Дети войны

Оптимус и кучка его сподвижников стояли на пустыре уже несколько кликов, старательно вглядываясь в темное, практически черное небо над Аяконом. Уже несколько раз лидер принял было неяркие, мерцающие звезды за световой сигнал Эрахниды. Ее все не было, а Старскрим, которого использовали как связного, не отвечал. Оптимус надеялся, что лишь потому, что тот отключил комлинк во избежание обнаружения. А без Эрахниды и ее инсектиконов шансы на успех операции стремились к нулю; что может сделать кучка наполовину обученных мехов против отряда, например, неживых, а значит – не знающих боли и усталости воинов? Даже если весь Аякон выйдет на улицы, с ними будет покончено еще до рассвета. - Мне кажется, у них какие-то проблемы, сэр. – неуверенно взглянул на Оптимуса Дредвинг. – Разрешите проверить? Лидер отверг просьбу: время поджимало, но все-таки еще чуть-чуть они могли подождать. Кликов десять, мысленно решил для себя Оптимус, хотя бы для себя – окончательно определиться со стратегией экстренного отступления. Мехи стояли в полной тишине – ни шуточек, ни даже дерзких реплик, которые могли бы скрасить ожидание и чуть-чуть приподнять груз тревоги и ответственности, который теперь лег на Искру Оптимуса камнем величиной как минимум с астероид. Когда до окончания отмеренного Оптимусом времени осталось ровно два с половиной клика, Старскрим наконец соизволил ответить. Эрахнида движется в их сторону с инсектиконами, Юникрон движется приблизительно в их сторону со всеми силами, которые он смог собрать за столь короткий отрезок времени, он сам движется в сторону штаба с раненым. - Старскрим! Я приказываю вернуться! Ты нужен здесь. – жестко сказал Оптимус, но ответа не получил. Ему ничего не оставалось, как провентилировать, успокаиваясь – хоть бы кто-нибудь его слушал, и отдать приказ подготовиться к перегруппировке и последующему бою.

***

Старскрим, словно забыв все правила, техники и особенности рукопашного боя, орудовал когтями, поражая фейсплейт и манипуляторы противника, которые тот выставил для защиты. Он попытался добраться до отделов пониже – шейных магистралей и, совсем бы хорошо – камеры Искры, но Лорд, сперва опешивший от внезапной атаки, быстро пришел в себя и единственным хорошо отточенным движением оторвал от себя сикера и швырнул его в стену. - Теперь мне стыдно даже думать, что команда «Прайма» хоть раз смогла меня победить. – Лорд улыбнулся Эрахниде весьма дружелюбно и протянул ей манипулятор в приглашающем жесте. Когда та не двинулась с места, Юникрон, не прекращая улыбаться, подошел к ней, мягко взял за манипулятор, и вот тут ее оцепенение наконец прошло, и фем, сделав рваный разворот – она даже подумать о том, что делает, не успела, - оказалась за спиной Лорда, но только на какой-то миг. Он развернулся к ней, но теперь уже она держала его, и, отскочив, одним движением отправила на пол. Лорд ничуть не пострадал, неожиданное падение лишь ошарашило его и привело в ярость. Теперь ему не хотелось играть со своим бывшим «суперсолдатом», маленькая опасная бестия должна быть нейтрализована быстро и точно. К несчастью Юникрона, Эрахнида вполне поняла ход его мыслей, а потому встать у него не получилось: липкие белые нити пригвоздили Лорда к полу, обездвиживая. Попытка связаться со своими офицерами тоже ничего не дала. - Очень красиво! – проскрипел Старскрим, отделяясь от стены, в которой образовалась вмятина раза в два больше него самого. – Что теперь? - Ты в порядке? – машинально спросила Эрахнида, боком продвигаясь к Бамблби, который так и лежал на полу, не подавая признаков актива. Она постоянно оглядывалась на Лорда, который отчаянно пытался выбраться из ловушки, но увязал в паутине все больше. - Конечно, ты не видишь? – Голос Старскрима сочился сарказмом; Эрахнида подняла на него оптику и тут же отвернулась. В последнее время она не выносила подобных зрелищ: броня сильно помялась, покрылась сетью трещин и чуть ли не рассыпалась на куски, на фейсплете красовалась глубокая царапина, но хотя бы энергон тек не слишком сильно. - Зато крылья целы. – прокомментировал Старскрим, поднимая означенную часть корпуса вверх. - Я очень рада. – просто сказала Эрахнида. Она добралась до Бамблби и с облегчением убедилась, что он еще актив. – Его нужно дотащить до медика, любого, какого найдешь. И тебе самому следовало бы ему показаться, так что вот новое задание. - Я нужен Оптимусу сейчас! – запротестовал сикер. - И я тоже. Связь успешно налажена, за одним досадным исключением… Вот и думай, что Прайму нужнее – армия или один хорошенько потрепанный сикер? - Предположим, я соглашусь. А с ним что делать? – Старскрим кивнул в сторону Лорда, который прекратил бесплодные попытки и теперь сверлил их взглядом, полным чистой, холодной ярости. – Если он выберется – мы дезактив. - Он выберется. Я уверена, что мы не можем его прикончить – даже броню не пропорем. – Эрахнида устало махнула манипулятором. – Чем дольше мы болтаем, тем больше шанс, что какой-нибудь из его офицеров придет сюда. Старскрим согласно кивнул, направляясь к Би. Он чуть хромал, но Эрахнида надеялась, что повреждения не так серьезны, как кажется на первый взгляд. Она бросила взгляд на мехов и торопливо покинула зал.

