Credendo vides

      Суд был назначен на послеобеденное время следующего дня, и собрал в Большом зале заседаний такую толпу зрителей, точно это была не расправа над невинным человеком, а театральное представление.       Или цирк. В любом случае, круглое помещение, выстроенное на манер амфитеатра, со скамейками, спускающимися к небольшой площадке с огромной золотой звездой в центре, очень напоминало шатер.       Гермиона устроилась лицом к стулу, стоящему ровно в центре золотой звезды, на котором предстояло сидеть обвиняемому. Она хотела видеть Малфоя, когда ему будут выносить приговор. По обе стороны от нее расположились Гарри с Джинни и Рон с Лавандой. Последняя пребывала в прекрасном настроении, щебетала что-то вроде «прекрасный день» и «где тут можно купить попкорн». Гермиона помнила их с Роном разговор, но искренне не понимала, за что можно любить тупоголовую бессердечную Браун. Ей казалось, что любой человек в здравом уме должен понимать, что Малфой ни в чем не виноват.       Но большая часть собравшихся явно не разделяла ее точку зрения. Когда открылись высокие двери зала и показался бывший слизеринец в сопровождении двоих охранников, зрители загудели.       Гермиона окинула толпу нервным взглядом. Она знала многих этих людей, лично или по работе, с кем-то из них училась в Хогвартсе, с кем-то сталкивалась в магазинчиках Косого переулка. Магический мир Великобритании действительно был очень и очень мал.       Малфой, казалось, не испытывает смущения или неудобств. Он с комфортом устроился на стуле и положил руки на подлокотники. Гермиона отметила, что на нем была свежая рубашка. Этот факт заставил ее задуматься о том, как оставшийся без магии и палочки слизеринец смог раздобыть себе чистую одежду.       Двери открылись во второй раз, и все собравшиеся поднялись со своих мест. В зал вошли трое: Верховный чародей Визенгамота, его старший коллега — сурового вида мужчина с густыми черными усами и немолодая женщина, высокая и очень худая. Все они работали в Отделе магического правопорядка, и Гермиона в очередной раз пожалела, что справедливая и честная Амелия Боунс больше его не возглавляет.       — Присаживайтесь, — позволил Верховный чародей, и собравшиеся сели. После шуршания мантий и скрипа скамеек наступила тишина. — Заседание от девятого июня объявляю открытым. Разбирается дело о нарушении Статута о Секретности, умышленном причинении вреда магглу и незаконном распространении незарегистрированного в Комиссии по учету зелья Драко Люциусом Малфоем.       Рядом с Гермионой судорожно вздохнул Гарри. Она, даже будучи слишком взволнованной, не могла не обратить на это внимания. И не могла не понять, о чем он думает: Гарри вспоминал свое судебное слушание перед пятым курсом. В то время все относились к нему с таким же подозрением, как сейчас относились к Малфою. Тогда в зале появился Дамблдор и защитил его. Как много и, одновременно, немного лет прошло с тех пор. Больше нет Дамблдора. И Малфоя сегодня никто не защитит.       Она мягко накрыла руку Гарри своей и крепко сжала. Поттер слабо улыбнулся ей и обратил взгляд на бывшего слизеринца.       — Мисс Берк, — продолжил Верховный чародей, обратившись к худой женщине по правую руку от него, — зачитайте, пожалуйста, обвинение.       Она извлекла из небольшой лиловой папки лист пергамента, надвинула на нос очки-половинки и произнесла:       — «Подсудимому вменяется в вину нижеследующее: то, что он сознательно, намеренно и с полным осознанием незаконности своих действий на протяжении полугода занимался распространением незарегистрированного зелья собственного производства. То, что он допустил проникновение выше упомянутого зелья в мир магглов, что стало причиной нанесения вреда Кристоферу Эндрюсу, магглу, и, как следствие, поставило под угрозу сохранность безопасности магического мира».       — Вы — Драко Люциус Малфой, проживающий по адресу: графство Кембриджшир, город Кембридж, улица Норфолк, дом номер сорок три, квартира десять? — спросил Верховный чародей, сверившись с протоколом.       Собравшиеся зашушукались: наследник Малфоев живет в маггловской части Кембриджа? Уму непостижимо.       Бывший слизеринец кивнул с невозмутимым видом:       — Да, ваша честь.       — Признаете ли вы свою вину? — снова спросил Верховный чародей.       — Нет, ваша честь.       — Не соблаговолите ли вы объяснить собравшимся, с какой целью вами было изобретено зелье, которое носит название «Сон наяву»? — обратился к нему второй мужчина — обладатель пышных темных усов.       Зал зашумел еще громче. Стали слышны заявления типа: «какой позор!» и «совершенная аморальщина!»       Гермиона сжала зубы и уже хотела вскочить на ноги, но тут же с обеих сторон ее крепко зажали Гарри и Рон. Только теперь она поняла, почему мальчишки сели подобным образом.       — Мне было скучно, — просто ответил Малфой, глядя прямо на председательствующих чародеев.       — Разве можно оправдать скукой то, что вы создали напиток, заставляющий наших сограждан поддаваться низменным желаниям?       — А разве низменные желания сограждан — не вина исключительно сограждан?       В ответ на этот риторический вопрос поднялась настоящая буря. Многие повскакивали со своих мест, а некоторые даже затрясли в сторону Малфоя кулаками.       — Тишина в зале суда! — громыхнул Верховный чародей. — Тишина, я сказал! Не вынуждайте нас применять Силенцио!       Последнее замечание немного остудило пыл возмущенной толпы.       — Признаете ли вы, мистер Малфой, что намеренно распространяли свое зелье? — возобновил допрос мужчина с усами.       — Скорее нет, чем да, — последовал уклончивый ответ.       — Поясните, пожалуйста.       Малфой немного сменил положение и закинул ногу на ногу. Выглядел он так, словно пришел поболтать со старым приятелем.       — Я рассказал о зелье одному своему знакомому. Он попросил меня попробовать, а после посоветовал зелье другому своему знакомому. Так что я не распространял зелье, а лишь варил его.       — Кем является тот ваш знакомый? — спросила мисс Берк.       — Я имею право не свидетельствовать против членов своей семьи и близкого окружения, — вежливо ответил Малфой.       Зал снова зашумел, а Гермиона слабо улыбнулась. Безусловно, бывший слизеринец сам рыл себе яму, но делал это с неподражаемым обаянием.       — Тишина! — гаркнул Верховный чародей. — Вы имеете полное право — это факт. Но раскрытие соучастников вашего преступления могло бы стать смягчающим обстоятельством…       Малфой смотрел на трибуну председателей и молчал.       — Перейдем к следующему пункту, — подал голос усатый чародей. — Признаете ли вы, что по вашей вине маггл Кристофер Эндрюс впал… — он бросил взгляд в свой протокол, — впал в кому?       — Строго говоря, это была не кома, — ответил Малфой. — Мистер Эндрюс, насколько я знаю, был без сознания, и у него отсутствовала реакция на внешние раздражители, но его рефлексы не угасли, поскольку он сохранил способность к эякуляции, что свидетельствует о сохранении мозгом свойства к возбуждению.       Председатели переглянулись, и Гермиона едва подавила нервный смех. Едва ли чародеи поняли хоть что-то из сказанного Малфоем.       Малфой, в свою очередь, продолжил:       — Более того, у него не было обнаружено признаков учащения или замедления сердечного ритма или изменения сосудистого тонуса. Таким образом, я могу заключить, что мистер Эндрюс пережил затяжную стадию глубокого сна — именно то, что делает зелье со всеми, кто его принимает. А его чрезмерная протяженность связана только с тем, что пострадавший сам не желал возвращаться к реальной жизни.       Он говорил серьезно и спокойно, тоном, которым мог бы читать лекцию в каком-нибудь учебном заведении. Но его взгляд — Гермиона видела это совершенно точно — выражал снисхождение и жалость по отношению к растерянным председателям.       Верховный чародей кашлянул.       — Хорошо, мы вас поняли, мистер Малфой. Третий пункт. Признаете ли вы, что по вашей вине мистер Эндрюс прикоснулся к миру магии, что поставило под угрозу его сохранность от магглов?       — Моя вина, ваша честь, не прямая, а косвенная, — ответил Малфой. — Это не я предложил мистеру Эндрюсу зелье. И мы не можем с уверенностью утверждать, что именно он увидел, находясь там. Судя по его реакции, мистера Эндрюса куда больше занимало удовлетворение плотского желания, чем исследования мира магии. К тому же, сэр, действие зелья таково, что принявший его не может выйти за границы своего воображения и своих знаний. Иными словами, даже если мистер Эндрюс столкнулся с кем-то из магов или с каким-либо проявлением магии, вряд ли он мог сделать правильные выводы. Все увиденное показалось бы ему не больше, чем фантастическим сном.       