Зеленые дети

      Каждый день я с приподнятым настроением летел в школу. Мне нравилось учиться, хотя зубрилой меня не назовешь. Скорее дело было в сильном желании вырваться отсюда, уехать в большой город, освещенный яркими огнями, словно небо в безоблачной ночи. Не то чтобы мне не нравилось дома, нет, я люблю свою деревушку, но... С каким упоением и завистью я слушал рассказы дочки тети Маши. Кристина переехала отсюда, когда ей исполнилось 20 лет. Все было как в сказках, о которых грезили девочки. Она — обычная девушка, в один из таких же обычных дней пошла встретить отца на железнодорожной станции. Там ее и приметил молодой врач из Москвы. Его как раз кстати отправили на стажировку в нашу деревню. Долго он за ней бегал, приезжал каждый месяц, привозил подарки, а потом они поженились и он забрал ее с собой, в город больших возможностей и еще больших грез. Кристина в красках описывала свою как мне казалось светскую жизнь и подкрепляла рассказы фотографиями из разных мест.       — В прошлом месяце посещали Останкинскую башню, высота нереальная, думала умру от страха! А Дима так вообще паниковать начал, вцепится мне в руку и кричит: «О ГОСПОДИ, ДА ЧТОБЫ Я ЕЩЕ РАЗ ПОЛЕЗ НА ТАКУЮ ВЫСОТУ, ДА НИ В ЖИЗНИ», в общем, распугали мы всех туристов и посетителей, — заливаясь смехом, тараторила девушка.       — Ага, ты не забудь рассказать, как в тебя верблюд плюнул, когда мы были в зоопарке, вот умора была, ты еще так смешно истерила, — подначивал Дима.       — Это не смешно, а вот когда твоя мама тарелку с водой для мытья рук перепутала с обычной питьевой...       Каждая история этих двоих была насыщена событиями. Мне было столь же интересно, сколько обидно, что я никогда в таких местах не был и кто знает, смогу ли побывать.       А вот Еву все эти истории нисколько не трогали. Я чувствовал себя очень неловко от ее вечно скучающего взгляда, в котором не было и намека на интерес. Взрослые же были слишком увлечены очередной новостью из Столицы, чтобы на нас, детей, обращать внимание.       — Тучи собираются.       — М-м, что? — я перевел задумчивый взгляд на Еву, которая словно загипнотизированная смотрела на небо.       — Я говорю, тучи собираются, дождь, наверное, будет, — на ее лице вытянулась мечтательная улыбка, —люблю дождь, очень люблю, на улице пахнет мхом, или это мох пахнет дождем?       Видя ее радостное лицо, невольно я сам улыбнулся.       — Надеюсь, дождь пойдет уже когда мы вернемся со школы, иначе опять промокнешь и заболеешь, — потрепав сестру по голове, ускорил шаг.       Дойдя до домика Кузьмы, мы встретились с Димитрием.       — О, вы уже тут. А Кузьма как обычно — капуша, — рыжеволосый мальчишка недовольно стоял, потирая конопатый нос. — Вечно он так, собирается в самый последний момент... мы сейчас уйдем без тебя, — крикнул в сторону открытого окна.       — Да иду я, иду, не ори, — выглядывая из приоткрытой двери, ворчал Кузьма.       Через минуту все друзья наконец собрались.       — Ну и что ты орал как прокаженный? — Кузьма выделялся из троицы ребят своей миловидной внешность, а также шикарными густыми черными волосами.       Пользуясь успехом у девчонок, он не раз задирал нос и ходил как «павлин в брачный период». Единственная девочка, которая не обращала на него внимания, естественно, была Ева. Они с Кузьмой с детства не особо ладили. По началу он ее всячески задирал, но когда я пригрозил ему нашей дружбой, Кузьма просто начал игнорировать сестру, на что она отвечала тем же.       По дороге в школу нас ,как обычно, «провожали» всей деревней, это уже был своего рода обычай. А нам оставалось только не игнорировать знакомые всем лица соседей и разных «бабулечек». Попробуй с ними хоть раз не поздороваться, и уже тем же вечером родители с тебя спросят: «А почему это ты с бабой Нюрой не поздоровался?» Были и плюсы всех этих проводов. За добрые слова и встречную улыбку давали всякие вкусности по типу пирожков с абрикосовым повидлом, вареников с вишней или вареной картошки, внутри которой были грибы со сливочным маслом, но особенно мне нравились блинчики с варением из шишек. М-м-м, этот божественный сладкий вкус, вначале и горьковатый, немного острый, когда раскусишь шишку.       Вот так и добирались, школа-то на самом холме расположена, туда пока дойдешь, пакет с гостинцами и наберешь. Причем давали всем одинаково, чтобы никого не обидеть.       И, как обычно, равнодушной к вкусностям оставалась Евушка. Хотя общаться со старушками она любила, большинство ее вечеров проходило на опушке леса в одиночестве, но бывали дни, когда она с удовольствием приходила к соседским старикам в гости. Обычно это было по четвергам, так как именно в этот день утром приходила почта, среди которой было много заказанных бабой Варей семян. Ничего особенного, вполне себе стандартные овощи да фрукты.       