Глава 12.9
9 февраля 2021 г., 11:40
Хотя Суй Юань временно освободился от сюжета, он не переставал осторожно наводить справки о развитии отношений между Диллом и Сельманом. Кроме того, то, что он услышал относительно упомянутого развития событий, оставило его удовлетворенным. Это была самая гладкая его миссия!
Единственное, что отличалось, — это непрестанные усилия главного героя гонга по поиску «Яаня». Он также не изгнал его из своих владений, действуя безразлично к нему, как это было в первоначальном сюжете. После этого Суй Юань почувствовал легкую головную боль, но все же изо всех сил старался спрятаться от него. Поскольку влияние Сельмана было велико, это было нелегкой задачей. К счастью, Суй Юань получил помощь от реквизита, который он обменял на баллы в системном магазине. Только так ему удалось с трудом спрятаться, не оставив и следа.
Однако Суй Юань беспокоился только в течение короткого периода времени, так как Сельман был под давлением со всех сторон и больше не мог заниматься вопросом «Яаня». Во время этого периода времени он также немного пренебрегал чувствами Дилла, заставляя главного героя шоу, который не смог приспособиться к жизни вампира, чувствовать себя замученным и почти рухнуть, не сумев добиться утешения от своего любовника.
Конечно, это не имело особого отношения к Суй Юаню. То, что он должен был сделать дальше, было посредничеством со всех сторон от имени главного героя гонга, который находился под большим давлением.
Когда сюжет был в его руках, это было все равно что иметь стратегию, чтобы исправить сцену. Суй Юань знал, кого можно уговорить, как их можно уговорить, а кто будет упрямиться, так что ему не нужно было терять времени. Кроме того, был опыт его тела. Таким образом, он более или менее быстро захватил контроль над трудной жизнью главного героя гонга. Что удивило Суй Юаня, так это то, что Чжао Сихэ неожиданно внес немалый вклад.
В конце концов, в этом мире с вампирами могла бороться только человеческая Церковь. Более того, хотя Церковь и питала глубоко укоренившуюся ненависть и жажду мести к вампирам на поверхности, на самом деле у них были скрытые отношения с ними.
Согласившись и подписав пакт о ненападении с вампирами, Церковь, которая больше не боялась, начала гнить изнутри. Подлинно чистых сердцем священников больше не было. Подавляющее большинство высшего эшелона уже было сбито с толку деньгами и властью. Именно поэтому Чжао Сихэ смог быстро проникнуть внутрь Церкви и заполучить такое драгоценное и священное оружие. До тех пор, пока у человека есть деньги и он делает вид, что принадлежит к вере, проблем не будет.
Многие члены духовенства будут сотрудничать с вампирами. Вампиры будут притворяться, что угрожают тем, кто не принимает членов Церкви и их влияние. Используя это как предлог, Церковь могла бы расширить сферу своего влияния и сферу своей власти. Вампиры также могли использовать это как предлог, чтобы охотиться на людей без ограничений, выпивая кровь в свое удовольствие. С определенной точки зрения это было взаимовыгодное сотрудничество, которое всех устраивало.
Что же касается миссии Суй Юаня, то Чжао Сихэ, естественно, поддерживал его всеми своими силами. Он старательно расширял свое влияние в человеческом мире. Помимо того, чтобы сделать его и Суй Юаня жизнь более удовлетворительной, он помог Суй Юаню решить все будущие последствия.
После подкупа Церкви большим толстым чеком и получения информации, которую простые люди никогда не смогут получить, Чжао Сихэ начал вмешиваться во внутреннюю борьбу среди вампиров через человеческую Церковь. Он сделал так, что действия Суй Юаня во внутренней борьбе между вампирами были даже более влиятельными, чем в первоначальном сюжете.
Конечно, в течение этого периода времени Суй Юань не появлялся перед Сельманом и Диллом. Эти двое сейчас были слишком заняты своими делами и, вероятно, уже забыли о нем, отбросив его.
По крайней мере, так наивно думал Суй Юань.
На самом деле ситуация была прямо противоположной тому, что он себе представлял. Главные герои гонг и шоу могли бы действительно получить свой сладкий счастливый конец, но тень, отбрасываемая Яанем в их сердцах, только становилась бы все более тусклой. Их любовь развивалась неблагоприятно, заставляя Сельмана и Дилла чувствовать боль. Таким образом, они предавались воспоминаниям и все больше тосковали по Яаню, который всегда был рядом, поддерживал их, утешал и помогал.