***

Фем не боялась обнаружения – весь штаб противника явно был в курсе событий последнего джоора, но жужжание и писк инсектиконов выводили ее из равновесия. Даже налаженная связь, которая в норме должна была вызвать чувство какой-никакой привязанности или хотя бы помочь «влиться в их коллектив», не помогала: Эрахниде очень хотелось поскорее от них избавиться, и пусть Оптимус делает, что хочет. Они должны были встретиться в заранее условленном месте, совсем недалеко от ее дома, на пустыре. Его все собирались застроить, но различных проектов было много, и к согласию так и не пришли. «Если к утру я буду актив, потом попрошу Оптимуса повлиять и поставить там нам памятник» - подумала фем, зависнув в воздухе над местом встречи, которое казалось абсолютно пустым. Через наноклик стало понятно, что только казалось: в темноте проступили черты знакомых корпусов, и Эрахнида, трансформировавшись в воздухе, грациозно приземлилась перед лидером. Тот кивнул; голубая оптика светилась в темноте, разгораясь все ярче по мере того, как Оптимус оценивал величину своего войска и открывшиеся с его появлением возможности. - Пора выступать. – хрипло сказал он, оборачиваясь к товарищам, стоявшим за его спиной. Среди них Эрахнида увидела Арси; хоть она давно узнала, что подруга чудом выскользнула из манипуляторов её Лорда, Искре все равно было больно, грустно и стыдно ее видеть: чудо произошло без ее участия, более того – при ее же активном сопротивлении. Арси перехватила взгляд и улыбнулась подруге. Конечно, она практически ничего не знает, но разве дело в этом? Оттого, что фем ничего не знает, только хуже – этот доверчивый, полный обожания взгляд, – да ведь она теперь героиня! – эта нежная улыбка бьет по Искре намного больнее, чем любой упрек, который она была бы готова услышать. Эрахнида пересилила себя и смогла приветливым жестом ответить Арси; параллельно она окинула взглядом стоявших вокруг нее товарищей – все как на подбор, рослые мехи, не случайно стояли вокруг, смыкаясь вокруг лазурной фем плотным кольцом: да ведь они защищали ее! Эта мысль мгновенно успокоила Эрахниду. С такими-то защитниками с Арси ничего не случится; потом они поговорят, и подруга, конечно, сможет снять с ее Искры валун невольного предательства. Она отошла в сторону, бережно раскрывая грудные пластины, синхронизируясь с Искрой и Матрицей Оптимуса. Ощущения были, мягко говоря, необычными. Тот смотрел на нее с удивлением – Эрахнида понимала, почему: чувство связи очень и очень необычно. На краткий миг Искру резануло болью, но на этом все и закончилось. Эрахнида провела поверхностную диагностику. Ее связь с инсектиконами сохранилась, но стала значительно слабее - Готово, я полагаю. – она качнула шлемом. – Юникрон, конечно, уже поднял войска и уже выступил – теперь ваш черед. - Да. – Оптимус отдал распоряжения инсектиконам - отослал их в Аякон, где уже кипели бои, и обернулся к отряду. Те, как по команде, вскинули на него оптику. – В этот судьбоносный орн я, Оптимус Прайм… Большую часть речи Эрахнида прослушала и потом об этом жалела: речь была судьбоносной, одной из тех немногих, которые затем будут цитировать все, кому не лень, которые внесут в учебники, в мемуары, в архивы. Но тогда, на пустыре, подобный жест казался ей тратой времени, а еще - чем-то вроде добровольной подстановки спины противнику: Юникрон не станет ждать, пока оппонент наболтается. - …На нас, и только на нас лежит ответственность за дальнейшую судьбу Кибертрона. От того, как мы проявим себя, теперь зависит не только наш актив, но… Эрахнида закатила оптику, предварительно притушив ее. Ей совсем не нравилось, что они стоят на месте, а невидимый враг подбирается все ближе, привлеченный голосом Прайма. Ей даже казалось, что она уловила едва слышный скрежет где-то справа. - Предлагаю наш отряд обозвать. – весьма нетривиальным образом закончил свою речь Оптимус. – Я думал над этим, и аббревиатура «автоботы» показалась мне наилучшей: она правильно отображает наши намерения и исчерпывающе нас описывает. - Ты хочешь войти в историю под настолько скучным названием? – тут же возмутился Мегатрон. – Я против! - Ты можешь что-то предложить? – внешне Оптимус оставался невозмутимым, но внутри все уже кипело. Явно этот орн будет нелегким, скорее всего – худшим и последним в его активе, так не мог бы Мегатрон хоть не выпендриваться, как обычно? - Десептиконы… - мечтательно проговорил последний. – Звучит устрашающе, красиво и загадочно, а? – блеснул он оптикой в сторону Прайма. Того аж затрясло от подобного предложения. - Я не позволю нам так называться! – И, без перехода крикнул: - Автоботы, вперед! - Десептиконы, собрались! – вторил ему Мегатрон. Лидеры переглянулись, а Эрахнида приготовилась разнимать их; но они безумно улыбнулись друг другу и ринулись вперед, давая пример остальным. Эрахнида отстраненно почувствовала, как Оптимус отдает приказ войскам. Инсектиконы, жужжа и пища еще громче, взвились в воздух и ринулись как минимум в пяти разных направлениях.

