Тебя ищу в своем проклятье.

Золото опавших листьев взмыло вверх из-под копыт Тулиба, почти нагнавшего гончую, чья скорость оправдывала ее имя – Авра. Собака, имя которой в древнегреческой мифологии означает «бриз», широкими размашистыми шагами вела за собой коня сквозь тропинки исхудавшего осеннего леса, обгоняя лихой ветер. В воздухе витала приятная горчинка из-за опавшей листвы. Осень мягкими лапками ступала тихо, как кошка, не тревожа мирных жителей. Так же беззвучно она улеглась, свернувшись клубочком, и замурчала, занимая свое законное время и место. С окончанием лета небо стало высоким и будто потускнело – стало прозрачно-голубым, и чаща стала тонкой и почти прозрачной, скинув свое убранство на землю. Лале не поверила словам Влада, когда тот говорил, что приближение осени на его родине можно узнать по запаху ещё до того, как упадет первый лист, пока однажды, выйдя из замка, она не ощутила, что воздух стал хрустальный. Тогда она поняла, что с первым прохладным ветерком началась ее новая жизнь. Лале не могла надышаться осенью в то время, когда все уже смирились с наступлением холодов. Если для всех это время года означало прощание с летом и солнцем, то для шатенки стало особой порой, когда вместе с зеленью ушла тьма, в которой она вынуждена была выживать, соседствуя с вечным и непрекращающимся ужасом. Авра привела Лале верхом на Тулибе к высокому горному склону, откуда открывался изумительный вид на замок Дракулы – будто возвышающийся над всем остальным миром, но в то же время укутан лесом, чтобы до него не могли добраться чужаки. Для девушки это стало уже своего рода традицией – приезжать сюда верхом на лошади, чтобы окинуть взглядом замок и как красиво переменчива природа и ее времена года. Шатенка успела застать конец лета в Валахии, осень и теперь в предвкушении зимы. Это золотое время года здесь казалось таким стремительным и сочным в ее алом-золотистом сиянии. Природа хотела показать перед белыми заморозками и колючей стужей, на что способна ее палитра. У девушки не было сомнений, что этот замок будет так же красив и величественен в любое время года, но сейчас его объяло пламя осени. В таких сказочных замках была заточена принцесса, и охранял ее свирепый дракон и убивал каждого рыцаря, что приходил вызволить красавицу. Лале чувствовала себя такой принцессой, но не ощущала себя пленницей, а Дракон был не тюремщиком, а защитником, и ей не хотелось, чтобы к ним наведывались непрошенные рыцари. Лале с наслаждением втянула воздух. На высоте он был, казалось, ещё слаще. Такое отрадное чувство разливалось в душе девушки каждый раз, когда она приезжала сюда. Ей знакомо это впечатление ещё с тех лет, когда она была юной девушкой. Прогуливаясь по рынку в Эдирне, где заморские торговцы показывали и восторгались собственным же товаром, к ней подошёл маленький мальчик, взял за руку и залепетал что-то на своем. Он так улыбался своими первыми молочными зубками, что Лале не смогла не улыбнуться в ответ. Они бы так и стояли, если бы не мама малыша, которая, извинившись, забрала своего непоседу. Смотря вслед ребенку, шатенка продолжала улыбаться, согретая этим прекрасным чувством, что невинное создание среди всех проходящих выбрал ее – словно ангелы послали это чудо в знак своей любви. Рассматривая с возвышенности крепость, в которой ее ждут, она испытывала те же ощущения, что и тогда, только в этот раз ангелы послали ей Дракона. Взглянув на собаку, что попыталась почесать висячее треугольное ушко, завалившись на землю, но вместо этого у нее случился поединок с задней лапой, девушка улыбнулась. – Веди нас домой, Авра. Молодая подросшая гончая черно-подпалого окраса резво вскочила на все четыре, позабыв о напавшей на нее лапу, крутанулась на месте, гавкнув, и устремилась в противоположное направление тому, откуда они пришли. У этой собаки было удивительное чувство ориентации на местности, потому что она могла завести хозяйку в самую дремучую часть леса, а потом все равно найти дорогу домой. Гончая – подарок Влада, чтобы Лале не чувствовала себя одиноко на новом месте. Кроме Басараба и ее прислуги, которая приехала вместе с Лале из Османской империи, девушка никого не знала, и даже с трудом понимала местный язык. Дракула увидел собаку совершенно случайно в близлежащей деревне, когда ее хозяин попытался обменять на выпивку. Бедняжка упиралась всеми лапами, показывала свой оскал с мелкими острыми зубками и рычала, пока пьяница тянул ее за верёвку, накинутую на длинную шею собаки. Влад в тот момент пожалел, что дал слово самому себе больше не сажать людей на кол. Выкупленную собаку молодой господарь привез Лале, чтобы хоть как-то загладить свою вину за постоянное отсутствие. По возвращению на родину Дракула много времени проводил в делах княжества, и девушке приходилось самой знакомиться с местными обычаями и устоями. Пока они