Глава 3. Этот достопочтенный добудет твой дурацкий фонарь!
31 августа 2020 г., 15:20
В то время как на горе Чонгкун бушевала самая страшная буря в истории Поднебесной, в Учане дождь тоже лил как из ведра. В темноте за плотной стеной воды почти нельзя было разглядеть ни лавки, ни вывески, а сами улицы превратились в бурлящие потоки. Чу Ваньнин не был обычным человеком, но даже ему пришлось несладко. Подол снежно-белых одежд был безнадёжно испорчен грязью, сам он промок до нитки, и лишь факел с Негасимым огнём выдавал в нём заклинателя. Защитный барьер Чу Ваньнин пока не использовал, решив не расходовать зря духовные силы.
Сначала он планировал купить в городе парочку выносливых лошадей, но поняв, как обстоят дела внизу, решил добираться до горы, используя лишь цингун.
Люди в Учане были страшно напуганы. Видя, как быстро прибывает вода, многие семьи в спешке покидали дома и уходили в горы. Бедняки хватали лишь детей, да самое необходимое для выживания: еду и тёплые вещи. Те же, кто был побогаче, спешно грузили на телеги нажитое добро, но лошади, напуганные грозой, то и дело брыкались и вставали на дыбы. Кроме того, из-за бурного разлива и дождя земля стала сырой и вязкой, как болото. Множество растревоженных насекомых и змей кишело в этой грязной жиже, и широкие деревянные колёса двигались с большим трудом.
— Вам лучше оставить всё это здесь! — крикнул Чу Ваньнин, наблюдая, как мучаются с повозками слуги какого-то важного господина.
Сам хозяин — грузный и лысый, как колено — с жёнами и детьми стоял на высоком крыльце и грубо бранил своих работников за нерасторопность.
— При всём уважении, — гаркнул на него толстяк, — шли бы вы своей дорогой, даочжан, моим вещам нет цены, а эти бездельники не ваша забота!
— Бросайте всё и немедленно уходите, — нахмурился Чу Ваньнин, легко взлетая на соседнюю крышу, — скоро весь этот город окажется под водой.
Женщины на крыльце тревожно переглянулись, крепче прижимая к себе детей, но упрямый толстяк лишь раздражённо махнул рукой. Спорить с ним у Чу Ваньнина не было ни желания, ни времени. Глядя на покидающих Учан людей, он лишь надеялся, что Пик Сышэн сможет принять их всех и разместить достойным образом.
Когда город остался позади, Чу Ваньнину пришлось использовать ветви деревьев вместо опоры для прыжка. Во время бури это оказалось весьма непросто. Кроме того, что кора была скользкой, а видимость ужасной, порывы дикого ветра гнули до земли даже толстые столетние сосны. Многие молодые деревья оказались поломаны или вырваны с корнем. Но даже если ствол выглядел крепким, Чу Ваньнин был очень осторожен. От бурлящей, стремительно прибывающей воды искали спасения не только люди. Змеи, ядовитые пауки, скорпионы и даже крысы — все они старались забраться по ветвям как можно выше. Укус любой из этих тварей мог серьезно ослабить тело или даже парализовать его на какое-то время, а допустить этого Чу Ваньнин не мог. Несмотря на усталость и холод, он упорно двигался к проклятой горе.
На старом баньяновом дереве он заметил огромную чёрную кобру, несущую в пасти два крохотных яйца. В храме, где он рос, жило несколько таких же, смотритель держал их для охоты на грызунов. Чу Ваньнин знал, что эти змеи не особенно заботливые родители, поэтому увиденное немало его удивило.
«Уж если она пытается спасти своих детёнышей, что же говорить обо мне, пославшем учеников на верную смерть».
Посчитав эту встречу добрым предзнаменованием, он удвоил усилия, и уже очень скоро увидел знакомые очертания горы Чонгкун, едва различимые во мраке.
«Мо Жань, если прямо сейчас ты всё ещё карабкаешься к вершине, клянусь, по возвращении я запорю тебя до полусмерти», — Чу Ваньнин устало вздохнул и спрыгнул на землю.
