Credendo vides

      Она наблюдала со странной смесью любопытства и смущения за тем, как Малфой с аппетитом поглощает яичницу с беконом. Он ел аккуратно, не так, как Рон, но было заметно, что молодой человек очень голоден. Гермиона давно обратила внимание на то, что в мужчинах появляется что-то животное во время приема пищи.       — Хочешь?       — Что, прости?       Он опустил вилку и нож на край тарелки и сделал глоток кофе из чашки.       — Яичницу. Ты так на нее смотришь…       Гермиона поняла, что заливается краской. Он опять заставил ее покраснеть!       — Нет. Нет-нет. Прости, я просто задумалась.       — Я заметил.       Малфой ухмыльнулся и тряхнул головой, откидывая челку со лба. Сегодня он не укладывал или не успел уложить волосы, поэтому мягкие пряди то и дело закрывали ему обзор.       Гермиона перевела взгляд на свой надкушенный круассан с клубничным джемом. Кто бы мог подумать, что наблюдение за Малфоем может быть интереснее завтрака. Хотя, если говорить совсем уж честно, она утолила голод тарелкой мюсли с молоком, которые принесли раньше его яичницы, и теперь вся обратилась в клубочек нетерпеливого ожидания: что же он придумал за то время, что она спала?       Но молодой человек не спешил делиться своими планами. Он неторопливо ел, пил кофе и с рассеянным вниманием наблюдал за прохожими через окно небольшого кафе, в котором Гермиона раньше не была, но о котором Малфой откуда-то знал.       Она не стала его торопить. Дождалась, пока вместо последнего кусочка бекона на тарелке окажется скомканная салфетка и молодой человек откинется за спинку коротенького дивана, а затем спросила:       — Ну так что мы собираемся делать?       Он держал навесу свою чашку с кофе, и его взгляд медленно скользнул с окна на Гермиону. Малфой выглядел умиротворенным, даже веселым. Непривычное зрелище.       — Я тут погуглил…       — Что ты сделал?       Он закатил глаза в ответ на ее шокированное выражение лица.       — Да-да, я умею пользоваться поисковиками. Так вот, я погуглил…       — Нет, подожди, — решительно перебила его Гермиона. — Давай разберемся. Откуда ты…       — Это сейчас не самое важное, — быстро ответил он, пододвигаясь ближе к столу. Его взгляд из расфокусированного стал оживленным и сосредоточенным. Она уже знала, что именно так он выглядит, когда готов плодотворно поработать. — Так вот. Королева, если ты в курсе, находится как бы вне судебной власти Великобритании, но при желании она может внести свою лепту в ход судебного разбирательства.       — Королева Елизавета? — спросила Гермиона, не совсем понимая, куда он клонит.       — Мария Стюарт, — мрачно ответил он и покачал головой. — Конечно, Елизавета! Так вот, если королева заступится за осужденного и предложит свой вариант наказания, присяжные и суд, вероятно, к ней прислушаются.       Малфой сделал еще один глоток из чашки, и девушка ожидала, что он продолжит речь. Но он молчал, словно все уже было сказано.       — И? — спросила Гермиона, приподнимая брови.       — Что «и»? — ответил он, чуть хмурясь. — Что не понятно?       Она рассерженно засопела.       — Все не понятно. Ты не большой мастер объяснять, знаешь ли.       Малфой с шумом поставил свою чашку на стол и впился в Гермиону раздраженным взглядом.       — Объясняю для тугодумов: Королева может решить судьбу Мэтью. Значит, нужно попросить Королеву этим заняться.       Гермиона уставилась на него, онемев от изумления. «Нужно попросить Королеву» сказал Малфой так, точно это было не сложнее, чем сделать звонок по телефону. Попросить Королеву…       Она недоверчиво фыркнула:       — И как же мы это сделаем? Отправим запрос в Букингемский дворец и будем надеяться, что через пару месяцев нам ответят?       