте… вдруг получится. Я не очень… — Гермиона сжала чуть сильнее, и его голос подпрыгнул на тон выше. — Придирчивый.       Она рассмеялась и медленно провела языком по его шее за ухо.       — Не судите строго, я не такой мастер, как вы.       Кончик ее языка несколько раз поддел мочку, пока тонкие пальчики расстегивали пуговицу на брюках и тянули вниз молнию. Джемини откинулся на спинку скамьи с шумным выдохом.       — Просто продолжайте, прошу вас.       Ее не нужно было просить дважды, а красноречивее его слов говорила только напряженная плоть, вздымающаяся под тканью черных боксеров. Гермиона, забыв о стеснении и морали, запустила пальчик под резинку белья и провела по коже живота, задевая подушечкой нежную головку.       Мужчина тихо зарычал. От звука его голоса внутри ее тела, тут и там, вспыхивали пожары. Но прежде чем они превратятся в бушующее пламя, у нее есть еще парочка дел.       Гермиона поднялась на ноги и наклонилась, целуя его шею. После каждой расстегнутой пуговки на рубашке ее губы спускались все ниже по груди, пока сама она медленно опускалась перед ним на колени на заросшую мягкой травой землю.       Джемини запрокинул голову, отдаваясь ее рукам и губам. В его открытом горле и расслабленной позе было целое море доверия, и Гермионы не могла не оценить степень его уверенности в себе. Конечно, он был прекрасен, и во Сне наяву нельзя было причинить другому вреда, но все же в нем чувствовалась сила и колоссальный опыт, которые были заметны с первого взгляда.       «Сколько же у него было партнерш? Здесь и в реальной жизни. И что ему могу предложить я», — подумала она вдруг, на мгновение испугавшись.       Внутренний голос посмотрел на нее с укором и покачал головой:       «Сколько бы ни было — сейчас он хочет именно тебя. Так что давай, покажи, на что ты способна».       Ее губы прижались к его животу, оставляя дорожку мелких засосов, язык скользнул в ямку пупка.       Джемини тихо застонал и зарылся пальцами в ее густые кудри. Гермиона восприняла это как хороший знак.       — Помогите мне.       Он все понял с полуслова, приподнял бедра и держал, пока она стягивала с него брюки вместе с бельем. Они застряли на щиколотках, легли на его идеальные туфли, но им обоим было все равно.       Гермиона осыпала мелкими поцелуями внутреннюю поверхность его широко разведенных бедер. Она испытывала безумную смесь страха и предвкушения.       Руки мужчины сжали ее затылок чуть сильнее и притянули к своему паху ближе — мягко, но довольно настойчиво.       Она тихо рассмеялась — «Нетерпеливый какой!» — но все же послушно прижалась легким-легким поцелуем к головке его плоти.       Стон, который вырвался изо рта Джемини, был больше похож на рык. Все тело Гермионы в ответ на эти звуки дрогнуло, вспыхнуло, и она почувствовала, как стремительно горячеет и увлажняется низ живота.       Ее ладонь принялась ласкать мошонку, пока губы порхали по всей длине плоти, вызывая у мужчины новые стоны. Обе его ладони впились в ее волосы, но не причинили вреда, а напротив — заставили Гермиону испытать истому и наслаждение. Ей хотелось, чтобы он намотал ее кудри на кулак и…       — Сильнее, — послышался над ее головой срывающийся хриплый шепот.       — Вот так?       Она обхватила самый кончик плоти ладонью и медленно провела вниз, оттягивая складочку кожи.       Вместо ответа он застонал в полный голос, толкаясь в ее руку бедрами.       — Или вот так?       Еще одно движение — более резкое, еще один стон — глубокий и гортанный, вызывающий в ее груди дрожь, а внизу живота — пульсации.       — Или вот так?       Она принялась скользить ладонью вверх и вниз, с видом натуралиста наблюдая за тем, как меняется его лицо: напрягаются желваки, хмурятся брови, жмурятся глаза, как кончик его языка нервно движется между зацелованных губ. В этом была какая-то извращенная красота, диктуемая не современными стандартами, но представлениями, идущими из глубины веков и от самых предков.       Не переставая двигать рукой, Гермиона сместила ее вниз, а головку осторожно и бережно взяла в рот. Достаточно было нескольких движений языком, чуть сжатых губ, и Джемини судорожно потянул ее к себе.       — Хочу тебя.       В его глазах плескалась жидкая сталь, ледяные пальцы впились в запястья Гермионы, настойчиво притягивая ее вверх.       Но она только покачала головой и, продолжая смотреть на него, ускорила движение руки. Губы Джемини скривились и, не в силах больше сдерживаться, он кончил с глубоким хриплым стоном.       Его грудь вздымалась от частого дыхания, зрачки расширились, на щеках расцвели два пятна.       Гермионы улыбнулась, довольная собой. Такую реакцию нельзя было подделать — ему действительно хорошо, значит, она справилась.       Ее губы ласково коснулись его губ.       — Теперь ваша очередь, — все еще справляясь с дыханием, произнес Джемини.       Кончики их языков встретились. Гермионе безумно хотелось, чтобы он сорвал с нее платье и уложил в траву под этим прекрасным закатным небом…       — В другой раз, — прошептала она и добавила мысленно. — Домой.       Выражение удивления на его лице заволокло искристой белой дымкой.       А Гермиона прижала ладонь к животу и расхохоталась, глядя в потолок своей комнаты. Да, ей очень его хотелось, но теперь они были квиты. И, если она что-то понимала в людях, Джемини сам захочет ее найти и завершить то волшебство, которое они творили друг с другом вот уже две ночи подряд.       Все ее тело требовало удовлетворения, но внутренний голос, на удивление, выразил молчаливое согласие. Это была прекрасная игра, и ее ход вышел просто безукоризненным.