У него осталось лишь две пилюли восстановления сил, поэтому использовать их Чу Ваньнин решил только в самом крайнем случае.
***
Едва достигнув вершины, Мо Жань перевёл дух и попробовал осмотреться. На самом верху дул ветер такой невиданной силы, что ему пришлось долго ползти на четвереньках. Мо Жань ужасно устал: острые камни в кровь расцарапали руки, одежда промокла насквозь, подметки старых сапог прохудились, а с грязных волос стекала настоящая река. Теперь ему предстоял последний рывок: достичь хижины, когда-то служившей убежищем богу врачевания и алхимии Сунь Сымяо, выполнить задание и вместе с Сюэ Мэном спуститься к подножию горы. «Надеюсь, ты будешь счастлив, получив свой идиотский фонарь, — медленно подползая к краю пропасти, Мо Жань упрямо стиснул зубы. — Знаешь, чего я потребую, когда верну его? Жёстко оттрахать тебя этой ночью, и только попробуй мне отказать!» Злость на учителя странным образом придавала сил. Когда Мо Жань наконец поднялся на ноги, ужасающих размеров молния рассекла небо и ударила в скалу с такой мощью, что та дала трещину, а огромные валуны с шумом полетели вниз, увлекая за собой другие камни. «Совсем как Тяньвэнь, — почему-то мелькнуло в голове. — Проклятый Чу Ваньнин, и почему тебя нет, когда ты так мне нужен?!» С трудом держась на ногах, он осторожно приблизился к гигантскому разлому, прямо за которым находилась старая хижина. Вспышки многочисленных молний должны были помочь оценить его ширину, чтобы Мо Жань верно рассчитал силу прыжка. Он помнил, как, впервые поднявшись на гору Чонгкун, испытал липкое чувство страха, стоя на этом самом месте. Ши Мэю и Сюэ Мэну тогда тоже было не по себе, но рядом находился учитель, и это придавало решимости. В тот день Чу Ваньнин и сам был бледен, точно покойник, но выглядел при этом спокойным и уверенным. Мысль о Ши Мэе вдруг больно кольнула сердце. «Если я сорвусь, как спасу его от смерти? Я ведь обещал себе заботиться о нём, что бы ни случилось». Послать всё в задницу и повернуть назад или, перелетев через пропасть, раз и навсегда доказать этому высокомерному гаду, чего стоит его «испорченный и никчёмный» ученик? Время шло, оставшиеся силы таяли, а Мо Жань никак не мог принять решение. Стоя там, на краю жизни и смерти под стеной ледяной воды, продрогший и измождённый подъёмом Мо Жань уже готов был сдаться и повернуть назад, как вдруг почувствовал мощный порыв ветра, ударивший в спину. Точно получив знак от самой богини ветров, Мо Жань собрал всё своё мужество и прыгнул, широко расставив руки.***
Отправляясь в путь, Чу Ваньнин не колебался ни мгновения. Однако стоило ему оказаться на месте, как старые воспоминания вылезли из потаённых уголков сознания, будто голодные мертвецы, учуявшие запах плоти. Чу Ваньнин словно вернулся в прошлое: возможно, то был самый страшный день в его жизни. Он помнил огромные молнии, пронзающие небо, жуткие раскаты грома, ощущение бесконечной усталости и зияющую чернотой пропасть под ногами. От картины собственного падения в бездну сердце Чу Ваньнина болезненно сжалось и покрылось ледяной коркой. Дождь лил стеной, вода с рёвом стекала с пологих склонов, со страшным грохотом обрушивались камнепады. Стоя по колено в холодной грязной воде, он, как завороженный, смотрел на гору, прекрасно понимая, что ждёт его наверху. В этот миг всё его существо противилось подъёму, и от безотчётного животного страха он не мог ступить и шагу. — Господин бессмертный, я так долго наблюдаю за вами. Почему вы меня не замечаете? Этот голос, тёплая улыбка и