Подробности

Расстояние — сложная штука. И дело тут никак не в километрах или часах. Особенно когда дело касается отношений. Бывает так, что человек находится за сотни, тысячи километров, но сердце всё ещё ощущает его любовь, тепло, участие, и порой, забываясь в этих чувствах, не замечает, как эта связь теряется. Оно жестоко обманывается, веря в то, что когда-нибудь, когда расстояние между ними сократится до каких-то жалких метров, всё вернётся обратно. Что чувства снова смогут расцвести, как цветы после долгой зимы. Но этого не происходит. И всё моментально меркнет. И вместо тёплого лета, после зимы снова приходит осень. Не та, которая описывается золотыми красками, а та, в которой только непрекращающийся дождь и серое унылое небо. Тогда приходит холод и в душу, как осознание своего потерянного времени. Артит никогда не считал, что рядом с Конгфобом он теряет время. Наоборот, рядом с ним он стал более живым, понял, что жизнь может быть не только черно-белой, что в нем есть множество красок, и самое главное… научился любить. Да, как бы банально это не звучало, но это было правдой. И вроде до ЭТОГО ему было намного легче жить, но потерять это сейчас он не хотел. Ни за что. Поэтому последняя неделя ему показалась адской. Конг так и не позвонил ему ни разу. Артиту было так же одиноко, как и в первую неделю, после приезда из Китая. Но тогда он хотя бы слышал его голос… Мистер Крекрай тоже не звонил. Артит тогда ушёл не прощаясь. Это было так невежливо с его стороны, но чувства брали верх. Он чувствовал себя обманутым и преданным. Позже, конечно,он осознал своё опрометчивое поведение, всё таки мистер Крекрай являлся отцом его любимого человека, но звонить и просить прощения он не стал. За что? За то, что всё это время верил им? За то, что они пытаются разрушить его отношения? Или они уже разрушены? Эти мысли никак не хотели уходить из головы. Помогал только холодный душ, после которого можно было хоть немного сосредоточиться на работе. Ведь его обязанности никто не отменял. Но видимо такая водная терапия не пошла на пользу организму, и градусник, показывающий «39», явное тому доказательство. —Пи’Эрз, здравствуйте, простите за столь ранний звонок. —Здравствуй, Артит. Ты что заболел? У тебя голос какой-то хриплый. —Да. Поэтому я и звоню. Не могли бы вы предупредить Пи’Даная, что я не смогу выйти сегодня на работу. —Да, конечно. Тебе явно нужно отдохнуть. Ты ведь не вылезал из офиса почти круглые сутки! Вот теперь и нарывался на неприятности. —Простите. —Не у меня надо спрашивать прощения, а у своего организма. Ладно, хватит на сегодня наставлений. Так, сегодня среда. Я надеюсь, что не увижу тебя здесь как минимум до понедельника. С начальством я всё решу. —Спасибо. Но думаю что… —Никаких но. И еще, может привезти тебе какие-либо лекарства? —У меня всё есть. Не волнуйтесь. —Хорошо, тогда до свидания . Выздоравливай. —До свидания, Пи’Эрз. Артит облегченно вздохнул и завалился обратно на кровать, натягивая на себя одеяло и укутываясь в неё, как в кокон, оставляя открытым лишь лицо. Он мгновенно уснул и хотел подольше не просыпаться, потому что ему снились такие родные и теплые руки которые притягивают его ближе и обнимают. Как раньше. Так, что снова хочется жить. —Конг, я так сильно тебя люблю.— тихий сонный голос парня прервал звонкую тишину комнаты. И ещё тише… —Я знаю, Ай’Ун. Я тоже.