Звон льда

      Закрепив последнюю полосу бинта, Рантаро выдохнул спокойнее. Еще раз оглядев девушку, он аккуратно снял с ее бедер уже только металлическую (или чем бы она ни была) часть защиты, и положил на стул к остальной разбитой броне. Интересно, что на руках и лице практически не было повреждений.       Взрыв действительно не задел менее защищенные части… девушку обожгла собственная броня. Сильная вещь — треугольник противоположной магии. И фиолетовая, что как раз заключала в себе «стабильность», обращенная в хаос его мощью… стала настоящим крахом для Осколка. И в то же время причиной, почему Амами остался невредим: не будь ее магия доспехом, плотно прилегающим к телу, а, скажем, огнем, и их двоих зацепило бы в равной мере. Не сложно представить, к чему бы это привело.       Как же странно было искренне бороться с последствиями того, что еще недавно называл победой… Но не так странно, как могло показаться. На самом деле Рантаро не мучил никакой внутренний конфликт — эти действия были лишь логическими продолжениями друг друга в сложившейся ситуации. Он хотел выиграть и сделал это — спас всех, кого так любил, он действительно смог… Но после Амами захотел и попробовать спасти кое-кого еще, а также прояснить для себя некоторые вещи.       Рантаро сделал медленный шаг назад, глядя на мирно лежащую Осколка, и наконец-то утихший ритм действий будто поглотил его на мгновение. Словно опомнившись, Амами быстро нагнулся и вытащил из ящика в кровати толстое одеяло, накрывая им девушку. И уже когда его пушистые края равномерно свисали по бокам (юноша уделил им внимание, наверное, просто чтобы успокоиться от спешки), Рантаро несколько отошел к середине комнаты и застыл на месте.       Густая тишина с головой окутала его, будто накрывая глухой непроницаемой стеной. Она отгородила весь остальной мир, оставив лишь спокойную, туманную пустоту, в которой постепенно и невероятно медленно проявлялись очертания важных вещей. Здесь были только Амами и Осколок. И тот созданный Рантаро мир, что они, пусть пока и без осознания последней, разделяли… вне сомнений, не понял бы больше ни один человек городка.       И что дальше? Амами уже частично ответил себе на этот вопрос, но наконец представилась возможность по-настоящему подумать об этом. Стоило сохранить Осколка в секрете и подождать, пока она не поправится. Происходить это будет постепенно и не скоро, что, кстати, уменьшало шансы Рантаро быть незаметно убитым. Оставалось лишь последить за ней, а затем поговорить, когда очнется — вот здесь и начиналась самая сложная и интересная часть… По крайней мере, первое время девушка еще будет слаба, так что это не должно было оказаться слишком сложным. Она не сможет так просто убить его, если что.       Нужно будет хорошенько продумать их разговор… В голове тут же замелькали варианты, выстраиваясь в основные аспекты, как: подача ситуации и верно подобранного настроя, возможные предложения и ответы Амами на ее заявления, не стоит забывать и про разницу культур. Все-таки непонимание людей было одной из сложнейших задач… И эта война тому доказательство. Может быть, так удастся разобраться в ней лучше.       Рантаро медленно перевел расслабленный туманный взгляд на окно, за чьим несколько мутным стеклом виднелась заснеженная поляна, в конце которой начинался тот самый заснеженный лес. Лишь краем зрения внимание все еще полностью не оставляло Осколка.       Интересно, это было любопытство?..       Из-за него Амами вдруг решил забрать в свой дом врага? Да, но не только оно. Он хотел знать, как далеко сможет зайти путь, которого придерживался — понять, есть ли будущее у действий, что выбирал именно он… что желал выбирать. Возможно, тогда Рантаро бы наконец разобрался, куда ему идти.       И Осколок была хорошим шансом для этого, хорошим вопросом о верности решений. Амами не хотел убивать ее — яркие чувства и принципы, что толкали к подобному других людей, были ему весьма далеки. И он собирался проверить, сможет ли разрешить ситуацию через свой подход. Что ж, посмотрим, куда его заведет авантюра на этот раз…       Девушка все так же спокойно лежала на кровати, и почему-то умиротворенное облегчение от этого так уверенно разливалось в груди. Рантаро был по-настоящему рад тому… что она была. Вещи и люди так легко исчезали, так легко разрушались. Амами искренне не любил те моменты, когда то сложное необычайное существование, чьим бы оно ни было, вдруг становилось нечем. Когда на месте жизни образовывалась пустота… И это чувство было сильнее гнева, отрешенности или даже осторожности. Поэтому то, что Осколок была здесь, живой, а не печальной пустой оболочкой, которой, несомненно, бы стала, не прими Рантаро меры… приносило такое приятное спокойствие.       