До тех пор, пока человек не может получить что-то, оно будет казаться все более прекрасным. Вещи, которые были потеряны, будут вспоминаться с большей красотой. Таким образом, чем более жалкой была действительность, тем более сладкими и утешительными были бы воспоминания человека, что затрудняло бы его забвение.
Дилл знал, что давление на Сельмана было чрезвычайно велико, поэтому, сколько бы боли он ни испытывал сам, он ловко переносил ее терпеливо, отказываясь беспокоить другого. Дилл лелеял память о нежном, внимательном Яане. Он думал, что если бы Яань был здесь, то он, конечно, утешил бы его в тщательной и терпеливой манере, помог бы ему и лично провел его через этот трудный период времени… даже если бы он был его соперником по любви.
Это было то, что Сельман не мог сделать, потому что он никогда не был ориентирован на детали и не был добросовестным. Не то чтобы он не беспокоился или не заботился о Дилле. Просто его жизнь была жизнью принца. Прожив изнеженную и возвышенную жизнь, Сельман, в сущности, стал неспособен иметь такого рода осознание.
Одних слов было недостаточно, чтобы проиллюстрировать это сравнение. Это было похоже на то, как птица, которая может свободно парить в воздухе своими крыльями, никогда не поймет, через какие трудности приходится проходить муравью на земле. Если Дилл не скажет этого, то Сельман никогда не поймет, что идеология между человечеством и кровными родственниками очень непохожа.
Как и Дилл, Сельман скучал по Яаню, как никогда раньше. Яань всегда молча помогал ему во всем. Он мягко и аккуратно отчитывал его за неуместные действия и всегда говорил ему, какие действия он должен предпринять, чтобы достичь своих целей. Сельман не раз представлял себе, что нынешняя ситуация не была бы такой ужасной, если бы Яань был здесь.
Сельман был похож на неуправляемую лошадь, его дух был исключительно энергичен, внешность внушительна и полна энергии. Между тем Яань был подобен поводьям, которые управляли этим непослушным конем, указывая ему, в какую сторону бежать. Яань сказал бы ему, что он не должен полагаться на свою личность и статус, чтобы безрассудно справляться с вещами. Даже если он хотел, чтобы Дилл стал его партнером, ему нужно было использовать более мягкие и тактичные методы и неуклонно продвигаться вперед. Жаль только, что Яань пропал. И без его совета Сельман, который был безрассудной, бунтарской личностью, естественно, испытал болезненные последствия, которых он заслуживал.
Сельман даже почувствовал себя обиженным. Он не хотел бить Яаня. Только потому, что тот защитил человека по имени Энсон от его нападения, он был ранен. У него даже не хватило духу сказать Яаню какие-нибудь суровые слова, но все же, почему он мог вот так оставить его, безжалостно отказываясь выходить, даже когда он погрузился в эту бездну страданий?
Если бы кто-то сказал, что первоначальный Сельман просто пожинал то, что он посеял после изгнания своей правой руки, Яаня, что привело к этой трагедии, то нынешний Сельман, несомненно, чувствовал бы себя немного обиженным. Помимо того, что Сельман был безрасудным, он ничем не обидел Яаня. Тем временем Суй Юань, исполнявший роль «Яаня», все еще радостно топтался, не обращая ни малейшего внимания на разбитое вдребезги сердце главного героя гонга, лежащее на земле.
Обиды, депрессия, сомнения, нежелание — все эти эмоции смешались вместе, делая отпечаток, оставленный Яанем в сердце Сельмана, еще более глубоким и отчетливым. Он не мог не вспомнить сцену, когда он в последний раз видел Яаня — когда он думал об эмоциях, кипящих в этой паре серых глаз, его сердце билось с тупой болью.
Пока Сельман пытался сопротивляться, как загнанный в ловушку зверь, вассалы, находившиеся под его контролем, постепенно повернулись против него.
Совет и принцесса дали заманчивое обещание, вампиры чувствовали, что их гордость и честь как расы были растоптаны, было недовольство и опасения по поводу действий Сельмана, а также исчезновение Яаня, которое добавило масла в огонь… Поскольку все виды факторов смешиваются вместе, это приводит к взрыву предательств. Преданность вампиров была чрезвычайно тонким делом. Жизнь в течение стольких лет сделала их хитрыми и коварными. Они поклянутся в нерушимой верности высшему вампиру только тогда, когда будут уверены, что этот человек действительно сможет защитить их.