***

- У меня такое чувство, что мы ходим кругами. А если мы заблудились? Как тут вообще ориентироваться? И топлива нет, и оружия нет, а я ощущаю присутствие каких-то существ! – ныл Нокаут. Его голос становился все истеричнее по мере того, как они углублялись в пещеры. Саундвейв шел чуть впереди, показывая дорогу. После полуджоорового испытания нытьем он не выдержал и обернулся к Ревайн в немой просьбе дипломатично заткнуть меха: ему самому не хватало архива записей. Но Ревайн даже не заметила его взгляда. Она давно уже отключила аудиодатчики и отрешилась от реальности, уйдя в собственные невеселые мысли. Пришлось терпеть дальше, и, признаться, это было истинной пыткой – придумать столько вариантов ответа и не иметь физической возможности их озвучить. - А у меня наверху остались незаконченные дела! Что нам тут вообще могло понадобиться? – Для Ревайн истерика Нокаута была лишь шумовым фоном, помехами на грани сознания. Она была в темноте, в «относительной» тишине, и мысли, спрятанные далеко и глубоко в блоки памяти, врывались в сознание. Опи. Друзья. Дани, которую она знала лишь по рассказам – всех, кого не попадя, и по которой иногда скучала – несмотря ни на что, даже не по ней самой, а по ее обобщенному образу. О своем активе, которому – она в этом не сомневалась, - надлежит оборваться очень скоро, о том, насколько это необходимо и правильно… Пол резко ушел из-под серво, и Ревайн приглушенно взвизгнула, мигом возвращаясь в реальность. Она подняла оптику – Нокаут, резко замолчавший, смотрел на нее сверху вниз. В следующий наноклик фем осознала, что она буквально висит на обоих его манипуляторах. - Смотри, куда идешь! – натужно просипел Нокаут, вытаскивая ее наверх. Пещера заканчивалась громадным залом, потолка которого не было видно, как, впрочем, и пола; подводящий коридор резко заканчивался, причем даже на расстоянии метров пяти не было заметно, что впереди обрыв. Ревайн подползла к самом краю, посмотрела вниз и поспешила отползти обратно. Сплошная тьма – пола не видно; будто они вынырнули из бокового отвода гиганского бездонного колодца. Фем взглянула на Нокаута: тот присел около нее, также потрясенный и мгновенно прекративший истерить. - Эээ?.. – он указал вниз. Только тут до Ревайн дошло, что что-то не так. «Да все не так!» - подумала она истерически. – «Мы с Нокаутом стоим совсем одни, здесь, около какого-то колодца и без каких-либо инструкций!.. А почему мы одни?!» - Где он? – воскликнула Ревайн, оборачиваясь к Нокауту. Она так и не встала с пола, сложив манипуляторы на грудных пластинах, и, по мнению меха, представляла собой весьма забавное, но в то же время трогательное зрелище: как маленький спарк… - Он исчез. – пробормотал Нокаут, борясь с невероятным желанием улыбнуться, что в данных обстоятельствах было бы абсолютно неуместно. – Полагаю, он уже там. – и он указал на провал. Ревайн вскочила на серво слишком быстро и едва-едва удержала равновесие. - Осторожнее, пожалуйста! – Нокаут попытался ее подхватить, но движение получилось неуклюжим, и он сам чуть не грохнулся. – Он же летучка, что ему сделается. Ревайн хотела было возразить, что она тоже «летучка», но вряд ли смогла бы сориентироваться при внезапном падении, но тут пещеру резко, как по щелчку, залил свет, не то что очень яркий, но для находившихся почти в полной темноте мехов – ослепляющий. Он шел снизу, со дна. - Что это? – взвизгнул Нокаут. Ревайн осторожно посмотрела вниз – и оказалось, что падать было практически некуда: внизу, на полу, находился пласт металла, черный, поглощающий лучи света и не дающий отражения даже сейчас, когда по всей его поверхности зажглись огни. - Приглашение, полагаю. – и, взяв Нокаута за манипулятор, она стащила его с обрыва. - О чем ты думала, а? Посмотри, как мы поцарапались! – под «мы», он, очевидно, имел в виду себя; Ревайн не стала отвечать, как и отпускать его манипулятор: она просто целенаправленно потащила его за собой, в раскрытые двери в конце площадки. Внутри непонятного строения царил полумрак, но не мягкий, уютный, в который погружаешь комнату, чтоб почитать, наслаждаясь одиночеством, а холодный, давящий, обступающий со всех сторон и заставляющий системы похолодеть. Они прошли несколько отсеков, причем Ревайн пришлось буквально волочить Нокаута за собой, прежде чем впереди показался перекресток. Прежде чем фем успела задать себе вопрос – «А куда теперь?» - лампы в одном из коридоров вспыхнули ярче; решив воспринять это, как подсказку, а не игру воображения, чем это, скорее, было, Ревайн пошла туда; еще несколько дверей, еще несколько помещений, еще несколько перекрестков – и нужные светильники непременно мигали – все же кто-то действительно указывал им путь – и они оказались зале неправильной формы, большую часть которого занимали терминалы – множество компьютеров, множество мониторов с графиками, диаграммами, непонятными рисунками, выполняющие неведомый алгоритм. За центральным терминалом стоял Саундвейв. На звук открывающейся двери он полуобернулся и простер манипулятор в приглашающем жесте. -/Нужна помощь./ Запись голоса – собственного голоса Ревайн – была немного искажена. - Хей! – Ревайн сделала шаг вперед. – Что-то случилось? Нокаут за ее спиной затих, перестав причитать, вопить и, кажется, даже вентилировать. -/Нужна помощь./ - проигнорировав вопрос, терпеливо повторил Саундвейв и указал на терминалы, стоящие вдоль стен.