глаза тёмно-фиолетового оттенка… «Зачем тогда ты подошёл ко мне так близко, дерзкая бестолочь, не знающая приличий?..» Чу Ваньнин мгновенно пришёл в себя. Прежний страх рассеялся, и Великая Чёрная Буря, сам бог грома или ещё одно падение в пропасть — ничто в мире не могло остановить его. — Тяньвэнь, явись! — приказал Чу Ваньнин, направляясь к тропе. Одним хлёстким ударом ивовой плети он легко разнёс завал из камней. Чтобы быстрее добраться до вершины, Чу Ваньнин создал защитный барьер над узкой тропой, ведущей наверх. И хотя страшная гроза над головой гремела с прежней яростью, ни дождь, ни ветер больше не мешали. Поднявшись достаточно высоко, Чу Ваньнин остановился, настороженно прислушиваясь. Ему показалось, что среди рёва воды и грохота кто-то зовёт его. — Учитель, скорее сюда! — вне всяких сомнений, это был голос Сюэ Мэна. — Оставайся на месте! — крикнул Чу Ваньнин, встревоженно озираясь по сторонам. — Я сейчас же иду к тебе! — Я в пещере, справа от вас! — живо отозвался Сюэ Мэн, перекрикивая бурю. Огромная ветвистая молния с треском рассекла небо. Только теперь Чу Ваньнин разглядел и большую мраморную глыбу, и своего ученика, прятавшегося за ней. Подойдя, Чу Ваньнин первым делом проверил его пульс и быстро осмотрел. Не обнаружив серьёзных ран, он облегчённо перевёл дух. — Этому ученику очень стыдно, — выпалил Сюэ Мэн, совсем по-детски шмыгая носом, — он поддался панике, не сумел остановить Мо Жаня и не решился последовать за ним! Мой дурной упрямый брат! Учитель, он… наверное, он уже умер! Сюэ Мэн едва не рыдал, и это было совсем на него не похоже. — Всё в порядке, он жив, а ты ни в чём не виноват, — Чу Ваньнин безотчётно коснулся его щеки. Обычно он всячески избегал прикосновений, но этот несчастный мальчик сейчас нуждался в поддержке. Видимо, на долю Сюэ Мэна выпало испытание страхом. Чу Ваньнину было всё равно, справился тот со своими чувствами или нет, главное — Сюэ Мэн жив и не пострадал. — Давно он наверху? — Чу Ваньнин скользнул взглядом по пещере, словно специально возникшей здесь на случай грозы или сильного камнепада. — Не знаю, — Сюэ Мэн виновато потупился, — я был слишком напуган. Не мог думать ни о чём, кроме собственной смерти. Его плечи были опущены, а щёки наверняка пылали от стыда. — На самом деле, — указательным пальцем Чу Ваньнин обвёл пространство вокруг себя, — ничего этого нет. Гроза — лишь иллюзия, я создал её при помощи древнего артефакта. — Иллюзия? — изумлённо пробормотал Сюэ Мэн, настолько измотанный душевно и физически, что доверчиво купился на обман. Несколько мгновений он будто переваривал сказанное, пытаясь осознать слова учителя. — Так значит… мой брат, он останется в живых, что бы ни случилось? — С ним всё будет в порядке, как и с тобой, —Чу Ваньнин упрямо поджал губы. Хотел бы он и сам в это верить. Времени на спуск оставалось всё меньше. По преданию, в первый же день потопа гора Чонгкун была расколота надвое чудовищной молнией бога грома. Желая уничтожить персиковые рощи богини земли, Лей Гун высек огромную молнию, но гора Чонгкун — пристанище небесного мудреца — приняла на себя страшный удар. Глубокая пропасть на пути к хижине Сунь Сымяо — результат первого разлома. Что случится на сей раз, Чу Ваньнин даже не представлял. Прямо сейчас он просто пытался спасти хотя бы одного из учеников. — Твой мешочек Цянькунь, — он немного отстранился, — в нём пилюля Восстановления сил, прими её, и вот тебе ещё одна. Чу Ваньнин отдал пилюлю. — Но как в мои вещи попала эта… — быстро достав коробочку, Сюэ Мэн удивлённо округлил глаза. — Неважно, как она туда попала, — Чу Ваньнин нетерпеливо заложил руки за спину. — Просто делай, что говорят, прими обе сразу. Сюэ Мэн послушно разжевал горькие пилюли. Глядя на это, Чу Ваньнин невольно скривился, но темнота скрывала его лицо. — Теперь спускайся вниз, — велел Чу Ваньнин, кивнув в сторону тропы. — Гроза не будет тебя тревожить, над тропой защитный барьер. Но если свернёшь не туда, это может кончиться плохо, так что будь осторожен. Найди высокий камень как можно дальше от горы и жди. Если нас не будет слишком долго, иди к пику Фэн, на вершине есть монастырь — настоятель Не Юнсу мой старый знакомый, там о тебе позаботятся. — Но учитель, — глаза Сюэ Мэна вновь широко раскрылись, — а как же вы и Мо Жань? — Посмотрим. Делай, что говорят, — ещё раз строго повторил Чу Ваньнин и, не дав ему опомниться, стремительными лёгкими прыжками направился в самое сердце Чёрной Бури.***
Очутившись по другую сторону пропасти, окрылённый успехом Мо Жань тут же поспешил к хижине. Войдя, он сразу увидел старый фонарь, сделанный из простой промасленной бумаги. И кто бы мог подумать, что этой глупой вещи бывший великий император будет радоваться так, словно при жизни вознёсся на Небеса. — А задание-то оказалось не таким уж и простым, — хмыкнул Мо Жань, дрожащими от холода пальцами закидывая на плечо лёгкий бамбуковый шест. — Этот достопочтенный приложил много усилий, чтобы его выполнить, выходит, учителю тоже придётся постараться. Разве награда за такое не должна быть весьма щедрой? Мо Жань усмехнулся, слегка прикусив губу. Он пока не представлял, что попросит за проклятый фонарь, но в голове, на беду учителя, не было ни одной приличной мысли. Его снова отвлекла буря. Пронизывающий ветер трепал мокрые одежды с удвоенной силой, ледяной дождь безжалостно хлестал по щекам, но сердце Мо Жаня ликовало в предвкушении победы. Он представил себе красивое и белое, точно молодая луна, лицо Чу Ваньнина, и как наконец-то вместо холодного спокойствия или ярости на нём появится изумление или даже гордость за своего испорченного ученика. Фонарь за спиной безжалостно мотало из стороны в сторону, но Мо Жань знал, что верёвка крепкая и с ним ничего не случится. Когда до разлома оставалось всего несколько шагов, черноту вокруг пронзила такая яркая вспышка, что Мо Жань невольно зажмурился. На миг стало светло как днём, и он увидел огромную молнию, вонзившуюся в скалу прямо перед ним. Вместе с оглушительным небесным грохотом раздался ужасный треск: гора закачалась, вершина пошла трещинами, а край разлома стал стремительно осыпаться. Прежде, чем Мо Жань смог понять, что происходит, его ноги, скользнув по мокрым булыжникам, провалились вниз. — Блядская срань! Только не это! — пытаясь ухватиться за какой-то корень, Мо Жань грязно выругался. От трения о скалу подошвы его сапог окончательно отвалились, но кому есть дело до обуви, когда сама жизнь висит на волоске? Один страшный обвал следовал за другим, скрюченные пальцы свело от боли, но Мо Жань продолжал карабкаться вверх, отчаянно цепляясь за скользкие камни. Новая молния, рассекая мрак, обожгла его тело. Грудь будто сжало тисками, пальцы расцепились, и он стремительно полетел вниз, теряя сознание. Мо Жань очнулся от удара, но вовсе не на дне пропасти. Он слышал шум дождя, и почему-то совсем не ощущал его. До боли знакомый запах приятно щекотал ноздри… Мо Жань не мог вспомнить, кому он принадлежит. Быстро поняв, что лежит вовсе не на земле, а на чьей-то груди, он затаил дыхание. Ши