Credendo vides

      — И что теперь?       — Не знаю, надо подумать. Но мы не можем оставить все, как есть.       Гермиона сидела за столом в своей кухне, а напротив нее сидел Драко Малфой и задумчиво хмурил брови. Когда они уходили, Мэтью уже провалился в сладкий сон. Но перед этим успел сообщить встревоженному Малфою и обессиленной Гермионе, что он не собирается бежать из Англии: «Нора велела прожить жизнь так, как нужно. Я должен понести наказание за мои преступления» — вот и весь разговор.       — А что тут думать? Уходить он не хочет, заставить его силой мы не можем, — ответила девушка и в очередной раз поморщилась от боли, сдавившей голову обручем. Ей хотелось прилечь, но сделать этого при Малфое она не могла — достаточно демонстрации собственных слабостей.       Но Малфой, надо отдать ему должное, понял все сам. Он поднялся на ноги:       — Идем.       — Куда? — почти простонала Гермиона, понимая, что еще одной трансгрессии просто не переживет. Она и с последней-то не справилась толком: поняла, что не может собрать воедино три «н»: нацеленность, настойчивость, неспешность. Да и какая может быть нацеленность, если все ее тело стремилось к одному — принять горизонтальное положение. А еще она со стыдом думала о том, как буквально вывалилась в коридор квартиры Мэтью и привалилась к стене, едва сохраняя сознание.       — У тебя снова кровь, — мрачно сообщил тогда бывший слизеринец и протянул ей платок. — Ты не можешь в таком состоянии трансгрессировать.       — А то я сама этого не знаю, — огрызнулась Гермиона, прижимая к носу кусочек белой хлопковой ткани. Даже будучи близкой к обмороку, она не позволит Малфою собой командовать, и неважно, что мир плывет у нее перед глазами.       — Какие охранные чары стоят у тебя в квартире? — спросил он. — Я смотаюсь туда, сниму их, а потом вернусь за тобой и мы…       «Почему он не может просто замолчать?» — с раздражением подумала девушка. Ее голова раскалывалась от дикой боли, а нос щипало и саднило, зато кровь, кажется, перестала идти.       — Грейнджер, только не отключайся. Какие заклинания?       — Да никакие! Делать мне больше нечего — окружать маггловскую квартиру магической защитой!       — То есть ты хочешь сказать, что мы шли весь путь до Хампстед-Хит просто так? В качестве утренней прогулки, хотя могли бы переместиться прямо из твоей гостиной?       Его голос сочился недовольством.       — Мог бы спросить.       — Могла бы предупредить.       Это было уже слишком!       — Знаешь, — начала Гермиона запальчиво и вдруг поняла, что стена больше не держит ее. И вообще ничто больше не держит — она просто напросто заваливается набок, точно кукла с негнущимися руками и ногами.       Она не избежала бы удара, даже готова была к нему, но Малфой подхватил ее под локти, удерживая от падения, и почти инстинктивно, не задумываясь, прислонил к себе.       — Вот надо было тебе геройствовать и лезть в Астрал без поддержки зелий? Они, между прочим, предохраняют именно от таких вот последствий.       Гермиона очень старалась держаться прямо и как можно дальше от него, оставить между ними хотя бы расстояние, установленное нормами приличия — вытянутой руки, но голову как магнитом тянуло к его груди, и стоило прислониться лбом к солнечному сплетению, как девушке сразу стало необъяснимо легче.       — Я не геройствовала, — глухо пробормотала она. — Просто сделала то, что должна была.       — Гребаные гриффиндорцы, — проворчал Малфой, а потом спросил чуть тише: — Сможешь держаться за меня? Я нас перенесу.       Конечно, сможет! Что за странный вопрос. Но руки отказывались не то, что подниматься — даже сжимать ладони в кулаки.       — Не уверена…       — Понятно, — лаконично ответил Малфой. А затем очень осторожно обвил ее талию, накрепко прижимая Гермиону к себе. — Прошу прощения, но это единственный способ.       Она хотела бы возразить, но измученное тело требовало как можно скорее доставить ее домой. Пусть даже в объятьях слизеринца.       И вот теперь, когда она только-только пришла в себя после получаса сидения на стуле и чашки чая, Малфой снова предлагает ей куда-то идти!       