Молодой мужчина покачал головой, бросая взгляд на часы:       — Сами пойдем и попросим. Так будет быстрее.       Гермиона откинулась на спинку своего диванчика.       — Ты в своем уме? Как мы можем попросить Королеву Великобритании? Кто нас к ней пустит?       Малфой повел плечами и зачесал челку со лба назад. Легким движением руки он подозвал официантку:       — Счет, пожалуйста, — и добавил, понизив голос, когда та удалилась, унося на подносе пустые тарелки. — Никто не пустит, конечно. Войдем сами. Дезиллюминационные чары действуют и на магглов.       — Ты собираешься вломиться к Королеве?! — громким шепотом произнесла Гермиона, наклоняясь к нему через стол. — У тебя все с головой в порядке?!       Малфой сердито нахмурился и резко приблизился к ее лицу:       — У тебя есть другие варианты?       — Оставить все, как есть!       Он мотнул головой:       — Мы не оставим Мэтью в беде!       — Да какое тебе дело до Мэтью? Он сам не против понести наказание! — шепот Гермионы походил на рассерженное шипение кошки.       Крепко сжатые губы Малфоя побелели.       — Его просто подставили. А он по собственной глупости думает, что это кара свыше за преступление, которого он не совершал. Я был в такой ситуации, я знаю, что это. И если бы меня в тот момент попытались спасти, я был бы…       — Ваш счет, сэр.       Они резко отпрянули друг от друга, и только тогда Гермиона поняла, что в запале оба не заметили, что их разделяло не более десяти сантиметров.       — Благодарю. Сдачу оставьте себе.       Он достал из внутреннего кармана черного пиджака двадцатифунтовую банкноту и положил на стол. Гермиона не успела даже задаться вопросом, откуда у него маггловские деньги, а он уже шел в сторону выхода. Разозлился на нее и решил сам попробовать добиться аудиенции у Королевы? Это было смешно и наивно. Неужели личные покои правящего монарха не будут охраняться от вторжения волшебников? Ведь Королева знала об их существовании, а значит — не могла не принять меры по магической защите своего жилища. И на что Малфой надеется? Его поведение напоминало самоуверенные похождения Гарри и Рона в школе. Но они тогда были детьми, а он взрослый мужчина, серьезный ученый, и все же…       Малфой остановился у дверей кафе и обернулся, вопросительно приподнимая брови. И Гермиона тут же подорвалась со своего места, подхватывая с диванчика кардиган. Она не бросила Гарри и Рона в их сомнительных приключениях. И не бросит Малфоя. Если один из них сошел с ума в попытках спасти Мэтью, другой должен оставаться разумным и проследить за тем, чтобы все было в порядке.              Она была почти уверена, что как только они трансгрессируют на территорию королевской резиденции, тут же зазвучат сирены, и в небе послышится гул вертолетов, готовых взять их на мушку. Но приватная часть сада Букингемского дворца была уголком покоя и умиротворения, поросшим сочно-зеленым газоном и буйно раскрашенным нарциссами и тюльпанами. Гермиона даже немного растерялась, разглядывая изящные вазоны и каменные ступеньки, ведущие прямо к замку.       — И что дальше? — спросила она Малфоя, задумчиво разглядывающего куст какого-то цветущего растения. Дезиллюминационные чары делали молодого человека почти невидимым, заставляли сливаться с окружающей средой.       — Ммм? — протянул он, поворачиваясь в ее сторону. — Пройдемся по дворцу, найдем королеву, пообщаемся с ней.       — Ты говоришь так, — нервно ответила Гермиона, — словно это раз плюнуть.       — А ты так, словно это невозможно.       Ей показалось, или он улыбался? Улыбался, незаконно вломившись в замок самой Королевы!       — Идем. Не отставай, пожалуйста, — позвал Малфой, и Гермиона увидела, как смутные очертания в виде его тела начали подниматься по ступенькам, направляясь к высоким стеклянным дверям.       — Подожди, я тебя почти не вижу!       Она быстро двинулась следом, стараясь не оставать от него. Это была не самая простая задача — длинноногий Малфой поднимался через ступеньку и делал это так легко, словно преодоление высоких лестниц было для него ежедневной рутиной. Гермиона к моменту, когда они достигли верха, порядком подзапыхалась.       — Если ты будешь так шумно дышать, нас услышат, — весело заметил молодой мужчина.       — Мог бы подниматься помедленнее, — язвительно заметила она и хотела добавить еще кое-что о наглых слизеринцах, которые думаю только о себе, но тут ее руку накрыла прохладная рука и мягко сжала пальцы.       Гермиона вздрогнула.       — Не бойся. Это чтобы мы не потерялись, — тихо произнес его голос слишком близко к ней. — Не хочу потом искать тебя по всему замку и спасать от королевской стражи.       Драко Малфой смеялся над ней. Вернее, нет. Он просто смеялся. Беззаботно и радостно, как мальчишка.       — Тебе это нравится, да? — недоверчиво спросила Гермиона, едва сжимая его ладонь. — Нравится, что мы нарушаем закон. Не думала, что ты такой.       — Какой — «такой»?       Он открыл дверь, и они вошли в коридор, стены которого были затянуты золотисто-молочным шелком. Пол покрывал карамельного цвета ковер, заглушающий их шаги.       — Такой же безумец, как Гарри и Рон.       Он тихо фыркнул.       — Ничего общего, уволь. Вы совершали свои школьные похождения ради развлечения, а я — ради спасения жизни человека.       — Неправда, — возразила Гермиона, разглядывая карандашные зарисовки на стенах. Интересно, чьи они? — Мы тоже спасали жизни. А ты, между прочим, нас постоянно сдавал МакГонагалл.       — Потому что вы нарушали правила, а я вас ловил, — ответил Малфой и вдруг резко потянул ее в сторону.       — Что… — начала она и замолчала, потому что дверь в конце коридора открылась и из нее вышел пожилой высокий мужчина с остатками седых волос и острым орлиным носом.       — Я жду тебя в саду, дорогая. Не задерживайся, мальчикам давно пора гулять!       «Принц Филипп!» — подумала Гермиона, с интересом разглядывая мужа Королевы. Он был уже очень преклонного возраста, но сохранил стать и гордую осанку. Мужчина неторопливо прошествовал мимо них, не обратив внимания на слабое мерцание контуров вокруг их тел.       А Малфой настойчиво потянул ее дальше. Девушка и сама поняла, почему он так торопился — Королева явно была за дверью в конце коридора, но она собиралась уходить гулять с какими-то мальчиками — внуками? Они торопливо преодолели последние несколько метров до двери. Молодой мужчина оглянулся — принц Филипп уже вышел в сад и не мог бы их заметить, а затем уверенно постучал. Гермиона не успела даже испугаться, когда из комнаты раздался спокойный голос:       — Войдите.       Это было просторное помещение с высокими окнами и стенами нежного мятного цвета, украшенными тонкой белой лепниной. Королева Елизавета сидела за столом из темного дерева и подписывала последний документ в толстенькой стопке, лежащей перед ней.       Под ноги Гермионы с лаем бросилась низенькая собачка на коротеньких лапках, но зато с огромными ушами. Еще два таких пса с недоверием обнюхивали почти невидимые брюки Малфоя. Знаменитые корги Королевы.       — Вы чужаки, — не изменяя своей спокойной интонации, произнесла Елизавета. Затем неторопливо собрала бумаги и убрала их в небольшой чемоданчик. И только потом повернулась к молодым людям. Псы успокоились и молча сидели у их ног — сторожили.       — Извините за вторжение, Ваше Величество, — начал Малфой. — Но у нас срочное дело, не терпящее отлагательств.       — Я думаю, мне было бы проще вам помочь, если бы я вас видела, — заметила пожилая женщина и поднялась на ноги из-за стола. Она была невысокой, с копной седых кудрей и такой же, как у мужа, гордой осанкой.       — Извините, — смущенно пробормотала Гермиона и поспешно произнесла контрзаклятье. Ее ноги, а следом и все тело тут же стали видимыми и перестали сливаться с комнатой.       Королева удовлетворенно кивнула.       — Хотите присесть, господа чародеи?       Конечно, она поняла, кто они такие. Не могло быть никаких сомнений в том, что эта маленькая, но очень значительная женщина, обо всем прекрасно осведомлена.       — Спасибо, Ваше Величество. Думаю, что мы не задержимся надолго, — вежливо и спокойно ответил Малфой. — Мы здесь, чтобы попросить вас посодействовать Мэтью О’Фарреллу в решении судебного разбирательства в его пользу.       Гермиона осторожно переступила с ноги на ногу, стараясь не задеть рыже-белого пса. Заостренная мордочка с умными глазами тут же повернулась в ее сторону.       — И как же я могу посодействовать преступнику?       — Он не преступник, мадам, — неуверенно ответила бывшая гриффиндорка и подняла глаза на Королеву. — Это был несчастный случай.       — Обвинение так не считает, — мягко возразила Елизавета. — Вся эта история с бедной Норой выходит очень некрасивой, и мне хотелось бы, чтобы она разрешилась справедливым наказанием.       Разве можно было возразить самой Королеве? Гермиона смущенно потупилась.       — Позвольте напомнить вам об еще одной некрасивой истории, — начал Малфой с легкой улыбкой. — Той, что произошла в конце лета 1997 года.       — Это дело было расследовано со всей тщательностью, — ответила Королева чуть скорее, чем следовало. На долю секунды быстрее, но все же бывший слизеринец это заметил и улыбнулся еще шире.       — Разумеется, Ваше Величество. Но пресса до сих пор обсуждает подробности смерти принцессы Дианы и, я думаю, будет обсуждать их еще очень долго. А уж если история мисс Робинс станет известна средствам массовой информации… Думаю, что таблоид The Sun будет в восторге от анонимного сообщения с подробностями об отношениях вашей внучатой племянницы и ее телохранителя.       Гермиона бросила на него полный ужаса взгляд. Он что, шантажирует саму Королеву?       — Извините… — начала она поспешно, но Елизавета остановила девушку легким движением руки.       — Как ваше имя?       Выцветшие голубые глаза внимательно оглядели молодого мужчину.       — Малфой. Драко Малфой.       — Ах, Малфой. Лорд Малфой, я полагаю, — медленно произнесла Елизавета и неожиданно улыбнулась. — Приятно познакомиться.       — Взаимно, Ваше Величество.       И бывший слизеринец склонил голову перед Королевой. Гермиона замерла в немом изумлении. Лорд Малфой? Это еще что?       — Так что же вы от меня хотите, Драко? Предположим, что мистер О’Фаррелл действительно не виновен, но что я могу предоставить суду в качестве доказательства этого факта?       — Ничего, мадам. У нас нет никаких доказательств. Но я полагал, что вашего слова будет достаточно для того, чтобы его освободили.       Седые брови Королевы едва приподнялись.       — Боюсь, что это так не работает.       — Вы могли бы… — начала Гермиона и тут же осеклась, когда глаза Королевы переместились на нее. — Извините.       — Продолжайте, — позволила Елизавета.       — Вы могли бы не отстаивать его невиновность, Ваше Величество. Но предложить за неимением весомых доказательств виновности заменить тюремное заключение на исправительные работы, — неуверенно произнесла девушка, стараясь не смотреть в лицо Королевы. — Мэтью… Мистер О’Фаррелл пережил травмирующий опыт в юном возрасте — умерла его первая любовь и их новорожденная дочка. Ситуация повторилась с Норой… То есть, с мисс Робинс. И Мэтью чувствует себя виноватым, понимаете? Он считает, что должен искупить свои грехи.       