Мэй? Кто ещё в этом мире мог пахнуть так знакомо и сладко? Но как он здесь очутился в такую грозу? Должно быть, это бред или сон. Мо Жань распахнул глаза и слегка приподнял голову. Человек под ним тоже шевельнулся, но непроглядная чернота мешала рассмотреть его лицо. Повинуясь какому-то странному порыву, Мо Жань высвободил руку и осторожно коснулся пальцами его лица: — Этот достопочтенный, похоже, переломал тебе все рёбра… Запах его спасителя напоминал аромат цветущей яблони и сводил с ума. Всего мгновение — и Мо Жань, не помня себя, потянулся к его губам. Он почти поцеловал этого человека, как вдруг услышал слабый треск Тяньвэнь и тут же схлопотал удар по щеке. Небо полыхнуло, и Мо Жань наконец разглядел злое и бледное лицо учителя всего в половине цуня от своего. Удар лозой, а главное, осознание того, что чуть было не произошло между ними, заставило Мо Жаня окончательно прийти в себя. Тяньвэнь — так вот что вытащило его из бездны! От гнева глаза учителя искрились почти так же, как его плеть. Мо Жань уже приготовился к вопросу вроде «и какого демона это было?», но Чу Ваньнин как всегда предпочёл сохранить лицо. — Что с твоей обувью? — он раздражённо спихнул с себя Мо Жаня, поднимаясь на ноги. — Учитель? — Мо Жань безотчётно потёр ушибленное место, скрывая растерянность. — Эм… почему вы здесь? Брякнув первое, что пришло в голову, Мо Жань тут же прикусил язык. Можно подумать, он ожидал увидеть кого-то ещё. И потом, кому в таком случае предназначался этот дурацкий поцелуй? Сюэ Мэну? Уж лучше ему, чем первому встречному совершенствующемуся, каким-то чудом оказавшемуся на горе. Настолько щедрую благодарность за спасение учитель едва ли одобрил бы. — Мне повторить вопрос? Судя по усилившемуся треску плети, мысли Чу Ваньнина работали в том же направлении, но он просто смотрел на Мо Жаня с каменным спокойствием. От дождя и ветра их обоих защищал барьер, но одежда учителя выглядела насквозь сырой и грязной. Он казался измотанным и продрогшим до костей, хотя и старался скрыть это за раздражением. Мо Жань помнил, что Чу Ваньнин плохо переносит холод и легко простужается. — Что ж… те старые сапоги… они всё-таки развалились, — покосившись на свои грязные ступни, Мо Жань виновато пожал плечами. — Мне стоило прислушаться к советам и надеть новые. Этот ученик такой глупый… Он изобразил невинную улыбку. Однако ни пристыженный вид, ни очаровательные ямочки не помогли смягчить гнев учителя. — Бестолочь, — Чу Ваньнин снова присел рядом и, грубо схватив его запястье, нащупал пульс, — в первую очередь тебе стоило остаться внизу. Но здравому смыслу ты предпочёл очередной идиотский поступок. «Внизу?! Разве возвращение фонаря не было целью испытания?» — Мо Жань резко отдёрнул руку. Он ощутил во рту горький привкус желчи. Неужели Сюэ Мэн пережил тот жуткий кошмар, а он сам едва не погиб из-за какой-то дурацкой проверки на здравомыслие? Выходит, учитель желал, чтобы в довершении всех своих дурных качеств, его ученик оказался ещё и трусом. — Что же ты, почтенный бессмертный Бэйдоу, явился сюда спасать мою шкуру, которой грош цена?! — Мо Жань бросил эти слова прямо ему в лицо. — Разгонял бы тучи своей Тяньвэнь или спасал кого-то более достойного и мудрого, чем эта испорченная псина! Ещё одна гигантская молния в клочки разорвала небо. На мгновение их обоих залило светом, и Мо Жаню показалось, что взгляд Чу Ваньнина сделался жёстче. Обращённые на него глаза теперь напоминали илистые лесные озёра, подёрнутые колючим инеем. — Верно, — вставая, Чу Ваньнин раздражённо поджал губы, — не стоит благодарить меня за спасение. — А меня, — Мо Жань язвительно хмыкнул, — за то, что почти выполнил твоё задание. — Оно задумывалось как невыполнимое. — Чу Ваньнин отвернулся.