Credendo vides

      «Успокойся, все в порядке, ничего страшного не случилось», — включился умиротворяющий голос подсознания. — «Ты как?»       Гермиона прислушалась к внутренним ощущениям. Тело приятно ныло после ночной нагрузки в клубе, а потом в постели с Малфоем. Малфой был… великолепен. Она думала, что Джемини великолепен, но Малфой, живой и настоящий, был просто совершеннейшим чудом. Он знал все, что она любит, и находил на ее теле чувствительные места, о существовании которых Гермиона не подозревала. Он был одновременно нежен и груб, именно в той пропорции, которая позволяет чувствовать себя в безопасности, но при этом ощущать силу и желание партнера.       А теперь он мирно спал рядом, устроив руку на ее груди, обняв ладонью мягкое полушарие. И в этом было что-то удивительно успокаивающее. Она хотела бы просыпаться вот так каждый день…       «А ну-ка стоять!»       Кто из них — она сама или ее внутренний голос остановил разыгравшееся воображение?       «То, что мы переспали, еще не значит, что у нас будут какие-то отношения. В конце концов, это просто секс. Не больше и не меньше, чем секс с Джемини».       «Ты любишь общаться с Джемини. И с Малфоем».       «Люблю. Но общаться и спать вместе еще не значит испытывать друг к другу какие-то чувства».       В этот самый момент Гермиона поняла, что подсознание, устав от ее бесконечного самокопания, хлопнуло дверью и удалилось в неизвестном направлении.       Но кроме душевных мук были еще муки физические — она очень хотела в уборную, поэтому попыталась осторожно выскользнуть из-под руки Малфоя. Это оказалось такой же непростой задачей, как договориться с самой собой.       Малфой, почувствовав, что Гермиона отодвигает от него, скорее инстинктивно, чем осознанно, сгреб ее в охапку и подтянул к себе под бок. Она ощущала его теплое дыхание на своих волосах, слышала, как он тихо вздохнул и снова задышал ровнее. Прижиматься к его обнаженному телу своим телом было какой-то особенной формой пытки: все существо Гермионы пронзили электрические разряды, ударили в низ живота, снова воскрешая в памяти то, что произошло между ними ночью. Сладко заныли бедра, которые танцевали на бедрах Малфоя, и едва-едва — поясница, в которой девушка прогибалась, когда он целовал ее спину и входил сзади.       Мочевой пузырь продолжал настойчиво требовать внимания к себе, поэтому сладкие воспоминания пришлось отложить.       — Отпусти меня, пожалуйста, — прошептала она, надеясь, что Малфой услышит.       Вместо ответа он пробурчал что-то невнятное и повернулся на бок, прижимаясь к ее спине грудью, а к ее ягодицам — мягкой расслабленной плотью.       Гермиона вздрогнула и вытянулась в его объятьях струной. Ситуация складывалась самая нелепая: она не могла и не хотела вылезать из постели, в которой лежал самый потрясающий мужчина на свете, но была вынуждена это сделать, чтобы не произошло конфуза.       — Драко, пожалуйста. Мне нужно в туалет.       — Налево от спальни, — сонно ответил он и, о чудо, убрал с ее напряженного тела руку.       Гермиона, подхватив с пола его черную еще чуть влажную рубашку, снитчем метнулась в указанном направлении.       Через пару минут, когда все физиологические потребности были удовлетворены, она помыла руки, плеснула в лицо водой и посмотрела на себя в зеркало.       В ответ на нее взглянула растрепанная девчонка с сияющими глазами и алеющими щеками, на шее которой красовались, как созвездие, крохотные фиолетовые засосы. Гермиона не помнила, когда в последний раз выглядела такой счастливой.       Малфой все еще спал или дремал, но, в любом случае, не подавал никаких признаков интеллектуальной активности, когда она снова заглянула в спальню. Гермиона решила, что это отличный шанс исследовать территорию его обитания и ответить на свой давний вопрос, а кто же такой Драко Малфой.       