Железное сердце

      — Вот так совпадение. Как раз о Гинкаку и Кинкаку я рассказал тебе сегодня на источниках, — озвучил свои мысли вслух Сенджу, пока они с Саюми стояли на большом заледенелом мосту, размышляя обо всём, услышанном в камере. Тобирама не думал, что это Саюми попросила пленника сказать ему подобные сведения, даже если бы она и впрямь очень сильно желала, чтобы он убрался в Коноху как можно быстрее. С одной стороны, это было бы не в её характере, играть так грязно (при условии, что эта девушка вообще никогда не играла), но и само по себе признание имело смысл.       Как и сказал он Саюми ранее, из-за своего вмешательства в личностные разборки Райкаге и Кингин Кьёдай, был обречен стать целью последних. И в этой борьбе не было иного исхода, кроме как либо победить самому, либо же — погибнуть. Третьего было не дано.       Поэтому нечто вроде внезапного нападения он ждал уже давно, а теперь понял, что убив этих наемников, ничего другого ему не остается, кроме как ждать следующих. И пускай бы оно так и было, ибо личной встречи с «серебряным» и «золотым» братьями он не жаждал совершенно, от слова совсем…       Саюми, будучи свидетелем дознания, не могла не вспоминать шрам, что увидела на спине Хокаге сегодня утром. Да, она не желала далее продолжать общение с человеком, что так неуважительно к ней отнесся. Но все же будучи по натуре добрым и жалостливым человеком, не могла не переживать за того… к кому уже успела хотя бы слегка привязаться. А этот Сенджу приложил немало усилий, чтобы это произошло!       Поэтому она боялась, что его и впрямь могут вскоре настигнуть и убить.       — По дороге домой будьте осторожны, — смущенно произнесла она, снова не разворачиваясь к нему, пока изъяснялась, глядя вниз на изрезанную наледью канаву.       Сенджу отвлекся от своих угрюмых мыслей, и, по-доброму усмехнувшись, сделал шаг чуть ближе к ней:       — Волнуешься? — Саюми вжалась в плечи, не соизволив ответить на этот заданный в лоб вопрос, но Тобирама не собирался ее отчитывать за невежливость. Эта ее диковатость, наоборот, его забавляла и по-доброму дразнила. — Не переживай. Я не могу умереть почти сразу, едва мой брат отдал мне пост Хокаге, — наклонился к ней Тобирама, укладывая свою ладонь на ее кисть, не позволяя тут же выдернуть ее.       — Я ведь… Я просила вас, не касаться меня более, — несмотря на непрекращающиеся попытки вырвать свою руку из его теплой хватки, спокойно молвила девушка.       Она уже не знала, какими словами пытаться на него воздействовать, и хотела было «пригрозить», что пожалуется своему отцу, если Хокаге не прекратит ее третировать, да только Глава Мифуне аккурат в этот момент появился на мосту рядом с ними, собственной персоной.       — Хокаге-сама, — уважительно обратился он к стоящему рядом с дочерью мужчине, удостоив кивком своей внушительных размеров головы, не замечая, что тот буквально секунду назад держал Саюми за руку. — Саюми, крошка, — лучезарно поприветствовал дочь старец, приобняв правой рукой и прижав к крепкому туловищу. — Осматриваете окрестности? Как съездили на источники с матушкой?       — …Хорошо, — несмотря на те мысли, что витали в ее голове только что, вынуждена была сказать девушка под властью пристального взгляда Тобирамы-сана. Пусть она мало что смыслила в правилах этикета, но заниматься стукачеством прямо на глазах того, на кого собираешься жаловаться — совсем уж недостойное поведение. Не только для девушки, но и для самурая. Поэтому она сдержала свой порыв до лучшего времени. — Нынче мы с Хокаге-сама были в Остроге. Пленник дал свое признание.       — О! Это отличные новости! — хлопнул в ладоши старик, разворачиваясь в сторону Сенджу. — Надеюсь, эти сведения были для вас полезны?       — Да. Более чем, — сухо поделился Тобирама, и хотел уже было сказать, что результат проделанной работы — заслуга его дочери, как сама Саюми, обычно не отличающаяся многословностью, снова обратилась к своему отцу.       — Теперь, когда Тобираму-сана ничего более не задерживает у нас в Столице, не могли бы вы устроить его отъезд? Наверняка жители Листа не находят себе места от волнения…       Сенджу нахмурился, и недобро покосился в сторону девушки, что так грубо выдворяла его восвояси. Лорд Мифуне тут же это заметил, и тотчас постарался сгладить такое негостеприимное поведение своей дочери.       — Спешка — это самое последнее дело, Саюми. Не торопись так сильно, — мило потрепав ее за подбородок, молвил старец. — Она хотела как лучше, поверьте, — миролюбиво обратился к Сенджу самурай, приобняв свою девочку за плечи сзади. — Пока снарядим Хокаге-сама в дорогу, пока проверим, все ли наши бумаги в должном состоянии… Прямо сегодня мы его никак не можем отпустить обратно. И потом, мы с матушкой планировали устроить прием в дань уважения нашим гостям из Листа.       — Приём?.. — жалобно протянула Саюми.       — Да-да! Знаю, ты не любишь больших шумных сборищ, поэтому мы позовем лишь самых близких, чтобы все познакомились с Тобирамой-саном и его учеником. — В этот момент батюшка прямо при Сенджу стал перечислять на пальцах, кого можно было бы в таком случае пригласить, и когда одна ладонь для этой цели закончилась, а затем — и другая, начал свои подсчеты уже в уме. — Видите, Хокаге-сама, не так уж много у нас родни. Мы могли бы устроить наш праздник сегодня вечером, чтобы вы не потеряли много времени. Что скажете?       Саюми и впрямь не любила подобные «посиделки» без пользы, но именно на этот прием она бы не пошла ни при каких обстоятельствах, ибо Сенджу только что ответил, что был бы рад провести крайний вечер своего пребывания в Стране Железа в кругу семьи достопочтенного самурая Ичиро Мифуне-сама. Вот именно так и сказал. Вот дьявол…       Хокаге не видел смысла отказываться от предложения старика-самурая. С одной стороны, он и так должен познакомиться с родными своей будущей невесты, это сможет расположить его к семье девушки и в дальнейшем не вызовет никаких протестов со стороны оных на их с Саюми планируемый брак. А во-вторых, там должна быть и сама Саюми тоже, которую он надеялся увидеть при полном параде, ведь повседневный ее облик выглядел сверх скромно, что уж говорить. Конечно, кротость была ей очень к лицу. Но Тобирама желал, чтобы в Конохе она не уступала по красоте никому из местных красавиц. Ее внешность вполне располагала такой возможностью, вот только надо было всему этому очарованию придать определенную форму, и тогда даже сама Мито не сравнится с Саюми.       Однако зайдя в зал приемов со своим учеником Хирузеном, он все никак не мог различить ее в толпе многочисленных родственников, что вереницей подходили к нему с целью представиться и засвидетельствовать почтение. Были тут и ее братья и сестры, о которых Саюми рассказывала, но видел Хокаге их впервые, а так же дяди и тети Саюми, и многие другие личности, имена которых Сенджу уже был не в силах запоминать.       Ичиро Мифуне умел развеселить своих гостей, и разговором, и щедрым угощением, но все это не слишком сильно интересовало Тобираму.       — Ну и где она? — шепнул он Сару, не поворачивая головы, пока младшая сестра Саюми веселила присутствующих прекрасной музыкой своей бамбуковой флейты.       — Наверное, красится. Оказывается, девушки всегда так долго красятся перед такими мероприятиями, я и сам недавно узнал об этом, — поделился своими измышлениями Хирузен. Тобирама не думал, что подобное относилось бы к Саюми.       «Пускай он просто уедет!..» — закрывшись в своей комнате, предавалась раздумьям в это самое время та, кого так ждал увидеть Сенджу, сидя за своей кроватью на полу, как будто старалась спрятаться от кого-то.       