Оно окутывало настолько правильно и тихо. И теперь, когда все улеглось, Амами ничуть не жалел о том, что сделал — он уж точно не жалел. С тем, что будет дальше, он разберется, обязательно, но пусть все лучше будет так. Этому загадочному и, бесспорно, любопытному существу было рано вот так просто погибать. Сохранить ее в тайне не будет сложным, в дом Рантаро никто не заходил. С помощью при ранениях он сам был достаточно хорошо знаком. Магию исцеления он, конечно, потратил до капли… Но ничего, в городе-то ему всегда могут помочь, нужно будет только следующий месяц не попадать в ситуации, где она может понадобиться срочно. Возможно, оно и к лучшему…       И вдруг из мыслей неожиданно выдернула занывшая в руке боль и ощущение пропитывающей рукав горячей жидкости. Амами быстро прижал ладонь к ране, вспомнив о ней и замечая, как снова потекла кровь. Видимо, заклинание рассеялось. Уже с практически расслабленной сосредоточенностью юноша поспешил обработать и свои раны.       Много времени не потребовалось, хотя Рантаро и не сильно торопился. В сравнении с предыдущим делом это показалось настоящим пустяком. Он столько раз обрабатывал свои раны, что это давно перестало казаться чем-то страшным — если мог добраться до дома или любого безопасного места на передых, юноша уже не переживал.       Однако и затягивать с процессом вовсе не хотелось, тем более, что в успокоившемся от адреналина теле все яснее проявлялась усталость. Когда повязки были наложены, Амами последовал к выходу, но еще раз остановился возле комнаты. Глянув на Осколка, он направился в кладовку и, порыскав по полкам, довольно быстро нашел подходящий женский халат. Всего лишь вторая коробка — здесь действительно ничего не изменилось. Медленно задвинув вещи обратно, Рантаро вернулся, а затем аккуратно, чтобы не побеспокоить раны, надел на девушку халат и не туго запахнул стороны. Может, хоть не так сильно испугается, когда проснется.       Входная дверь чуть хлопнула, как и всегда, закрываясь, и Амами снова вдохнул бодрящий мороз. На городок опускалась тьма. Небо несколько прояснилось, и на его светлом фоне частые облака теперь горели мягким оранжевым, но заснеженную землю уже укрывала тень. Грандиозная картина.       Рантаро спустился с крыльца — настоящего, с парой деревянных ступеней и резьбленными перилами, которые делали их еще уже. Их темные контуры, как и всего, что контрастировало со снегом и небом, добавляли этому пейзажу какого-то земного уюта.       Под ногами слышался хруст, пока Амами преодолевал весьма широкий круг поляны-дороги, разделяющей его дом с продолжением улицы, но не успел дойти, как заметил знакомую небольшую фигуру, выплывающую из-за поворота. Рёма шел, как всегда, спрятав ладони в карманы, и угрюмо смотрел в пол, но вдруг развернулся, распахнутыми глазами глядя на Рантаро, еще до того, как тот успел окликнуть. Даже несмотря на умеренную выразительность, Хоши выглядел почти ошарашено, застыв на месте на несколько секунд. Пока подходил, Амами заметил, как в его бегло рассматривающем взгляде пронеслись облегчение, шок, непонимание и радость с отрицанием, а также еще какой-то ряд эмоций — едва уловимый поток, который Рёма предпочел оставить при себе. Когда Рантаро приблизился, Хоши поприветствовал его уже более спокойным, а после и сосредоточенным видом, повернувшись.        — Рёма, — начал Амами, привычно поднимая ладонь, и дружески улыбнулся: — Не поможешь мне?.. Успокоишь остальных: скажи им, что я победил и со мной все в порядке. Я… просто мечтаю отдохнуть, — с невесомым смешком выдохнул он.       Удивление так же необычно ясно отразилось на лице юноши… словно вместе с конфликтом подавленного желания что-то сказать и размышлением. Спустя секунду эта яркость угасла, и Хоши спокойно произнес:        — Конечно… Можешь идти, — тихо, с почти безэмоциональным умиротворением, но все-таки мелькнувшими нотками облегчения ответил он, разворачиваясь, однако все еще смотря на Рантаро на случай продолжения.        — Спасибо, — сказал Амами, направляясь обратно к дому и замечая, как уже на некотором расстоянии Рёма немного поправил шапку.       Да уж, наверное, было жестоко поручать подобное объявление несколько нелюдимому Хоши, но Рантаро чувствовал, что просто упадет, даже не дойдя туда, не говоря уже про весь предстоящий шум. Оставалось надеяться, что друг сможет им все объяснить.       Амами миновал невысокое ограждение и более без виднеющихся впереди дел ощутил, как постепенно подступает усталость — понемногу вначале, но так уверенно нарастая, что не давала засомневаться. Юноша прошел в успокаивающий полумрак дома, воль досок коридора и уже почти пожалел, что его комната размещалась на втором этаже. Раздался приглушенный щелчок ручки. Откинув одеяло, Рантаро плюхнулся на кровать и едва успел укрыться, как провалился в сон.