— У тебя в любом случае ничего бы не вышло. Получив такой ответ, Мо Жань страшно разозлился. Похвала? Гордость за ученика, проявившего столько решимости и упорства? Ничего подобного. Надменный Чу Ваньнин просто вытер ноги о его старания, да ещё и отчитал, как щенка, нагадившего на пол. — Выходит, мы с братом зря рисковали жизнями, — с трудом поднимаясь, он крепко сжал кулаки. — Ненавижу тебя! Это злое «ненавижу» слетело с губ Мо Жаня точно само собой. Он действительно ненавидел Чу Ваньнина едва ли не всю свою прошлую жизнь. Но, как бы то ни было, сейчас учитель не бросил его, а преодолел трудный путь и спас от смерти. Чу Ваньнин почему-то молчал, а в темноте Мо Жань не видел выражения его лица. Понимая, что сболтнул лишнее, он почти пожалел о своих словах, но жёсткий ответ мигом вернул его гнев. — Мне всё равно, что ты ко мне испытываешь, — ледяной тон Чу Ваньнина задел Мо Жаня за живое. — Когда вернёмся, можешь идти на все четыре стороны. Удерживать не стану. Но раз уж обещал, я выполню твоё желание, Мо Вэйюй. Хоть и в таком виде, но фонарь ты мне вернул. Мо Жань заметил его только теперь — сплющенный и помятый, злосчастный фонарь всё ещё болтался у него на поясе, зацепившись за тугой узел. — Да будь он проклят. — Мо Жань отшвырнул свой трофей, прожигая Чу Ваньнина взглядом. — Ты даже не знаешь, чего я хочу! Было сродни чуду, что нетерпимый к грубости Чу Ваньнин вновь сдержался и не вышел из себя. — Надеюсь, узнаю. Надевай, — он спокойно снял свою обувь и бросил Мо Жаню под ноги, — надо спешить, разлом расширяется. Мы должны покинуть гору как можно скорее. Потрясённый и растерянный Мо Жань даже не сразу нашёлся, что ответить. Мало того, что камни на вершине стали холодными и скользкими, так ещё ведущая вниз тропинка была покрыта маленькими и острыми, как лезвия, осколками мрамора. — А как же… вы… учитель? — пробормотал он виновато. — Камни, они же острые… я так не могу… уж лучше обмотаю ноги тряпками. Мо Жань выхватил нож, собираясь срезать немного ткани со своего подола, но Чу Ваньнин остановил его. — На это нет времени. Словно в подтверждении его слов, вершину сильно тряхнуло, и Мо Жань едва не вздрогнул от оглушительного гула камнепада за спиной. — Моё тело ко многому привычно, — вновь поторопил его Чу Ваньнин, значительно ослабив защитный барьер. — Просто шевелись и не создавай мне ещё больших проблем. Нам обоим нужно беречь силы. Вспомнив рассказы дяди о том, что в монастырях вроде того, где рос Чу Ваньнин, учеников для укрепления духа заставляли тренироваться на ковре из стеблей терновника, Мо Жань решил больше не спорить. Хотя холодная вода снова лилась на него с неба, благодаря усилиям Чу Ваньнина капли были не такими крупными, а ветер не столь суровым и пронизывающим, как раньше. Надев сапоги, на удивление оказавшиеся впору, Мо Жань протянул руку. — Позвольте хотя бы помочь вам спуститься. Полыхавшие молнии освещали суровое лицо Чу Ваньнина, его силуэт и густые чёрные волосы, блестящие и гладкие под струями дождя. — Обойдусь, — он легко взлетел на большой круглый валун. — Вперёд, вершина вот-вот обрушится. Ни о чём больше не спрашивая, Мо Жань последовал за ним.***