Она видела краем глаза, как Малфой повернулся в ее сторону и внимательно слушает, не перебивая. Весьма странно для него.       — Понимаю, — ответила Елизавета после короткого молчания. — Как думаете, подошла бы ему должность завхоза в школе-интернате для трудных подростков?       Гермиона поймала ее взгляд, и в этот раз ответила на него. Она поняла задумку Королевы. Конечно, Мэтью был строгим взрослым мужчиной, который наверняка мог бы справить с трудными подростками. А то, что они остались без попечения родителей, наверняка позволит ему почувствовать себя нужным, незаменимым для этих несчастных детей.       — Думаю, что это идеальное решение, Ваше Величество.       — Мисс?       — Грейнджер, мадам.       Она сделала неуклюжий книксен и снова подняла глаза на Елизавету. Та едва заметно улыбалась.       — Прекрасно. Значит так и сделаем, — ее взгляд переместился с девушки на молодого мужчину. — Лорд Малфой, вы согласны?       — Безусловно, мадам. Я был уверен в том, что вы способны решить эту небольшую проблему.       Гермиона едва поборола желание дернуть его за руку — слишком уже самоуверенно звучал голос бывшего слизеринца.       — Я могу вам еще чем-то помочь? — поинтересовалась Королева, делая шаг в их сторону, и собаки у ног молодых людей пришли в движение — задергали хвостиками.       — О, нет, мадам. Извините, что отвлекли вас от дел, — Малфой покачал головой и, напротив, сделал шаг назад, в сторону двери. Гермиона поспешно повторила его движение. — Мы пойдем, если вы позволите.       — Я думаю, — ответила Королева, — вам лучше трансгрессировать прямо отсюда. В коридоре может идти уборка.       Она несомненно была осведомлена о магическом мире весьма и весьма хорошо.       — Если вы позволите, — снова повторил Малфой.       Елизавета благосклонно кивнула.       — Всего доброго господа. Мальчики, — она поманила собак, и пушистые бочоночки на коротких ножках тут же ринулись к ней.       «Так вот, с какими мальчиками она собиралась гулять…»       Гермиона бросила быстрый взгляд на Малфоя.       — Куда?       — К тебе домой, — ответил он и тут же исчез с негромким хлопком.       Королева гладила одну из собак и делала вид, что ничего необычного не происходит.       — До свидания, — тихо попрощалась Гермиона       — Прощайте, мисс Грейнджер.       Голос Елизаветы едва успел достигнуть ее ушей, а потом девушку затянуло в водоворот трансгрессии.              Она налетела на Малфоя, и они оба охнули, врезаясь в кухонный стол.       — Точное попадание, мисс Грейнджер, — сказал, потирая ушибленное ее головой плечо.       Гермиона прижала ладонь ко лбу, посмотрела на бывшего слизеринца и рассмеялась. Она сама не знала, почему, но ее захватило невероятное чувство эйфории, словно она опять стала школьницей. На душе было легко и весело.       Губы молодого мужчины расплылись в улыбке.       — Понравилось?       — Ты шантажировал Королеву!       Это должно было прозвучать с укором, но в ее голосе был только восторг — он уговорил саму Елизавету им помочь!       Малфой рассмеялся:       — Это называется дипломатия.       — Дипломатия от лорда Малфоя, — поддела его Гермиона, но он не обиделся, а только улыбнулся еще шире, светясь от гордости и превращаясь из серьезного мужчины в шаловливого мальчишку с сияющими глазами.       — Вот так это делается по-нашему.       Они проникли вместе в Букингемский дворец и нарушили кучу правил и запретов, так почему же ей было так хорошо и весело?       — А если кто-нибудь узнает? — она не могла не задать этот вопрос. Они должны были предусмотреть все последствия.       Но Малфой беззаботно махнул рукой:       — Никто не узнает, поверь. Королева не станет сообщать об этом Брустверу.       — А Скарлетту?       — И Скарлетту тоже. Мы ей понравились.       — А ты не слишком самоуверен?       — Всего лишь уверен в себе.       Они замолчали, разглядывая друг друга с непривычной доброжелательностью, и Гермиона поразилась тому, что в обществе Малфоя ей может быть комфортно. Поразилась и тут же напряглась. Они сделали то, что собирались. И что теперь?       Он стоял в центре ее кухни, высокий, весь в черном, и не казался таким уж лишним элементом. Гермионе даже на мгновение почудилось, что они могли бы подружиться. Но лишь почудилось.       Глаза бывшего слизеринца вдруг перестали улыбаться. Он снова стал серьезным и собранным.       — Ну ладно, — негромко произнес он. — Сможешь сама сварить себе укрепляющий настой?       Гермиона кивнула. Ее сковала неожиданная робость, так быстро сменившая радость и эйфорию.       — Отлично, — он сунул руки в карманы брюк. — Тогда я пойду. Всего хорошего. Спасибо за помощь.       — И тебе, — произнесла она растерянно, провожая взглядом его спину. Ей вдруг захотелось сказать еще что-нибудь, попросить его остаться… Но зачем? Какой в этом был смысл? Она и Малфой никогда не могли бы стать друзьями — они были из совершенно разных миров. Да и зачем им становиться друзьями? У нее есть Джинни и Гарри и маленький Джеймс, ее родители, а у него… ну у него тоже кто-то есть.       И только когда за Малфоем закрылась с легким щелчком дверь, Гермиона поняла, что осталась совершенно одна в своей большой пустой квартире. Она сделала уборку, постирала вещи, позвонила Джинни и родным, выслушала их рассказы, а затем уселась возле телевизора. Так прошел ее день, и ближе к вечеру Гермиона призналась сама себе, что сериалы и шоу не занимают ее мысли, в которых прочно поселился Драко Малфой. Где он сейчас и чем занят? Куда он пошел после того, как покинул ее дом? Наверное, на работу — ему-то никто не давал отпуск. Или он предупредил Бакера, что будет занят с ней — с Гермионой? Эта мысль заставила ее досадливо поморщиться. Да нет, Малфой никому бы не сказал, что провел с ней два дня. Ну хорошо, полтора дня. А еще спал в ее квартире, мыл ее посуду, варил для нее зелья.       И эти его слова о том, что он учился в Кембридже. Как он мог это сделать без школьного образования? Гермиона не знала.       А еще она не знала, почему со странной тоской прокручивает в голове их разговоры и споры.       Скоро мысли одолели ее настолько, что она поднялась на ноги и начала мерить квартиру шагами. Вот коридор — шесть шагов от двери до кухни, которые Малфой мог бы преодолеть за всего три шага. Вот кухня и стул, который он трансфигурировал в кресло. Гермиона провела пальцами по лакированной деревянной спинке и вдруг вспомнила, какие у Малфоя прохладные сухие ладони, тонкие и изящные — слишком изящные для мужчины.       «Ты много думаешь о Малфое. Отвлекись», — посоветовал внутренний голос.       «Ничего не много! Просто его было слишком много в моей жизни в последнее время», — возразила она, понимая, что другая, более разумная часть ее сознания, права.       «Ты давно не видела Джемини».       «Очень смешно: пытаться не думать о Малфое в объятьях другого мужчины. Ты сама-то понимаешь, как это звучит?»       «Я ничего такого не имела в виду, ты это сама подумала».       Она ненавидела себя за собственные мысли и за то, что не могла договориться сама с собой, разрывалась между тем, что казалось ей нормальным и тем, чему точно не было места в ее жизни. Например, Драко Малфою. Он просто оказался не совсем таким, каким она его себе представляла. И у него было слишком много тайн и загадок, но нужно ли было их разгадывать? Гермиона не была в этом уверена.       А вот в чем была точно, так это в том, что странное чувство одиночества после его ухода — всего лишь игра ее воображения.       