Буря

      Почувствовав, что тело учителя обмякло, Мо Жань поторопился. Даже находясь в болезненном забытьи, Чу Ваньнин умудрялся контролировать защитный барьер. Стараясь двигаться осторожно, Мо Жань всё же очень спешил. Со слов Чу Ваньнина он понял, что Сюэ Мэн где-то внизу и, вероятно, терпеливо ждёт их возвращения. Он слишком хорошо знал упрямый характер братца — тот скорее умрёт, чем сдвинется с места без обожаемого учителя.       Хотя во время спуска с горы Мо Жаню пришлось преодолеть немало опасностей, внизу его ждало то, чего он никак не ожидал. Земли в её привычном понимании больше не существовало — вместо неё гору Чонгкун окружало море бурлящей грязной воды, глубину которой было трудно определить на глаз. Сушу напоминали лишь чудовищные оползни, почти полностью похоронившие под собой некогда живописное ущелье. Сюэ Мэна нигде не было видно, и Мо Жань ощутил слабую тревогу.       — Учитель, очнитесь, — осторожно уложив Чу Ваньнина на камни, Мо Жань слегка тряхнул его за плечо.       Хотя состояние Чу Ваньнина было ужасным — кожа горела, а губы и пальцы дрожали, — бледное лицо в обрамлении густых растрёпанных волос показалось Мо Жаню красивым и чувственным, как никогда. Его не портили даже сурово сведённые брови и образовавшаяся от этого складка над переносицей, которую так и хотелось стереть поцелуем. Точно зачарованный, Мо Жань низко склонился над учителем и долго не мог оторвать от него взгляд. Лишь мысль о Сюэ Мэне, возникшая точно сама собой, привела его в чувства.       — Пожалуйста, откройте глаза, — Мо Жань легко коснулся пальцами его щеки.       От прикосновения веки Чу Ваньнина дрогнули, он болезненно поморщился и наконец посмотрел на Мо Жаня, спросив тихо и спокойно:       — Мы внизу?       Получив кивок вместо ответа, Чу Ваньнин сел и не спеша осмотрелся.       «Такой безмятежный», — отчего-то насупился Мо Жань. Словно и не посылал учеников в этот ад, устроив невыполнимое испытание. Тревога за участь брата начала терзать его с новой силой.       — Тут столько воды кругом, — повысив голос, Мо Жань небрежным жестом обвёл вокруг себя рукой, — настоящее море, мать его! Я не вижу Сюэ Мэна, не знаю, где он, и что теперь нужно делать!       Мо Жань и правда был взволнован. Чу Ваньнин, на которого он только что таращился, словно влюблённый идиот, Сюэ Мэн, который пропал посреди кошмарной бури, Ши Мэй, про которого Мо Жань вообще забыл, точно голодный пёс пуская слюни на человека, отчасти виновного в его гибели — всё это навалилось разом, наполняя сердце удушливым стыдом. Ещё миг, и Мо Жань бы окончательно сорвался, но жёсткий тон учителя осадил его.       — Следи за языком. — Чу Ваньнин поднялся, призывая Тяньвэнь. — Нам понадобится плот. В способностях Сюэ Мэна я не сомневаюсь.       Чу Ваньнин был прав. Сюэ Мэн ведь не был просто самоуверенным мальчишкой. Быстрая реакция и цингун наверняка помогли ему найти новое укрытие, да и духовных сил он потратил не так уж много, отказавшись от подъёма на гору. Подумав так, Мо Жань с облегчением перевёл дух.       — Это всё из-за дяди с тётей, — буркнул он, искоса взглянув на учителя. — Они с ума от горя сойдут, если потеряют сына, а лично мне до братца нет никакого дела.       Чу Ваньнин не ответил. На склоне недалеко от них росли две старые сосны, чудом уцелевшие во время оползня. Мо Жань подумал, что учитель захочет использовать их для постройки плота, но тот решил связать ивовой лозой уже поваленные грозой деревья.       Когда плот был готов, Мо Жань подобрал ствол погибшего молодого каштана и взял с собой, чтобы отталкиваться им от дна. Хотя конструкция и выглядела ненадёжной, укреплённые духовной силой отростки Тяньвэнь не позволяли брёвнам разойтись и неплохо держали плот на плаву. Только когда они отплыли от горы достаточно далеко, Чу Ваньнин снова позволил себе лечь и закрыть глаза.       Меж тем вода, казалось, всё прибывала и прибывала. Холодный дождь лил стеной, жутко грохотал гром, многочисленные молнии освещали угольно-чёрное небо, и надежда Мо Жаня отыскать Сюэ Мэна таяла, точно горящая свеча.       — Что дальше, учитель? — крикнул он, собирая остатки мужества. — Куда мне плыть?       — На свет, — губы Чу Ваньнина едва заметно шевельнулись, — я отдал ему факел с Негасимым огнем.       Мо Жань осмотрелся по сторонам. Изо всех сил вглядываясь в темноту, он наконец заметил подобие слабо поблескивающего солнечного зайчика, размытого дождём.       — Да! Я его вижу! — от радости Мо Жань едва не выпустил шест из рук. — Заберём брата и поплывём прямо к Пику Сышэн!

