Sweet whisper

      Тишина и безмятежность сегодняшнего утра пленяет, не давая возможность думать о чём-либо другом, кроме как о спокойствии, пришедшем с рассветом. Редко выпадают такие дни, когда на тонкой грани сна и бодрствования ясно, как пройдёт весь день. В данном случае всё голосит о чудесности сего воскресенья. За окном бушует сильный ветер, так и жаждущий пробиться через закрытые окна. Он настолько буен, что, право, вселяет некие сомнения насчёт надёжности этого дома. Начинают потихоньку закрадываться мысли, что само жилище может просто-напросто сдуть таким яростным ветром. До чего же велики опасения. И, конечно, это всё абсурдные мысли не до конца проснувшегося рассудка, но воображение не дремлет. На такие думы можно лишь снисходительно улыбнуться и продолжить от скуки вспоминать увлекательное сновидение. Говорят, что сны предвестники всяких разных событий. В них есть более, чем тайный смысл. Возможно так и есть, спору нет, но если это суждение верно, угадать значение снов очень сложно, да и не каждый сможет, потому почти невозможно. А хочется ведь помечтать…       Скоро Чону идти в кузницу, а после день полностью в его распоряжении, что безмерно радует и окрыляет.       За окном звучит еле слышный стук, что-то подобное на ритмичный удар ветки о стекло. Но рядом с этим домом деревьев и в помине не росло. Странно. Можно предположить, что это всего лишь проказы здешних птиц, хотя многие из них уже улетели кучными стаями на юг. Ну, а вдруг какая белочка с пути сбилась? Конечно, мало ли что это, но так как важности этот шум не представляет, парень пускает всё на самотёк. Проходят минуты, стук не прекращается и начинает изрядно раздражать. Чон не выдерживает и шумно ступает по деревянному полу, скрипя половицами, направляется к окну. Солнечные лучи больно бьют по сетчатке, но он успевает приметить странное движение за окном.       Вообще-то его комната находится на втором этаже, следовательно, никого кроме местной живности здесь быть не должно, но Чон чувствует что-то неладное. Внутри что-то неотступно клокочет. Прикрыв ладонью глаза от слепящего света, видит у окна крупного ворона. Точно чёрная тень возвысился он горделива и осанисто. В солнечном свете его иссиня-чёрные гладкие перья переливаются голубым и в то же время отдают благородной зеленой от холки и вдоль всей спинки. Чонгук сразу сознаёт — это не зверь. Нет, в круглых маленьких глазках виднеется разум, непосильный обычной птице. А если так, то перед оборотнем встаёт другой, более интересующий его вопрос: кто это, и что ему нужно? Ворон терпеливо ждёт, задирает клюв повыше, гордо взирая словно бы сверху вниз. Парень невольно ощущает насильно вселённое чувство ничтожности. Долго не решается открыть окно. Его мучает негодование и трепет, вызванные смиренным ожиданием встречи с одним из Высших. В этом он уверен, что готов поклясться собственным хвостом. Вот только зачем им Чонгук?       Внезапно ставни сами распахиваются настежь, гордая птица влетает в комнату на порывах сильного ветра и приземляется на небольшом столике, на коем почти не сыскать свободного места, где бы ступить двум увесистым лапкам.       Чонгук стоит, не зная что сказать, сделать, да и, как видно, этого не требуется. Ворон лишь быстро осматривается, заостряет внимание на оборотне и, вдруг, чихает от поднявшейся пыли, прикрыв клюв в изгибе крыла. Давненько в комнате не убирались. Немедля, птица открепляет от лапки маленький свёрток, что парень не заметил раньше, и оставляет на столе, а после тотчас вылетает, откуда, собственно, явилась, разбросав содержимое стола.       