Credendo vides

      — Может быть, забежишь к нам сегодня вечерком? На ужин ирландское рагу.       Гермиона прижала телефон плечом к уху, вытирая руки. На тумбе возле раковины стояли тарелка и бокал.       — Я только что поужинала, Джинни. Спасибо большое.       — И что у тебя было… Погоди секунду… Джеймс! Джеймс Сириус Поттер, положи на место мою палочку! Мерлин, активность этого ребенка сведет меня с ума!       Джинни так тяжело вздохнула, что Гермиона не удержалась от смешка:       — И снова ты вылитая Молли.       — А Гарри — вылитый мой отец! Вот что он там делает у себя на работе в восемь часов вечера, а? Не слышала, Волан-де-Морт не возродился случайно?       — Джинни…       — Что «Джинни»? Если причина его задержки хоть на йоту менее значительная, клянусь, я его… Джеймс! Джей… Я побежала.       И миссис Поттер отключилась. Гермиона улыбнулась, отнимая мобильный от щеки. На днях Гарри подарил любимой супруге телефон с предусмотрительно вбитым в него номером их общей подруги. Кому еще могла бы позвонить Джинни, никто из них не знал. Сама она сперва опасалась маггловского девайса, а потом нашла прелесть в запечатлении сына на двухмегапиксельную камеру. И, разумеется, все ее фотошедевры отправлялись MMS-сообщениями Гермионе.       Она рада была возможности поболтать с Джинни и посмеяться над забавными мордочками, которые корчил на камеру крестник, но сегодня в ее планы не входили дружеские посиделки и выслушивание жалоб на Гарри.       Завтра будет сложный день. Завтра она узнает, что произошло между Норой и Мэтью. И завтра она умрет.       Мысль о смерти не давала Гермионе покоя. Она попыталась отвлечься на телевизор, пока ела большой кусок свежей вечерней маргариты из пекарни возле дома и запивала его белым вином, но даже новая серия «Доктора Кто» не могла отвлечь девушку от мрачных мыслей. Интересно, а умирать — больно?       Она зажмурилась и откинула голову на подушку. Ей мог бы помочь Джемини с его нежными руками и страстными поцелуями — вот уж кто точно смог бы переключить ее внимание на более приятные мысли и чувства. Но завтра так рано вставать, и от нее потребуется такое умственное напряжение! Четвертая ночь без нормального сна явно плохо скажется на ее самочувствии…        И все же рука Гермионы потянулась к половинчатому пузырьку. Она понимала, что «Сон наяву» превращается для нее в своего рода наркотик — «а ведь стоило бы элементарно проверить его состав! Совсем простые манипуляции, чтобы убедиться…»       Она сделала глоток.       — Вы задержались.       Глазам потребовалось несколько секунд, чтобы избавиться от мутноватой дымки, а когда та рассеялась, взору девушки предстал длинный коридор, в центре которого, прямо рядом с ней, стоял Джемини.       У Гермионы перехватило дух:       — Как вы меня нашли?       — Это несложно, если знать, как искать.       Его насупленные брови вернулись на свои места, а лицо озарила мальчишеская улыбка.       — Я боялся, что вы не придете, — добавил он и попросил. — Придумайте, пожалуйста, свой образ. Я вас не вижу.       Ну конечно, она, должно быть, выглядит как след от дыхания на зеркале! Обычно придумать одежду ей помогала комната, в которой они встречались. Но в этот раз никаких подсказок не было.       — Куда мы пойдем?       — Увидите.       Точно, никаких подсказок, кроме его лукаво поблескивающих глаз. Что он придумает сегодня?       — Там будет тепло или холодно?       — Думаете, я дам вам замерзнуть?       От его интонации Гермиону бросило в жар — игривая, с намеком на страсть. Девушка окинула его беглым взглядом: серая футболка, черные джинсы, черные кроссовки. Негусто…       — Ловлю вас на слове, — ответила она, подражая его очаровательной улыбке, и принялась создавать свой наряд. Привычная маска заняла место на лице, а вот тело Гермиона облачила в темно-синее прямое платье чуть выше колена из плотного трикотажа и, отдав должное его кроссовкам, завершила образ коротенькими белыми кедами.       