Железное сердце

      Сгорбленная, жалкая фигура человека, которого Сенджу и его ученик удерживали в одной из камер Столичного Острога, нервно сжалась, едва пленник услышал лязгающий звук открывающегося замка в его темницу. Тотчас помещение, в центре которого этот некогда бравый шиноби, ныне — нукенин, был прикован кандалами к высокому плохо отесанному деревянному столбику, измазанному кровью, озарилось тусклым светом, и, слегка приподняв свою саднящую от побоев голову, узник разглядел в облаке пара, что образовалось от встречи холодного плотного воздуха с более теплым, девушку, а точнее особу-самурая, что в тот злополучный день вступилась за него, схваченного, с просьбой прекратить над ним пытки. Бывший шиноби не знал, ведала ли она о том или нет, что с ним происходило после того, как он попал сюда, руководила ли процессом дознания, но внутренне не мог не испытать облегчения, ибо, в отличие от тех двух шиноби Листа, что попеременно заходили к нему в камеру на перевес с тяжелыми дубинами и удушками, эта юная леди держала в руках что-то вроде подноса, кажется, с чем-то съестным.       — Доброе утро, — поздоровалась Саюми, окинув взглядом того, к кому обращалась, и, поставив поднос неподалеку от мужчины, села поодаль, дав знак одному из стражников-самураев, что присматривал за ней из-за щелки, мол, все в порядке. — Сильно же вам досталось, я погляжу. Быть может, не такой уж хорошей идеей было попросить Тобираму-сана оставить вас в живых.       Пленник ничего не говорил, и вообще делал вид, что не слушал, ибо прошло уже не менее пяти минут после всего вышесказанного девушкой, а с его стороны не было слышно и шороха. Запах вкусной горячей еды пробудил в нем осознание того, что он все еще жив, хотя внешний вид этого пленного производил совершенно иное впечатление. Саюми как раз тем и занималась, что рассматривала его: почерневшие участки его тела после кровоизлияния, валяющиеся неподалеку выбитые зубы, одежда и кожа, почти всюду истыканная чем-то, вроде длинной иглы. Девушка знала, что это были за отметины — техника разрыва каналов чакры, чтобы шиноби больше никогда не мог ею пользоваться, если, конечно, не имел цели умереть. Ей было жаль, что этот человек так страдал, пусть он, может, и заслужил подобное, и все же этот беглый осмотр его состояния дал ей понять, что у нее есть все шансы убедить сотрудничать узника теперь уже своими способами, которые, скорее всего, не сработали бы, начни она с них с самого начала.       — Вижу, шиноби Листа лишили вас возможности пользоваться чакрой. Раз так, думаю, не будет ничего страшного, если я развяжу вам ваши руки, — поднялась она со своего наблюдательного поста, подобрав под себя свою длинную льняную юбку, и приблизилась к пленнику, никак не реагирующего на ее присутствие и действия, и почти сразу Мифуне отсела назад.       Бывший шиноби знал, что ему не сбежать отсюда, поэтому только и мог сделать, что опустить занемевшие, обессиленные ладони к себе на колени, более не сделав ни единого лишнего движения. Даже если он как-то изловчится навредить этой девчонке, и выскочит наружу (а о ее умениях и реакции он не мог быть не в курсе, ибо видел ее силу на поле боя), и сумеет оторваться от близстоящих стражников-самураев, которых насчитал по меньшей мере около семи в своем блоке, то он не сможет продержаться и часу на том холоде снаружи. Тем более, он не сможет вернуться из Страны Железа, такой далекой и протяженной. Да и был ему смысл так бороться? С ним все ясно. Как и с его…       — У вас есть семья? — как раз в ту же секунду, пока он размышлял о чем-то, спросила его Саюми. Как и ожидалось, ответом послужило лишь молчание, но девушка все равно продолжила говорить с ним, подперев рукою подбородок. — Знаете, я часто думаю о том, зачем мы становимся воинами? Самураями, шиноби… Я стала самураем, чтобы защищать моих близких по возможности. Но у меня так много братьев, и отец, которые справляются с этим куда лучше меня, что мне остается принимать свою профессию только как способ заработать денег и немного разнообразить эту рутинную жизнь на севере. — Она не знала наверняка, слушает ее узник или нет, но продолжала говорить все это, словно старалась натолкнуть бывшего шиноби на какую-то мысль. — Глядя на вас, я будто бы узнаю одного из них, своих братьев, что стараются ради своих жен и детей. Поэтому я и спросила вас про ваших родных.       