были в пути, скончался отец Влада. Это было первое, что они услышали, переступив границы владений, которые теперь по праву принадлежали старшему сыну почившего господаря. Шатенка никогда не забудет, как лицо Влада изменилось лишь на доли мгновения. Он будто ждал этих слов, поэтому его скорбь была немой, но во взгляде читались тоска и сожаление, что он не успел в последний раз увидеться с отцом. Чуть позже Лале осмелилась спросить брюнета об отце, на что тот ничего не ответил: сильные люди не любят показывать свои слабости. Возможно, - так думала шатенка, - он слишком свыкся с мыслью о смерти, что уход из жизни отца не заставил сердце бывшего воина сжаться от боли утраты. В тот вечер шатенка смотрела, как только что вернувшийся на свою родину князь, оседлав лошадь, помчался прочь от замка и не возвращался до самого рассвета. Лале об этом знала, потому что не спала всю ночь, проведя ее у окна, в ожидании, когда же Басараб вернётся. Ей до сих пор неизвестно, что он делал и куда отправился в тот вечер. Но, как бы Влад не был занят делами княжества, он всегда встречал Лале с ее утренней лесной прогулки. Мужчина тревожился за сохранность девушки, зная, какие хищники могут обитать в этих красивых, таинственных и величественных зелёных стенах, но он ведь поклялся не ограничивать свободу Лале. Басараб мог лишь попросить шатенку быть осторожнее и ждать, когда она покажется из-за границы леса, подобно сказочному, волшебному созданию. И ещё он был уверен в своем уже бывшем скакуне, которого, чтобы догнать, нужно очень постараться. Первой всегда показывалась Авра. Юркая гончая не знала покоя, и даже во сне лапки собаки подрагивали. Молодые люди были уверены, что в своих сновидениях Авра куда-то бежит. Через несколько секунд на горизонте появлялась Лале верхом на Тулибе. Девушке все же удалось узнать у Дракулы имя коня, и у нее язык не повернулся его сменить. Это было одно из самых лучших воспоминаний, когда грозный воин, пытаясь подавить смущение, рассказывает, почему именно так назвал скакуна. В тот момент она очень пожалела о своих мыслях, когда решила, что красота Влада осталась лишь внешней. Его мысли, сердце и душа не утратили своего великолепия, только скрывались за броней Дракона. Подъехав ближе, Лале широко улыбнулась, предвкушая увидеть в ответ улыбку Влада. Шатенка обожала этот момент. Иногда она ловила себя на мысли, что ради этого момента и ждёт с нетерпением окончания своей такой уже привычной прогулки. Его улыбка всегда была сдержанной, мягкой, родной и такой, что невольно Лале начинала благодарить за нее в своих мыслях все, на чем держится этот мир. Уверенная, что такую чудную улыбку мало кому довелось увидеть, шатенка ценила каждую морщинку и ямочку, которые украшали лицо Влада в такие моменты. Девушке однажды подумалось, что даже выражение лица Дракулы с угрюмого и серьезного сменилось на доброжелательное с начала их пути. Он, как ребенок, который только начал понимать и познавать новые эмоции – в такие моменты за Басарабом было интересно наблюдать. Но в это утро девушка наткнулась на прежнего Влада, которого ей бы не хотелось вновь встречать в своей жизни. Замедлив коня, потянув на себя поводья, шатенка с лёгкостью спустилась на ноги и, ведя рядом Тулиба, подошла к мужчине, возле ног которого крутилась Авра, поджав уши и хвост, прося внимания. Во Владе она видела не только своего спасителя и хозяина, но и вожака – такую мысль высказал сам брюнет, когда Лале пыталась научить Авру команде «сидеть», но собака делала все с точностью наоборот, а Влада послушалась сразу. Девушка долго смеялась и подтрунивала над мужчиной и его «стаей». Встревоженный взгляд темных глаз пытался встретиться с голубыми глазами Влада, в которых бушевало его свирепство – так бушует море во время грозового шторма. – Влад, что случилось? – Аккуратно, но в то же время ласково спросила Лале, представ перед мужчиной. Девушка имела особую власть над Драконом и могла заставить пламя в его груди стихнуть одним лишь нежным звучанием своего голоса. Они просто ещё не знали, что любовь дракона куда опаснее его ненависти. Качнув головой, Влад будто отогнал от себя тьму, которую он физически ощущал, стоит ему только подумать о той прошлой жизни, которую он оставил за центральными вратами Эдирне. Брюнет сосредоточил свой взгляд на лице Лале. Она была столь особенной в глазах Дракулы, что одно только ее присутствие в Валахии делало это княжество светлее и красивее. Он по-доброму усмехнулся, когда его блуждающий взгляд зацепился за волосы цвета каштана, в которых поселился сухой золотистый листок, будто сама природа хотела подарить девушке украшение, но Тулиб был так быстр, что она просто не успела. Конь, стоявший рядом, громко фыркнул, обдав теплым воздухом лицо Влада. Мужчина обернулся и подозвал одного из мужчин, что были у него на службе. – Дайте им