Когда самого Чу Ваньнина постигла неудача на горе Чонгкун, учитель пришёл за ним лишь спустя несколько дней. Всё это время ученик беспомощно барахтался в воздухе посреди мрака и пустоты, гадая, вернётся ли за ним учитель или, посчитав мёртвым, оставит тут навсегда. Страх, стыд и отчаянное желание жить разрывали тогда сердце Чу Ваньнина своими железными когтями, и он — совсем ещё юный мальчишка — решил, что если ему суждено выпутаться, то доверять кому-либо, кроме себя, он никогда не станет. «Трезво оценивай силы, не оглядываясь на других. Помогай нуждающимся, но сам ни от кого не жди помощи», — этот урок будущий Старейшина Юйхэн заучил твёрдо. Но заставить упрямца Мо Жаня пройти через такое у него просто не хватило мужества. Его чувства к этому ученику были слишком сильны. И даже если сам Чу Ваньнин считал их постыдными и противоестественными, ничто не могло удержать его от стремления спасти испорченного, заносчивого Мо Жаня и любой ценой как можно скорее вернуть на Пик Сышэн. Прыгать по мокрым валунам было нелегко, но боли от ушибов Чу Ваньнин почти не ощущал. Однако когда они оказались на тропе, острые осколки мрамора, словно тысячи лезвий, впились в его босые ступни, разрезая кожу до крови. Хромать, вставать на носки или как-то ещё проявлять слабость Чу Ваньнин не хотел. Мо Жань, казалось, был так поглощён собственными мыслями, что не замечал ничего вокруг, упорно следуя к цели. — Я помню эту сосну, — не оборачиваясь, крикнул Мо Жань, — ровно середина пути. Чуть ниже пещера, там я оставил… Он не успел договорить. Часть массивной стены, нависавшей над ним, дала трещину, камни пришли в движение, и начинающийся обвал грозил лишить Мо Жаня жизни. Чу Ваньнину понадобилось лишь мгновение, чтобы одним прыжком нагнать ученика и закрыть его собой. Хотя новый барьер и изменил направление основной лавины, с десяток булыжников всё же успели проскочить внутрь и врезаться в тело Чу Ваньнина. Смешавшись с водой и грязью, куски породы быстро превратились в оползень, с оглушительным ревом устремившийся вниз. Тропу впереди завалило почти полностью. Когда гул камнепада немного утих, они снова лежали друг на друге, только теперь прижатым к острым мраморным осколкам оказался Мо Жань. — Учитель, вы в порядке?! — Это было первое, что услышал Чу Ваньнин, едва открыв глаза. — Пожалуйста, скажите хоть что-нибудь! Крепко побитый камнями, с трудом сохраняя сознание, Чу Ваньнин чувствовал себя кузнечиком, разжёванным и выплюнутым ящерицей. Но даже в таком состоянии он не утратил концентрации и удержал барьер. «Последняя пилюля… Возможно, настал момент принять её?» — мелькнула малодушная мысль. Однако взглянув на бледное, перепачканное кровью лицо ученика, Чу Ваньнин тут же устыдился собственной слабости. — Может, прекратишь меня трясти? — Слабо оттолкнув Мо Жаня, он с трудом перекатился на землю. — На тебе кровь… Ты ранен? — Вообще-то, она не моя, а ваша. Испуганное и не на шутку обеспокоенное лицо ученика показалось ему необычайно трогательным. Но Чу Ваньнин тут же пристыдил себя за такие мысли, посчитав их недостойными учителя. — Хорошо, — он недовольно отвёл взгляд. — Что в этом хорошего?! — В голосе Мо Жаня было столько неподдельного участия, что Чу Ваньнину стоило большого труда держать себя в руках. — Что не твоя, а моя, — холодно отрезал он, давая понять, что устал от идиотских вопросов. Несмотря на внешнюю суровость, в душе Чу Ваньнина бушевала гроза похлеще, чем снаружи. После брошенного ему в лицо яростного «ненавижу» услышать беспокойство в голосе Мо Жаня было странно и волнующе. Неужели он и правда хоть немного тревожился о нём? В сердце Чу Ваньнина, точно в запертом сундуке, всё это время хранилась