***

Они вытащили множество всяких полезных штук из Сокровищницы Праймов – каждый взял себе хоть что-то, и еще груда оружия осталась – но меч, в две трети его роста, был, по мнению Оптимуса, самым лучшим приобретением. Клинок из неизвестного металла, над которым было не властно время; прекрасная балансировка. Положим, оружия подобных свойств на Кибертроне было много – и в музеях, и в частных коллекциях, но что вы скажете о сгустке энергии невероятной силы, бьющей из меча по заданному взмахом направлению? Свойства клинка были открыты случайно – он висел на своем месте в Сокровищнице, когда мехи добрались до него, Оптимуса поблизости не было – кажется, он ушел заправиться, или Ревайн попросила помочь с Ретчетом – снова… В общем, что-то подобное. Мегатрону меч приглянулся, но попытка снять его со стены потерпела неудачу. Следом попытались Скайсквейк и Дредвинг, но оружие так и осталось висеть, мягко мерцая. Арси высказала предположение о силовом замке – и они обследовали стену в поисках генератора, но в ней, кажется, даже выступов не было. То же самое касалось пола и капсул соседних артефактов. Идея Старскрима использовать фазовый переключатель тоже не принесла результатов. После этого добыча меча стала делом принципа, и мехи выдвинули и проверили штук десять теорий и активно нагревали пространство вокруг меча в надежде, что высокая температура повлияет на физические свойства того, что удерживало меч в воздухе, когда в помещение ввалился Оптимус. Окинув взглядом застывшую в самых нелепых позах компанию, он подошел к мечу и аккуратным, но быстрым движением извлек его из «поля». - Видите ли… Этот меч… Он вообще рассчитан на Прайма, и только Прайм и может его взять. – объяснил Оптимус. – Меня осознанием буквально ударило. – прошептал он, по непонятной причине пряча оптику от товарищей. Мегатрон ругнулся и вышел, Саундвейв встрепенулся было, чтоб последовать за ним, но был остановлен Праймом: - Не вздумай его трогать! Ты сделаешь хуже. Все это моментально пронеслось в процессоре Оптимуса в тот миг, когда он вытащил Звездный Меч (а эта штука именно так и называлась) из ножен на спине и задумчиво провел им сверху вниз. Почему-то последняя мысль взволновала его более всего: Мегатрону становилось «хуже» с каждым орном вне зависимости от внешнего воздействия – темный энергон делал свое дело… «Хорош ваш командир, автоботы» - грустно подумал Прайм – «о чем угодно перед единственно важной схваткой этой войны думает, но только не о ней самой» - и, горько усмехнувшись, огляделся по сторонам – его солдаты, все, что у него осталось дорогого Искре после того, как он перестал быть мехом и стал легендой, посланником того, кого нередко называли Богом, окружили его, полностью готовые к бою, вперив взгляд в ночное небо. Где-то на горизонте маячила, постепенно приближаясь, фиолетовая тень – другой бог, но только уже не с большой буквы: так, божок, сильный, могущественный, но все же… Все же он думает так лишь потому, что Ретчет сказал, что так лучше с точки зрения