воды, пожалуйста, – на ломанном и неуверенном валашском произнесла шатенка, передав поводья в руки мужчины. В безмолвном восхищении и с особой благодарностью Басараб на мгновение замер, засмотревшись на Лале. Ее слова он повторил конюху уже без чужеземного акцента и с правильным произношением. Старания Лале вызывали неподдельный трепет. Он помнил, как сам противился изучению турецкого языка, за что его часто наказывали, а шатенка ещё по дороге в Валахию попросила научить чужеземному наречию и все не унималась, прося мужчину рассказать о своём детстве, проведенное на родине. Ее желание узнать культуру и людей княжества, куда ее принудили уехать, вызывали уважение. Она не имела ни малейшего представления, что ожидает ее там по приезде, и первые впечатления о новом месте были, мягко говоря, совсем не такими, как шатенка ожидала, вспоминая все рассказы Влада, что воспевал красоты Валахии. Но уже спустя неделю девушка смогла увидеть то, о чем говорил мужчина, и Басараб был прав – это было такое место, где ты чувствуешь, что ты там, где должен быть. Но, если копнуть глубже, то такие ощущения складываются благодаря людям, что рядом с тобой. Когда животных увели и молодые люди остались одни, Влад протянул руку и осторожно пальцами ухватил листик, спрятавшийся в длинных прядях. Девушка, затаив дыхание, замерла и следила за Владом. Когда он оказывался так близко, шатенка не сразу вспоминала, о чем они говорили или что делали до этого момента. Дракула покрутил в пальцах стебелёк, опустив на него взгляд. Лале сделала ещё два шага, встав к мужчине вплотную, что смогла ощущать прикосновения его дыхания на своей коже, ещё не остывшей после лесного приключения Лале. – Влад, – вновь позвала она тихо, вкрадчиво, положив ладонь на грудь князя, – что тебя беспокоит? Как только ладонь шатенки коснулась Дракулы, он замер и перестал крутить в пальцах стебелёк листа. Было в этом прикосновении что-то, что могло с лёгкостью заточить Влада в плен ее нежности и женственности. Собственно, он уже там. Такие редкие моменты, как сейчас, Басараб боялся потревожить. Когда маленькие аккуратные ручки касались Дракона, он не мог шевельнуться, пульс отдавал ударами в висках, и его пробирало с ног до головы. Казалось, дотронется Лале в следующий раз, и Влад исчезнет – это самый лучший исход, о котором он даже не смел просить в моменты отчаяния. Но сейчас он впервые захотел сделать все по-другому и ощутить теплоту, что хранит ее кожа. Отпустив листик, тот закружился в своем падении, исполняя танец осени, и легко приземлился на землю под ноги молодым людям. Дракула накрыл ладонь Лале на своей груди, бережно сжав ее пальчики. Губы шатенки чуть приоткрылись, когда с них сорвался тихий вдох. Прикосновение Влада было таким, каким она представляла, каким оно должно быть: знакомым и волнующим, как еловый шелест в лесу ранним утром. – Я получил письмо от Мехмеда, – произнес, наконец, князь. – Он знает, да? – Выдохнула прерывисто Лале. Дракула мог и не продолжать, она уже и так знала, о чем речь. Выступившие желваки свидетельствовали о вновь подступающей волне негодования – такое всегда бывает при упоминании чего-то или кого-то ненавистного сердцу Владу. Девушка подняла вторую руку и уверенным движением прижалась ладонь к щеке Басараба, огладив пальцами. На долгий и нежный миг двоим показалось, что никого и ничего вокруг не существует. Такая близость была интимнее поцелуя и объятий. В ответ брюнет прижался губами к внутренней стороне ладони Лале, прикрыв глаза. Ее кожа пахла поводьями, конским волосом и свежестью леса. Все это время Влад был погружен в дела княжества, которые без должного присмотра погрязли в воровстве и обмане. Болезнь тяжело далась для отца, поэтому управление он передал доверенным лицам до возвращения наследника. Однако, эти люди оказались не столь честны и благородны, как думал Влад ll. Ущерб, нанесенный народу Валахии, был колоссальный и чтобы это исправить уйдут годы. О свадьбе, на которую их обрекли, Дракула и не думал, скованный своей клятвой и нежеланием идти против воли девушки, а Лале, конечно же, и не заикалась, но ее не покидало предчувствие, что этого не избежать, как преступники не могут избежать своего наказания. Поначалу было страшно, ведь ей придется выйти замуж за человека, с которым она ещё не успела до конца друг друга узнать, и ее ново обретенная свобода будет утеряна. С другой стороны, – размышляла Лале, – ее ведь и растили, чтобы, когда придет время, она вступила в брак с незнакомцем. Как правило, после этих мыслей она прерывала внутренний монолог из-за едкого чувства горечи, которое она ощущала, представляя себе картины возможной жизни. Да и по закону империи, султан должен выполнить все обязательства перед отпущенной рабыней, а значит убедиться, что она все же вышла замуж. Таким образом он выполнит обещания перед ней, законом