отчаянная надежда на взаимность, хотя он осознавал, что ненависти заслуживает гораздо больше — суровый, неизменно жёсткий и скупой на похвалу человек. И всё же… Чу Ваньнин поднялся на ноги. Резкая боль в разодранных ступнях на удивление помогла ему собраться с духом. Он призвал Тяньвэнь и подошёл к завалу, примериваясь, куда лучше ударить. — Посторонись, — крикнул он Мо Жаню, всё ещё неподвижно сидевшему на земле. — Ваши ноги, они же… — растерянный голос ученика заглушил очередной раскат грома. Тяньвэнь разнесла завал и полностью расчистила путь. Нужно было немедленно продолжить спуск, но голову словно бы стянул тугой обруч, а в теле нарастало ощущение болезненного жара. Шатающийся от слабости Чу Ваньнин никак не мог собраться для прыжка. — Когда мы покинули школу, — успевший подняться Мо Жань очень вовремя подхватил его под руки, — Ши Мэй незаметно подбросил мне пилюлю Восстановления сил. Если бы я только знал, что так будет, то сейчас отдал бы её вам. Его голос звучал искренне, но после этих слов сердце Чу Ваньнина, точно рассерженная каракатица, испустило чернильное пятно ревности. Умом он понимал — любовные дела учеников не имеют к нему отношения, но всё же Чу Ваньнин буквально взрывался всякий раз, когда в его присутствии Мо Жань говорил о Ши Мэе. А вот то, что его заслуги тот запросто приписал другому человеку, его не особенно удивило. — Что ж, тебе стоит поблагодарить шисюна за заботу, — он резко отстранился. Ступни Чу Ваньнина сильно кровоточили, спина ныла от ссадин и синяков, но жгучая ревность подпитывала его упрямство. Встав прямо перед ним, Мо Жань вновь опустил глаза. Хотя струи дождя быстро размывали след, оставленный изрезанными ступнями учителя, он, без сомнения, видел алые ручейки, проворными змейками стекавшие вниз по склону. Чу Ваньнин вдруг пожалел, что не может как следует рассмотреть его лицо — он видел лишь опущенную голову и почему-то судорожно стиснутые кулаки, будто Мо Жань боролся с нахлынувшими чувствами. И что же его так взволновало? — Учитель, позвольте вернуть сапоги, — наконец произнёс тот странным глухим голосом. — Вы пострадали из-за меня. — Что за чушь, — зло выпалил Чу Ваньнин, — я вовсе не нуждаюсь в твоей помощи! «Уж лучше со мной будет твоя ненависть, чем унизительная жалость», — с горечью подумал он. — Тогда прошу меня простить, — вместо того, чтобы посторониться, Мо Жань вдруг подошёл и бесцеремонно закинул руки Чу Ваньнина себе на плечи. — Но если вы станете упрямиться, я тоже не сойду с этого места. — Мо Вэйюй! Во имя Небес, что ты творишь?! Всё внутри Чу Ваньнина вскипело от гнева. Как мог этот мальчишка, пусть даже из лучших побуждений, так дерзко нарушать все мыслимые правила приличий?! — Всего лишь возвращаю вам долг, учитель, — легко взваливая его себе на спину, Мо Жань, казалось, совсем не думал о последствиях своего поступка. — Если хотите наказать меня за это, то, надеюсь, хотя бы повремените до нашего возвращения. Нужно поскорее убираться отсюда. Лично я не собираюсь подыхать вот так, да и вам не позволю. Решив, что отчитывать наглеца бесполезно, Чу Ваньнин промолчал, мрачно отведя взгляд. Если бы Мо Жань только знал, какой чудовищный стыд испытывал в этот момент его учитель, он бы трижды подумал, прежде чем выкинуть нечто подобное — а может, выкинул бы с куда большим удовольствием. Но, на счастье глупого ученика, Чу Ваньнин был так измотан подступающей болезнью, что едва ли мог отстоять себя и свою честь. Вскоре он и вовсе потерял сознание, но это забытье длилось недолго.