Дойдя до школы, я, как и всегда, проводил сестру до класса, где ее уже ждала соседка по парте. Диана была единственной подругой Евы, очень добрая и улыбчивая девочка.       — Привет, Яков, Ева, снова неразлучны, как обычно, — Диана схватила руку сестры и потянула на себя. — Вот бы мне такого брата, как у тебя.       Хоть она и говорила с Евой, мне показалось, что эти слова предназначались мне. Если так подумать, то я явно нравился Диане, что сказать, маленькие девочки любят все романтизировать. Однако для меня она была таким же ребенком, как и другие сверстники Евы, все-таки у нас приличная, на мой взгляд, разница в возрасте.       И все же, я чувствовал себя гораздо спокойнее, зная, что Евушке не одиноко без меня. К тому же, Диана в какой-то степени заботилась о ней. Помогала с усвоением школьного материала, следила, чтобы та не забывала вовремя есть, ну и в принципе защищала от нападок одноклассников.       Коротко попрощавшись, я, довольный, направился в свой класс.       — Чего так долго, хочешь нагоняй от математички получить? — Димитрий, лениво разлегшись на парте, изредка посматривал на меня сонными глазами.       — Да ладно, она же еще не пришла, к тому же, не думаю, что она будет ругаться.       — Ах, ну да, ты же ее любимчик, — ехидно улыбаясь, Кузьма откинулся на спинку стула. — Наверняка старая извращенка Филиповна по ночам о нашем Якове вздыхает, молодое мясцо всегда вкуснее, — обняв себя за плечи, он томно застрелял глазами. — Куцыхин, останься сегодня после уроков, я хочу преподать тебе особый урок, урок любви, — жадно облизывая губы, то ли в шутку, то ли реально Димитрия заводили подобные фантазии.       Но меня, скорее, передергивало от одной мысли, что тучное тело Ефросинии Филиповны медленно склоняется ко мне, но нужно поддерживать статус весельчака компании.       — А более мерзкую шутку вы могли придумать, озабоченные? У нас с ней чисто платонические отношения, — когда я в завершение фразы сценически гордо задрал подбородок, то спиной почувствовал что-то нехорошее. Лица ребят перекашивало то от смеха, то от страха.       — Молодые люди, лучше бы вы так об уроках думали, — сзади послышался голос учительницы математики. В классе в туже секунду стало тихо, настолько, что было слышно, как у кого-то урчал живот. — Итак, открываем тетради и готовимся отвечать, — плямкая ярко-розовыми губами, женщина принялась листать школьный журнал.       От напряжения воздух в помещении стал тяжелым. Хоть у меня и не было никогда проблем с домашней работой, да и в целом с дисциплиной, я все равно был подвержен этой нервозной цепной реакции. Благо опрос прошел быстро, и мы спокойно перешли к изучению новой темы.       Следующие уроки прошли в похожем стиле, и так каждый день.       Скучные занятия и не менее скучные классные часы, которые были после уроков. На них мы обычно решали вопросы дежурства по школе. Кто-то убирался в классе, после уроков, кто-то поливал цветы в клумбе, но самое «золотое» место было в в столовой. Те, кому везло дежурить там, уходили с занятия на 5 минут раньше, чтобы успеть накрыть на стол и помочь на кухне. И, естественно, везунчики первые садились есть, выбрав себе самые удачные блюда.       На этой неделе была моя очередь, ничего сложного, обычная подготовка к следующему учебному дню. Я протирал доску, приносил мел, что находился в небольшом сарайчике за школой, мыл тряпки, расставлял учебники и прочие мелочи.       Единственное, что меня смущало, — это что я не мог проводить Еву до дома. Возможно, я слишком опекаю ее, но мне боязно. Вдруг она заблудится или собаки нападут.       Время близилось к вечеру, небо приобрело суровый темно-серый оттенок. За окном, по мере ухода учеников, постепенно становилось тихо, только редкие раскаты грома слышались вдалеке. Димитрий с Кузьмой уже ушли по домам, вместе с остальными одноклассниками.       Я решил сразу пойти набрать мела, чтобы лишний раз не отвлекаться и не ходить туда-сюда. Когда я проходил мимо клумбы, мне на глаза попались несколько красивых темно-синих цветов. Они имели завораживающий цвет морских глубин, на фоне других растений они очень выделялись. Вроде цветы, а вроде и на бобовые похожи. Я не задумываясь потянулся к одному из них, но мою руку перехватила Ева.       — Это Борец, ну или Аконит, если по-научному.       — Тьфу, напугала. Ты почему домой не пошла?       — Эти цветы ядовитые, причем смертельно, — проигнорировав мой вопрос, она снова ушла в свой «зеленый» мирок. — Самая распространенная причина отравления — это ошибочно собранный вместе с кучей других трав для настоек от горла или боли борец. Наибольшее количество ядовитого вещества приходится на листья. А еще они очень красивые. — Она мягко улыбнулась, а в ее глазах читалась любовь. Словно мать, наблюдающая за своим ребенком, Ева смотрела на опасный цветок.       — Так почему ты не дома? — я решил повторить вопрос.       Снова тишина, ее лицо стало задумчивым, как будто она в голове решает сложный пример.       — Дома же никого нет, зачем спешить, пойдем вместе.       — Ева, вот-вот гроза начнется, а у нас один зонт на двоих, когда ты уже начнешь быть хоть немного ответственней?!       В этот момент я разозлился и сорвался на нее, хоть она и не была виновата. Просто... когда начинается ураган с громом и молнией, я начинаю паниковать. Этот страх идет с детства, Ева тогда еще не родилась. Я был дома один, как обычно смотрел телевизор допоздна. В тот день шел сильный дождь, и внезапно — яркая вспышка, громкий хлопок и запах горелой пластмассы. Молния попала в телевизор, из-за чего тот вспыхнул. Так как я сидел рядом, да и лет мне было не так уж и много, я запаниковал и, расплакавшись, выбежал из дома прямиком к соседям. Благо они не спали и быстро побежали тушить дом. С тех пор телевизора у нас нет, а вот страх остался.       — Дойдем, не переживай, - она ущипнула меня за локоть, тем самым успокоив.       Вместе с сестрой мы быстро со всем управились и поспешили убраться из школы. И, как назло, на середине пути ураган нас все-таки настиг. Из-за порывистого ветра не было смысла раскрывать зонт, его бы просто снесло или сломало. Раскаты грома становились все громче и, казалось, ближе. Косой дождь тяжелыми каплями бил по лицу и ногам. Вздрагивая от каждой новой вспышки молнии, я схватил сестру за скользкую руку и только и смог выкрикнуть: «Бежим!»       Раскисшая дорога, в грязи которой мы то и дело поскальзывались и падали, начинала напоминать болото. На моих глазах невольно выступили слезы. Хотелось зарыться куда-нибудь и разреветься. Но резкий и неудержимый смех сзади меня отвлек. Обернувшись, я смотрел, как Евушка с задором поднимала лицо и ловила ртом капли. Неужели ей не страшно, мы же можем умереть? Словно услышав мой немой вопрос, она с сияющими от восторга глазами прокричала:       — Не бойся, матушка не даст нас в обиду.       «Матушка? Какая матушка?»       Наконец добравшись до дома, мы быстро сняли всю мокрую одежду. Ева первая пошла в ванну, а я в это время нагрел таз воды и принялся парить ноги. Поужинав, мы улеглись спать, сил на уроки не было. «Ладно, завтра что-нибудь придумаю». Несмотря на усталость, мне никак не удавалось уснуть, было страшно.       — Яков, — просунулась в дверь голова сестры, — можно я с тобой посплю?       — Хорошо, залезай, - в детстве мы часто спали вместе, но сейчас я был очень рад повторить эти мгновения снова.       — Не бойся, Яков, матушка нас любит и не даст в обиду, — она нежно поглаживала меня по голове.       — Что за матушка? Мама, что ли? А она здесь при чем?       — Да нет же, — хоть в темноте и не было видно, но мне почему-то казалось, что сестра закатила глаза, словно я ребенок, сморозивший глупость, — у нас у всех есть одна матушка, а мы ее дети. Главное — не расстраивать ее, и тогда все будет хорошо.       Так ничего и не поняв, но расслабившись от рук Евы, я провалился в сон.       Железная дорога, шум листвы деревьев и... лес. Прямо из его глубин показалась девушка. На ней не было ничего из одежды, длинные белоснежные пряди волос падали на бледную грудь. Девушка медленно направлялась в мою сторону. Босые ноги еле касались мягкой земли, но где она ступала, прорастала трава. Подойдя ко мне вплотную, девушка осторожно прикоснулась к моему лицу, притягивая к себе. Ее губы коснулись моих, и я почувствовал приторно-сладкий вкус, напоминающий мед. Прижавшись, она со всей силы сжала меня в объятиях так, что я не мог вырваться. Мое тело становилось ватным, казалось, что меня держат не ноги, а она. Первый поцелуй был не таким, как в моих фантазиях. В нем не было похоти, только нежность и любовь. Окунаясь в новые ощущения с головой, я почувствовал, как незнакомая девушка проталкивает мне что-то в рот. Что-то горькое стекало по моему горлу, от чего стало неистово печь. Горло словно обожгло огнем. Пытаясь оттолкнуть незнакомку, я жадно ловил носом воздух. Когда же этого стало мало, я начал задыхаться и кашлять. Девушка отступила, напоследок прошептав: «Никогда не покидай меня, пусть мой подарок станет тебе напоминанием обо мне». Боль в горле стала невыносимой, от тошноты крутило, но она застревала где-то внутри. Очередная попытка очистить желудок, и изо рта показался синий цветок, тот самый Аконит. Я не мог его выплюнуть, он словно прирос ко мне. Но через мгновение я осознал, что мне не показалось, он действительно пророс внутри меня. Потянув изо всей силы, мне наконец удалось его вырвать, но... вместо корней на конце цветка висело мое пульсирующее сердце.