Он жил на последнем этаже трехэтажного дома, и потолок его спальни был скошен, потому что представлял собой скат крыши. Квартира была куда меньше, чем апартаменты Гермионы, и состояла буквально из двух комнат, вторая из которых представляла собой совмещенные кухню и гостиную. Все было выполнено в ослепительно белом цвете — потолок с деревянными балками, стены, паркетный пол, выложенный елочкой, дополнялось лаконичной серой мебелью и черными акцентами: плотные шторы на окнах спальни, высокие барные стулья, низкий диванчик и журнальный столик в кухне. У него не было никаких фотографий, только черно-белые постеры на стенах с видами Лондона, никаких растений или статуэток. Но вот чего у Малфоя было в избытке, так это книг.       Они стояли на открытых полках возле двери на маленький балкончик и тут же привлекли внимание Гермионы. Она провела пальцем по корешкам, читая фамилии авторов: Набоков, Фаулз, Сартр, Оруэлл, Брэдбери, Барт, Хомский, Пиаже, Выготский и множество других имен, которые она впервые видела. Было очень легко представить, как Малфой берет одну из этих книг, наливает себе кофе и садится с чашкой на балконе…       Воображение тут же услужливо подкинуло Гермионе образ, в котором рядом с Малфоем сидит она, вот так же, в его рубашке, и они вместе обсуждают только что прочитанную книгу, а потом он обнимает ладонью ее щеку и целует ее в губы и…       Она почувствовала его приближение раньше, чем услышала шаги, — ее плечи и спина покрылись мурашками. Чем ближе подходил Малфой, тем сильнее напрягалось ее тело. Гермиона замерла.       — Заинтересовала моя коллекция?       На нем были только плавки и лучи летнего солнца, от которых молодой мужчина щурился. Если до этого Гермиона считала, что прекраснее быть невозможно, она жестоко ошиблась. Растрепанный и сонный, со следом от подушки на щеке, а ее ногтей на груди и плечах, почти обнаженный Малфой был произведением искусства. Чертовой греческой статуей, хоть сейчас в Британский музей.       — Очень необычный подбор литературы.       — Хочешь, обсудим за завтраком? — предложил он, запуская ладонь в волосы и зачесывая их от лица. — Только я сперва сходил бы в душ. Что ты об этом думаешь?       Гермионе показалось, что ее мозг превратился в желе. Он что, предлагает ей сходить в душ вместе? Или просто просит подождать, пока он сам примет ванну? Разумеется, она бы очень хотела пойти с ним в душ! От одной мысли, что руки Малфоя будут ласкать ее вместе со струями теплой воды, ее сердце забилось быстрее, а в лицо ударила краска.       — Все хорошо? — повторил он и чуть нахмурился, подходя ближе.       Гермиона вздрогнула и отшатнулась в сторону книжной полки.       — Да. Да-да, все хорошо. Мне просто надо домой.       — Грейнджер, сегодня утро субботы, — снисходительно заметил молодой мужчина, и сделал еще один шаг в ее сторону. — Зачем тебе домой?       — У меня есть дела, — быстро ответила она и мысленно хлопнула себя ладонью по лбу. Действительно, в утро субботы у нее может быть куча дел.       Расслабленное лицо Малфоя напряглось. Девушка видела, как его лоб прорезала вертикальная морщинка.       — Позволь мне хотя бы напоить тебя чаем. Это недолго.       Она безумно хотела остаться, но что-то другое внутри нее, что-то очень важное и большое, требовало немедленно покинуть этот дом и его хозяина.       — Спасибо большое, мне правда пора, — поспешно ответила она, проскальзывая мимо Малфоя в сторону спальни. Она просто заберет свою юбку, топ и белье и сейчас же уйдет. А где босоножки?       — Грейнджер.       — Да?       Он стоял в дверях спальни и наблюдал за тем, как она судорожно мечется по комнате.       — У тебя есть мобильник?       — Есть.       — Продиктуй свой номер.       Гермиона, как раз заглядывающая под кровать в поисках своих трусиков, вскинула на него шокированный взгляд.       — У тебя есть телефон?       — Приятно, что я все еще могу тебя удивить. Так какой номер?       Пока Малфой уверенно забивал нужные цифры в свой мобильный, Гермиона гадала, что сказали бы ее гриффиндорские друзья, узнай они, что Драко Малфой вообще знает, что такое мобильный!       — Я позвоню вечером, хорошо? — спросил он и улыбнулся, когда Гермиона кивнула и закусила губу. — Что такое?       — Могу я трансгрессировать в твоей рубашке? Я ее постираю, поглажу и верну, обещаю.       — Сама постираешь и погладишь?       Малфой смеялся, и вертикальная морщинка между его бровей исчезла.       Гермиона невольно улыбнулась и закатила глаза.       — Если мне совсем нечем будет заняться. Ну, пока.       — Подожди минутку.       Он подошел, довольно неторопливо, но ей показалось, что движения мужчины были стремительными, а когда руки Малфоя легли на ее талию, все тело Гермионы отказалось подчиняться сигналами мозга и повиновалось глазам цвета стали.       — Это был прекрасный вечер и чудесная ночь. Ты была великолепна.       Что она могла ответить на это? Что он — лучший любовник в ее жизни? Что от него у нее подгибаются коленки и стремительно тяжелеет от желания низ живота?       Малфой не ждал ответа. Он наклонился и прижался к ее губам губами. Нежно, ласково, почти целомудренно. Поцелуй-благодарность.       — Вот теперь пока, — негромко сказал он и отступил на несколько шагов, давая Гермионе пространство для трансгрессии.       … Она не знала, каким чудом добралась домой целая и нерасщепленная.              Выходные пролетели, как в тумане. В воскресенье Джинни и Гарри попросили Гермиону посидеть с крестником, а сами отправились на небольшую совместную прогулку. Она была рада помочь друзьям, а забавные рожицы Джеймса, его лепет и попытки дотянуться до птичек, которые вылетали из волос крестной, помогли ей отвлечься от мыслей о Малфое.       Гермионе было, о чем подумать. Малфой явно испытывал к ней что-то большее, чем просто желание — отрицать это было глупо. Его приглашения на ланч, их встречи и разговоры, то, как он с ней ласков и терпелив, давало ему сотню, даже тысячу призовых очков, делало его идеальным кандидатом на роль ее парня. Не обязательно даже было как-то называть эти отношения. Друзья? Любовники? Какая разница, если им хорошо вместе.       Они даже не были такими уж разными: книги, наука, работа — у них всегда находились темы для разговоров. Оба они были педантичны и требовательны к себе и другим, оба — готовы прийти на помощь каждому, кто в ней нуждался.       Так что же заставило Гермиону ответить на его «Привет, как дела?» безразличным «Нормально. А у тебя?» Она должна была написать: «Думаю о тебе все время. Джеймс отдавливает мои колени и чуть не вырвал клок волос, пытаясь достать оттуда канарейку. Очень соскучилась, может быть, увидимся?»       Должна была перезвонить, когда он позвонил. Но Гарри и Джинни пришли так вовремя и, вместе с тем, так не вовремя, и Гермиона отвлеклась на друзей. А потом, когда в девять вечера она вернулась домой, перезванивать, конечно, было уже поздно.       Утро понедельника началось с дождя, промокших туфель и чашки горячего ароматного чая на ее столе. Гермиона влетела в свой кабинет, проклиная все на свете, и тут же врезалась в Малфоя.       — Это стало доброй традицией, не находишь?       Он поймал ее за локоть и улыбнулся, откидывая с ее покрывшейся румянцем щеки влажную прядь.       — О чем ты?       — То, что ты налетаешь на меня. Если тебе хочется обняться, можно просто попросить.       Он улыбался так солнечно, что тучи на небе должны были разойтись, а ледники Арктики растаять.       — У кого-то хорошее настроение?       — А у кого-то плохое?       Гермиона скупо улыбнулась и, мягко высвободив локоть из его руки, направилась к своему столу.       — У меня вызов с самого утра. А еще я наступила в лужу. И от влажности волосы превратились в черт-те что. Ты по делу?       «Боже, откуда опять столько запросов и бланков отчетов?» — подумала она с ужасом, раздвигая две увесистые папки, чтобы уместить свою сумочку.       — Я хотел тебя увидеть.       