Джемини протянул ей руку:       — Так гораздо лучше. Но ничто пока не в силах затмить ваш шелковый халат с фениксом.       Она приняла его ладонь со странным трепетом в душе. Казалось бы, они много раз целовались и ласкали друг друга в самых интимных местах, но простое прикосновение его пальцев к ее руке вызвало не менее сильные чувства.       — А вы, я смотрю, не отличаетесь большой изобретательностью в выборе одежды. Серый и черный — ваши любимые цвета?       Гермиона задала свой вопрос и тут же прикусила губу — не слишком ли сильно она подтрунивает над ним? Но ее спутник только рассмеялся.       — Черный. Черный — мой любимый цвет. Но иногда хочется какого-то разнообразия.       — Серый вносит, конечно, очень большое разнообразие… — протянула она.       Джемини бросил на нее лукавый взгляд:       — Ну, а ваш любимый цвет, моя прекрасная насмешница?       Как истинная гриффиндорка, она должна была бы назвать красный. Но это было бы ложью.       — Марсала. Знаете, как…       — Как вино, да. Интересный выбор.       Они все шли и шли по коридору вперед и пропустили уже больше десятка дверей. Куда он ее вел? Почему не выбрал ближайший вход, как это сделал Роджер?       — Мы присоединимся к кому-то? — спросила Гермиона. Возможно, он ищет чью-то комнату…       — Вам хочется сделать это втроем? — Джемини приподнял брови и посмотрел на нее несколько обескуражено. — Я могу устроить…       — Нет! — ответила она слишком поспешно и с таким жаром, что стало неловко. — Нет, я бы хотела провести эту ночь только с вами.       Его пальцы мягко сжали девичью ладонь, и Джемини пояснил, точно услышал ее размышления:       — Я сделал комнату заранее, пока ждал вас. Поэтому мы не можем использовать первую попавшуюся дверь. Вы поэтому спрашиваете?       Она кивнула, все еще немного смущенная его ответом и своей реакцией.       — А так можно? Создать комнату, а потом выйти из нее, но при этом сохранить убранство?       — Если знать, как, то можно.       И снова загадочный ответ. Что он за человек? Кто скрывается под маской? Гермионе было очень любопытно, но спросить она не решалась.       — Пришли, — он остановился у одной из дверей. — Закройте глаза.       Она послушалась, и Джемини осторожно завел ее внутрь.       После тишины коридора отдаленные звуки ночного города оказались неожиданностью. Ветер был довольно сильным, но не холодным — скорее, бодрящим, и Гермиона порадовалась, что предусмотрительно собрала волосы в высокий хвост, не то они бы тотчас спутались.       — Можно открывать?       — Да.       Ее ослепили на мгновение миллионы огней. Даже не миллионы — миллиарды лампочек, фар, фонарей, вывесок ночного Лондона.       Мужчина привел ее на крышу высотного дома, с которой открывался потрясающий вид на небоскребы и Темзу, и Риджентс Парк. Гермиона задохнулась от восторга.       — Это просто… Боже, как же это красиво!       Он обнял ее со спины за талию и прижался губами к виску.       — Можно просто Джемини.       Обаяние его нахальства было неподражаемым. И весь он был неподражаемым.       — Как вы это выдумали? — она повернулась в его руках и положила ладони на его грудь. — Это, должно быть, потребовало у вас большого напряжения ума? Такие масштабы, такая точность. Бьюсь об заклад, это копия Лондона!       В его взгляде мелькнула гордость.       — Точная копия, верно. Я расскажу вам, как сделал это. Но немножко попозже, хорошо? Пока у нас есть еще одно дело… — его губы приблизились к ее губам, и все размышления Гермионы о способах копирования пространства растворились в первом поцелуе.       Как же она соскучилась по этим томительным прикосновения, по напряжению, которое тут же охватило все ее тело. Джемини уверенно раскрыл ее губы своим языком, обхватывая Гермиону за талию, заставляя подняться на носочки, прижаться ближе. Как он это делал? Как заставлял ее вспыхивать за секунду?       — А как мы… — начала она, проскальзывая руками под его рубашку, — где мы…       — Не думайте ни о чем, Роза. Пожалуйста. Просто расслабьтесь.       Это было именно то, что нужно.       Его ладонь накрыла ее щеку, заставляя чуть откинуть голову назад, и поцелуй стал еще глубже, еще жарче, еще томительнее. Гермиона с наслаждением водила руками по его напряженному плоскому животу, перебиралась на поясницу, гладила мускулистую спину.       — Вам нравится? — прошептал Джемини в ее губы, медленно проводя языком по нижней.       Она тихонько застонала в ответ, стараясь снова поймать его язык. Его руки бережно завели ее ладони за спину и неожиданно крепко сжали.       — Почему тогда вы сбежали в прошлый раз?       Гермиона открыла глаза. Ей стоило испугаться, но страха почему-то не было.       — Потому что вы сбежали в первый раз.       Он тихо хмыкнул, задевая ее нос кончиком своего.       — То есть это была месть?       — Мы оба получили от нее удовольствие.       Его глаза полыхнули, а губы растянулись в хищной улыбке.       — Без сомнения, но не думайте, что я оставлю это просто так, — одной рукой он держал за спиной ее запястья, второй скользнул по бедру вверх, поднимая следом платье. — Из-за вас я не спал всю ночь.       — В таком случае, мы квиты, — его рука поднималась все выше, нежно сжимая ее правое бедро, и Гермиона чувствовала, как крепнет напряжение между их тел.       Джемини резко сжал ее ягодицу, прижимая Гермиону максимально близко к своим бедрам. Он хотел ее — она чувствовала его возбуждение сквозь ткань платья и джинсов.       — Игры кончились, Роза. Сегодня вы будете моей.       Она не стала бы спорить, даже если бы могла. Даже если бы его губы не заняли снова ее рот еще одним сносящим голову поцелуем, даже если бы колени не подогнулись.       Джемини освободил из плена ее руки и, не переставая целовать, подхватил Гермиону под бедра. Она обхватила ногами его пояс, обняла плечи, зарылась пальцами в светлые мягкие волосы. Это было ее согласие — да, сегодня я ваша.       Он опустил ее бережно и осторожно на мягкий матрас — и откуда только на крыше взялся матрас? Ах, да. Это же фантазия — и начал расшнуровывать ее кеды.       — Просто снимите их!       Джемини гортанно рассмеялся, но послушался. Ее обувь полетела в сторону, как и его обувь. Гермиона нетерпеливо потянула с него футболку, он, в свою очередь, — с нее платье.       — Так нечестно! — зашептала она, улыбаясь. — На мальчиках всегда больше одежды!       — Зато вы имеете прекрасную возможность понаблюдать за тем, как мы раздеваемся, — ответил он, немного неуклюже стягивая с себя джинсы. Хотя вряд ли кто-то мог сделать это изысканно, стоя на коленях.       — Слишком долго!       На нем не было белья, как и на ней, и впервые они остались обнаженные друг перед другом. В другой ситуации Гермиона с удовольствием разглядела бы его тело, но сейчас ей хотелось только одного — ощутить его внутри себя. Действительно, хватит с них игр.       Она потянула его за руки, стараясь уложить рядом, но Джемини задумал что-то другое — он покачал головой.       — Я же сказал, что не прощу вам так просто побег прошлой ночью. Вы должны исполнить мое желание.       — И что же вы желаете?       Все ее тело дрожало от напряженного ожидания. Порывы ветра, как губы любовника, заставляли соски каменеть. Ну когда же, когда…       — Поворачивайтесь на живот.       Она послушалась. Его грудь накрыла ее спину, губы прижались к седьмому шейному позвонку, и Гермиона застонала от удовольствия — позвоночник словно лизнул язык огня. Он спустился поцелуями ниже, руками медленно скользя вдоль ее боков, плавно поднимая вверх ее бедра.       Гермиона попробовала выпрямиться, но ее остановил тихий голос:       — Нет. Опирайтесь на локти.       