***

      Мо Жань нашёл Сюэ Мэна сидящим на отвесной скале. Продрогший и мокрый до нитки, тот часто стучал зубами, но всё же старался сохранять достоинство и кое-как держал себя в руках.       — Что это с учителем?! — обеспокоенно спросил Сюэ Мэн, когда плот оказался рядом. — Почему он в таком состоянии?!       Меньше всего Мо Жаню хотелось рассказывать о слабом здоровье Чу Ваньнина. Ученикам, как, впрочем, и ему самому, знать об этом было не нужно. Необычайно сильный духовно, его учитель был уязвим физически, и раскрывать эту тайну Мо Жань почему-то не хотел.       — Мы попали под камнепад, и учитель закрыл меня собой, — угрюмо ответил Мо Жань, помогая брату влезть на плот.       — Дай-ка сюда, — Сюэ Мэн забрал у него шест, — сядь рядом и следи, чтобы учитель не упал в воду.       «А ещё он спас меня на вершине и отдал свою обувь, чтобы я не изрезал ноги, — думая об этом, Мо Жань крепко прижал к себе расслабленное горячее тело. — Он ударил меня, когда я чуть не поцеловал неизвестно кого, но разве я сам в схожей ситуации не сделал бы того же, прими Чу Ваньнин меня за другого человека?»       Ни раньше, ни сейчас, Мо Жань не допускал даже мысли, что Чу Ваньнин мог целовать или хотя бы нежно касаться кого-то другого. Мужчину или женщину — всё равно. Ненавистный учитель принадлежал только ему, и удар плетью по лицу стал бы самым лёгким наказанием за измену.       — Всё это из-за тебя, — с трудом толкая плот против течения, Сюэ Мэн шмыгнул носом, — зачем ты полез на вершину?! Упрямый идиот!       — Хотел выполнить задание, что тут неясного? — Мо Жань устало отвёл взгляд. — И я почти сделал это.       — «Почти» не считается, — буркнул Сюэ Мэн с явной досадой.       Мо Жань не злился. Пускай он снова превзошёл гордого и заносчивого брата, на душе всё равно скребли кошки. Быть в шаге от победы и упустить шанс было почти так же нелепо, как, достигнув всех мыслимых целей, утратить интерес к жизни и малодушно покончить с собой.       Мо Жань снова взглянул на Чу Ваньнина, неподвижно лежащего у него на руках. Путь до Пика Сышэн предстоял долгий, но оба ученика смертельно устали, а силы учителя подтачивала болезнь.       Их окружала темнота. В глубине души Мо Жань был даже рад этому. Кто знает, что скрывали эти грязные бурные воды: ядовитых змей, насекомых, трупы утонувших животных или даже растревоженных злых духов. Вспомнив о ранах, полученных Чу Ваньнином, он достал нож и срезал со своего подола кусок плотной ткани. Хотя одежда была сырой и не особенно чистой, выбора у Мо Жаня не оставалось. Быстро поменяв положение, он разорвал ткань надвое и стал аккуратно обматывать сначала одну, а затем другую ногу Чу Ваньнина, используя целебную мазь, которую тётушка дала им с собой в дорогу.       — Мо Жань, грязный ублюдок, и что это значит?! — только сейчас заметив, что Чу Ваньнин бос и сильно изранен, Сюэ Мэн резко повысил голос. — Ноги учителя в крови, но на тебе почему-то его сапоги?!       Ответить на это было нечего. Мо Жань сам знал, что виноват, но именно перед Сюэ Мэном ему совсем не хотелось каяться.       — Мне жаль, что я пренебрёг вашими с Ши Мэем советами, — он осторожно втёр мазь в подошву, стараясь не слишком тревожить учителя. — Теперь горько раскаиваюсь. Надеюсь, ты счастлив это слышать.       — Счастлив?! — воскликнул Сюэ Мэн, наверняка багровея от гнева. — Беспомощно наблюдать за страданиями глубоко уважаемого мной человека, это ты называешь счастьем?!       — Думаешь, ты тут один о нём беспокоишься?! — вдруг выпалил Мо Жань, не на шутку разозлившись.       «Ненавижу тебя!» — и куда подевалось вся его жгучая ярость?       — Не ты ли сам говорил, что терпеть его не можешь?! — Кулаки Сюэ Мэна неистово сотрясали воздух. — Что все твои успехи будут вопреки и что когда станешь равным ему, припомнишь каждый удар плетью, полученный якобы несправедливо?! Неблагодарная псина, води за нос доверчивого Ши Мэя, но не меня! Я-то отлично понимаю, что ты на самом деле думаешь про нашего учителя!       — Ты… — Мо Жань поперхнулся словами, словно ему вдруг перестало хватать воздуха. — Как ты смеешь решать что-то за меня, когда я сам ещё?!..       Он не договорил. Ступня в руках Мо Жаня слабо дёрнулась, и в тот же миг оба ученика услышали тихий холодный голос Чу Ваньнина.       — Хватит криков. — Учитель с трудом приподнялся, утирая мокрым рукавом лицо, залитое дождём. — Сюэ Мэн, поверни на север и правь к пику Фэн, завтра нам понадобится лодка. Этот плот ненадёжен.       Мо Жань, как наверняка и Сюэ Мэн, чувствовал неловкость за то, что пришлось выслушать учителю. Да, он много чего наговорил в прошлой, да и этой жизни, но никогда ещё Мо Жаню не было так стыдно за свои слова.       — Ты испортил одежду ради меня. — Мо Жань даже не понял, вопрос это был или утверждение. — Спасибо.       — А вы — свои ноги и спину, — не зная, как теперь себя вести, Мо Жань просто сел рядом, — так что благодарить здесь должен я.       — Будем считать, что ты так и сделал.       Мо Жань закусил губу. Этот человек всегда был слишком гордым. Вот и сейчас Чу Ваньнин просто притворился, что ничего не слышал, чтобы сохранить лицо. Сидя рядом с ним, Мо Жань мучился от того, что никак не мог выбрать: стоит ему извиниться за сказанное когда-то или продолжать делать вид, что ничего особенного не произошло. Посчитав, что его молчание может быть неверно истолковано, Мо Жань открыл было рот, но как раз в этот момент Сюэ Мэн заметил тусклые огни на одном из хребтов вдали.       — Учитель, смотрите, там, впереди! — его крик отвлёк внимание Чу Ваньнина.       Золотая молния, разорвав небо, угодила в воду всего в нескольких чжанах от плота. Чудовищный треск едва не оглушил Мо Жаня, и он вдруг осознал, что их жизни всё ещё в смертельной опасности.       — Правь к огням, — велел Чу Ваньнин, поднимаясь на ноги. — Думаю, это и есть гора Фэн.

***

      Благодаря защитному барьеру подъём на гору оказался не особенно трудным. Много столетий назад адепты первого братства высекли в каменной стене три тысячи ступеней, которые, как и на Пике Сышэн, вели от подножия прямо к главным вратам. Как ни упрашивал Мо Жань, учитель не принял обувь назад, и уж конечно не позволил снова нести себя, пригрозив поркой. Расстроенных учеников утешало лишь то, что ступени были гладкими, а ноги Чу Ваньнина защищали целебная мазь и крепкая ткань. Однако прибывающая вода заставляла взбираться наверх и самую разнообразную живность, и им приходилось быть очень внимательными, чтобы впотьмах случайно не наступить на скорпиона или змею.       Освещая путь факелами, вскоре все трое достигли вершины. У больших деревянных ворот их ждал охранный барьер, распознать природу которого даже такому сильному в прошлом заклинателю, как Мо Жаню, было непросто. На воротах были выбиты иероглифы — несколько красных символов на золотом фоне.       — Мо Жань, что там написано? — спросил Чу Ваньнин, замедляя шаг.       — «Врата небесной»… — тот напряжённо прищурился, подняв факел. — Небесной…       Он не был уверен в расшифровке последнего иероглифа. В своей прошлой жизни Мо Жань не считался большим поклонником чтения, почерк имел ужасный, но эти недостатки он с лихвой восполнил, повзрослев. Однако темнота сыграла с ним злую шутку, как и в годы юности выставив безграмотным невеждой.       — «Сладости», бестолковый, — Сюэ Мэн и тут не упустил шанс отличиться.       — Смотри-ка, — зло фыркнул Мо Жань, — должно быть, плохо меня читать научили.       Такая колкость в сторону учителя возмутила Сюэ Мэна.       — Эй, никто не виноват в том, что ты идиот!       — С тобой же сработало, — хмыкнул Мо Жань в ответ.       Перепалка могла длиться ещё долго, но терпение Чу Ваньнина кончилось гораздо быстрее.       — Хватит! — резко прикрикнул он на обоих. Однако как только ученики замолчали, его тон заметно смягчился. — Мы у цели. Надеюсь, Не Юнсу сможет принять нас в столь неподходящее время.       — Вы хотите обойти или снять барьер? — осторожно спросил Сюэ Мэн.       — Этого не понадобится, — Чу Ваньнин кивком указал на что-то впереди, — братья уже заметили нас. Всё на этой горе контролируется духовной силой настоятеля. Нас или впустят, или попросят уйти. Такие здесь правила.       «В ужасную бурю оставить людей без крыши над головой, что за странные монахи?» — Мо Жаня немало удивили слова учителя. Сюэ Мэн, казалось, тоже был растерян, но никто не задал вопросы вслух, потому что в этот момент по ту сторону ворот появился невысокий лысый человек в монашеском облачении. Перед собой он нёс тусклый фонарь на длинном бамбуковом шесте, его ноги были обуты в простые сандалии на деревянной подошве, а над головой не было даже зонта.       — Четвёртый страж врат приветствует старейшину Юйхэна и учеников, — поставив фонарь на землю, монах почтительно вскинул руки в знак приветствия.       Как в темноте старик догадался, кто перед ним, и куда делись все остальные по счёту стражи врат, Мо Жань предпочёл не уточнять.       — Чу Ваньнин приветствует Четвёртого стража врат. — Учитель церемонно склонил голову, и ученики тут же последовали его примеру. — Как здоровье настоятеля Не Юнсу?       — Благодарю. — Четвёртый страж покачал головой. — Небо наградило великого мастера Не крепким здоровьем.       Хотя проклятый дождь всё ещё заливал землю, а гром гремел прямо над их головами, монах казался задумчивым и умиротворенным. Кроме того, старик явно не спешил впускать их внутрь, и Мо Жань про себя принялся бранить его за нерасторопность.       — Простите за вторжение, но мои ученики измотаны и сильно пострадали от бури. Не будет ли любезен великий мастер Не принять нас или хотя бы дать ночлег этим юношам? Я могу подождать здесь.       «Здесь?! — лицо Мо Жаня вспыхнуло от негодования. — Учитель совсем спятил от лихорадки?! Чтобы Чу Ваньнин в таком состоянии спал под кустом, как какая-то лисица? Ещё немного, и этот достопочтенный сам разнесёт их грёбаный барьер!»       Сюэ Мэн тоже забеспокоился, но они оба не знали, как себя вести. Неподобающее поведение учеников могло стать пятном на репутации учителя. Чтобы не позорить Чу Ваньнина, им обоим пришлось держать рот на замке.       — Очень сожалею, но наш настоятель, великий мастер Не, принять вас не сможет, — опечаленно вздохнул Четвёртый страж. —Уже много дней он находится в глубокой медитации. Никто не рискует нарушать уединение великого мастера. Однако недавно он послал мне сон, в котором был прославленный старейшина Юйхэн, так что этот недостойный монах заранее знал о вашем визите.       — Вот как, — только и ответил Чу Ваньнин, а Мо Жань и Сюэ Мэн снова переглянулись.       Оставалось неясным, отказано им в ночлеге или нет. Разговор явно зашёл в тупик, а учитель, казалось, не спешил предпринимать что-либо.       — Прошу за мной, господа совершенствующиеся, — выдержав паузу, Четвёртый страж вдруг взмахнул рукой, и защитный барьер точно растаял в воздухе. — В такой час мы обычно никого не принимаем, но предстоящая вам миссия чересчур важна. Старейшина Юйхэн ведь знаком с нашими порядками?       — Одна миска рисовой каши в день и никаких передвижений ночью, — ответил Чу Ваньнин, не задумываясь.       Они прошли сквозь ворота и оказались на довольно широком плато, видимо, являющимся чем-то вроде площади перед храмом, высеченным прямо в самой горе. Мо Жань был немало удивлён этим зрелищем. Он ожидал найти там обычную пагоду, но храм на горе Фэн ни капли не походил на те, что он привык видеть. Внутрь пещеры вели высокие мраморные ступени, повсюду были изображения змей, а тяжёлые, обитые железом двери напоминали раздутый капюшон кобры.       «Что это вообще за место?» — Мо Жань заинтересованно осмотрелся, но мало что смог разобрать за сплошной пеленой дождя.       — Нам сюда, — монах указал на небольшой павильон, расположенный на самом краю отвесной пропасти. — В этом помещении наши братья спят и принимают пищу.       — Ту самую миску риса? — Мо Жань не удержался от язвительного вопроса.       — Этот ученик забавный, — спокойно изрёк Четвёртый страж, даже не взглянув в его сторону.       Наконец-то оказавшись под крышей, Мо Жань осознал, как же сильно замёрз и проголодался. Вода стекала с них ручьями, и Чу Ваньнин топтался на пороге, явно боясь испачкать идеально чистый, натёртый воском пол.       — Пусть старейшина Юйхэн не смущается своего вида, — уловив его неловкость, сказал монах, — в конце концов, это просто вода, она очень скоро высохнет. Я провожу вас с учениками в столовую. Уверен, по миске каши для каждого найдётся.       — Благодарю Четвёртого стража за заботу, — голос Чу Ваньнина показался Мо Жаню слабым.       Выглядел учитель ужасно: обычно бледное лицо пылало, а всё тело била неудержимая дрожь.       — Мне немного нездоровится, — продолжил он, с трудом ворочая языком, — отдайте ученикам мой ужин, я лишь хочу поскорее лечь в постель.       — Что ж, — монах не стал спорить, — старейшина не против разместиться в Яшмовом павильоне?       — Благодарю, — Чу Ваньнин слабо кивнул, — я знаю, где это.       Бросив быстрый взгляд на учеников, он развернулся и вскоре растворился в темноте длинного коридора.       — Учитель, вам ничего не нужно?! — забыв о правилах монастыря, громко окликнул его Мо Жань.       Четвёртый страж зашипел, прижав палец к губам, а Сюэ Мэн грубо дёрнул его за рукав. Чу Ваньнин так и не ответил, поэтому Мо Жаню пришлось плестись в столовую, оставив всё как есть.

***

      Ужин и впрямь был весьма скудным. Жидкая рисовая каша без соли и специй, да простая вода — кто вообще мог есть такое всю свою жизнь? Однако и Мо Жань, и Сюэ Мэн были так голодны, что жадно умяли даже такое угощение. Каша хотя бы была горячей, а вода чистой.       Кроме еды Четвёртый страж дал им сухую одежду — их собственные ханьфу нужно было как следует просушить. Хоть одеяния монахов были просты и грубоваты, Мо Жань с радостью надел бы на себя даже мешок из-под редиса, лишь бы тот не был насквозь сырым. Комната, отведённая им, тоже оказалась скромной. В ней не было даже кроватей: простые одеяла, медный нужник, да две циновки на полу.       — Что ещё за Яшмовый павильон? И где он вообще? — не переставая думать об учителе, Мо Жань ворочался и никак не мог уснуть.       — Мне-то откуда знать, — нехотя отозвался Сюэ Мэн, — я, как и ты, здесь впервые.       Час Крысы давно пробил, но, несмотря на смертельную усталость, сон к Мо Жаню всё никак не шел. Лежа на спине и уставившись на толстую потолочную балку, он думал о Чу Ваньнине. Мо Жань так живо представил учителя, одиноко свернувшегося калачиком и обнимающего самого себя, будто ребёнок, что сердце болезненно сжалось.       Вспомнив, как сильно знобило Чу Ваньнина, он резко сел на циновке, расправив плечи.       «Одного одеяла ему явно недостаточно», — Мо Жань покосился на Сюэ Мэна, спящего в другом углу комнаты. Быстро скрутив в рулон плотную грубую ткань, он встал и, стараясь не шуметь, вышел из комнаты.       Найти выход оказалось нетрудно, куда сложнее было заставить себя вновь выйти под ненавистный проливной дождь, когда тело уже обсохло и согрелось. Мо Жань помнил правило, запрещающее монахам разгуливать ночью, но он был всего лишь гостем и вполне мог заблудиться. Сапоги Чу Ваньнина старик забрал для просушки, так что Мо Жаню пришлось идти до храмовой площади босиком, что было не очень-то приятно. Первым делом он сунул за пазуху свёрнутое одеяло, а уже потом поспешил в сторону храма, прямо за которым заметил несколько других строений. Внутренний голос подсказывал — злополучный Яшмовый павильон находился в той стороне.       