и всевышнем. А, если вспомнить, что из себя представляет нынешний султан, то Лале удивлена, что все обошлось письмом, а не личным его присутствием. Наверняка он воспринял такое положение дел неповиновением и пренебрежением. Но с каждым днём, что молодым людям удалось провести вместе за совместной трапезой, за общей беседой и прогулкой, девушка невольно убеждалась, что страх выходить за незнакомца постепенно улетучивается. Дракула уже не был незнакомцем, но и не был тем мальчишкой, которого шатенка знала много лет. В глазах Лале это был мужчина с тяжёлой ношей, что вросла в его тело и душу так крепко, что ни одно острое лезвие не сможет рассечь эту связь, но он принимал ее, ведь эти воспоминания заставляют его стать лучшей версией самого себя. Чувство страха теперь больше не тревожило девушку. Оно, подобно паразиту, заползло в свою нору и впало в долгий сон и видит, наверняка, кошмары и улыбается. – Мы знали, что так будет, – прошептала девушка. – Я поклялся тебе, – тихо ответил Дракула, отнимая губы от ладошки Лале. – Он может сюда прийти хоть со всей своей армией... – Нет! – Не повышая голос, возразила шатенка, останавливая Влада. – Мне не нужен рыцарь в доспехах. Мне нужен ты. Живой. Как только она представила эту картину, сердце сжалось так сильно, до размеров персиковой косточки. Один против многочисленной армии султана ради одной женщины... Конечно, это было утрированно, но именно так Лале и увидела в своей голове. Она не могла позволить Владу пойти на такие безумства не только потому, что боялась остаться без защиты, но и потому что ей не хотелось оставаться без него. Девушку накрыли такие сильные эмоции из-за призрачного чувства возможной потери единственного человека, которому она не безразлична, что шатенка не смогла сдержать свой порыв и, отняв руку от лица Дракулы, подтянулась на носочках и прижалась губами к его щеке. Холодный кончик носа Лале коснулся скулы Басараба, мужчина удивлённо моргнул, и его лицо дрогнуло. – Я хочу, чтобы ты взял меня в жены, – тихо произнесла Лале, отстранившись и обжигая дыханием кожу мужчины. Девушка опустилась с мысков и подняла на Дракулу большие темные глаза, не помня себя от смущения. В этот момент она думала, что ни одна девушка не просила ещё мужчину взять ее в жены, и от этой мысли что-то приятное закрутилось внизу живота. Она хотела прижать ладони к себе, чтобы унять эти щекотливые ощущения. Влад отпустил руку шатенки, что он до сих пор сжимал на своей груди. О таких словах он даже и не мечтал, что когда-нибудь услышит. Он, преисполненный счастьем, сейчас бы подхватил Лале на руки и отнес в первую же церковь где их обвенчают, но его останавливало, что это лишь вынужденная мера, на которую готова пойти шатенка, чтобы обезопасить себя. Хотите верьте, а хотите нет, но он не растерял остатки своего благородства на поле боя. – Я не хочу, чтобы брак с тобой начался со лжи моему Богу о добровольности твоего решения, – произнес мужчина уже чуть громче, но при этом сдержанно. – И хорошо, – кивнула девушка, и в ее взгляде было нерушимое спокойствие, каким обладают бескрайнее небо в солнечный день и горы в безветренную погоду. – Потому что я не собирать лгать. Сердце Басараба усилило свой ритм, встретив такое несвойственное царское спокойствие девушки. – Но тебе придется отказаться от своей веры, чтобы нас обвенчали, – во рту пересохло, но мужчина все же смог произнести эту фразу. Ему казалось, что он так не волновался, сражаясь один против четырех. – Пусть так, – уголки полных губ Лале дрогнули в грустной и тоскливой улыбке. – Мой Бог не слышал моих молитв, когда я просила спасти меня. Зато твой привел тебя ко мне, и я ему отныне готова доверить свою душу. Место, которое девушка много лет называла своим домом, как и вера, которую она получила с рождения, в одночасье стали для Лале чужими. Эти два понятия должны вселять в человека чувство безопасности и спокойствия, но как только фундамент ее дома покачнулся, вера, служившая стенами, рухнула следом. Ещё пару лет после того, как Мехмед забрал девушку в гарем, она держалась на молитвах, обращённых к всевышнему, но, с каждым новым днём, проведенным в обществе султана и с каждым новым ударом плетью, девушка осознала, что ее никто не слышит. Возможно, потому что во дворце правил самый настоящий демон, и Бог решил закрыть глаза, чтобы не видеть его бесчинств. Возможно, Аллах не имел власти, где правило зло. Тогда, какой же это бог? Или он не желал слышать, потому что устал от вечных стенаний таких же несчастных, как и Лале? Со своей верой девушка попрощалась уже много лет назад и теперь, когда она обрела новый дом, шатенка готова обрести нового Бога. Тем более, это ее выбор, ее воля. – Ты действительно этого хочешь? – Все ещё не веря в происходящее, спросил Влад. – Да, – ответила девушка, не раздумывая. – Пусть нас насильно подвели