Непростые отношения со скорпионами

— Нам, наверное, стоит о многом вам рассказать, бабуля Чиё, — Сакура мялась, как школьница, пытаясь скрыть свое смущение. В её контексте сейчас она знакомилась с родственниками своего возлюбленного, и вся эта ситуация, мягко говоря, была необычной и странной.       Разговор им предстоял долгий и непростой. Чиё сначала с трудом поверила, что между ней и Сакурой существует нечто большее, чем просто «дружба». Всё прояснилось лишь после того, как Сакура вылечила Канкуро, когда никто до этого не мог помочь. Это был благородный поступок, который убедил Чиё в том, что Сакура действительно искренне хочет помочь, а не предала их. Сасори, казалось, не собирался останавливаться, поясняя свои действия по поводу своей деятельности в Суне, и, несмотря на его мрачное прошлое, Сакура уже доказала свою ценность и искренность, а значит стоило хотя бы выслушать. — …А все потому, что она — умная, — с лёгким кивком сказал Сасори, направив взгляд в сторону Сакуры. — На самом деле было не сложно сделать противоядие, — добавила Сакура, немного смутившись, но стараясь говорить уверенно. — Особенно при учете, что я знала состав.       Чиё молчала, хмурясь, не совсем понимая, как ей реагировать на то, что только что услышала. Она всегда была строгой и сдержанной, не показывая своих чувств, даже если любила своего внука. Но сейчас перед ней стоял человек, который разрушил все её привычные представления о мире. Сасори, её внук, стал не просто преступником — он стал чем-то другим, чем-то, с чем она никак не могла примириться. Она винила себя в том, что внук стал отступником, забравшим множество жизней.       Она не могла смириться с этим, поэтому покинула совет, затаив в сердце дыру и стыд за своего внука. Но в тот момент, когда она увидела мужчину, который искренне смеялся с Сакурой, всё в ней перевернулось с ног на голову.       Чиё была сбита с толку, и её лицо отразило всю эту борьбу между старым и новым восприятием её внука. Это было болезненное пробуждение от долго сна, когда купол, за которым она спрятала свои чувства, затрещал по швам, разбившись на мелкие кусочки — всё это было следствием её собственной строгой, порой холодной любви, из-за которой её единственный внук стал...       Даже в мыслях она не позволила себе назвать его этим словом.       Она молча сжала губы, пытаясь сдержать эмоции, но они взяли своё. — Сасори… — она наконец заговорила, её голос дрожал, как никогда. — Ты… ты стал таким, потому что я не смогла быть рядом. Я… должна была быть для тебя опорой, поддержкой, а не воспитывать тебя в отчуждении и холоде. Я не сделала этого... Не видела, как ты страдал, и теперь…       Слезы, которые она так долго пыталась скрывать, начали катиться по её щекам. Чиё закрыла глаза, сжав руки в кулаки, сдерживая боль и раскаяние. В её сердце билось одно большое, тяжёлое чувство вины, которое она не могла больше игнорировать, оно душило пожилую женщину изнутри.       Сасори опешил. Он смотрел в ее морщинистое лицо, по которому текли мокрые дорожки - он впервые за всю свою жизнь видел свою бабушку плачущей. Это вызвало странные чувства в нем, которые он не понимал. Это не была боль, жалость или сожаление - в отношении женщины он не мог больше испытывать этих чувств.       Мужчина давно поклялся оставить прошлое позади, и запрятал то, что делало его уязвимым и слабым так глубоко, что даже забыл, куда именно. Он не чувствовал ничего к пожилой чужой женщине перед ним, но кулаки инстинктивно сжались. Он не знал, как реагировать. Слишком много лет он носил свою маску безжалостного кукловода, слишком много усилий вложил в то, чтобы не чувствовать ничего. Но почему тогда её слова о сожалении вызвали в нем что-то?       Он почувствовал крошечный отголосок той боли, которую скрывал внутри своей души. Болезненный укол был настолько незначителен, как укус комара или царапина от ногтей, но внутренний барьер Сасори тряхнуло, и он понимал почему. Это была боль от того, что его когда-то любили. Это была боль от того, что он сам теперь не знал, как любить.       Маска, которую он носил столько лет, намертво приросла к его лицу и стала частью его личности, от которой он не мог сбежать. Сасори дернул уголком губ - всё, что он смог выдавить из себя.       