Неожиданность ещё не спала, как вскоре всё кончилось. Внезапный гость пропал, как и явился. Чонгук даже не успел подумать, что вообще произошло. Будто ему и правда померещилось, и на самом деле никакой птицы не было. Последствия тревожного сна? Вот только маленький свёрток лежит на том же месте, где его второпях и оставили. Как быть, что делать? Ему срочно нужно рассказать всё вождю, если, конечно, никого ещё не известили о знатной персоне, посетившей деревню. Такие особы просто так не являются: остальные уже должно быть в курсе. Опомнившись, Чонгук закрывает окно, заодно взглянув на пустующую улицу. Все ещё спят.       Что же это? Может, лучше отнести свёрток матери, чтобы уже она разобралась со странным посланием? На ощупь чёрный бархат весьма приятный, но больший интерес вызывает содержимое. Чон невольно пытается аккуратно прощупать, но то, что находится внутри, словно изменяет форму под давлением его пальцев как глина. Жизнь научила его не верить незнакомцам. А любопытство тянет на дно. Презент оставили ему. Значит ли это, что он и должен открыть бархатный мешочек, узнав, что внутри?       Тяжело оторваться. Всё это неспроста, слишком неожиданно и запутанно. Зачем и почему? У него много вопросов возникло за минуту бурных раздумий. За окном поднимается золотая заря. Прохладный ветер несёт на себе одинокие первые листочки вместе с блестящими нитями паутины. Чонгук оставляя бархатный свёрток в верхней тумбочке пылящегося старого комода, а сам возвращается в остывшую постель.       Взгляд медленно перемещается с потолка на разбросанные исписанные вдоль и поперёк листы пергамента. Любопытство и само существо манит разузнать ответы на все интересующие вопросы. Как печально, ему теперь точно не уснуть.       Рукой как всегда зачёсывает волосы назад, убрав ладони за голову, словно бы его ласкает солнышко на берегу речушки. Спина выпрямляется и грудь вздымается вверх, качаясь от глубоких вздохов. Но через минуту ему надоедает лежать в одном положении, потому он переворачивается на излюбленный бок. Не думать, нужно заставить себя дотерпеть до положенного часа и потом пойти и смиренно отдать матери свёрток. Хоть бы не посмотреть, что там скрывается. Даже когда возникают мысли о чрезвычайной важности этого маленького клочка ткани, Чонгук пытается мыслить позитивно. Сам себе отказывает неспроста. По сути, он не имеет на это прав и оснований, даже если загадочная посылка предназначается ему одному. Дела Высших обычно не пересекаются с обычными селениями вроде этого, следовательно всё проходит через вождя. Это правило. И, правда, Чонгук мог бы и сейчас принести матери чрезвычайную весть, но отчего-то медлит. Точно хочет немного повременить. Но зачем?       Странно, отчего-то на подушке одиноко лежит белый, чуть ли не прозрачный волос. У Чона седых гостей не было, а сам он чёрный как тот же ворон, так что… Погодите.       Чонгук мигом встаёт с кровати и направляется к шкафу, ища маленькое зеркальце. Пусть это всё ему лишь кажется. Если его опасения будут верны, то он точно кое-кого придушит.       Второпях взглянув на себя он видит какого-то призрака, даже оборачивается для того, чтобы удостовериться, что никого кроме него в комнате нет. Сам себя не узнал. Когда взглянул на себя более трезво, у оборотня точно пропал дар речи. Глаза видят, а разум верить не хочет.       — Нет, нет, нет… — шепчет на грани слышимости, перебирая белые пряди волос, — чёрт тебя побери, Тэхён!