Она выпила половинку пузырька и легла на кровать, шепча заклинание. Откуда у нее взялась такая уверенность в том, что она найдет Джемини? Они не виделись очень долго и он, наверняка, уже выбрал кого-то еще для развлечений.       Но судьба сегодня улыбалась Гермионе Грейнджер, потому что она едва успела придумать свой образ — черные джинсы, белая мужская рубашка и маска, как ее окликнули.       — Роза! Вот это сюрприз. Давно не виделись!       Он шел к ней по коридору — темно-синяя рубашка-поло и графитового цвета потертые джинсы. Весь в темном, как Малфой. Такой же высокий худощавый блондин, как Малфой.       Это становилось похоже на сумасшествие.       Гермиона стремительно двинулась к нему навстречу.       — Как ты? Где пропадала?       Ей не нужны были обмены любезностью. Она хотела забыть обо всем, отключить свои мысли и снова почувствовать себя частью чего-то. Пусть и всего на одну ночь. Пусть это был всего лишь секс.       Он удивленно замычал, когда губы девушки впились в его рот страстным поцелуем, но ответил, обнимая ее за талию, чуть приподнимая над полом.       — Ого, ты сегодня такая…       Она не слушала — покрывала поцелуями-укусами его шею и тянула наверх край рубашки, обнажая плоский бледный живот… Как у Малфоя.       «Да сколько можно!»       — Подожди, нам надо придумать комнату… — попробовал остановить ее Джемини, но она рыкнула, рванула его рубашку, и он послушно стянул ее и отбросил в сторону, оставаясь в одних джинсах. Великолепный и полуобнаженный.       Гермиона почувствовала, как нервное напряжение сменяется сексуальным. Ей хотелось его. Хотелось быстро, страстно и без прелюдий. Прямо сейчас.       — Не надо ничего придумывать, — ее руки обвили его пояс, губы накрыли и потянули маленький бледно-розовый сосок.       Джемини застонал.       — Кажется, я тебя понял.       Он действительно понял — сжал двумя руками ворот ее рубашки и резко рванул в разные стороны. Ткань с треском поддалась.       А его ладони уже скользнули под ткань ее джинсов, притягивая Гермиону за ягодицы к себе, язык ворвался в ее рот, и она запрокинула голову, принимая поцелуй, отвечая с неожиданной для самой себя бешеной страстью, скопившейся в теле за дни отупения и заторможенности.       Вот так, вот это называется жить и чувствовать. Именно это было ей сейчас нужно.       Она расстегнула его джинсы, приспустила вниз, пока он стягивал ее, оставляя девушку обнаженной и растрепанной, в одной разорванной рубашке.       Джемини хотел ее. Об этом говорила вздымающаяся и опадающая грудь, алые пятна на щеках и шее и твердый напряженный член. Ничто не могло бы быть более очевидным.       Он подхватил ее под бедра, Гермиона обхватила его пояс ногами, почувствовала его ладонь между своих ног, остро-сладкое давление внизу живота.       А потом задохнулась, запрокинув голову, от резкого толчка внутри. И еще одного. И еще. Джемини вжал ее спиной в стену, а она крепко обхватила ногами его пояс и впилась ногтями в загривок, подаваясь вперед, отвечая на его стоны и рыки бешеными движениями своих бедер.       Это было восхитительно хорошо, это опьяняло, заставляло забыть обо всем на свете: о чувстве одиночества, о грусти об ушедшей безвозвратно юности, о друзьях, у которых теперь была своя жизнь, о работе, на которую она не хотела — и не признавалась в этом себе — возвращаться.       Она просто трахалась с незнакомым мужчиной в пустом невзрачном коридоре и получала от этого простое и понятное удовольствие.       Губы Джемини впились в ее шею, вызывая дрожь во всем теле. Он что-то шептал между стонами, но она не могла разобрать, что, да и не хотела разбирать.       — Еще. Еще сильнее.       Он зарычал в полный голос, вколачивая ее в стену, и Гермиона закричала от обрушившейся на голову волны удовольствия. Первой за эту ночь, но далеко не последней.