к этому, но ты – мой осознанный выбор, – Лале улыбнулась, и в ее глазах застыли крупные слезы, – и это все благодаря тебе. Сердце Дракона в этот момент перестало биться в его груди, и теперь Лале стала его сердцем, ее дыхание – биением, а улыбка – пульсом. Всматриваясь в лицо девушки, брюнет видел в ней портрет своей любви. Да, любви. Это есть и всегда была она без преувеличений и без компромиссов, просто он не знал, что это любовь. Басарабу даже подумалось, что это все нереально, потому что за все грехи, совершенные ради чужой власти и прихоти, ему не полагается такое счастье. Протянув руку, он коснулся волос Лале, словно проверяя, настоящая ли она или же зрение его обманывает. Каштановый шелк заскользил по пальцам, даря уверенность, что перед Владом не мираж бескрайней пустыни. Шатенка выбрала Дракулу за то, что рядом с ним ей дышалось свободно и легко, полной грудью, до головокружения, до смеха без причин и до слез без печали. Пусть это пока не любовь к мужчине, зато это любовь к тем чувствам, что просыпаются в ней, когда он рядом. Владу же рядом с ней просто хотелось дышать.

***

Дни перед свадьбой были столь насыщенными, что Лале по ночам снились эти приготовления. Порой она не понимала, просыпаясь, пару минут назад она действительно примеряла платье или же все это ей приснилось. В перерывах между свадебными хлопотами шатенка продолжала изучать валашский и местные обычаи, но в основном служанки все сводили к языческим ритуалам и традициям, которые сулят молодожёнам плодовитость. Лале все не уставали твердить, что ложка с корицей перед ночью с мужем поспособствует зачатию девочки, а если дождаться полной Луны и под матрас супружеской постели положить ленту для волос или гребень, то Бог точно дарует им с Владом малышку. Невесте сначала и в голову не пришло, почему служанки так настойчиво твердят о зачатии девочки, пока одна из них не напомнила, что именно мальчиков турки забирают в школу янычаров. Перед глазами Лале проплыли воспоминания о мальчишке, с глазами цвета самого холодного в мире озера, смотревший на нее волчьим взглядом в их первую встречу. Она не знала, каково матери отпускать от себя своего ребенка, поэтому ей была незнакома та боль, но в тот момент ее пронзила другая, та, что пряталась в голубых глазах мальчишки, что уже вырос в красивого и сильного мужчину. Лале до сих пор иногда видела то несчастье во взгляде своего Дракона, когда, как он думал, Лале не смотрит на него в моменты раздумий. Но она смотрела, всегда смотрела. Прежде, чем обвенчаться, шатенку первым делом окрестили в церкви, где она отреклась от своей и приняла веру своего будущего мужа. Таинство крещения было похоже на волшебный обряд. Ей показалось, что в церкви от свечей стало в один момент так же светло, как если бы солнечные лучи озарили пространство. Лале едва не задохнулась от нахлынувшего восторга, когда поняла, что этот свет разлился внутри нее. Она плохо понимала речь священника, смысл долетал до шатенки обрывками фраз, но то внутреннее ощущение нарастающей силы, веры и спокойствия она запомнит надолго. Ей открылось, что в вере важнее ощущение присутствия светлого и божественного, нежели понимание слов молитв. В Лале что-то пробудилось, что когда-то давным-давно впало в беспробудный сон. Девушка почувствовала себя под защитой не только Влада, но и чего-то, что не мог заметить человеческий взор. С Богом внутри себя девушка не опасалась вступать в новую жизнь, где ее уже ждал мужчина, готовый принести ещё одну клятву. Лале не раз задумывалась, что слишком многое просит от Влада, и он никогда ничего не требовал взамен. Ей хотелось верить, что клятва быть ему хорошей женой и опорой в этом шатком и зыбком мире сможет хоть в малой мере вернуть то, что она ему задолжала. С такими мыслями невеста надела кольцо на безымянный палец Влада перед Богом, священником и приглашенными гостями. День своей свадьбы Лале представляла совсем не так: она надеялась, что рядом будет ее наставница, что заменила ей мать, дядя, которого она безмерно любила и уважала, она боялась в такой день остаться одной. Но сейчас даже когда среди всех этих незнакомцев девушка не чувствовала себя одинокой, потому что был только Влад в ее глазах, и сущность его, кажется, заполняла все мысли шатенки. И, когда мужчина коснулся ее губ, в душе Лале запустился безвозвратный механизм, об устройстве которого ей пока неизвестно. Свадебные обряды этой церкви показались Лале странными, но и для жителей Валахии обычаи ее народа не покажутся нормальными. Уже после венчания, когда в замке во всю бушевал пир, а это именно то слово, которое точно описывает то, что происходило в стенах главного зала, Лале не могла скрыть внутреннего восторга – с каким задором они отмечают свадьбу молодого господаря. Их песни и танцы не были похожи на те, что Лале привыкла видеть на своей родине, и это было прекрасно. Этих людей будто ничего не сковывало, ничего не могло удержать их, словно это последний день на земле и никто не собирался веселиться в пол силы. Если бы гости ещё чуть-чуть сильнее закружились в танце, они смогли бы образовать ураган и понестись по миру, и разрушительная сила такого удивительного явления – веселье. Даже было странно думать, что Влад вырос среди таких людей. Лале не сдерживала своего веселья, рассматривая гостей из-за стола новоиспеченных мужа и жены. Девушка посмотрела по левую сторону от себя. Влад напоминал себе, что нельзя все время смотреть на Лале, отводил взгляд, но неосознанно вновь возвращался к ней. Ему было отрадно видеть, что в день своей свадьбы невеста не грустит и, даже пересекаясь взглядом со своим мужем, в ее глазах не было тоски. Увидев ее в свадебном традиционном наряде с покрытой головой, Басарабу показалось, что один из ангелов спустился на землю и не иначе. Все венчание мужчина ждал, когда же можно будет поцеловать свою невесту. Он коснулся губ девушку легко и нежно, замерев на долю секунды, чтобы только распробовать их вкус. Влад уже давно падал в бездну судьбоносной и роковой любви и все ждал, когда же он разобьётся о цену, которую должен заплатить за Лале. Самый первый урок, о котором рассказал Дракуле ещё отец – у всего есть цена. И то, что судьба преподнесла Владу такой прекрасный «тюльпан», это было незаслуженно, по мнению мужчины, Колосажатель не может заполучить любимую женщину, это ведь неправильно. Порой, когда брюнет задумывался, он приходил к выводу, что Бог над ним насмехается. Может в этом и заключалось наказание убийцы – подарить любимую, дать вкусить счастье и неожиданно, доставляя адские страдания, отнять ее, как Колосажатель отнимал жизни? В день своей свадьбы он будто слышал чей-то злорадный смех ему в спину. Из размышлений Влада вытянуло прикосновение своей жены к его ладони. Моргнув, прогоняя пелену с глаз, брюнет ласково улыбнулся, хоть и вышло это чуть натянуто, и перевернул раскрытую ладонь вверх. Пальчики Лале скользнули в руку Дракулы, и тот, поднеся ее ладошку к своим губам, оставил поцелуй на тонкой и нежной коже костяшек. Большим пальцем шатенка поглаживала пальцы брюнета, задевая его массивное обручальное кольцо из серебра, которое она сама надела ему перед священником. Лале видела, как изменился взгляд Влада и хотела зажечь все свечи княжества, развести самый большой костер, чтобы только прогнать и никогда не подпускать эту тьму, в которой иногда блуждает Басараб. Ей пока не довелось узнать, что она и есть самый яркий свет, который помогает ему не затеряться в кромешном холодном мраке. В этот момент настроение гостей переменилось, в зале послышались смешки и улюлюканье. Слова песни Лале не понимала, и она с трудом смогла определить реакцию присутствующих. Они по-прежнему веселились, но в этом веселье было что-то странное. Она наклонилась к Владу, чей взгляд тоже изменился и теперь выражал недовольство, взирая на гостей. – Влад? – С нескрываемой опаской протянула девушка, сжав ладонь мужа. – Это обычай, – поспешил ее успокоить мужчина, отведя взгляд от гостей. – У нас так принято провожать на первую брачную ночь. Они поют о... – Влад замялся и кашлянул, чтобы скрыть неловкость, – О чем девушки благородного происхождения не говорят. Лале мягко убрала руку из ладони Влада. Конечно, она помнила об консуммации брака, но теперь, когда все стало реальнее, девушке стало не по себе, но это был ее выбор, и шатенка поклялась перед Богом быть хорошей женой и не намерена нарушать священное обещание. Живот шатенки скрутило, и к горлу подкатил противный горько-кислый ком. Потянувшись за массивным кубком с вином, она сделала пару глотков – впервые за весь пир. Ее волнение стянуло колени, руки и плечи. Лале ощутила себя куклой, брошенной на сцене без кукловода. Тело девушки будто обессилело, и крупная дрожь била ее так, что это почти походило на тысячи несильных ударов плетьми, которыми ее наказывали в гареме за непослушание. Невеста сделала ещё глоток. Ее наставница однажды завела разговор о близости мужчины и женщины. Лале, что раньше подавляла эти воспоминания, вспомнила тот день и как долго она плакала после того разговора. Шахи-хатун советовала в первую ночь с мужем зажать во рту что-нибудь, чтобы не впиться зубами в губы до крови. Женщина предупредила, что это больно и будет кровь, но это то, ради чего мужчины отбирают себе в жены красивых молодых девушек. Не кричать, если муж не пожелает. Не поднимать головы, если он не прикажет. Нужно стать безмолвной рабыней в супружеском ложе и тогда она будет хорошей женой. Когда муж с ней закончит, не сметь плакать, пока он не уйдет или не уснет. Эти наставления вспоминала Лале, пока их с Владом провожали гости, распевая им вслед непристойные песни. В гареме наложницы болтали всякое о султане и о