Достав из-за пазухи какой-то документ, девушка быстро пробежалась по нему глазами, ощущая, что пленник тоже покосился в сторону возникшей в руках Саюми бумаги, и, дабы не испытывать его любопытство, протянула ему на колени нечто вроде распоряжения, с узнаваемой печатью главы клана Мифуне.       — Это постановление, которое я составила для вас, если захотите сообщить какие-то сведения, что интересуют господина Второго Хокаге. Здесь сказано, что вам предписаны пожизненные работы в одном из наших приисков, немного севернее отсюда, с сохранением вам жизни, и разрешение вашей семье приехать к вам, если вы того пожелаете. Жалование вам будет положено очень скромное, но для семьи из трех человек — вполне себе достаточное для самого необходимого.       Узник не собирался соглашаться на это лживое (по его мнению) «постановление о помиловании», однако в его голове не мог не всплыть вопрос, продиктованный каким-то внутренним гласом — «а семьи из пяти человек?..»       — Хотя, если, например, ваша жена захочет найти здесь работу, или дети — это тоже можно будет устроить. Моя старшая сестра ушла работать на прииск в десять лет, и знаете, она никогда не жаловалась.       Саюми говорила все это так серьезно и спокойно, будто бы в самом деле собиралась предоставить этому несчастному жизнь в качестве пожизненного заключенного их Страны. Пусть в его голове это представлялось очень безрадостно, но все же это была жизнь, а не смерть, и его семья могла бы быть рядом с ним. А он так давно не видел детей…       Хокаге и его подручный тоже упоминали о его семье как-то раз, но немного в ином ключе. Что-то вроде «вырежем всех твоих родных, даже младенцев, если не расколешься». А эта девушка решила зайти с другой стороны. Это не давало никаких гарантий ему, но не могло не удивить его, подарить смутное очертание надежды и даже слегка утешить.       — Вы больше не можете пользоваться чакрой, и, соответственно, если бы вам захотелось найти себе какое-нибудь занятие для заработка — работа на прииске могла бы быть хорошим вариантом, — продолжала гнуть свою линию девушка, уловив, что глаза узника, пусть и довольно вяло, но все же заскользили по строчкам протянутого ей постановления. — Методы Тобирамы-сана очень жесткие… У нас другие порядки. Я бы не стала просить его поместить вас в эту камеру, зная, что это все равно приведет к вашей смерти. И, если нужная информация будет получена им до того момента, как он соберется отправить вас на тот свет, то в дальнейшем мы будем вольны поступать с вами так, как у нас принято поступать в таком случае. И казнь к этому не относится.       Когда девушка посчитала, что она сказала бывшему шиноби все, что было нужно, она неспешно встала, и уже у самого выхода, слегка развернувшись к нему, сказала немного громче:       — Завтра я приду к вам за ответом. Хорошенько подумайте о том, что выбрать, — шагнула она за металлический порожек, тотчас дернувшись обратно, будто забыла о чем-то очень важном. — Кстати, этот обед — для вас. Ешьте, пока не остыло.       Узник удосужился поднять на юную особу свою голову, но она уже покинула его место пребывания, лишь тихие удаляющиеся шаги говорили о том, что еще секунду назад она была здесь, и говорила с ним.       Саюми решила, что их «переговоры» прошли хорошо. Он даже не попытался напасть на нее или взять в заложники, и это говорит о том, что шансов заставить его пойти ей на уступки еще выше, чем она думала изначально.       «Быть может уже завтра он захочет принять это предложение. Этот человек уже сильно измучен. И тогда Тобирама-сан сможет получить это признание, и ничто не станет его задерживать здесь более» — она думала об этом, уже выйдя на улицу, но дальше десяти метров от Острога она так и не ступила, ибо шаг ее все замедлялся, пока девушка полностью не остановилась.       Саюми сама не понимала, отчего осознание того, что Второй Хокаге очень скоро уедет из их Страны, действует на нее так удручающе. Оттого ли, что это был первый посторонний мужчина, что был к ней так внимателен?.. И еще он пригласил ее на свидание тогда. Ведь он сам акцентировал ее внимание на том, что это было именно свидание, а не «деловая встреча». Поэтому… все вышесказанное не могло не заставить ее возвращаться к его образу снова и снова.       «Я будто бы не хочу, чтобы он уехал. Но он ведь уедет, так что…» — пока она уговаривала саму себя не переживать об этом, справа от себя вдруг почувствовала чье-то присутствие.       — Добрый день, Саюми.       И все-таки, почему голос Тобирамы Сенджу был таким грозным?! Кожа бедняжки Мифуне тут же покрылась мурашками, едва она успела развернуться к мужчине лицом.       — Доброе… — кивнула девушка, смущенно столкнувшись с ним своим взглядом исподлобья. — Идете к пленнику? — догадалась она, не сумевшая выдержать его внимательного прищура, и даже развернулась в пол-оборота.       — Да. А ты что тут делаешь? — Тобирама не ожидал увидеть здесь Саюми. И, конечно же, совсем не ожидал услышать подробные объяснения на счет того, о чем он спросил ее только что, и она даже не старалась хоть что-то скрыть от Хокаге. Плюс ко всему, девушка просила его не заходить к их узнику ближайшие сутки. Сенджу переживал, что ее манипуляции могли перечеркнуть всю ту работу, которую провели над их пленником они с Сару, но небольшая задержка в этом деле была Тобираме как раз на руку, и он не видел смысла запрещать юной Мифуне пытаться действовать своими методами. Чем черт не шутит, быть может, ей и вправду удастся выудить из ублюдка нужные сведения?       Так же это означало то, что ближайшие сутки Тобирама сможет использовать для достижения другой своей цели здешнего пребывания.       — Раз так… Даже не знаю, чем бы мне заняться сегодня, — задумчиво бросил Тобирама, будто бы и впрямь был не в силах придумать, чем убить свое время. Он надеялся, что Саюми правильно поймет эту его реплику, но она, по-видимому, не думала о том, чтобы пригласить его куда-нибудь в таком случае, и лишь растерянно взирала на Сенджу. — Быть может, я могу составить тебе компанию за каким-нибудь делом? Вроде того, чем мы занимались вчера, — спросил он, не в силах понять, что это за странная эмоция сейчас проскочила на ее лице. Однако он помнил, что эта девушка никогда не сидит без занятия, поэтому звать ее просто «пройтись» он больше не пытался.       — У меня и впрямь на сегодня были намечены кое-какие дела, Тобирама-сан. Но… — Саюми обрадовалась, что Второй Хокаге снова захотел провести с ней (именно с ней) время. Однако… — Боюсь, что эта работа не для вас.       Сенджу нахмурился, не вполне понимая, что девушка имеет в виду. Она что, не хочет положиться на него? Или, что еще хуже, недооценивает?!       Он бы не возражал, если бы она должна была уйти в наем сегодня. Все-таки его сопровождение в таком случае оставляло бы слишком много вопросов. Но, дабы она не смогла провести его (если бы она имела перед собою такую цель), разведал на этот счет у ее воеводы, должна ли в ближайшие дни Саюми Мифуне уйти на миссию. И оказалось, что ее очередь наниматься придет только через три дня. Значит, никаких «уважительных» причин ему отказывать у нее не было, и быть не могло.       — Хочешь сказать, что есть такая работа, которую я не смог бы выполнить?       Что же она могла ему ответить, после того, как он ставил свой вопрос таким образом?..       — Разумеется, нет такой работы, которую не мог бы выполнить Хокаге. Вот только… — не успела она и слова сказать, дабы попытаться уговорить Сенджу поубавить свой боевой настрой, как тот не позволил ей продолжать, подняв свою ладонь кверху, указывая на то, что ей стоило бы замолчать и не спорить с ним.       — Может быть это будет звучать очень самодовольно, но я не из тех мужчин, что могут спасовать перед трудностями. Поэтому, не нужно отказываться от помощи.       В самом деле, неужто есть что-то такое, что эта юная особа в состоянии сделать, а он — нет? Просто смешно! Но уже очень скоро Сенджу было абсолютно не до смеха.       Первый раз он почувствовал нечто подозрительное, когда девушка все же согласилась сделать его партнером в каких-то своих обязанностях на сегодня, и повела обратно во дворец, точнее в один из внутренних двориков, наполненный всякой разной живностью, в основном — ездовыми собаками. Тут же они встретились с младшей сестрой Саюми, которая, казалось, ожидала появления сестры.       — Итоми, можешь идти. Тобирама-сан сказал, что сам поможет мне сегодня, — сказала Саюми, неспешно подвязывая свои широкие рукава толстым шнурком.       — Хокаге-сама?! — не смогла скрыть своего шока Итоми, обескураженно переводя взгляд с мужчины на сестру и обратно. — Но… он же может… испачкаться, разве нет?..       — Тобирама-сан не тот мужчина, что может спасовать перед трудностями, — ответила сестре его же словами Саюми, не замечая, что сам Сенджу, будучи свидетелем этого обсуждения, внутренне ощутил, что он, возможно, ввязался во что-то, во что ему было бы лучше не ввязываться. Но, произнеся те самые слова, что только что озвучила им всем Саюми, он уже не мог сделать шаг назад…       — Раз так… Спасибо, Хокаге-сама. Вы меня очень выручите. Я как раз сегодня должна была закончить доспех для главы одного клана, а времени почти не осталось, — поклонилась она ему, на что тот только и мог, что бросить небрежное «пожалуйста», все раздумывая над тем, чем же ему сейчас предстоит заниматься в этом месте, тогда как Саюми уже окликнула его, приглашая за собой в маленькую комнатку-пристройку у каменной стены.       — Вы в первый раз будете принимать роды? — спросила она Сенджу, когда мужчина оказался внутри теплой, пронизанной стойким запахом мокрой шерсти каморке.       Пока он осматривался в этом приглушенно освещенном месте, даже не сразу понял, о чем именно она его спросила только что. «Принимать роды»? Она ведь не могла в самом деле спросить его об этом?!       — А вот и наша красавица, наша любимая девочка, Нои, — не дожидаясь ответа Тобирамы, ласково молвила Саюми усаживаясь у большой серой собаки породы Тудзи, очень распространенной на севере в качестве ездовых. Девушка заботливо огладила ее с морды до пушистого, виляющего от встречи с одной из своих хозяек, хвоста, пока собака лежала на боку, обеспокоенно всматриваясь в лицо Саюми. — У нее впервые будет щенение*, и нам нужно очень постараться, чтобы все прошло хорошо, — продолжала непринужденно делиться с Сенджу девушка, пока тот, лишившись дара речи все стоял у входа, даже не отпустив занавеску, закрывающую «роженицу» от присутствия рядом с ней других собак. — Все в порядке? — развернувшись к нему, спросила Мифуне, заметив его «легкий» ступор.       — Д…да, все хорошо, — ответствовал Тобирама, ибо ничего другого, кроме этого, он сказать уже не имел права после той самодовольной реплики о себе в качестве человека, которого не напугать никакими просьбами. Но разве мог он подумать, что эта особа приведет его, Хокаге, сюда, дабы предложить ему принять участие в родах?! Собачьих родах… Он сам не заметил, как лоб его покрыла испарина. — Просто… я впервые буду делать нечто такое… — объяснил девушке свою реакцию Тобирама, неуверенно подойдя ближе.       — Просто сядьте с той стороны Нои, и массируйте ей спинку. А я буду делать все остальное, — предложила Саюми своему кавалеру, видя, что, еще немного — и он просто потеряет сознание. Оставалось надеяться, что этого не произойдет, когда процесс начнется.       — «Массировать спинку»? — не понял шиноби, все же усаживаясь напротив Саюми с другой стороны от Нои, как ее назвала девушка.       