Гермиона едва удержалась от того, чтобы начать аплодировать. Малфой был неподражаем. Его аргументация разбивала в пух и прах все обвинения.       — То есть нанесение вреда этому магглу никак не связано с вашей деятельностью в прошлом? — спросила мисс Берк вкрадчиво. — Я имею в виду, ваше активное содействие запрещенной группировке, именующей себя Пожирателями смерти.       В зале воцарилась абсолютная тишина. Малфой, и без того не отличающийся здоровым цветом лица, побледнел еще сильнее.       — Я не наносил умышленного вреда этому магглу, — ответил он глухо, словно через силу, — и я бы ни в коем случае не стал причинять магглам умышленного…       — Рассказывай тут! Мы все знаем, чем занимался ты и твой отец! — раздался чей-то язвительный голос. К нему тут же присоединились другие голоса, и скоро зал утонул в общем гвалте.       Джинни с тревогой посмотрела на Гермиону, а потом на Гарри.       — Я думаю, нам лучше уйти, — прошептала она и начала подниматься на ноги.       Но тут Гермиона не выдержала и вскочила со своего места.       — Я протестую, ваша честь! Вопрос мисс Берк провокационный и не имеет никакого отношения к делу!       Друзья не успели схватить ее за руку, а она уже неслась по ступенькам вниз и не видела перед собой ничего, кроме лица Малфоя, на котором отражались смятение и страх. Страх! На лице человека, который еще минуту назад был так уверен в себе! Она не даст его очернить и обидеть, не даст никому так с ним обращаться. Только не им, этим снобам, этим поборникам нравственности, которые ничего о нем не знают!       — Мисс Грейнджер, — удивленно произнес Верховный чародей и приподнялся, чтобы лучше рассмотреть Гермиону, остановившуюся под их трибуной. — Я не знал, что вы собираетесь выступать на стороне защиты мистера Малфоя…       — Я защищаю здравый смысл, справедливость и законность! — заявила Гермиона. Щеки ее пылали. — Участие мистера Малфоя в деятельности Пожирателей смерти уже было рассмотрено на заседании суда семь лет назад, и мистер Малфой, если мне не изменяет память, был признан невиновным.       Верховный чародей кивнул:       — Память вам не изменяет, все верно.       — Разве может человек быть повторно обвинен в том, за что он был ранее оправдан? — с нажимом спросила Гермиона, бесстрашно переводя взгляд с глаз одного председателя на другого.       — Никто не обвиняет мистера Малфоя повторно, — начала поспешно объяснять мисс Берк, — я лишь хотела уточнить…       — Таким образом, может ли быть закрыт вопрос о влиянии той части прошлого мистера Малфоя на его настоящие действия? — перебила ее Гермиона, весьма грубо. В тот момент она не думала, что спорит со старшими коллегами, попирает признанный авторитет. Ей было все равно, что будут о ней говорить. В груди ее пылала чистая ярость.       Не заметила она и того, что зал изумленно притих. Гермиона Грейнджер выступила в защиту бывшего Пожирателя! Виданное ли дело?       — Вопрос закрыт, — согласился Верховный чародей. — Желаете ли вы сказать еще что-то в рамках нашего заседания и в защиту мистера Малфоя?       — Я хочу выдвинуть обвинение, — заявила она и окинула горящим взором зал. — Обвинение всему магическому сообществу.       — Обвинение магическому сообществу? — изумленно переспросил усатый чародей и нахмурился. — Мисс Грейнджер, при всем уважении к вашим заслугам, не могли бы вы перестать превращать заседание в фарс?       — А разве вы не превратили заседание в суд Пилата? — яростно вскричала она и сжала руки в кулаки. — Уверена, что вы даже не знаете, что это такое! А вот мистер Малфой наверняка знает.       Взгляды председателей обратились к Малфою. Он сидел на самом краю стула, вцепившись в подлокотники, и резко кивнул, заметив повышенный интерес к своей персоне.       — Мисс Грейнджер, ваши обращения к маггловским религиозным текстам… — начала мисс Берк, но Гермиона снова прервала ее.       — Не кажется ли вам странным, что мистер Малфой так глубоко осведомлен в культуре магглов? И, более того, в их науке? И он, ко всему прочему, живет в маггловской части Кембриджа, не гнушаясь этим соседством!       