Credendo vides

      Это не мог быть Драко Малфой. Совершенно точно и наверняка не мог быть он. Ну и что, что у обоих мягкие платиновые волосы, которые на свету отливают золотом. Ну и что, что у обоих глаза удивительного цвета стали. Ну подумаешь, что оба прекрасно разбираются в медицине, строении головного мозга и его функциях.       А еще с обоими ей интересно и весело, надежно и спокойно.       Это все равно не мог быть Малфой. Разве мог Малфой быть таким спокойным и чутким? Разве мог он так терпеливо рассказывать ей устройство «Сна»?       И почему, в таком случае, Гермиону так сильно тянуло к Малфою? Тянуло физически и эмоционально. Почему она почувствовала себя одинокой, когда он покинул ее дом после вторжения в Букингемский дворец? Почему испугалась, что он не придет, когда они поругались в ее кабинете?       И почему, когда в следующий понедельник он снова заглянул к ней, согласилась пойти с ним обедать?       Гермиона не знала ответа на все эти вопросы, пришедшие ей в голову, пока она сидела напротив Драко Малфоя и внимательно разглядывала его черную футболку, кадык, линию челюсти, высокие красивые скулы и аристократичный прямой нос.       — Ты решила, что будешь? Советую попробовать у них пастуший пирог. Самое настоящее объедение. Грейнджер. Грейнджер, ты меня слушаешь?       Он опустил на стол плотную карточку меню и перехватил взгляд девушки.       Гермиона зарделась. Она не понимала, почему разглядывает его так пристально.       — Слушаю. Пастуший пирог… Хорошо, — пробормотала она и тоже взялась за меню, хотя глаза упорно возвращались от напечатанных строчек к Малфою.       Бывший слизеринец это заметил и улыбнулся. Его, казалось, совсем не смущал ее изучающий взгляд — напротив. Он откинулся назад и закинул руку на низенькую спинку диванчика.       — Как прошли твои выходные? Чем ты занималась?       «Отбивалась от расспросов Джинни Поттер», — должна была ответить Гермиона. Это было бы правдой: Джинни разбудила ее громким стуком в дверь утром субботы и аргументировала ранний визит тревогой: «ты не берешь трубку, а я же знаю, что вчера ты должна была встречаться с таинственным незнакомцем!»       Но вместо этого Гермиона произнесла:       — Домашними делами. Знаешь, то, другое…       — Стирка, готовка, — кивнул Малфой. — Больше всего ненавижу гладить. Пробовал это делать утюгом — самая настоящая пытка.       — Зачем тебе гладить, если есть… — начала девушка и показала в воздухе движение палочкой, которое сопровождает бытовое заклинание утюга — говорить об этом вслух было слишком небезопасно. Они сидели в небольшом маггловском кафе и, если судить по количеству посетителей во время ланча, довольно популярном.       Малфой хмыкнул и улыбнулся:       — Мне интересно было попробовать. Обожаю все эти изобретения. Довольно удобные, если пользоваться ими с детства. Хотя с кофе-машиной я так и не подружился. Предпочитаю турку.       — Все еще не могу поверить, что ты сам варишь себе кофе.       — Заглядывай в гости, устрою показательное выступление.       Он предложил это так легко, словно действительно не было ничего проще, чем заглянуть в гости к Малфою.       Она не рассказала Джинни о встрече с Малфоем и о том, что именно он, вполне вероятно, был создателем зелья.       Или не был.       Допустить, что Малфой и Джемини — одно лицо, значило бы признать, что Гермиона вот уже много месяцев спит с Малфоем. Проводит много времени с Малфоем. Влюблена в Малфоя.       Это было бы ненормально. Очень странно и очень неправильно. И дело было даже не в том, что он бывший Пожиратель, не в том, что он учился на Слизерине, не в том, что издевался над ней в школе.       Они просто принадлежали разным мирам. Были слишком разными людьми. С разными взглядами, целями и желаниями, разными идеалами и представлениями о том, что хорошо, а что плохо. Малфой создал «Сон наяву» — аморальное незаконное зелье.       «Которым ты с удовольствием пользуешься», — добавил внутренний голос. — «И благодаря которому познакомилась с Джемини».       «А что скажут мои друзья, когда узнают?» — снова спросила сама себя Гермиона. — «Гарри и Джинни?»       «Порадуются, что ты, наконец-то, не одна?»       Она гоняла эти мысли по кругу раз за разом. Перед сном и после пробуждения, когда мыла посуду или ехала в метро. Спасением были только встречи с Джемини во «Сне». Они продолжали видеться, как раньше, и каждая встреча заканчивалась, как раньше, потрясающим сексом.       