***

      — Ха-ха! — взахлёб смеётся маг, не в силах сказать и слова.       Во-первых, его удивило появление оборотня с утра пораньше; во-вторых, всему виной его прекрасный внешний вид; в-третьих, они, видимо, ждут Тэхёна, который должен с минуты на минуту прийти на занятия по зельеварению. Сейчас будут разбираться.       — Тебе смешно? К сожалению, мне нет. — Чон хмурится. Видок у него опасный. Не повезло ведьмочке.       — Да ладно, тебе идёт, — Юнги пытается говорить серьёзно, но как только видит парня, снова накатывает новый приступ. Маг, наверное, никогда в жизни так не смеялся. Самое главное, что смешно от самой ситуации и от выражения лица Чона.       — Утешил, спасибо. Я к тебе пришёл, чтобы ты помог, а ты уже сколько со стула чуть ли не валишься.       — Ой, герой-любовник… Когда вы наконец перестанете цапаться?       Нет, сейчас лучше не шутить. Чонгук слишком серьёзен. Ещё превратится в волка, шею прикусит — и нет наставника ведьмака. Оборотень, конечно, такого не сделает, ведь Тэхён расстроится. У них и без того странные отношения, не подходящие ни к одной категории. Они висят между чем-то, робко перебирая ножками навесу, а вот к чему же парни всё же придут…       — Не волнуйся ты.       — У меня бровей нет… и ресниц. За дурака меня держишь? — раздражённо отвечает парень. На его лице играют желваки, а ладони сжаты в кулаки. Лучше не связываться с оборотнем, когда он зол, ведь все существа подобной «породы» обладают жуткой вспыльчивостью.       — Всё у тебя есть, просто волосы светлыми стали. И вообще, мог бы при таком раскладе пойти домой к Тэхёну и вывести на мужской разговор.       — Я говорил и не раз. Вот последствия.       Внезапно, дверь отворяется и через неё неторопливо входит Ким с сумкой на плече, в которой он носит всё самое необходимое.       — Юнги, я сварил то зелье, как ты и просил, — сходу начинает Тэ, машинально направляясь к столу, но останавливается в метре от него, почувствовав странное давление и тяжесть, повисшие в воздухе. Рядом сидит Чонгук, яростно прожигая в парне дыру. Ким ведёт себя как ни в чём не бывало, и это неимоверно бесит. — Что-то случилось?       Вопрос относится уже к оборотню. Заметил.       — Садись пока. Сейчас кое-что проясним.       Тэхён молча приземляется на ближайший стул, не сводя взгляда с места, где, по его мнению, должен находиться Чон. И не промахивается. Видимо, он уже хорошо управляет своей силой, правильно пользуется способностями, а сколько времени прошло…       — Тэхён, насколько помню, я запретил тебе использовать приготовленные зелья и магию на других людях и всех живых существах.       Он лишь кивает, осознав причину, почему все собрались.       — Мне ещё раз озвучить это? — нарочно спрашивает маг, чтобы парень ощутил масштабность некоторых последствий. Он ведь мог сварить вредоносное зелье подобное на проклятие. Мал он ещё, чтобы понимать насколько состав должен быть точен и как тяжело добиться желаемого результата.       — Нет.       — Запомни: ты можешь не нарочно причинить вред своими действиями.       — Я понимаю, — соглашается, ощутив все последствия лишь сейчас. Думать нужно было раньше.       Чонгук не может отрицать, что доволен тем, что парня наконец поставят на место. Может, образумится, вдруг даже перестанет пререкаться. Он знает, что Юнги в любом случае не способен по-настоящему злиться на Тэхёна, потому за него он не беспокоится. Хотя где-то в глубине души скребётся волнение. Вот же странная дилемма.       — Ну и славненько, — его тон резко меняется на беззаботный.       — Вы не злитесь? — удивляется ведьмак, бережно поставив сумку себе на колени.       — С чего бы это? Мне наоборот весело наблюдать за вами. Ты, главное, больше не экспериментируй на своём волчонке. Знал бы ты, как он на тебя сейчас смотрит, — присвистывает маг, заметив яростный взгляд чёрных глаз уже на себе.       — Представляю, — на выдохе говорит Тэ.       Разговор ведётся при Чоне, также конкретно о нём, но такое ощущение, словно бы он подслушивает или будто его тут вовсе нет.       — Может, наконец вернёшь всё как было? — заявляет Чон, обратив всё внимание на себя.       Тэхёна его тон, откровенно говоря, не впечатляет. Он не боится какую-то злую собачку. Здесь же Юнги. Чего зря нервы трепать? Если дойдёт до драки, то ведьмака точно спасут. А он-то сам неженка, что ли? Нечего портить настроение с утра пораньше.       — Нет.       У Чонгука аж рот раскрывается и глаза округляются. Его поражает эта небрежность и безответственность.       — Ты смеёшься надо мной?       — Я лишь ответил на твой вопрос. Что-то ещё? — по Тэхёну видно, как он медленно, но верно закипает.       Юнги скептично наблюдает за назревающей перепалкой, теребя собственный подбородок, будто философ-мыслитель, раздумывающий о сущности материи или о смысле жизни на крайний случай. Да, в такие моменты он всерьёз подумывает о козьей бородке, с коей описывают магов среди людей.       — У меня бровей нет!       «Да есть они у тебя», — тихо проскальзывает замечание Юнги, но он решает больше не встревать в спор. Нет уж, ещё виноватым сделают. Не в его это прерогативе. Он ещё тот строгий дядя, но в отношения встревать не намерен.       — Да ты сам виноват! Нечего было выделываться! — восклицает Ким, не желая слушать чужие обвинения.       На самом деле Тэхён понимает свою вину, знает, что не прав ни тогда, ни сейчас, но сделать ничего не может, а крики уж точно не выведут их на адекватную беседу. В сущности, он был бы не прочь узнать, что же случилось. Потому что он-то варил зелье на временное облысения, но так как немного передержал его, то понять удалось ему это или нет, не способен.       — Мне не важно виноват я или нет. Даже спорить не хочу об этом. Ты мне главное цвет волос нормальный верни, — вот теперь Тэхён мало-помалу понимает, к чему привело зелье. — Если что, я тебя прощаю, — заканчивает Чон, полностью успокоившись и надеясь на чужое понимание.       Из сумки появляется треугольная мордочка ласки, что начинает тихо шипеть, как только глазами-пуговками цепляет взглядом сидящего напротив Чонгука. Маленький защитник выходит из убежище, забирается на стол и сломя голову бежит вперёд, разогнавшись, прыгает. Чонгук, холодно наблюдающий за всем, просто уклоняется от яростной ласки, которая летит дальше, после чего слышится грохот позади.       Юнги, удивлённый тишине, пару раз моргает, прислушивается к каждому вздоху и шороху, после чего всё же оборачивается, чтобы убедиться, что с Пузырьком всё хорошо. Тот, кстати, упал в корзинку со свежими травами, потому с ним всё в порядке. Маг аж испугался. Он переводит взгляд на ведьмака, что усиленно теребит переносицу, видно, пытается сосредоточиться.       Тэхёна больно возмущают слова Чонгука, а ещё странное несоответствие его фраз. Просто несвязный бред. А ласка, почувствовав настроение своего хозяина, решила расправиться с обидчиком самостоятельно.       — Я не могу сделать то, о чём ты так просишь.       — Тэхён, даже если зелье имеет конкретный состав, есть толика отличия, что зависит от самой ведьмы. В этом твоя сила, так же как и проклятия, только ты способен снять своё же колдовство, — поясняет Юнги, бережно достав ласку из корзины.       — Я знаю об этом. Но дело в том, что, видимо, я готовил одно зелье, а получилось совершенно другое, — на грани слышимости шепчет Ким, перечёркивая тем самым все варианты выхода из весьма щекотливой ситуации.       — А, ну тогда понятно!       — Сделайте, пожалуйста, что-нибудь, — чуть ли не молит оборотень, понимая, в каком положении оказался.       — Я уже говорил, что тебе идёт? В общем, у меня есть тёмная хна. Можем покрасить брови и ресницы, — лихо утешает его маг.