Чиё опустила голову, как будто хотела спрятать свой стыд от признанных ошибок от них, но голос звучал мягче, что она редко позволяла себе проявлять, но женщина, глубоко сожалеющая о своих поступках, не могла больше оставаться строгой и холодной. Сасори был её внуком, и несмотря на его выборы, она не могла отвернуться от него. Это был её долг — как бабушки.       Как женщины, которая когда-то сама была жестокой и неумолимой.       Для нее он всегда был её первым и единственным внуком, и, несмотря на всю свою строгость и отстраненность, она любила его больше всего на свете. Чиё закрыла глаза, и на мгновение её лицо смягчилось. Она вспомнила, как, когда Сасори был ещё маленьким, он часто бегал по дому, шумно рассказывая ей свои смешные истории, о которых узнал из детского сада. Он был любознательным, всегда задавал вопросы и требовал ответов, даже если она равнодушно отвечала "я не знаю". Он любил сидеть рядом с ней, наблюдать за её работой, задавая вопросы о жизни в Суне, о том, как устроен мир. — Прости меня, Сасори, — подала она тихий голос, поднимая покрасневшие, морщинистые глаза, полные печали, на мужчину. — Я должна была предотвратить это...       Сакура не понимала о чем "этом" идет речь, наблюдая за ними обоими, стоя чуть в отдалении. Кажется, понимали только они оба, но девушка и не планировала влезать в эту личную трагедию для них обоих.       Но для Чиё всё было иначе - смотря в молодое, словно кукольное, лицо своего внука, она мыслями возвращалась в воспоминания, где он, еще будучи ребенком, создал кукол по подобию своих погибших родителей. Этот мальчик так желал любви и принятия, что попытался воссоздать эти чувства искусственно.       Он пытался восполнить пустоту, заполнив её куклами — куклами, которые имели лица его родителей. В марионетках не было жизни, не было настоящей привязанности, которая могла бы согреть его сердце. С каждым последующим днем он лишь осознавал, что ни одно творение его рук не могло вернуть ту любовь, которую он потерял. Это были просто инструменты, его попытка справиться с тем, что он никогда не мог вернуть. Это закрепило в нем установку, что как бы его не любили — в конечном итоге он останется один, с зияющей дырой вместо сердца.       Теперь, когда перед ней стоял холодный и безжалостный кукловод, она всё понимала. Она не могла вернуть всё назад, она не могла вернуть тот момент, когда он ещё был ребёнком, нуждающимся в заботе. Это было бы непозволительной роскошью - желать вернуться в прошлое и всё исправить, как и непозволительно было надеяться, что мужчина перед ней, похоронивший того маленького мальчишку, так отчаянно нуждавшегося в любви, хоть когда-нибудь простит её. Чиё понимала, что будет нести бремя сожалений о прошлом всю свою жизнь, до самой своей смерти.       Спустя долгий период молчания, пожилая женщина заговорила, смахнув остатки слез. — Я помогу вам, — сказала Чиё, с решимостью смотря на внука. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вы могли спасти мир. И я буду рядом, чтобы помочь тебе, Сасори… Я буду рядом, потому что я больше не могу оставаться в стороне. Я… прошу прощения за всё, что я не сделала. И за то, что сделала, тоже.       Сасори молчал, его выражение лица становилось всё более серьёзным, но в глазах было что-то, чего Чиё не видела давно — понимание. Он не ожидал, что бабушка так откровенно раскроет свою душу, и, несмотря на свою отстраненность, он почувствовал, как этот момент словно закрыл ему один из вопросов, который он не мог закрыть для себя сам. — Спасибо, — тихо сказал он, не зная, что добавить, но в его голосе звучала благодарность, которую он не мог выразить по-другому.       Сакура смотрела на них обоих, чувствуя, как напряжение между ники всё же начинает постепенно спадать. За спиной, у входа в пещеру, послышались шаги, на которые девушка обернулась.       Какаши и Наруто вернулись с телом Гаары, которое нес учитель на своих руках, на их лицах было видно напряжение. Гаара был без сознания, его дыхание отсутствовало, как и хотя бы одна капля чакры. Какаши аккуратно положил тело на землю рядом со входом в пещеру, и Наруто, всё ещё в лёгком волнении, обернулся к Сакуре и Чиё, которые стояли немного в стороне.       