Он осыпал поцелуями ее поясницу, рука скользнула между бедер вверх, туда, где все пылало и плавилось. Гермиона напряглась в ожидании прикосновения, и все равно нежное касание его пальцев к чувствительному месту было слишком неожиданным. И слишком сладким. Она прогнулась в пояснице, подаваясь бедрами назад, и протяжно застонала.       — Еще.       — Если я коснусь еще раз, вы тут же кончите, — в голосе Джемини слышалась улыбка и неприкрытое желание.       — Не исключено.       Ей было тяжело говорить и еще тяжелее думать — поза явно не располагала к размышлениям, а уж его бедра, которые прижались к ее разведенным ногам, ощущение его напряженной плоти так близко, вплотную к ее ягодицам…       — Простите, Роза. Сегодня нам обоим придется обойтись без долгих ласк.       И он вошел в нее плавным движением.       Гермионе показалось, что перед глазами вспыхнул фейерверк. Она вцепилась ногтями в матрас и качнулась назад, врезаясь в его таз. Стон Джемини смешался с ее собственным стоном.       — Хорошая девочка.       Он сделал еще одно поступательное движение — более резкое и более глубокое, и бедра Гермионы тут же подались назад, отвечая. Это было неописуемо хорошо, и ей казалось, что лучше быть не может.       Но когда рука Джемини скользнула по ее спине, а затем обхватила кончик кудрявого хвоста, осторожно намотала на кулак и потянула, она поняла, как сильно ошибалась.       — Не больно? — его горячее дыхание над ухом звучало как музыка. — Все хорошо?       — Если ты сейчас же не продолжишь, я тебя изнасилую.       Неужели это она сказала? Она могла такое…       И снова все мысли разлетелись вместе с ветром, стоило ему потянуть ее за волосы чуть сильнее, заставить опереться на ладони, прогнуться в пояснице еще ниже.       Его движения стали ритмичными и сильными, а дыхание — хриплым и поверхностным. Гермиона не могла больше сдерживать стоны, постепенно переходящие в крики. Ей было безумно, нечеловечески хорошо, словно его и ее поглотила бушующая стихия, неистовый огонь, который сплавил их тела в одно целое.       Вторая рука Джемини обхватила ее бедро, заставляя двигаться жестче, и Гермиона почувствовала, как стремительно несется в сторону пропасти.       — Я… сейчас…       — Давай.       Ее телу было достаточно этой команды — оно выгнулось, затряслось в каком-то диком неконтролируемом безумии, и она закричала во весь голос, не сдерживаясь.       Еще мгновение, еще пара сильных движений, и Джемини припечатал ее к матрасу, вторя низким протяжным стоном.       — Какой прекрасный вид…       Он опустился рядом на спину и закинул руки за голову. Гермиона положила скрещенные ладони под щеку. Теперь она могла рассмотреть его вздымающуюся и опадающую грудь и идеальный профиль. Джемини был очень привлекательным мужчиной.       — На город?       — На тебя сзади.       Она рассмеялась, чувствуя, как постепенно успокаивается сердце и как тяжелеет голова. Ей хотелось спать.       — Очень рада, что тебе понравилось. И когда мы, кстати, успели перейти на «ты»?       — Когда кое-кто пообещал меня изнасиловать.       Он аккуратно притянул девушку к себе, и она со сладким вздохом устроилась на его плече.       — Потому что кое-кто слишком много болтал.       — Тебя что-то не устраивает?       Теплая ладонь принялась гладить ее растрепанный хвост, и Гермиона закрыла глаза.       — Да нет, все просто… просто прекрасно, — она спрятала зевок в его шее.       — Вот и хорошо. А теперь поспи.       Откуда он взял одеяло, чтобы укрыть ее плечи? Лежать вплотную и обниматься было просто прекрасно, но разум требовал ответов.       — Разве можно засыпать во «Сне наяву»?       — Тебе можно все, — губы Джемини коснулись ее волос. — Спи. Я буду рядом.       Такие простые слова, сказанные таким нежным тоном. Но этого для разума оказалось вполне достаточно. Огни ночного Лондона слились в одно меркнущее пятно, далекие звуки автомобилей стихли. Гермиона прильнула еще ближе к его боку и почти мгновенно уснула.              В пять утра она проснулась в своей комнате от звука будильника.