***

      Он пребывает весь день в кузнице, не выходя на улицу. Не то чтобы он выглядит правда уродливо и некрасиво — просто необычно. И на самом деле за день тяжкой работы и непосильных дум, он делает вывод, что к жизни нужно относиться проще, потому даже частично принимает новый цвет волос как подарок судьбы. Но Тэхён за это ещё поплатится. Чонгук очень злопамятный, он помнит всё, каждую мелочь. Иногда это помогает, но в частности просто отягощает, горячит голову. А запал оборотня, как правило, потушить весьма сложно, но он как раз работает над получением полного умиротворения.       Под конец дня он оказывается полностью истощен не физически, а морально. Его грызут сомнения и интерес. Дело в том, что о посещении деревни Высшим никому кроме Чонгука не известно. Он поинтересовался об этом очень деликатно, чтобы если что обдумать, а стоит ли сообщать о вороне матери или Юнги. По итогу он решает пока опустить этот случай, ведь и без того дел и проблем по горло. Возможно, раз об этом не оповестили главу деревни или хотя бы лидера стаи, то важности предмет не имеет. Вероятно так что-то. Может Чонгук вообще ошибся.       Засыпает он уж очень тяжело, ведь избавиться от гложущих мыслей не в силах, но сон как-никак вещь нужная, просто пренебречь им нельзя. Чон не холодный кровопийца, чтобы не спать вовсе, потому с трудом, но заставляет себя закрыть глаза и с концом до самого утра.       Стая уже наслышана о его новом образе, успела обсудить и сделать свои предположения, ведь никто не видел Чона вчера целый день, а сейчас они ожидают его, чтобы выйти на разведку. Слухи распространились с жуткими искажениями правдивой информации. Деревня, что с неё взять.       Каково же их удивление, когда они впервые видят Чонгука. Это просто не описать словами, хотя люди все вроде взрослые. Наверное, нет в этом ничего эдакого, что бы вызвало такое недоумение. Просто не все верили, но теперь-то!.. Раньше члены этой небольшой семьи не воспринимали Тэхёна вовсе, то есть как полноправного жителя деревни или же как хорошего парня, с которым можно перекинуться интересными словечками. И они долго не понимали да и сейчас не понимают, чем он так зацепил их Чонгука. Ким недурен лицом, но всем он кажется слишком обычным и слабым, если уж говорить на чистоту. Это впечатление осталось с тех пор, как он потерял зрение. Всем было понятно, что будь он умнее, сильнее, то выбрался на раз-два. Слабость для оборотня — плачевная черта. В их мире таким нет места. Это суждение может показаться весьма однородным, не имеющим толкового умозаключения, но действует испокон веков. Раз не накренилась система, значит есть в ней толк.       Тишина разражается заливистым смехом одного из стаи. Хосок как всегда.       — Пожалуйста, без расспросов, — просит Чон, проходя мимо, чтобы позже снять одежду и обратиться.       Честно, он право надеялся, что ведьминское колдовство не зайдёт так далеко, но он зря строил иллюзии, несбыточные мечты, ведь осознавал, что его предположения с большей вероятностью неоспоримо верны. В нём ещё теплится крупица надежды, некой веры. Но его охватывает злость от полной безнадёжности и противной, липкой жалости к самому себе.       Кажется, чего стоит относиться ко всему с холодной головой и пустыми мыслями? Эмоции сами пробиваются наружу, проявляются на хмурой морде зверя.       Не стоит унывать и горевать по такому поводу — это сплошной пустяк, не имеющий такой высокой цены. Во всяком случае стерпится и слюбится. Так поучают прожившие немало лет, так сказать, на своём опыте видавшие.       День сегодня солнечный, оттого тепло ласково греет макушку, но сильный ветер, точно ураган, взметает вверх опавшее с деревьев злато, оголившее разветвлённые во все стороны сухие кроны. Это касается лишь остальных охранников леса, ведь ели и тем более величавые сосны до сих пор стоят в зелёном наряде, не поддаваясь влиянию огненной поры.       И хоть его волк теперь светится ярче самого солнца, его глаза всё ещё горят огнём.