ночах с ним, но в такие моменты Лале старалась держаться от женщин подальше, потому что ей становилось до омерзения тошно. На дрожащих ногах шатенка переступила порог комнаты, которая с этого дня стала их общей. Влад зашёл следом и закрыл тяжёлую дверь, заглушая песни, доносящиеся эхом. Первое, что бросилось Лале в глаза – это большая высокая кровать, что уже была приготовлена слугами для брачной ночи. Блуждающий взгляд сразу заметил белоснежные наволочки, край которой можно зажать зубами, как учила Шахи-хатун. Постаравшись как можно тише выдохнуть, девушка развернулась к своему мужу, который в этот момент беспристрастно рассматривал письма на столе, что он получил этим утром перед венчанием, но не успел прочесть. Лале, потупив взгляд, стояла подобно статуе, не двигаясь, ожидая услышать приказы мужа. Мысленно она повторяла: «Не кричи, если не прикажет. Не поднимай головы, пока не потребует». – Я дождусь, пока они успокоятся, и уйду в свою старую комнату, – произнес мужчина, продолжая разглядывать письма при тусклом пламени свечи. Лале, смотря перед собой, свела брови вместе, сомневаясь, что расслышала слова Влада верно. Она подняла глаза, замешкавшись. – А как же... – Немного нервно начала девушка, кинув короткий взгляд на супружеское ложе. Прервав чтение писем, брюнет посмотрел на жену. Девушке даже показалось, что в полумраке комнаты его глаза сверкнули обидой и оскорблением. Для Влада слова Лале были сродни пощёчины от нее, но Дракула скрыл свое разочарование. – Я клялся не посягать на твою честь, – успокаивающим тоном ответил брюнет. – И то, что я стал твоим мужем, не даёт мне право нарушить эту клятву. – Но мы должны, мы муж и жена, – все ещё нервничая Лале не могла принять то, что происходит. – Ты дрожишь, как лист на ветру, – даже при тусклом освещении шатенка увидела жалостливый взгляд голубых глаз, обращённых на нее. – Мы не будем делать ничего, пока ты сама не захочешь. Тем более, – Дракула кивнул на дверь, из-за которой лёгкими отголосками доносились все те же непристойные песни, – делать это ради чьего-то веселья. Лале захотелось укрыться его голосом, как теплым одеялом в моменты предрассветной прохлады. В этом голосе было все: сила и нежность, властность, забота, глубокий хрипловатый тембр, доставший до самой глубины души. Если бы это было возможно, шатенка пальчиками осторожно собрала бы все звуки его голоса и сложила себе под подушку, чтобы слушать их перед сном, как слушают шум океана, приложив ракушку к уху. – И ты готов ждать? – Лале не смогла унять дрожь в голосе и в пальцах, но теперь эта дрожь была от переполняющей ее благодарности и нежности. – Даже поцелуй должен происходить с согласия обоих, – кивнув, отвечал Басараб все в таком же тоне. Щеки Лале вспыхнули густым румянцем, но это осталось лишь ее тайной. Ей хотелось коснуться своих губ, что до сих пор хранили его поцелуй, как знак скрепления их союза перед Богом. Девушка подняла невольно руку, будто хотела проверить, остался ли след его прикосновения на ее губах, но остановилась на полу движении, перехватив свое запястье. Она прижимала руки к вздымающейся груди, пока шатенка ощущала лёгкие покалывания на своих устах. То было лёгким дуновением, нежели поцелуем, едва ощутимым прикосновением перышка к коже, но этого в тот момент было достаточно. Этот миг останется с ней навсегда в глубине, где рождаются сны и живёт душа, где боль никогда не поселится, потому что ей не за что там будет зацепиться. – Как сегодня? – Дрожь волнения отступила, голос перестал срываться, а уголки губ едва вздрогнули, скрыв улыбку, вызванную сладостью воспоминаний. Влад отложил письма обратно на стол и замер, погрузившись, как и Лале в тот миг у алтаря. Дракуле доводилось уже целовать и касаться девушек, странствуя в рядах армии султана, но ни один поцелуй и ни одно прикосновение не вызывали во Владе того трепета, который просыпается лишь от одного присутствия Лале рядом с ним. Сегодня мужчина подумал о всех тех, кто оказывался в его объятиях и осознал, что он не задумываясь променял бы все часы, проведенные с другими женщинами, на один короткий и едва уловимый поцелуй одной единственной у алтаря. Это были такие времена, когда среди рек крови и гор тел требовалось что-то, с помощью чего мужчина мог бы распробовать вкус жизни. К слову, его верный друг все никак не мог насытиться и, скорее всего, у него имелось уже потомство в разных уголках мира и от разных женщин. Дракула шутил, что, если не меч врага настигнет Аслана, то это сделает заколка разъяренной и брошенной любовницы, которую она вонзит ему в шею. В ответ на это зеленоглазый отвечал с улыбкой, что он собирается уйти из жизни в глубокой старости и в окружении женщин, а последнее, что он услышит это не дыхание смерти, а стон любовницы. Басараб считал, что Аслан немного тронулся умом из-за всех этих битв. Мужчина