Он смерил ее долгим изучающим взглядом, задержался глазами на ее распухшем носу и произнес:       — В кровать.       — Что?!       Малфой закатил глаза и вздохнул так тяжело, словно она опять не понимала элементарных вещей, затем помахал у нее перед лицом палочкой:       — Я должен тебя обследовать, и лучше сделать это лежа. Артериальное давление, состояние сосудов головного мозга и прочее. Мне не нравится твой вид. А ты о чем подумала?       Гермиона не знала, о чем она подумала, но ее щеки залил густой румянец.       — Спасибо, но я лучше обращусь к целителям в Мунго, — ответила она, а про себя добавила: «Тоже мне, лекарь нашелся».       — И что ты им скажешь на вопрос о возможных причинах недомогания? — язвительно парировал молодой человек. — Давай, вперед. Возражения не принимаются.       — Ты не мог бы не командовать мной в моем собственном доме? — возмутилась Гермиона, но поднялась на ноги и медленно двинулась в сторону спальни. — И вообще, у меня не прибрано, кровать не заправлена…       Она сама не понимала, почему чувствует такое смущение. Ну подумаешь — Малфой! Он сам ворвался к ней без предупреждения, сам решил поиграть в доктора, вот пусть и смотрит на ее бардак.       Но Малфоя не смутили ни смятые простыни, ни скомканные бумажные платочки, которыми Гермиона вытирала пот и слезы после каждого пробуждения от ставших ее новой реальностью ночных кошмаров, ни сваленная в кучу грязная одежда на стуле у окна. Его взгляд устремился на мерцающий голубой пузырек, стоящий на ночном столике.       — «Сон наяву»? Серьезно?       Она готова была сгореть от стыда, но вместо этого постаралась сделать строгий вид оскорбленного достоинства.       — Я использую его исключительно в научных целях.       — Это в каких же? — его губы изогнулись в ироничной улыбке. — Проверяешь границы своей скромности?       — Я сейчас выставлю тебя вон, — мрачно ответила Гермиона, с трудом поправляя одеяло и подушки. — Не понимаю, почему до сих пор не выставила.       Она села на край кровати и посмотрела на Малфоя. Взгляд с трудом фокусировался на его лице. Тот покачал головой, расплываясь в еще более нахальной улыбке.       — Да ладно, Грейнджер. Если тебе станет от этого легче, я тоже его использую. Люблю, знаешь, иногда…       — Все, — резко прервала его девушка. — Избавь меня, пожалуйста, от подробностей. Делай, что собирался, и дай мне отдохнуть.       Она не намерена была слушать про его амурные дела. Ей было стыдно, что Малфой узнал о ее маленьком секрете, совестно, что она вообще использует это дурацкое зелье. А еще бесконечно странно видеть его в своей спальне, мириться с тем, что он стал — пусть и ненадолго — частью ее жизни. Их не связывало ничего, кроме странной необходимости спасти Мэтью, который явно не желал быть спасенным. И сдался Малфою этот О’Фаррелл.       С другой стороны…       — Как думаешь, он сказал правду?       Гермиона вытянулась на кровати и, уложив голову на подушку, стала наблюдать, как Драко медленно водит палочкой над ее телом.       — О’Фаррелл? — он выглядел сосредоточенным, лукавая улыбка исчезла с губ, уступив место серьезному, даже деловитому выражению лица. — Думаю, что да. Вряд ли он стал бы так рыдать из-за выдуманной истории, а на хорошего актера он не тянет. Закрой глаза и попробуй коснуться кончика носа правой рукой.       Гермиона послушно исполнила то, что он велел. Такой Малфой нравился ей больше, чем тот, который распекал ее за отсутствие в доме защитных заклинаний и расспрашивал про злополучное зелье. Вернее, конечно не нравился, просто вызывал…       Тут Гермиона поняла, что ее мозг пока не способен проанализировать отношение к Драко Малфою.       — Ну что, голова в порядке, сосуды тоже. Артериальное давление слегка повышено и наблюдается серьезное нервное и физическое истощение, — подытожил он через несколько минут. — Ты что, не только плохо спишь, но еще и моришь себя голодом?       Гермиона едва поборола желание закатить глаза. Ладно, Джинни Поттер с ее маниакальным желанием накормить подругу. Но Малфой-то куда?       «Моя очередь задавать неудобные вопросы, мистер слизеринец», — подумала она и спросила:       — Откуда ты знаешь о том, что такое артерии? И состав крови? И про сигнализацию?       Он покрутил в руках палочку и произнес задумчиво, точно говорил сам с собой:       — Пожалуй, сварю тебе укрепляющий настой и еще кое-что, от давления…       — Малфой.       — И неплохо было бы…       — Малфой!       Серые глаза встретились с ее раздраженным взглядом. Он тяжело вздохнул и совсем по-малфоевски посмотрел на часы, словно Гермиона опять его задерживала.       — Я учился в Кембридже. И немного в Оксфорде. Такой ответ тебя устроит?       Такой ответ не мог устроить — он сбивал с толку и переворачивал мир девушки с ног на голову.       — Ты? В маггловском университете?       — Тебе надо поспать.       — Но…       — Поспать, Грейнджер. Закрывай глаза. Я разбужу тебя через какое-то время, когда сварю зелья.       — Ты хочешь остаться варить их у меня дома? — с ужасом переспросила она. В затуманенном головной болью сознании одна за другой возникли страшные картины того, как слизеринец, злобно хохоча, шарится в ее личных вещах или как поджигает ее квартиру или…       — Мне нужно понаблюдать за тем, как ты спишь.       — Пожалуйста, только не это!       Она бы выгнала его взашей — нельзя было допустить, чтобы Малфой остался у нее дома! — если бы не голова и не ужасная слабость во всем теле.       — Я не смогу помочь, если не буду знать, что с тобой происходит, — он осторожно поднес палочку к ее виску. — Сейчас я блокирую твои болевые рецепторы и искусственно возбуждаю скопления нейронов в переднем отделе гипоталамуса. Что чувствуешь?       Гермиона хотела было возмутиться, чтобы он не смел лезть ей в мозг, но вдруг поняла, что голове стало удивительно легко — боль отступила, а тело, напротив, потяжелело.       — Сонливость, — пробормотала она, медленно моргая. Веки слипались, а щека так уютно прижималась к подушке… Он что, заколдовал и подушку?       — Вот и хорошо, а теперь спи, — услышала Гермиона перед тем, как провалиться в темноту.              Ей было ужасно душно и муторно. Волосы липли ко лбу, футболка пропиталась потом. Она словно продиралась через заросли густой растительности, которой не было конца. Вперед-вперед-вперед, не разбирая дороги, из последних сил работая руками. А потом почва под ногами исчезла и ее резко понесло вниз.       Ей снова снился приближающийся асфальт, но в этот раз медленно, с безнадежной неизбежностью. Потом обзор начал затягивать пульсирующий красный цвет, отдающий в глаза и виски, но она не упала, как это было раньше, а зависла в воздухе над землей, раскинув руки, не понимая, что происходит, едва дыша от ужаса. Потом ее, точно марионетку за ниточки, потянули наверх, и вытащили в совершенную беспросветную темноту. Гермиона не видела даже собственных рук и не понимала, где она находится и на чем стоит. Ей словно отказали все органы чувств.       — Тебе нужно это выпить, — раздался тихий голос над самым ухом, и она завертела головой, стараясь разглядеть говорящего. Но никого не было.       — Что выпить?       — Зелье. Открывай рот.       — Зачем?       — Грейнджер, пожалуйста. Просто поверь мне. Все будет хорошо. Ты боишься?       В голосе не было угрозы, и он не вызывал у девушки опасений. Приятный, спокойный, мужской.       — Нет.       Кто-то смочил ее губы несколькими каплями напитка с освежающей мятной ноткой, и она открыла рот, послушно выпивая всю порцию. Оказывается, ей очень хотелось пить.       Несколько минут ничего не происходило, и Гермиона начала шарить в темноте руками, стараясь понять хоть что-нибудь. Ладони наткнулись на чей-то бок, а затем чужие пальцы аккуратно накрыли ее и сжали.       — Ты тут? — напряженно спросила она.       — Я тут. А ты? — ответил тот же голос.       — А я не знаю, где я.       Она была растеряна, но обладатель голоса был рядом, и это вселяло надежду.       — Скоро станет лучше, обещаю.       — Почему…       Она замолчала. Сквозь темноту начали проступать очертания высокого замка с семью башнями. Как давно она не была в Хогвартсе! А ведь ей предлагали там место ассистента нового преподавателя Трансфигурации…       — Гермиона! Ну сколько можно тебя ждать?       Она резко обернулась.       У берега Черного озера стоял Рон и махал ей рукой. Ему было семнадцать лет, и он еще носил смешные усики, которые, как он считал, добавляли ему солидности. Чуть дальше сидели на пледе Гарри и Джинни. Оба — совсем еще подростки, взъерошенные жарким июньским ветром.       — Давай бегом! Кто-то же должен следить за тем, чтобы моя прекрасная сестра не жульничала!       — Я и без жульничества легко обыграю тебя в Плюй-камни! — гордо заявила Джинни.       Это был день после сдачи ЖАБА. Прекрасный летний полдень, в котором больше не было войны и тревог за будущее. Только целая взрослая жизнь впереди.       — Я иду! — ответила Гермиона и, мягко вырвавшись из рук обладателя говорившего с ней голоса, побежала к друзьям.       Впервые за несколько дней ей снился хороший сон.              А потом она открыла глаза и поняла, что уже утро — ясное мартовское утро. Она проспала почти целые сутки, и у нее больше не болела голова, не ломило тело — девушка чувствовала себя бодрой и полной сил. А еще ей ужасно хотелось есть. Впервые за много дней.       На кухне Гермиону ждал сюрприз: в кресле, которое он наверняка трансфигурировал из стула, спал Драко Малфой. Его голова склонилась к спокойно вздымающейся груди, светлая челка упала на лоб, тень от пушистых светлых ресниц веером лежала на его скулах. Он выглядел умиротворенным и удивительно беззащитным на этом импровизированном ложе.       «Неужели он провел так весь день, никуда не отлучаясь?» — подумала Гермиона, разглядывая его вчерашний наряд, и почувствовала странный прилив благодарности. Конечно, провел. Кто, если не он, поил ее зельем, от которого исчезали кошмары? А еще он перенес ее домой, он позаботился о ее здоровье, он…       «Зачем он это делает?»       Вопрос заставил ее напрячься, стереть с лица дурацкую умильную улыбку. Действительно, зачем? Гермиона не верила, что дело только в исследовании влияния путешествий в Астрал на состояние путешественника. Но что тогда? И может ли она ему доверять?       В сознании всплыл его тихий успокаивающий голос: «Скоро станет лучше. Обещаю».       Ей стало совестно и захотелось как-то отблагодарить бывшего слизеринца. Может быть, приготовить ему завтрак? У нее, кажется, оставалось немного муки и яиц, чтобы напечь блинчиков. Правда, она никогда не делала этого сама — ей всегда помогала мать, но в этот раз можно попробовать и…       — Как твое самочувствие?       Гермиона едва не подпрыгнула на месте, когда поняла, что серые глаза со стальным отливом внимательно наблюдают за ней.       — Прекрасно, а твое?       Он поднялся из кресла, потянулся, вытягивая руки вверх, заставляя приподняться край водолазки и обнажить тонкую белую полосочку кожи на его животе… Утренний Малфой был удивительно похож на гладкошерстного породистого кота.       — Бывало и получше. Уже ходила в душ?       И снова вопрос, такой простой и человеческий, но такой странный от него, вгоняющий ее в краску.       — Нет.       — Тогда советую сходить и привести себя в порядок. Я, с твоего разрешения, смотаюсь домой на полчаса, а потом вернусь и пойдем завтракать. Как тебе план?       Что можно было ему на это ответить? Поинтересоваться, с каких пор ему нужно чье-то разрешение? Возмутиться по поводу очередного намека на ее неподобающий внешний вид? Или просто открыть рот и стоять в шоке от того, что Драко Малфой предлагает ей позавтракать вместе?       — Я… — начала Гермиона и замолчала. У нее не было никакого ответа.       — Вот и чудесно, — он мотнул головой в сторону кухонной тумбы. — Там еще одна порция укрепляющего зелья. Выпей обязательно. Через полчаса жду тебя внизу, на улице.       — Зачем? — успела спросить она, но Малфой, конечно, не ответил.       Не прощаясь, он трансгрессировал в изящном повороте. А Гермионе ничего не оставалось, кроме как пойти в душ.