Что-то в его тоне заставило ее поднять глаза. Малфой сложил руки на груди и смотрел на нее. Он больше не улыбался и словно ждал чего-то.       Гермиона сглотнула и вздернула нос.       — Ты увидел. Чем могу еще помочь?       Это было ужасно, она это понимала. Ее тон, ее слова, даже ее поза — все кричало ему «Уходи, ты мне не нужен». Но сейчас она не готова была обсуждать их отношения или разбираться в том, что чувствует. Ей срочно нужно было попасть в Сент Томас, больницу в центре Лондона, куда доставили маггла со странными симптомами наркотического опьянения. Складывалось впечатление, что его кто-то опоил зельем.       Малфой нахмурился и шумно выдохнул.       — Грейнджер, я устал играть в твои игры. Женские штучки тебе не идут.       Она молниеносно вспыхнула:       — Что ты имеешь в виду?       «Что я не достаточно женщина?»       — Что ты делаешь шаг вперед и два назад, — резко пояснил Малфой. — Мы провели вместе прекрасную ночь, а потом ты два дня меня игнорировала. А теперь и вовсе делаешь вид, что между нами ничего не происходит.       Гермиона вздохнула и потерла двумя руками лоб. Она уже должна была быть в больнице.       — Послушай, мне некогда, хорошо?       — Мы можем поговорить после твоего вызова, — быстро ответил Малфой, не собираясь, видимо, сдаваться.       Гермиона нашла на столе листок с подробностями последнего происшествия и, не читая, сунула его в сумочку. Ничего страшного, ознакомится, пока будет ехать на лифте до Атриума.       — Можем после вызова, да, — рассеянно ответила она. — Встретимся во «Сне», как всегда, — и двинулась в сторону выхода.       Малфой цепко и довольно чувствительно схватил ее за локоть.       — Встретимся наяву. Я подожду тебя после работы.       Гермиона Грейнджер ненавидела, когда с ней спорят. Еще больше она ненавидела, когда ее вот так хватают. Она смерила мужчину возмущенным взглядом:       — Я сказала, что у меня нет времени. Во «Сне» встречаться удобнее. Мы оба дома, никуда не надо выходить. И Джемини, в отличие от тебя, никогда не делал мне больно.       Последняя фраза должна была его отрезвить, заставить отпустить ее руку. Но Малфой внезапно залился румянцем весь, от линии волос на лбу до шеи, и притянул ее к себе еще ближе.       — Значит, Джемини тебе нравится больше, чем я?       — Сейчас определенно да!       — Выдуманный мужчина без прошлого и будущего, который тебя трахает и ведет с тобой ни к чему не обязывающие разговоры… — почти прорычал Малфой ей в лицо и отпустил так резко, почти оттолкнул, что Гермиона схватилась за косяк двери, чтобы не упасть.       Она впервые видела Малфоя таким взбешенным. Он перешел черту, они оба это поняли.       — В таком случае, — медленно произнес он, одергивая рукава своего черного пиджака, — если тебя не интересую настоящий я, больше не буду тратить твое драгоценное время. Всего хорошего.       И он указал ей на дверь, точно это был его кабинет, а не ее. Но у Гермионы действительно не было времени возмущаться или думать о том, почему от его слов у нее так больно екнуло сердце.       Она почти выбежала прочь и кинулась в сторону Атриума.       Дело действительно было серьезное, раз ради него ей было разрешено трансгрессировать прямо на прибольничную территорию, а не добираться, как обычно, на метро или такси.       Но всю серьезность Гермиона осознала тогда, когда торопливо вошла в одиночную палату некого Кристофера Эндрюса, и столкнулась нос к носу с Ворингом, первым заместителем Кингсли.       — Вы опоздали, мисс Грейнджер, — строго заметил тот, бросая на нее недовольный взгляд.       — Прошу прощения, меня задержали важные дела, — ответила она как можно вежливее, хотя все в ее груди клокотало от злости на Малфоя и на самоуверенного высокого мужчину прямо напротив.       — Важнее, чем отравление маггла незарегистрированным зельем? — иронично спросил Воринг, и сердце Гермионы пропустило удар, когда заместитель Министра Магии достал из кармана до боли знакомый пузырек с голубой жидкостью.