Мо Жань почти пересёк площадь, как вдруг его внимание привлёк слабый огонь, мерцающий из-за массивной, обитой железом двери. Кто мог находиться в храме в такое время? Мо Жань страшно спешил, но любопытство взяло верх, и потом, он надеялся, что этот человек захочет помочь ему в поисках.       Когда он поднялся по ступенькам и слегка толкнул тяжёлую дверь, внутри храма было тихо. Слабый свет, который он заметил сквозь струи дождя, мягко освещал массивные каменные колонны, мечи, боевые знамёна ордена и громадные статуи трёх божеств, также высеченные из скалы. Зрелище это скорее умиротворяло, чем тревожило, но стоило Мо Жаню сделать несколько шагов, как бесчисленное количество кобр зашевелилось на полу, угрожающе раздув капюшоны и обнажив клыки. От неожиданности Мо Жань попятился было к двери, но змеи уже окружили его, и отступать оказалось некуда.       — Эти змеи — духовные твари, они не тронут тебя, если я им не прикажу, — звонкий голос ребёнка вывел его из оцепенения.       Девочка в простой монашеской одежде сидела в самом центре зала в позе лотоса, и, казалось, вовсе не удивилась его появлению.       — Думаешь, мне стало страшно? — Мо Жань кое-как принял беззаботный вид.       Даже если эта малышка здорово его напугала, показывать страх перед ребёнком бывший великий император не собирался.       — А разве нет? — улыбнулась девочка, показав ровные белые зубы.       Словно уловив настроение хозяйки, кобры все как одна успокоились и просто отползли куда-то, потеряв к Мо Жаню всякий интерес.       — Ты дочь или воспитанница смотрителя храма? — присев на корточки, уклончиво ответил он вопросом на вопрос.       На мгновение их взгляды встретились, и Мо Жаня посетило странное ощущение, что глубина этих глаз никак не соответствует облику десятилетнего ребёнка.       — Это не тот вопрос, что ты хотел задать, верно? — словно поддразнивая его, девочка подмигнула и склонила голову набок.       Врать ей отчего-то совсем не хотелось.       — Меня зовут Мо Вэйюй. — Он поднялся, учтиво вскинув руки. — Я ищу Яшмовый павильон, там сейчас мой учитель, и он очень болен. Я лишь хотел отдать ему это одеяло и немного позаботиться о его ногах. Чу Ваньнин, он… сильно пострадал по моей вине. Скажи, в какую сторону нужно идти, чтобы найти его?       Мо Жань замер, дожидаясь ответа. Некоторое время странная девочка молча разглядывала его, а когда Мо Жань уже отчаялся услышать от неё хоть слово, спросила, задумчиво отведя глаза:       — Ты так дорожишь этим человеком?       — Дело в другом, — он напряжённо дёрнул щекой, — просто не хочу быть перед ним в долгу.       — Вот как, — она снова многозначительно улыбнулась. — Как выйдешь из храма, увидишь небольшой дом с крышей, будто вырезанной из яшмы. Твой учитель сейчас там.       Она поднялась и, подойдя к Мо Жаню, протянула маленькую чёрную пилюлю, блестящую, словно змеиный глаз.       — Добавь это в его чай. Пусть старейшина Юйхэн выпьет снадобье сразу же, как проснётся.       Её рука выглядела такой крохотной и слабой, но духовная сила, исходящая от этого ребёнка, показалась Мо Жаню просто огромной.       — Спасибо, — он спрятал пилюлю, — надеюсь, она не очень горькая.       Очередной раскат грома напомнил ему о том, что надо бы поспешить.       — Вообще-то, очень, — девочка озорно хмыкнула, — но ты справишься.       — Прощай, — Мо Жань благодарно улыбнулся в ответ, — я ведь даже не знаю, как тебя зовут. Кого же мне благодарить в своих молитвах?       — Лучше поторопись, — отойдя, она вновь приняла позу лотоса, — а то тебя увидит кто-нибудь ещё.       Покидая храм, Мо Жань обернулся, но странной девчушки, как и несметного количества змей, там больше не было.