Но при взгляде на их лица всё внутри него сжалось. Рядом с ними стоял мужчина, которого он не видео раньше. Правда, Сасори, будто за кадром, успел натянуть на грудь полупрозрачную футболку, чтобы хоть как-то скрыть катушку в своем кукольном животе. Плащ Акацки решил не надевать, ожидая, что они рано или позно придут, и не хотел становится для Наруто "красной тряпкой", на которую тот бы обязательно набросился. Мужчина был молод, с холодным выражением на лице и взглядом, излучающим что-то… знакомое и чуждое одновременно. Это был человек, которого Наруто точно не смог бы забыть, если бы встречал раньше. Блондин чуть сузил глаза, подходя ближе, оценивая ситуацию.       Какаши, кажется, заметил это раньше, чем Наруто, его взгляд коснулся нового спутника, а затем он перевёл его на Сакуру и Чиё. Да и не будет лишним сказать, что Хатаке хоть и создавал впечатление учителя-раздолбая, который любил побездельничать за прочтением очередной порно-книжки, но вообще-то был гением, на голову превосходящим своих ровесников. Мужчина еще находясь на приличном расстоянии от их точки назначения ощущал чакру от трех человек. Кроме того, он понял по состоянию этой чакры - боя не было. — Кто это? — наконец спросил Наруто, чуть нахмурившись. Он не спешил строить выводы, но увидел в отдалении сломанную марионетку Сасори - Хируко, окинув ее коротким взглядом. Он не понимал где тело кукловода и что за парень стоит рядом с женщинами.       Сакура сделала шаг вперёд, и её лицо, обычно уверенное, но теперь с заметным выражением тревоги, было направлено на Наруто. Она так готовила себя к этому разговору пол ночи, но так и не отрепетировала ничего нормально, не придумав внятного объяснения всей сложности ситуации. — Это… — начала она, но слова застряли в горле, когда она перевела взгляд на Чиё, которая сдержанно следила за ситуацией. Бабушка Сасори, похоже, уже знала, что им нужно делать.       Чиё молча кивнула, понимая, что теперь нужно было раскрыть правду. — Это Сасори, — сказала она коротко, её голос, хотя и стар, но звучал уверенно и спокойно. — Мой внук.       Наруто ошарашенно уставился на неё, а затем на красноволосого мужчину, который стоял рядом с ними. Блондин, казалось, потерял дар речи: как этот молодой парень перед ним мог кошмарить Суну пятнадцать лет назад, если он так молод? Он что, был убийцей в три года? И как они вообще могут так спокойно стоять рядом с ним, когда он - преступник, который хотел убить Гаару?!       Наруто начал внутренне закипать, хотев податься вперед с кулаками, то тяжеля и крепкая рука сенсея, опустившись на плечо парня, удержала его от поспешных действий, и Наруто был вынужден чуть сбавить пыл, хотя все еще всем видом источал агрессию. — Этот? Шиноби S-класса и знаменитый кукловод Песка? — Какаши смотрит спокойно, слегка прищурив глаза, выдающие во взгляде недоверие вместе с напряжением. — Он выглядит как подросток, на вид даже не старше Наруто. — Поаккуратнее с выводами, — грубый и низкий голос Сасори никак не сходился с его юной внешностью в одну цельную картину, но и Наруто, и Какаши узнали его голос. — Я старше тебя как минимум на десяток лет.       Убедившись в том, что перед ними действительно знаменитый в Суне кукловод и отступник, услышав его характерный низкий голос, оба шиноби напряглись. — Что?! Так это правда он?! — Наруто с силой выдернул плечо из цепкой хватки своего учителя, готовый броситься на Сасори, но Сакура быстро остановила его, поднимая руку, и сделала пару шагов, вставая перед Наруто. — Наруто, подожди! — её голос звучал твёрдо, но всё равно с примесью волнения. — Всё, что ты знаешь о нём, — это ложь. Выслушай меня.       Какаши, стоящий рядом с Наруто, молча наблюдал за ситуацией, решив не вмешиваться до тех пор, пока ситуация не примет негативный поворот. Он всё понял ещё до того, как Сакура начала говорить, хоть и госпожа Цунаде вчера ночью погрузила его в контекст ситуации очень рвано, однако ему хватило информации о том, что в Акацки у них есть "свой человек". Правда Какаши не уточнил что именно Хокаге вкладывает в понятие "свой", да и от "человека" кукловод был далек. Мужчина хмыкнув, подумав об этом. Тем не менее оставался еще ряд вопросов. — Так что, значит ты всё спланировал? — спросил Какаши, подав голос, он обращался напрямую к Сасори. Ему, честно говоря, хотелось бы выкурить сигарету прямо сейчас, хотя это было не в его стиле, но частое общение с Асумой оказывала свое внимание. Сенсей устало похлопал по карманам брюк и куртки - пусто, жаль. — Да, но сейчас есть более важный вопрос, — строго отвечает Сасори, хмурясь. — Где Дейдара? — А что, волнуешься за своего дружка?! — выпалил Наруто, моментально взрываясь.       