***

      — Что ты делаешь?       — Смотрю на тебя, — звучит в нескольких метрах от ведьмы.       На дворе почти ночь, но слепому нет розни меж светом и сумраком. Когда приходят холода и мерзлота, совсем не отличить ясного солнышко от бледной луны.       — Без моего спроса.       — Я должен был попросить разрешения? — удивляется.       Тэхён шумно вздыхает, сильнее укутавшись в мантию. Пальцы покраснели от холода и наверняка огрубели, так и напрашиваясь, чтобы их сию же минуту отогрели. Чонгук запросто справится с этой задачей. Он согласен, но, верно, никогда не получит напутствия или намёка.       — Нет. Хотя бы просто мог заговорить, чтобы я не надумал чего. Но ты слишком предсказуем. Что-то совсем позабыл об этом.       Оборотень усаживается рядом, мысленно обозначив расстояние, за которое заступать нельзя. Они сейчас на самой окраине деревни, где нет никого, кроме одиноко стоящего дуба. Они облюбовали основание толстой кроны. Дальше только корни, уходящие глубоко-глубоко в почву.       — Тебе ведь тоже хочется просто поговорить обо всём на свете.       — Тоже? — Тэ намекает на чужую самоуверенность.       — Разве я не прав?       — Допустим, — уголки губ чуть взмывают вверх, но Чон это не видит, ведь парень сидит почти закрытый толстым стволом дерева на другой стороне. Тэхён оценил его инициативу к соблюдению дистанции.       Своими словами Ким даёт разрешение и позволяет разговору продолжиться, хотя мог поставить жирную точку. Умышленно? Это предстоит узнать даже самому ведьмаку. Хотя он честно признаётся, что хочет поговорить именно с Чоном. С ним легче, интереснее и просто хочется.       В поиске подходящей темы и слов молчание длится достаточно долго. На самом деле им обоим есть, что сказать, но трудно вымолвить, передать другому.       — Где твой защитник? — спрашивает Чонгук, заметив отсутствие агрессивной ласки.       — Бегает где-то как всегда, охотится, наверно.       — Тебе наверняка одиноко, — озвучивает свои мысли волк, засмотревшись на звёзды вдалеке. На чёрном безоблачном небе ярко замерцали искрящиеся алмазы.       — Знаешь, я настолько давно один, что научился любить тишину.       Конечно, он не о той тишине, что подумают многие. Для него идеалом является относительная тишина. Иными словами, отсутствие живого общения, но присутствие всего другого, не связанного с людьми. Звуки природы: шёпот ветра, пение птиц и стрёкот вечерних кузнечиков — вселяют в его душу спокойствие, наполняют неизвестной, но слишком родной энергией.       А если честно, он правда начал относиться к одиночеству по-другому, но он грустит время от времени. Ему нужен друг, с которым можно обсудить все печали и радости. Ким жаждет понимания и человеческого слова.       — Знаешь, я давно задавался вопросом, но думал, что тебе будет неприятно говорить об этом, — говорит Чонгук, смотря на пышную листву, что в темноте стала чёрной. — Что движет тобой вернуться?       Тэхён долго молчит, думая над ответом, как бы грамотно подать мысль, чтобы не ввести в заблуждение. В итоге находит нужные слова. Воздух неожиданно стал тяжелее.       — Поначалу меня злила мысль собственного заточения в этом лесу, в этой деревне, но вместе с тем я хотел быть рядом с близкими людьми. На самом деле самым важным человеком для меня является мама. Именно ради неё я хотел вернуться.       — А отец? — к слову, уточняет Чон, повернув голову, чтобы увидеть его лицо, но тщетно. Угол не тот, он видит только тёмную макушку       — Я не знаю, кто он.       — Понятно.       Значит у обоих не было полноценной семьи. В этом их положение принимает схожее очертание. Но Чонгук вдруг вспоминает кое-что.       — Подожди. Почему «хотел»? — Что-то внутри начинает сжиматься от волнения. Неужели?..       — Я по-прежнему всем сердцем хочу увидеть маму, сказать, что со мной всё в порядке и узнать, что с ней тоже. Но даже так, я не могу вернуться. Всё это, — он будто охватывает руками воздух, показав насколько много он полюбил. Правда, только Тэхён видит перед собой расцветающие в темноте цветы, — стало мне слишком дорого, чтобы бросать. Я чувствую здесь покой, как бы это странно ни звучало. Всё же сущность берёт своё. Я не уйду отсюда, но выйти хотел бы.       Вот оно что. Теперь Чонгук начинает понимать его. И он рад, что Тэхёну здесь всё так любо, и он принял решение остаться. Это окончательный ответ. В любом случае ведьмак долго размышлял над своим бременем и оно ли это. Он нашёл в себе силы, сказать о собственном нездоровом создании проблем из воздуха. Зачем накручивать себя просто так? Видимо, ему было поистине скучно жить. Хотя нет. Есть одна насущная проблема. Насколько бы здесь ни было хорошо и комфортно, его всё ещё держат взаперти как птицу в клетке. Он хочет наконец ощутить полную свободу. Как жаль, что никто не желает выполнять такую скромную просьбу.       — Тэхён, — звучит тихо, да и почти незаметно среди стрёкота кузнечиков и песен ночных жителей леса.       — Что?       — Можно я тебя поцелую?       — Нет, — незамедлительно произносит Тэ, смутившись такого вопроса.       — Один раз.       «Да как он может говорить об этом так легко?!» — звучит в голове ведьмака.       — Я же сказал нет.       — Но ты не подумал, — верно говорит, забавляется и забывает, что Тэхён не привык справляться с насущными проблемами на месте.       — Я вполне понятно выразился, — настаивает ведьма.       — И всё-таки не подумал, — весело заключает парень.       — Чонгук, замолкни, прошу.       Оборотень специально поворачивается, почти возле чужого уха, тем самым вызывая мгновенную реакцию.       — Только если…       — Заткнись.       — Ты воспринимаешь всё в штыки, — наигранно возмущается Чон, вернувшись на прежнее место. Да он издевается!       — Ты внезапно заявился, а сейчас начинаешь говорить всякие непотребства. Думаешь, я это так просто оставлю?       Он испытывает целую палитру эмоций: раздражение, неловкость, смущение и некий стыд. Но за кого стыдно? Или за что?       — Ты не даёшь мне и шанса!       — Потому что мне эти проблемы не нужны, — сдержанно заключает и тут же жалеет, что сказал это.       — Что ты имеешь в виду под «проблемами»? Меня? — теперь уже Чонгук по-настоящему начинает закипать от злости.       — Твоя версия тоже верна, но я бы не переходил на личности.       Самое ужасное, что Тэхён знает, как умело способен добить человека одними словами. Иногда он слишком прямолинеен и груб. Ведьмак говорит правду, но нельзя исключать возможность выбрать фразочку помягче.       — Тэхён, ты никогда не говорил, что тебе это не нужно, хотя прекрасно всё знал. Ты ещё тогда мог сказать нет, но это показалось тебе непосильным. А вот теперь я не собираюсь нести ответственность в одиночку.       Чонгук вмиг оказывается перед ведьмаком, кажется, значительно возвышаясь над сидящей фигурой. Атмосфера сгустилась, чужая тень будто придавливает к земле.       — Ты не понимаешь…       — Кажется, я никогда не мог… Но знай, что я не отступлю. Ты полюбишь меня даже сильнее, чем я тебя. И раз так, я клянусь своей душой, что не поцелую тебя, до тех пор, пока ты сам этого не захочешь, — громко и ясно заявляет оборотень, смотря, как чужая макушка опускается ниже, закрыв обзор на лицо. Он что-то прячет, видимо, то, что Чонгук хочет наконец понять.       Тэхён пришёл сюда, чтобы посмотреть на звёзды. А так как он не может видеть, он решил устроить обзор на собственные самоцветы небес. И аккомпанемент из звуков ночной природы, очень помогал до появления назойливого оборотня.       Ему вновь волей-неволей придётся забыть о сне.

