Дети войны

Лезвия – один, идеальной формы, мягко мерцающий голубоватым светом, и воторой, неровный, грубый, испускающий интенсивное фиолетовое сияние, едва соприкоснулись, не успев даже как следует удариться друг о друга – вспыхнул такой яркий свет, что Оптимус мгновенно ослеп. Вместе со светом пришла боль – острая, пульсирующая боль в Искре, настолько сильная, что Прайм не смог устоять на серво – собственными манипуляторами разрывая грудные пластины, он бухнулся на землю, завертелся, чувствуя, как теряет связь с процессором, как место рассудку уступает паника и базовые протоколы, данные ему еще в Активацию. Откуда-то издалека до него доносились голоса друзей – они больно резали по аудиосенсорам, и еще более неприятный смех. Он попытался подняться, но чужое серво придавило его к земле, лишив возможности вентилировать; не так уж и страшно – особенно по сравнению с жуткой болью, пронзающей Искру – но достаточно, чтобы Прайм провалился в глубокий оффлайн. - Прайм повержен. – сообщил довольный Юникрон сгрудившимся вокруг него противникам. Те пребывали в замешательстве – оно и понятно. Без Прайма они не являют собой и ноль. Первой опомнилась миниатюрная фем – та, которую он номинировал на роль второго своего солдата. Издав жуткий вопль (как только вокалайзер не порвала?), она бросилась на него, активированные клинки резанули по манипулятору, который Юникрон едва успел выставить. Слабая улыбка тронула его фейсплейт. Самоубийца или просто настолько отчаянная? Деактивировать такую жалко… Но, в конце концов, и подчинить ее себе невозможно. Он выпрямился во весь рост, схватил наглую фем за запястья, чуть не лишив ее кистей манипуляторов; та попыталась оттолкнуться от него серво – неудачно, но от неожиданного толчка Юникрон ослабил захват; фем рухнула в пыль перед ним, рядом со своим драгоценным лидером. Инфернальная улыбка сияла на фейсплейте Лорда – он упивался страданиями своих жертв и не был намерен сейчас отказать себе в удовольствии. Он поднял серво, предвкушая краткий крик боли, когда оно опустится на практически незащищенные плотной броней брюшные и грудные сегменты, сплющивая их. А потом он сможет спокойно, без помех заняться Праймом… Резкий удар в спину заставил его потерять равновесие; он принял устойчивую позицию, и это спасло Арси актив – Лорд тремя конечностями упирался в землю прямо перед ней. Она воспользовалась моментом, больше инстинктивно, чем обдуманно ударила по его фейсплейту лезвием – но только чуть его порезала; энергон даже не показался. Юникрон, рыча от переполняющей его ярости, безумно ухмыляясь, обернулся. Три джета – серый, синий, зеленый – вошли в вираж, примериваясь выстрелить снова. «Попытайтесь, попытайтесь» - подумал Лорд. Он чувствовал, как теряет контроль над разумом, но это не волновало его. Он успеет сделать все, что необходимо, а что будет дальше – что же, ему самому интересно. Но джеты легко уворачивались от его выстрелов, да еще успевали атаковать в ответ. Разъярившись, Юникрон начал стрелять наугад – и, вопреки логике, попал. Зеленый самолет, центральный, который умудрился пару раз его задеть, резко пошел на снижение; его почти не было видно в облаке дыма. Синий попытался подхватить его в полете, но не преуспел: выстрел настиг его раньше, и оба джета шлепнулись на землю практически одновременно. Синий трансформировался при падении – Юникрон раньше видел его лишь на снимках: молодой, грубо слепленный, наглый – добить. Зеленый лежал неподвижно, тихо тлея, при падении поломались крылья, погнулась носовая часть – но вряд ли его это теперь тревожит. Заряд попал в камеру Искры, и зеленый деактивировался тут же, в полете. Юникрон почувствовал удовлетворение. Дело за малым. Когда он вытащит Матрицу, всем, кто сейчас выживет, придется туго… Синий тихо дернулся в тщетной попытке отползти, и в ответ на это движение Юникрон осклабился, обнажив острые денты. Ужас в глазах мехлинга стоил задержки расправы над Праймом. Он сделал еще шаг и попал в тривиальнейшую ловушку. Его серво опутала паутина, и Юникрон, великий и могучий Лорд, грохнулся на землю, выставив перед собой манипуляторы. Он поднял столб пыли, на несколько нанокликов ослепивший его, и потек омыватель – оптика стремилась избавиться от частичек пыли, забивших ее. Неужели снова? Пора бы перестать недооценивать этих паразитов. Но «паразиты», или, вернее, одна из них, его преданнейший суперсолдат, недооценила и его: манипуляторы остались свободными, и с паутиной он расправился в клик. Не спеша встал на серво, огляделся: мехлинги оказались на удивление нерасторопны; было так глупо лить омыватель над дезактивом, вместо того, чтоб закончить начатое, но кто сомневался, что они так и поступят? Юникрон подхватил Оптимуса, так и лежащего на земле вместе со своей защитницей-фем, на манипулятор и скрылся в фиолетовом вихре, подняв на прощание пыльную бурю – в отместку за все, за все. Прайма хорошенько ударило волной излучения чистого темного энергона, из которого был сделан меч; он был в глубоком оффлайне, и выберется из него нескоро, что означает только одно: остановить его, Лорда, больше некому.