психологии. - ПРАААЙМ! – звучный голос Юникрона разнесся по округе. На улицах, где уже шли ожесточенные бои посланных инсектиконов и жителей города с немертвыми Лорда, мехи замирали в ужасе, услышав его, и тотчас падали, сраженные точными ударами безумных порождений темноты; от звуков его голоса вся мелкая живность – киберкошки, турболисы, вообще все – стремились забиться в норы, зажимая лапами аудиосенсоры; температура воздуха вдруг упала; самым же жутким явилось фиолетовое свечение – оно пробивалось из-под земли, оно было в воздухе. Меч Прайма больше не мерцал, свечение погасило его собственное излучение. Где-то, все еще далеко, Юникрон безудержно хохотал, звук приближался, приближался, приближался, и Оптимус вдруг ощутил желание бежать куда подальше от него, спрятаться в доме, в норе, где угодно, не слышать этого смеха, пусть ему дадут покоя! Внезапно он ощутил покалывание в Искре. Опустил вниз оптику – и замер: голубоватое свечение, пробивавшееся сквозь его грудные пластины, с успехом рассеивало фиолетовое; ему стало чуть теплее, и он перестал дрожать, как по мановению жезла. До него начало доходить… «Матрица или я сам?» - поинтересовался Оптимус и прижал манипулятор к Искре. Покалывание прекратилось; он чувствовал, как давление фиолетового на него исчезает, как он вновь наполняется силой – только чтоб извергнуть ее на Юникрона. - Оптимус… - уловил он тихий, едва слышный оклик Мегатрона. Обернулся – так некстати! – его товарищи смотрели на него с изумлением, протягивали манипуляторы – поближе к островку спасительного света среди непроглядной тьмы. - Оптимус Прайм! – повторил Юникрон намного громче; свечение практически исчезло, съежилось, вместе с частью силы, мудрости, понимания, и фиолетовый вновь окутал Прайма дурманящей пеленой. – Довольно фокусов. Сегодня нам с тобой предстоит сразиться… И я надеюсь, ты доставишь мне удовольствие. С этими словами Лорд взмыл в облака, окидывая Оптимуса взглядом – такого маленького с этого ракурса. Юнглинг поднял меч в отчаянной попытке защититься, и Юникрон бросился на него, хохоча во весь голос. Со всех сторон к мехам кинулись офицеры Юникрона, искушенные в военном деле, бравые, вооруженные до зубов, но, конечно, товарищи не собирались так просто отдать свои Искры; Эрахнида торопливо призывала часть своего воинства, вместе с отчаянными горожанами разбросанное по улицам, а в это же время Скайсквейк прикрывал ее, отбиваясь от троих разом; Арси перервала какому-то лиловому меху гиганских размеров шейную магистраль, приземлившись на него сзади, тот скинул ее с себя и навис над ней… Юникрон ударил, казалось, разом со всех сторон, но меч Оптимуса, независимо от него самого, выпустил волну света, отбросив Юникрона. Тот поднялся, усмехнулся и… Вытащил собственный меч, грубый и устрашающий. - Как насчет этого, любезный Прайм? Где-то на горизонте тьма отступала, сквозь плотные облака пробивались первые лучи. Новый орн вступал в свои права, и ему самому неведомо было, что он станет последним орном жизни величественнейшей планеты.