А днем в ее жизни царил Драко Малфой. Он звал ее на ланч или предлагал проводить до дома после работы. Гермиона видела косые взгляды коллег, но делала вид, что они ее не заботят. Гарри и Джинни должны были узнать об этом однажды, не могли не узнать — сплетни и слухи распространялись в Министерстве очень быстро. И новость о том, что Гермиона Грейнджер, героиня войны, постоянно обедает с Малфоем, который был на стороне Пожирателей, потом пропал из магического мира на несколько лет, а теперь работает в Отделе тайн, должны была произвести фурор.       Джинни узнала об этом поразительно нескоро — через две недели, в самом конце мая. Или узнала гораздо раньше, но с непривычным для нее тактом и терпением дождалась дня рождения Джеймса. И когда после плотного праздничного обеда, смеха и разговоров, разворачивания подарков, обмена поцелуями со всеми Уизли и маленьким крестником, споров с Гарри о новых законодательных инициативах Министерства Гермиона осталась одна в небольшом садике Поттеров, Джинни присела рядом с ней на скамейку и осторожно спросила:       — Так кто же создатель зелья?       Гермиона ждала этот вопрос, мысленно готовилась к нему и все равно оказалась не готова.       — Драко Малфой.       Глаза Джинни округлились.       — Малфой? Серьезно?       А затем она заливисто рассмеялась и откинулась на спинку скамейки. Из окна кухни выглянул Гарри.       — Тише ты, — попробовала успокоить ее Гермиона, но никакие ее опасения и тревоги не могли заставить Джинни Поттер перестать смеяться.       — Да ты просто вдумайся! Малфой, которого все терпеть не могут, оказался тем самым человеком, чье зелье все подряд используют. Если магический мир узнает, вот будет шутка.       — Не вижу в этом ничего смешного, — сухо ответила Гермиона. — Если магический мир узнает, его могут наказать по всей строгости закона за распространение незарегистрированного зелья.       Джинни беззаботно махнула рукой:       — Готова поспорить, что он отделается штрафом. Наверняка члены комиссии по учету новых зелий и заклинаний сами заглядывают в «Сон». Уверена, что даже Кингсли это делает. А что значит для Малфоя штраф в сотню галлеонов? Просто пшик.       Она говорила так весело и невозмутимо, что Гермиона растерялась. Дело было даже не в наказании за зелье «Сон наяву» — Джинни наверняка понимала, что раз Малфой оказался его создателем, то он же является Джемини.       — Так значит ты… — начала она неуверенно и осторожно посмотрела на подругу.       Миссис Поттер поняла ее с полуслова.       — Знаю, да. И Гарри знает, — а потом быстро добавила, — и мы, конечно же, тебя не осуждаем. Ни в коем случае. У всех нас есть прошлое. Я тоже совершала поступки, которыми не могу гордиться. Да и Гарри совершал. Малфой — неоднозначная личность, но твое сердце тебя не обманет. Если ты чувствуешь, что он хороший человек, значит он именно такой. Вопреки всему, что про него говорят. К тому же, ты себе не представляешь, как весело понимать, что наша хорошая девочка влюбилась в плохого мальчика.       И Джинни снова рассмеялась, да так заразительно, что Гермиона улыбнулась.        Когда она уходила домой, Гарри крепко обнял ее и немного неуклюже поцеловал в щеку.       — Мы бы очень хотели, чтобы ты была счастлива, — сказал он тихо, подтверждая слова жены, прежде чем выпустить девушку из объятий.       Вот так проблема с друзьями была решена.       Но сомнений в душе Гермионы не стало меньше, и чем больше она об этом думала, тем глубже погружалась в пучину тревоги.              — Я хочу пригласить тебя куда-нибудь, — сказал Малфой, когда они снова обедали вместе. Было самое начало июня, ярко и жарко светило солнце, поэтому молодые люди не стали заходить внутрь кафе, а расположились под широким полосатым зонтиком.       — Ты уже пригласил, — ответила Гермиона, отпивая из стакана прохладный зеленый чай с мятой. — И каждый день приглашаешь.       — Не на обед. Куда-нибудь в город. Развлечься. Как ты обычно развлекаешься?       Он неторопливо перемешивал трубочкой свой холодный кофе со льдом и внимательно смотрел на девушку. Ему, казалось, всегда было комфортно в ее обществе, а Гермиона только привыкала к их ежедневным совместным обедам. Она была даже рада, что они сидят вместе в маггловском кафе, а не в магической закусочной, где на них были бы направлены все взгляды.       — Не помню, когда в последний раз ходила куда-нибудь, честно говоря. Обычно я просто гуляю. Возможно, мне хотелось бы сходить в музей или на балет…       Она осеклась под насмешливым взглядом Малфоя.       — Музей и балет это хорошо, но давай что-нибудь повеселее. Как ты относишься к клубам?       — Ночным клубам? — с легкой иронией спросила Гермиона. — Это в которых все напиваются до полусмерти, а потом уезжают с незнакомыми людьми, чтобы утром проснуться в их постели с ужасной головной болью?       Малфой рассмеялся, запрокинув голову.       — В целом да. Но может быть и другой сценарий. Я тебе покажу.       — Я еще не сказала, пойду ли с тобой, — ответила она с легким вызовом. Пусть не думает, что любое его предложение вызывает у нее желание согласиться! Хотя в глубине души Гермиона действительно готова была пойти с ним куда угодно.       Она привыкала к нему с ужасающей скоростью и каждый день с нетерпением поглядывала на часы, ожидая обеденного перерыва. Ей хотелось видеть Малфоя, слышать его насмешливые интонации — у него была привычка ко всему относиться с легкой снисходительностью, но связана она была не с неоправданной самоуверенностью, а с точным знанием своих сил и возможностей — или серьезные рассуждения, когда разговор заходил о науке или работе. Она точно знала его жесты и мимику: ладонь, зачесывающая назад челку, нахмуренные брови во время чтения, движение плечами после долгого сидения на одном месте, пристальный изучающий взгляд.       Вот и сейчас бывший слизеринец чуть прищурился, с лукавством глядя ей в глаза:       — И какой же будет твой положительный ответ?       Он слишком хорошо понимал ее характер, и Гермиона не знала, пугает ее это, радует или смущает.              Малфой предлагал зайти за ней, но Гермиона решила, что им будет лучше встретиться в одиннадцать вечера возле клуба «Инфинити» — неизвестного местечка, в котором тусовались, по словам бывшего слизеринца, студенты и молодежь. Клуб выбирал Малфой, и ей приходилось только гадать, почему он не остановился на чем-то более роскошном и дорогом, отвечающем его статусу.       Гермиона никогда не была в клубах. После войны они с Джинни успели сходить в парочку баров и потанцевать на крохотных танцполах, но очень скоро миссис Поттер стала мамой, а других подруг у Гермионы не было. Нельзя сказать, что ей не хватало тусовок — она была домашней девочкой, и вечер с книгой предпочла бы любому другому развлечению. Но разве можно было отказать Малфою, бросающему ей вызов? Он наверняка думал, что Гермиона растеряется.       Но она и не думала теряться. Только не сейчас, когда он ожидает от нее совершенной беспомощности. Гермиона Грейнджер не пасовала перед опасностями, справится и с походом в клуб.       Без пяти одиннадцать она подходила к «Инфинити», изо всех сил стараясь выглядеть невозмутимо, но взгляды, которыми ее провожали молодые люди, свист вслед и попытки познакомиться не добавляли Гермионе спокойствия. Она понимала, чем вызвала такой интерес: на ней была короткая юбка из черной кожи и блестящий темно-синий топ с обнаженной спиной и двумя завязками вокруг шеи. Волосы она предусмотрительно собрала в высокий хвост и позволила себе сделать макияж чуть ярче, чем обычно: черные стрелки, темные тени и прозрачный блеск для губ. Джинни, которой Гермиона отправила свою фотографию, ответила смайликом с поднятым вверх большим пальцем. Это означало, что наряд соответствует ситуации.       Но одобрение со стороны других людей померкло, когда Гермиона увидела взгляд Малфоя. Он ждал ее чуть в стороне, покачивая головой в такт ритмичной музыке, доносившейся из-за закрытой двери клуба, и черная рубашка, распахнутая на три пуговицы, безумно ему шла. Его глаза проделали путь от ее макушки до носков замшевых черных босоножек на высоком устойчивом каблуке, а потом вернулись к порозовевшему от смущения лицу.       — Что-то я не уверен, что хочу идти в клуб, — негромко произнес он, когда Гермиона подошла ближе.       — Почему? — потупившись, спросила она, перебирая пальцами по маленькой черной сумочке.       — Потому что если кто-то посмеет задержать на тебе взгляд дольше трех секунд, я порву ему глотку, — мрачно ответил Малфой и протянул ей руку. — Не отходи от меня далеко, пожалуйста. Я не шучу.       Она с готовностью приняла протянутую ладонь и почувствовала, как пальцы бывшего слизеринца скользнули между ее пальцев.       У входа стояла очередь, но Малфой целенаправленно подошел к охраннику и шепнул тому пару слов. Под возмущенный ропот толпы, они, без досмотра и проверки документов, прошли внутрь.       Их тут же окружила оглушающая музыка и поглотила озаряемая разноцветными вспышками темнота. Длинный коридор, украшенный светодиодными лентами, вел к широкой лестнице вниз, а внизу располагался у сцены, на которой извивались три подтянутые девушки в коротких шортиках, огромный забитый людьми танцпол.       — Что будешь пить? — почти прокричал ей на ухо Малфой, когда она остановилась наверху, со смесью страха и восхищения наблюдая за движущейся в унисон человеческой массой.       — Я не знаю. Что обычно пьют в клубах? — ответила Гермиона, приближаясь к его лицу — иначе невозможно было расслышать друг друга.       Губы молодого мужчины расплылись в улыбке, а глаза игриво вспыхнули.       — Я закажу тебе сам, идем.       И они спустились к бару.