Очевидно, Сельман, который подвергал себя опасности, не обладал такой способностью, даже если он был благородным, чистокровным принцем.
Сельман, оказавшийся совершенно покинутым своими союзниками, упрямо и высокомерно отказывался бежать, как бродячая собака, покидая территорию, на которой он прожил несколько тысяч лет. В конце концов, у него не было другого выбора, кроме как предстать перед Советом в одиночку и получить окончательное наказание.
Перед этим Сельман заставил Дилла погрузиться в глубокий сон, растрачивая последние остатки своей силы на то, чтобы благополучно вывести его из опасного водоворота, надеясь, что он сможет спокойно и уверенно жить дальше, поскольку теперь он был бессилен защитить его.
Суй Юань спрятался в тени галереи на втором этаже, наблюдая с опущенной головой, как Сельман вошел в большой зал Совета. Рядом с ним стояла прекрасная, очаровательная принцесса, с довольной улыбкой взиравшая на плоды своей победы.
— Откуда ты знал, что я соглашусь на твою просьбу? — принцесса склонила голову набок, наблюдая за Суй Юанем, и слегка фыркнула. — Между мной и Сельманом настоящая вражда. Откуда ты знал, что я соглашусь позволить ему проспать тысячелетие и не захочу полностью уничтожить его?
— Там, где можно отпустить людей, надо их щадить. В конце концов, Сельман — чистокровный принц. Если бы он рисковал своей жизнью, ты, будучи также чистокровной королевской особой, также не смогла бы уйти невредимой, — апатично ответил Суй Юань. — Другими словами, я верил, что предложение, которое я сделал по доброй воле, будет чрезвычайно привлекательным для тебя.
— Это твоя добрая воля или твоего маленького любовника? — принцесса очаровательно улыбнулась, окинув взглядом человека, стоявшего позади Суй Юаня, который был одет в черный плащ и выглядел как молчаливая защитная тень. Она вдруг подошла к нему, протянула руку, чтобы поднять подбородок Суй Юаня, и прошептала дразнящее и двусмысленное замечание. — Только теперь ты меня гораздо больше интересуешь… Я никогда не думала, что Яань… Ты неожиданно такой красивый малыш. Вампиры и люди обречены никогда не иметь хорошего конца. Разве глупость Сельмана не является достаточным доказательством? Выбрось своего маленького человеческого любовника. Я буду хорошо с тобой обращаться…
На лице Суй Юаня появилось беспомощное выражение. Как раз когда он хотел отказаться, человек позади него внезапно поднял голову и его пронзительный, темный взгляд прямо выстрелил в принцессу. Ледяное убийственное выражение лица заставило ее невольно вздрогнуть, а кровь беспомощно забурлила, чего не случалось уже очень давно.
Принцесса высунула язык, облизывая красные губы, и посмотрела прямо в глаза человеку. На самом деле, по сравнению с послушным и кротким Яанем, она была гораздо больше заинтересована в этом явно слабом, но необычайно опасном человеческом существе. Принцесса любила сложные задачи, и процесс приручения ее добычи был одним из них. Таким образом, именно по этой причине она согласилась обручиться с неуправляемым Сельманом. К сожалению, Сельман слишком сильно разочаровал ее.
Прямо сейчас появилась добыча, которая была гораздо интереснее Сельмана. Однако ее угнетало то, что внимание этой жертвы было полностью сосредоточено на Яане, и он видел всех остальных как пустой воздух, полностью игнорируя их присутствие. Принцесса была беспомощна и могла только флиртовать с Яанем, чтобы привлечь внимание человека. И только тогда тот взглянет на нее.
Пока принцесса наслаждалась пристальным взглядом собеседника, человек в черном внезапно приблизился, смахнув руку, которую она держала на подбородке Суй Юаня. Принцесса почувствовала исходящую от тела мужчины грозную святую силу и подсознательно отступила на несколько шагов. Она довольно покорно нахмурила брови. Если бы она не боялась этой силы и не боялась, что разрушит отношения между вампирами и Церковью, она бы уже давно схватила этого человека и привела его в свой собственный замок!