покачал головой и взглянул на супругу. – Если бы ты захотела, я показал бы, как я хочу тебя поцеловать, когда никто не смотрит. – Я... Я бы хотела, – с придыханием ответила Лале быстрее, чем успела подумать. Если бы весь мир на мгновение утих, замер, а природа заставила замолчать даже шум ветров и морей, то можно было услышать, как два сердца создают мелодию своими сбившимися ритмами, и эти звуки услышали бы даже небеса. Уверенными широкими шагами Влад сократил расстояние между ними. Первое, что он сделал – отвёл назад локоны ее волос, чтобы полюбоваться тонкой шейкой и острыми ключицами. Когда его ладони коснулись шеи и поднялись к лицу Лале, обхватывая его, ресницы девушки задрожали, а руки от ее груди переместились на грудь мужчины. Темные глаза смотрели так, что мужчина не смог сопротивляться притяжению своего сердца. Он наклонился и коснулся губами ее. Его движения не было ни вялыми, ни резкими. Лале не могла подобрать в мыслях верного определения его поцелую. В нем была сила, которую Басараб осознавал и сдерживал, но в тоже время намек на покорность и никакой требовательности. Дракула словно хотел рассказать, как желает, чтобы Лале приняла его таким. И она приняла. Ее губы приоткрылись навстречу, и, когда кончик языка мужчины коснулся ее, мысли Лале закричали в голове на тысячи различных наречиях, и ни одного из них шатенка не понимала. На кончиках пальцев Лале ощущала покалывания, когда ее сознание обманывало тело, погружая его в невесомость, создав ощущение полета. Это было удивительно, но руки, держащие лицо девушки, и губы, не отпускающие ее, дарили сладкую свободу. Шатенка прикрыла глаза, и в темноте увидела, как распускаются все цветы мира. Приятная нега стянула внизу живота, и девушка ощутила незнакомую ей пульсацию там, где ещё никогда не испытывала. Лале так понравилось, что она не хотела прекращать, чтобы не потерять этот зов своего тела. Девушка опустила руки на торс своего мужа и прижалась крепче. Даже, казалось бы, простой поцелуй Влада был больше, чем просто касанием. Он был таким же обещанием, как и те слова, что он произнес сегодня. Обещание крепких объятий и сильных рук, защиты, дома и самого себя – всего и без остатка. Сколько бы ни длился этот поцелуй, – миг, секунду, минуту, час, – Дракула понимал, что ему не хватит и тысячи лет, чтобы описать ту самую часть вселенной, которую он ощутил, целуя Лале. Когда он отстранился, и его дыхание смешалось со звуком его имени, сорвавшееся с губ жены, он понял, что это был самый настоящий первый поцелуй. – Вот так я хочу целовать тебя постоянно,– севшим чуть с хрипотцой голосом произнес мужчина, когда Лале открыла глаза, не готовая к тому, чтобы он прекращал этот момент. Но уже через секунду он прищурился и стал совершенно неотразимым, огладив скулы девушки большими пальцами. – Я пойду, и ты отдохни, сердце моё. «Сердце моё», – пронеслось в голове Лале несколько миллионов раз. Все это время Дракула ступал осторожно, боясь сделать неверный шаг и провалиться в капкан собственной неосмотрительности, но как только он почувствовал, что Лале сама убрала все ловушки, он сделал внезапный рывок. «Сердце мое», – вновь повторила про себя Лале и едва не задохнулась с улыбкой на устах от такой дерзости Влада. Ей хотелось знать, что это значит и почему именно она, и почему «сердце»? Будет ли он так звать ее всегда? Когда он это понял? Это навсегда? Можно, чтобы было навсегда? Оставшись одна, Лале забралась на высокую кровать, откинулась на перину, разведя руки в стороны. Она не хотела открывать глаза, потому что так она видела перед собой Влада и воспоминания о только что ее настоящем взрослом поцелуе казались ещё ярче. Подняв руки, она коснулась подушечками пальцев своей шеи и своего лица там, где были руки ее мужа. Облизнув губы, шатенка хотела попробовать, изменился ли их вкус. Конечно же, нет, но фантазия девушки нарисовала ей целую палитру. Она попыталась вспомнить то чувство, что зародилось внизу живота, когда Влад ее касался. Стоило Лале только подумать о брюнете, как она вновь растворялась в этой приятной сладкой неге. Она открыла для себя физическое возбуждение, о котором ей никто не рассказывал. Не зная, как с ним справиться, Лале ещё долго не могла успокоиться. Ей бы хотелось, чтобы Влад снова оказался рядом, помог девушке освободиться из белого подвенечного платья, чтобы руки Дракулы коснулись ее плечиков на которых широкими бретельками держится сорочка. Но в голову вновь залезли слова, сказанные много лет назад Шахи-хатун, прогоняя девичьи фантазии. В этот момент Лале самой себе показалась наивной глупышкой, ведь не может быть так хорошо, как она себе напридумывала, ведь иначе бы наставница предупредила ее, рассказала. «Сердце моё», – голос Влада шепотом зазвучал в голове шатенки. Она спросила этот голос: «Раз я твое сердце, ты же не сделаешь мне больно?».