***

      После того случая прошло несколько дней, прежде чем они вновь встретились возле того же дуба. Как ни странно, это не удивило ни одного, ни другого. Что-то подсказывало обоим, где искать друг друга, и неосознанно (а, может, находясь в полном здравии?) они пересекались чаще обычного, хотя в какой-то лесной деревушке это нормальное явление, там все как родные. В этот раз при встрече никто не произнёс ни слова, ведь конкретно Чонгук пришёл не за этим. Он начал играть на флейте какие-то незамысловатые, медленные мелодии, нагоняющие спокойствие и умиротворение. О как он хорош в своём умении! Но его поведение поначалу казалось странным и наигранным. Слишком уж это подозрительно и смешно до хрипа в горле. Но и дальше Чонгук не переставал удивлять. Сложилось такое впечатление, что он проводит намного больше времени с ведьмой, хотя предполагается, что должен быть со стаей или заниматься насущным деревенский трудом. И вообще что он тут делает? Но даже так, Чон не мешал ему, как предполагалось, а наоборот помогал, где мог, а если нет, то находил занятие, что пришлось по душе самому Тэхёну, — чтение вслух. Между ними было молчание.       Ведьмак, по правде говоря, давненько не брал книг в руки, ведь они ему элементарно не нужны. Раньше он много читал, но с недавних пор довольствовался лекциями мага, но то — наука, что не интересует так, как сами итоги обучения. А Чонгук решил читать ему поэзию и краткие истории. Просто так, даже не спрашивал ничего, молча садился рядом и начинал с законченного место. Странно было слушать его голос, что поведывал о необычайных странствиях и явлениях. Тэхён лишь отчасти понимал о чём идёт речь, ведь многое из слов оборотня было непонятно. Тэхён наконец подал голос и Чонгук на это лишь спокойно ответил, что книга не из этих мест, и продолжил чтение очередного стихотворения, являя поставленный голос и хорошую дикцию, будто ничего не произошло. Тэхёна это впечатлило, и особенно совершенно иные способы построения текста. На слух он не мог определить рифму, но что-то похожее возможно было. Вероятно, из-за того, что книги не из этих мест, там другая культура, а значит и правила написания лирики. И всё-таки… А каковы эти сказочные места, описываемые в книгах? Природа там, видимо, пышет жизнью и энергией. Очень хотелось бы взглянуть хоть одним глазком. Кто знает, возможно, однажды ему представится такая возможность.       В последнее время Ким начал замечать за своим учителем странное для него волнение, что часто проявляется в качестве каких-то дикий оговорок и долгих молчаливых пауз. И это далеко не всё, лишь то, что наиболее явно. И всё доходит даже до того, что пару раз Юнги отводил его в тихое-тихое место, что сердце в пятки уходило, а потом, после минуты напряжённого молчания, отпускал с занятий пораньше. Сегодня его вновь ловят для важного разговора. И с каждым упоминанием этого «серьёзного разговора» у Тэхёна сердце в пятки уходит.       — Вам снова что-то от меня нужно? — говорит Тэ, скептично изогнув бровь. Ему очень не нравится такое поведение учителя, да и дел по горло. Не хочет он лишний раз волноваться.       Юнги как-то загнанно дышит, хватает воздух так, словно бежал, не глядя куда. Он даже цепляется руками за парня, сжимая чужие плечи, отчего Тэхён отшатывается подальше от мужчины, ведь ему отнюдь не льстят такие прикосновения. Чуть дальше было бы лучше. Он слишком робок и стеснителен для таких активных действий, но он вмиг забывает обо всём, ведь…       — Я нашёл для тебя панацею.