Она мысленно приказала себе не проявлять нетерпения. Принцесса слегка пожала плечами, смеясь:
— Хорошо, хорошо. Я просто пошутила, не надо так напрягаться.
Принцесса снова перевела взгляд на большой зал, скривив губы в усмешке:
— На самом деле, когда я думаю о том, что мне не придется видеть высокомерное, надменное и глупое лицо Сельмана в течение целого тысячелетия, я чувствую, что это очень горько.
Суй Юань беспомощно посмотрел на принцессу, которая упорно искала смерти. У него не было другого выбора, кроме как вцепиться в руку Чжао Сихэ, висевшую под его черным плащом, которая становилась беспокойной, останавливая его от совершения какого-то опасного действия.
Они почти достигли последней ступени этого мира. Они абсолютно не могли потерпеть неудачу на финише!
Глаза Чжао Сихэ вспыхнули. Он бросил взгляд на принцессу, которая была в опасности, но не обращала внимания на 108 различных способов убить ее, которые уже мелькали в его голове. Поскольку Чжао Сихэ настоял на том, чтобы проникнуть на базу вампиров с его человеческой личностью, Суй Юань чувствовал себя неловко за его безопасность и прямо заставил взять с собой все вещи, которые были способны убивать вампиров.
Надо сказать, что Чжао Сихэ, вооруженный до зубов, был настоящим дикарем. Поскольку он даже заставил самую могущественную чистокровную принцессу не осмеливаться действовать без разрешения, не было никакой необходимости упоминать о том, как Суй Юань, который был просто высокоуровневым дворянином, жил. Если бы он не обменял священный предмет на реквизит, который сделал так, чтобы он не пострадал, он, вероятно, был бы сожжен Чжао Сихэ, когда тот приблизился, пока не испустил свой последний вздох.
Когда принцесса увидела, как Суй Юань успокаивает Чжао Сихэ и как они стоят так близко друг к другу, что никто не может встать между ними, принцесса скучающе фыркнула. Лукавое выражение внезапно промелькнуло в ее глазах, и она усмехнулась:
— Нет, Яань, как ты можешь так много думать о Сельмане и быть готовым суетиться и платить такую большую цену, чтобы спасти его? Может быть, он тебе нравится?
— Я всего лишь воздаю ему за его доброту. — скальп Суй Юаня онемел. Он тут же искренне доказал свою невиновность. — Сельман однажды спас меня. Я просто очень благодарен ему. — тон Суй Юаня был полон серьезности. Хотя он тоже когда-то сомневался, питает ли Яань какие-то чувства к Сельману.
Принцесса рассмеялась, явно не веря ему. Все вампиры были апатичными, эгоистичными созданиями. Кроме того человека, которого они любили, что было достойно жертвы вампира? Доброта? Это была самая большая шутка в мире!
Принцесса посмотрела на Чжао Сихэ, который казался отчужденным на поверхности, но чье атмосферное давление вокруг его тела упало на несколько градусов, и почувствовала себя немного самодовольной. Независимо от того, приходилось ли ей провоцировать дисгармонию или применять силу, она всегда могла получить то, что хотела.
Приняв решение, принцесса стала еще более оживленной. Она всегда чувствовала, что чувства Яаня к Сельману ненормальны. Таким образом, она решила сделать что-то хорошее, сделав их парой. Тогда брошенная добыча, естественно, будет захвачена ею.
Чем больше она думала об этом, тем больше ей казалось, что это возможно. Принцесса воспользовалась перилами монастыря, чтобы спрыгнуть вниз и ловко приземлиться рядом с Сельманом.
Суй Юань не обратил на это никакого внимания, потому что в сюжете принцесса также появилась перед Сельманом, выставляя напоказ свою победу и насмехаясь над главным героем гонгом за его глупость.
Таким образом, он совершенно не ожидал, что отпустит такое раздражающее существование, в результате чего его почти идеальная миссия будет полностью разрушена. Если небеса дадут ему еще один шанс, Суй Юань обязательно объединится с Чжао Сихэ, чтобы связать и заткнуть рот этой бесчестной принцессе. Если существует ограничение по времени, то оно абсолютно точно должно составлять десять тысяч лет!
5237: Мораль этого кровавого урока состоит в том, что ты никогда не должен недооценивать никого, даже если он или она всего лишь прохожий в твоих глазах…
Суй Юань: «…