Она окинула взглядом зал. Собравшиеся чародеи выглядели смущенными и растерянными.       — На что вы намекаете? — спросил, нахмурившись еще сильнее, усатый чародей.       — Я не намекаю, сэр. А говорю совершенно открыто: взгляды мистера Малфоя далеки от тех, которые ему приписывает наше общество. Он не поддерживает идею превосходства магов над магглами, более того, в личной беседе со мной он признал, что магическое общество в развитии своей науки отстало от маггловского.       По залу прокатился вздох изумления.       — Именно в этом я обвиняю наше общество, — продолжила Гермиона уверенно и жестко. — В предвзятом отношении к человеку, который им совершенно не знаком. А также в ужасающем лицемерии!       — Но позвольте, — вклинилась мисс Берк, — о чем вы говорите?       — Я говорю об отношении к зелью «Сон наяву». Я уверена, что практически все собравшиеся здесь сегодня пробовали его хотя бы один раз в своей жизни, а многие пользовались им регулярно. Но стоило только нашим согражданам узнать, кто его варит, они тут же принялись осуждать создателя и обвинять его в растлении, — она обернулась к Малфою. Ее сердце тут же подпрыгнуло и понеслось безудержным галопом, но вопрос, который она задала, звучал довольно спокойно. — Скажите, мистер Малфой, было ли вашей целью при создании зелья нанести вред нравам общества?       — Во «Сне наяву» можно вообразить что угодно, — ответил Малфой, глядя ей в глаза, и от этого взгляда Гермиона вспыхнула еще ярче. — Каждый волен воображать то, что ему вздумается, и использовать зелье в пределах своих границ морали и нравственности. Вряд ли мы можем обвинить Аристотеля или Авиценну, подробно описавших дистилляцию в своих трактатах, в пагубном пристрастии общества к алкоголю.       «Мерлин, как же я люблю тебя!» — подумала Гермиона, слушая его уверенные и спокойные аргументы, глядя в его настороженные глаза, светящиеся надеждой. Долгие месяцы она задавалась вопросом, кто же такой Драко Малфой. И только теперь нашла на него ответ: он ученый с гибким мышлением, он оратор с прекрасно поставленной речью, он ее единомышленник и друг, за которым ей хочется тянуться, он мужчина, ослепительно красивый и невероятно желанный. Он человек, которого она любит всей душой и за которого встанет горой, даже если весь мир будет против него.       Гермиона глубоко вдохнула и снова перевела взгляд на зал.       — Я лично пользовалась зельем много месяцев. И я считаю, что вина мистера Малфоя только в том, что он не запатентовал свое изобретение. Сама я нахожу этот напиток исключительно полезным, а пространство, в которое он ведет, — базирующимся на идеях гуманности и согласия обеих сторон на совершение тех или иных действий. Кто из вас считает так же?       Но зал молчал. Собравшиеся потупились или старательно смотрели куда угодно, но не на молодую женщину со страстно пылающими глазами.       — Мисс Грейнджер, это была прекрасная речь, но боюсь, что… — начал Верховный чародей.       — Я считаю так же, — уверенно произнес Гарри Поттер, поднимаясь на ноги. — Мы с женой пользовались им и продолжим пользоваться. Если Министерство его не запретит, разумеется.       — И мы с женой им пользуемся! Это отличное зелье! — горячо поддержал друга Рон, тоже вскакивая на ноги и посылая Гермионе ободряющую улыбку. — И вообще, то, что люди делают у себя в голове, касается только самих людей. При чем тут Малфой?       Гарри, Джинни, Рон и даже Лаванда смотрели на Гермиону, и в их взглядах читалась поддержка и одобрение. Никогда в жизни она не любила их так сильно, даже глупенькую Лаванду, которая тут же принялась рассказывать что-то соседям, вгоняя тех в краску.       Зал снова загудел, только в этот раз в шуме толпы слышалось одобрение. А ведь действительно, нормальное зелье. Разве не каждый сам несет ответственность за то, как им пользуется?       — Попрошу тишины! — повысил голос Верховный чародей, но призвать собравшихся к порядку было уже невозможно. — Считаю необходимым снять с мистера Малфоя обвинения в причинении вреда Кристоферу Эндрюсу и нарушении Статута о Секретности. Оставить обвинение в распространении незапатентованного зелья и избрать меру наказания в виде штрафа в сто галлеонов. Коллеги, согласны?       Усатый чародей и мисс Берк молча кивнули.       Зал утонул в ликовании.