Сасори устало вздохнул, решив проигнорировать эту нападку в его сторону, сморщившись. Как же он не любил таких крикливых и взрывных людишек, как этот мальчишка перед ним. Сасори подошел чуть ближе к Сакуре со спины и легонько подтолкнул её. — Иди к Казекаге, — сказал он спокойно, кивнув в сторону безжизненно лежащего тела Гаары. — Чем больше времени пройдет, тем сложнее будет помочь ему.       А Сакуре не нужно было говорить что-то еще. Она кинула взгляд на Чиё, та расценила этот взгляд как просьбу помочь. Девушка направилась в сторону Казекаге, попутно схватив Наруто за рукав куртки и потащила с собой под его недовольные возмущения. Сасори медленно проводил их троицу взглядом, безучастно стоя неподалеку от Какаши, смотря за его спину. Сенсей, казалось, тоже чуть успокоился - Наруто хотя бы не разнес тут ничего, уже хорошо. Какаши проследил взглядом за Сакурой, склонившейся над телом Казекаге, развернувшись вполоборота к кукольнику. — Откуда Сакура знала, что Казекаге умрет после извлечения биджу? — спросил Какаши у мужчины, не смотря в его сторону. — Она не знала. Ну, то есть, она только догадывалась. Я тоже не мог знать наверняка чем это грозит, поэтому этот момент я предусмотрел насколько это возможно. Я знал, что вы вернете Казекаге у Дейдары. Радует только, что здесь есть еще и Чиё. Она лучший медик Суны и сможет помочь.       Сасори чуть перевел взгляд с остальных на Какаши, стоящего боком к нему. — А вообще Сакура знает достаточно. Я более чем уверен, что даже больше вас всех вместе взятых. — Да, — согласился Какаши, хоть и считал ее достаточно неопытной для такого рода операций. — Я заметил это утром, когда она рассказала о том, с кем нам предстоит иметь дело. Вполне вероятно, что без этих сведений было бы сложнее удержать того парнишку. Дейдара, кажется? — Осторожнее с ним, — предупредил Сасори вполне искренне, поднимая взгляд к потолку. — Не лишайте его «воздуха» слишком сильно. У него есть тенденция делать необдуманные поступки и суицидальные наклонности. — В каком смысле? — В прошлом он был террористом-подрывником. Сомневаюсь, что ему составит большого труда взорвать себя вместе с кем-то из ваших людей. — Я понял.       Какаши не отводя взгляд от Сакуры и Чиё, что пытались вылечить Казекаге, и напряженного Наруто рядом с ними, приложив палец к передатчику, который утром выдал их Гай, ровным тоном передал всё то, что сказал ему Сасори, команде Гая, которые в тот момент как раз схватили Дейдару. — По правде говоря, я думал, что ты будешь намного старше, — произнес Сасори, давно поняв, что человек перед ним никак не мог быть тем, о ком он подумал, решив не спрашивать прямо, но тем не менее связь этого человека с Какаши интересовала его. — Ха! Могу сказать тоже самое о тебе, Сасори Красного Песка, — Какаши даже сдавленно посмеялся. — Дурацкое прозвище. — Белый Клык Конохи - это мой отец, — ответил Какаши спустя небольшую паузу, поняв к чему клонил Сасори, и вспомнив недавнее нападение на него со стороны Чиё. — Хех, забавно, — Сасори усмехнулся. — Знал ли ты, дорогой копирующий нинзя, что по большей части в том, что я стал монстром, виноват твой отец? — Что ты имеешь в виду? — Он убил моих родителей в последней Войне шиноби. И все это стало спусковым крючком, приведя к тому, что тут перед тобой стоит отступник, руки которого по локоть в крови.       Какаши промолчал. — ...Но ведь дети не должны нести бремя вины за их родителей, так ведь? — судил глаза Сасори, смотря на мужчину напротив с прищуром.       В воздухе с каждой минутой сильнее повисало напряжение, когда Сакура с ужасом начала осознавать, что несмотря на все её старания и тренировки чакры, ничего не получалось. Гаара не подавал никаких признаков жизни.