***

Сигнальная сирена, звуки, издаваемые радарами, истошные вопли Нокаута, перемежающиеся вскриками Ревайн, слились в один протяжный вой, от которого хотелось броситься на пол, зажав аудиосенсоры, и лежать, ничего не видя и не слыша, еще долгое время после того, как наступит тишина. Мысль об этом пульсировала в процессоре, превратившись в настойчивое желание, практически необходимость, но Саундвейв держался; невозможность оторвать манипуляторы от панели управления или хотя бы сжать денты, борясь с дискомфортом, раздражала его еще больше; еще чуть-чуть, и он провалится в оффлайн. Корабль, невероятное творение, не манипуляторов трансформеров, но неведомых высших сил, мчался в пространстве, полностью подчиненный пилоту, лихо поворачивая, ни разу не коснувшись ни одной своей частью стен или потолка, что, с учетом невероятной скорости, доставило бы массу неприятных впечатлений крохотному экипажу. Они летели уже около двух джооров, а коридоры пещеры, настолько просторные, что могли с легкостью вместить несколько таких кораблей, все не кончались; проход даже не начал сужаться. Ревайн сумела справиться с приборами и доложила, что они не летают кругами, но движутся практически строго вперед и давно должны были оказаться хотя бы за пределами гор, где просто не может быть тоннелей. Она хотела что-то добавить, но Саундвейв, отвлеченный разговором, едва-едва не задел бортом стену пещеры при повороте, корабль хорошенько тряхнуло, и после этого инцидента фем старалась вообще его не отвлекать, вперив оптику в показатели приборов на экранах и помогая по мере сил. - А…А не долго ли мы п-петляем? – донеслось откуда-то сзади. Нокаут, перестал голосить и теперь сидел на полу, уцепившись за какой-то сделанный для украшения выступ, чтоб не бросало в разные стороны. Никто ему не ответил. Радары показывали, что коридоры простираются на многие километры, но такого физически не могло быть. Под городами… Коридоры… Через которые мог бы пролететь корабль, подобный этому? Но они были внутри, и видели происходящее собственной оптикой. Оптимус предупредил их о «маленьких сюрпризах», таящихся в горах, а заодно и обезопасил от них. Свои сведения он почерпнул от своего артефакта, а тот, в свою очередь, недостоверной информации не давал; да и не послал бы их лидер сюда, не будь он уверен в том, что они выберутся. Тогда – что-то еще? Какая-то аномалия? Саундвейв почувствовал, как холодные волны паники заливают Искру, и был бессилен что-либо сделать. Разум не мог справиться с этим; что-либо рациональное в ситуации, в которой они оказались, отсутствовало. Нокаут встал рядом, наклонился вперед, рассматривая что-то на экране, затем ткнул пальцем. - С-сверни сюда? Там есть что-то. - Что? – немедленно откликнулась Ревайн. – Стой, погоди, я вижу… Она склонилась над приборами, и те почти тотчас выдали ей увеличенный снимок прохода, одного из трех на перекрестке; из его глубин исходило мутное фиолетоватое свечение. - Вы уверены, что стоит туда сворачивать? Это свечение вызывает у меня неприятные ассоциации. – нахмурилась фем, но Саундвейв лишь чуть дернул плечом, и корабль влетел в тоннель, светясь алым, полностью перебивающим фиолетовый.