Мифуне, глядя на него, улыбнулась, не в состоянии перебороть странные и приятные эмоции внутри себя. Судя по всему, она поставила Второго Хокаге в очень затруднительное положение (пусть и не целенаправленно). И все же, он из кожи вон лез, как старался делать то, что делать ему явно не хотелось. Девушка не понимала, зачем он так уж сильно себя изводит, но эта картина не могла не развеселить ее. Обескураженное выражение лица Сенджу ей нравилось на порядок больше, чем хмурое и уничижительное.       — Дайте ваши руки, — протянула к нему свои ладони Саюми, почти сразу укладывая их на теплую жесткую шесть своей питомицы. — Вот так, — принялась она направлять его руки, заставляя поглаживать определенную область на собачьей спинке. — Видите? Ей так намного легче, — поучала она его, продолжая так нежно улыбаться, глядя на все это.       — Ты очень любишь животных, да? — спросил ее Хокаге, продолжая подобные манипуляции уже самостоятельно, пока Саюми нагревала на маленьком очаге воду. Он не мог не вспомнить, как она чуть было не лишилась жизни, спасая своих карибу, а теперь еще и это…       — Да, очень люблю, — кивнула она, принявшись рассказывать, какие у них чудесные собаки, и, что Тобирама-сан и сам их полюбил бы не менее сильно, если бы «пообщался» с ними.       — Как раз сейчас у меня будет такая возможность, — иронично заметил он, как вдруг собака под его ладонями заметно сильно забеспокоилась, и Саюми объявила, что «сейчас начнется».       То, что происходило дальше — для впечатлительного читателя лучше не описывать в красках. Достаточным будет сказать лишь то, что за те четыре часа, что рожала Нои, Тобирама сам чуть было «не родил» от шока. Пусть ближе к середине этого «таинства» он уже немного привык, и даже старался помогать Саюми не только лишь поглаживанием скулящей питомицы, но и подавать инструменты, а так же догревать воду, когда это было необходимо. И в итоге все прошло хорошо.       — Глядите, какая умилительная картина, не правда ли? Тобирама-сан, — сидя у Нои с целой оравой крошечных пищащих щенят у ее брюшка, спросила Саюми своего «напарника», что, вторя ей, сидел на корточках, обхватив руками колени.       — Да, — искренне согласился с ней Сенджу, не без удовольствия заметив, что девушка была крайне довольна. Он надеялся, что это счастливое выражение лица хотя бы отчасти вызвано тем, что он все же справился со своей ролью, пусть львиную долю их «работы» и сделала сама Саюми. Однако, лучше бы они перебрали целую гору необработанной руды, ей-богу! Он не помнил, чтобы четыре часа забот о чем-нибудь отнимали у него столько сил!       — У вас отлично получилось, — будто бы понимая, о чем он мог думать, молвила Саюми, повернувшись к нему. После всего этого она ощущала, что этот мужчина стал ей будто бы ближе. И оттого было еще грустнее, что скоро она будет вынуждена попрощаться с ним. Скорее всего, навсегда. — Надеюсь, это могло принести и вам определенные приятные эмоции.       — Да, безусловно… — «согласился» с ней шиноби, надеясь как можно быстрее оказаться у себя в комнате, дабы хоть немного перевести дух от этих невероятно «приятных эмоций».       И все же, уже ночью, лежа в кровати, он не мог не вспоминать то, какой новой для себя увидел ее сегодня, эту девушку… Она выглядит такой холодной и равнодушной со стороны, но внутри она совсем не такая, думалось ему. И мужчине не терпелось добраться до этой нежной и теплой сердцевины. Быть может, у Сару и впрямь получится придумать нечто такое, что могло бы помочь ему сблизиться с Саюми уже по-настоящему?       К слову, едва он подумал об ученике, как тот прямо по волшебству оказался в его спальне. Хирузен был так воодушевлен и активен, что даже не мог дождаться, чтобы учитель хотя бы поднялся с футона, и накинул на себя халат, так сильно не терпелось ему рассказать о результатах своей работы над личным поручением Второго Хокаге:       — Тобирама-сенсей! У меня для вас хорошие новости. Я выяснил кое-что о Саюми-сан, и, думаю, эта информация — очень кстати в достижении поставленной цели!