***

Уже начало светать, а битва все продолжалась. Солдат Юникрона становилось только больше, и Уилджек, хоть никогда бы себе в этом не признался, начал уставать. Теперь ему требовалось больше времени на то, чтоб разрезать на части одного воина, а они валили потоком, и не было места, чтоб развернуться. Уилджек рассек шлем очередного надвое, оказался у постамента – дело происходило на Центральной площади Аякона – взобрался на него, чтоб оценить обстановку. Взрывы послужили сигналом к началу восстания, и весь город вышел на улицы с оружием в манипуляторах. Балкхед уверял, что видел даже несколько юнглингов, «таких маленьких и хрупких среди всех этих мехов», как он выразился. Уилджек очень не хотел, чтобы это было правдой, и старался ненароком не увидеть кого-нибудь из них под серво. Впрочем, а разве оставаться дома было безопаснее? Преданные офицеры Лорда врывались в жилища без ордера и предупреждений, устраивали обыск, проверяли все мыслимые и немыслимые документы, вполне позволяя себе применять насилие в отношении горожан, и на любые попытки сопротивления, включая простой отказ повиноваться, стреляли в Искру. Уилджек сам очистил несколько домов – от офицеров, конечно. Но жители и сами неплохо справлялись – уличные бои шли по всему Аякону, так что Лорду, перед тем, как отправиться на свидание с Праймом, пришлось выпустить в город немертвую гвардию. Повстанцы были готовы к этому, но деактивировать во второй раз сложнее, чем в первый, и это они не учли. Задачей, которую Прайм на них возложил, был захват здания Сената, в котором расположился центральный штаб Юникрона, и они почти справились, они стояли прямо перед ним – и понимали, что сил, чтобы взять его штурмом, у них не хватит. Повстанческая армия продолжала нести потери, значительно большие, чем орда зомби, заполонившая улицы, они были рассредоточены по городу, ибо прежде всего хотели защитить близких, а еще, хоть он и сомневался в том, что это возможно осуществить, он опасался прибытия эскадры. Она, может, и предназначена для межпланетных путешествий (и завоеваний), но пальнуть из малых орудий по городу сможет… Что Юникрону, в конце концов, один-единственный город? Столица? Перенесет столицу. А заодно оставит от стремлений к свободе от тирана дымящиеся остатки от руин да сплавленные вместе корпуса слишком смелых. Да, в здание им не войти, а тогда остается одно. «Драться.» - Уилджек сжал дентопластины. – «Выиграть время Прайму. Пускай он сможет победить Лорда, пускай он знает, что делает.» Он посмотрел вниз; прямо под пьедесталом, на котором он замер, жуткий, рассыпающийся зомби как раз занес клинок над какой-то фем. Она грациозно ушла от атаки, зашла противнику за спину - Уилджек завороженно следил за ее движениями, забыв об оружии у себя в руках. Она, конечно, уложила противника в землю – во второй раз, но не успела уйти от одновременной атаки еще двоих. Клинок продырявил плечо, и она с тихим вскриком повалилась на землю; энергон толчками выливался из раны, заливая изящно очерченные грудные пластины темно-бирюзового цвета. Уилджека как током ударило; он собрался, замахнулся, прыгнул – полетели шлемы. «Прорвемся, дружок!» - подбодрил он себя. Усталость как рукой сняло.

***

Он лежал уже на земле кликов пять, оглушенный, ослепленный пылью. Он не понимал, что произошло – не успел даже посмотреть. Лорд был быстр, слишком быстр, и он, кажется, сумел сделать, что ему надо, а это значит… Значит… Мысли путались, он перескакивал с одной на другую, тщетно пытаясь сфокусироваться на одной, которая казалась ему самой важной… На какой? Он услышал голос Ретчета, где-то вдалеке. Передача, точно. Ретчет остался в энергонохранилище. - Повторяю: Сигнал Оптимуса пропал с мониторов! Есть там хоть кто-то, кто меня слышит? Ответьте! Группа 3! Что у вас происходит? От его криков раскалывался процессор, он просил, умолял Ретчета закончить – мысленно, конечно, безмолвно. Эфир заполнился помехами, а затем вновь наступила благодатная тишина. Он снова попытался сосредоточиться… Шаги. Тихие, мех так ступать не может. Это не он, он не пришел закончить начатое, его Искра... Останется в сохранности. А может быть, и нет – почему она так болит при мысли о нем? Прекратите… Прекратите, пожалуйста, прекратите! - Мегатрон! – позвал его голос, позвал по имени, прекрасный, тихий голос, который он узнал бы из всех. – Мегатрон! Актив? Пусть будет актив! – взмолился голос. В нем было больше страдания, чем он мог выдержать, он хотел пошевелиться, сесть, встать, успокоить ее, сказать, что он в порядке, что все в порядке, но корпус не повиновался. Он так и остался лежать мертвой грудой. Где-то в глубине сознания… Или это не сознание? Что это? Где-то там, внутри, он смеялся, он превратил его в свою игрушку и смеялся, наслаждаясь его беспомощностью. Потом все прошло, и стало так тихо, так блаженно. Он открыл оптику и резко сел, чуть не уронив Арси, которая склонилась над его корпусом, ища признаки актива; она охнула, внимательно на него посмотрела; ее фейсплейт застыл в странной гримасе – чистая, равновесная смесь ужаса и восторга. Потом она чуть наклонилась и обняла его, всхлипывая, он осторожно ответил ей тем же. Когда она отстранилась, он посмотрел на манипулятор – капельки энергона на кончиках пальцев переливались в первых лучах восходящего солнца. - Ты ранена… - прохрипел он. Арси посмотрела на него удивленно, молча встала и указала вдаль. Он с трудом поднялся вслед за ней и увидел. Сколько ночей после этого он просыпался на полу, с рвущимся из вокалайзера криком: - Нет! – как такое могло произойти? Мир, прежде расплывчатый, обрел излишнюю четкость: хрупкая Эрахнида, сгибающаяся под тяжестью повисшего на ней раненого, с потухшим взором Дредвинга, и рядом с ней – Ультра-Магнус. Ультра-Магнус, волочащий по земле что-то тяжелое, что-то… Похожее на Дредвинга… Зеленое? И не функционирующее. Память вернулась к Мегатрону молниеносно, он покачнулся и припал на одно колено. Эрахнида оставила Дредвинга и подошла к нему, посмотрела в оптику - и это мгновенно его отрезвило. Он снова обрел над собой контроль. - Мегатрон. – ее голос был спокоен и холоден, но в фиолетовой оптике плескалась боль… И ярость. – Он забрал Прайма. Я полагаю, около половины джоора назад. Мы несем потери, связь с базой отрезана. Мы все, – она обвела манипулятором оставшихся на пустыре, - ждем распоряжений. И добавила, значительно тише, так, чтоб только он ее услышал: - Пожалуйста, будь разумен. Мы почти проиграли.