Не зря она всю свою жизнь сторонилась мужчин, считала девушка. Чего-то такого Саюми всегда от них и ожидала! Но когда она познакомилась с этим необычным человеком, она подумала, что он так отличается от них всех… И то его отношение и внимание, что с такой щедростью он дарил ей, тоже отличалось от всего того, с чем она сталкивалась ранее. Это даже не говоря о том, что его внешность очень ей импонировала, пусть это и было самое последнее, на что она обращала внимание при знакомстве с людьми. Саюми было так неловко от того, что первоначально сочла его за старика! Сейчас его белесые, почти что серебристые волосы казались ей такими особенными, а своеобразный разрез глаз делал его похожим на снежного барса, которые когда-то давно обитали в здешних местах, но южнее. И когда он смотрел этими багровыми очами прямо ей в лицо, слегка прищурившись, у нее создавалось впечатление, что еще чуть-чуть, и он, точно дикий зверь, набросится на нее, и вырвет ее трепыхающееся сердечко наружу. И почти что так и случилось сегодня утром, о чем она с великим желанием хотела бы не вспоминать.       «И зачем ему надо было быть со мной таким ласковым и добрым, если все это время он просто хотел… сугубо интимной связи? А что, если бы он решил жениться на мне после? Он ведь… Нет-нет-нет. Это просто смешно…» — она помнила о том, что он не был женат, Саюми сама спросила его об этом несколькими днями ранее. Но представить, что этот человек мог бы рассматривать ее в качестве супруги — было просто нелепо на ее взгляд. Она же такая… такая… В общем, не такая, какой должна быть. Описать точнее девушка не могла, но знала, что в глазах других людей выглядит странноватой. Ну и пусть, думала она, зато у меня целый ворох родных, которые любят меня и такую, и ценят во мне то, что есть. Но сейчас девушка очень хотела бы быть другой… Как-раз-таки из-за этого мужчины, Тобирамы Сенджу. Кто знает, быть может, тогда он бы отнесся к ней более порядочно?       — Саюми! Ты еще не одета?! — возникла в комнате матушка, впившись глазами в неприбранный вид дочери.       — Я не пойду на прием, — почти что проскулила она, уткнувшись лицом в коленки, понимая, что матушка сейчас начнет ее заставлять.       — Еще чего! Что за ребячество? Хокаге-сама уже битый час сидит и ждет, когда ты появишься и покажешь ему знаменитый Танец с Катаной!       — …Только не это… Откуда Тобирама-сан вообще узнал про этот чертов танец?! — недоумевала девушка, слегка развернувшись на мать, что порывисто выдергивала нужные по ее мнению вещи из комода для переоблачения своей дочери.       — Батюшка сказал ему! И теперь нет возможности пойти на попятную. Саюми… — на секунду отвлекшись от своего занятия, присела рядом с поникшей дочерью леди Мифуне, — я не знаю, что у вас произошло там, на источниках, и, быть может, в том есть и моя вина, но как бы то ни было, Тобирама Сенджу — Второй Хокаге. Он очень могущественный и влиятельный человек. Говорят, он самый сильный Каге из всех ныне существующих. Поэтому… пренебрегать обещаниями в его сторону или, тем более, игнорировать, мы просто не имеем никакого права!       После всего вышесказанного Саюми не захотелось идти туда еще больше. Но она знала, что кроме нее некому показать этот треклятый танец Тобираме-сану. Ее младшая сестра не управлялась с катанами, а старшая, которая пришла на прием со своим мужем-самураем, была на сносях в данный момент, и, конечно же, не могла подменить Саюми.       «Просто один танец для него. И все. Просто танец…» — старалась запрограммировать себя Саюми, неспешно облачаясь в черное церемониальное хакама и кендоги, которые мать то и дело одергивала, увлекая безвольную фигурку Саюми за собой, словно тряпичную куклу.       — Позволь-ка я тебя слегка накрашу, — развернула ее лицо на себя женщина, уже потянувшаяся к небольшому секретеру с тушью и румянами.       — Нет, не нужно, матушка!.. Это будет выглядеть вульгарно!..       — Относись к этому, как к сценическому гриму. Тебе, ведь и впрямь выступать сейчас! Твои губы и ресницы должны хорошенько выделяться на лице.       — Матушка…       Как бы то ни было, она позволила себя и одеть, и накрасить, и даже снарядить.       — Лучше взять длинную Катану, — советовала Леди Мифуне, своевольно изъяв короткую из рук дочери.       — …Танцевать с короткой удобнее, — постаралась объяснить ей Саюми, вот только достойная женщина, за исключением пары случаев (один из которых тот, что произошел только что) Катану в руках своих не держала, потому не могла понять, какая разница.       — С Длинной танец получится более зрелищный. Ничего, ты же как-то сражаешься с ней, а тут всего-лишь танец.       Саюми не могла в полной мере согласиться с родительницей, ибо между этими двумя вещами все-таки была разница. Но объяснить подобное человеку, который по лезвию катаны не увидит разницы между Тати и Вакидзаси, было крайне трудно. А матушка уже вовсю ее подталкивала в главную приемную залу.       — Ну вот, сейчас распоряжусь на счет инструментов, и как только заиграет музыка — тотчас выходи. Саюми, ты слышишь, девочка?.. — она уж было подумала, что дочка не выдержала и убежала, но, слава ками, развернувшись к ней, увидела, что та тайком выглядывает из-за ширмы.       — Я не могу!.. — обхватив себя руками, дернулась Саюми обратно. — Он будет в упор смотреть на меня, я ошибусь!..       — Тобирама-сан? Конечно будет, он же ждет этот танец! — чуть встряхнув Саюми в своих руках, молвила женщина. — Ты уже много раз танцевала его. Все будет отлично! А в конце Хокаге-сама скажет, какая ты необыкновенная, ну?       Саюми нервно сглотнула, и, понимая, что ведет себя совсем не как двадцати пятилетняя девушка, прерывисто выдохнула, скидывая руки матушки со своих плеч.       — Хорошо…       Теперь ей только и оставалось, что стоять и ждать, когда затрещит громогласный пузатый Тайко, а младшая сестрица Итоми обхватит свою легкую изящную Флейту в своих пальчиках, и представление начнется.       «Пускай все пройдет, как надо…» — все повторяла и повторяла она у себя в голове, пока тщетно старалась унять дрожь в своих коленях и влажных от страха ладонях, уже выйдя в центр зала, где располагалось почти все ее семейство, а в середине сидели Тобирама Сенджу и его ученик рядом с ее стариком-отцом, у своего маленького черного столика с нетронутыми закусками и саке.       Пусть вступительная часть ее танца, когда она только лишь должна была сделать пару грозных уверенных шагов в сторону Тайко, была очень короткая — она уже успела хорошенько разглядеть Хокаге. Он выглядел так представительно… То хаори, что одолжили ему на случай праздника, путь и не было его собственным, но невероятно ему шло. Но, конечно же, самое восхитительное в этом мужчине была манера держаться. Он всего лишь сидел перед ней, но делал это с таким достоинством и важностью, что Саюми ощущала себя просто маленькой девочкой, которую тотчас отчитают, если она сделает что-нибудь неправильно в присутствии этого человека, вот какой трепет внушало ей его молчаливое присутствие…       Но коль скоро она уже начала, вынуждена была делать то, зачем явилась сюда. Благо, это удавалось практически на автомате.       После пары незамысловатых движений, начались стремительные резкие выпады, и со стороны казалось, что Катана вращается сама по себе, а Саюми просто скользит рядом, словно заклинатель змеи вокруг своей питомицы. Каждый удар ее сердца приходился аккурат в унисон с ударом барабана, шелест черных хакама сливался со струящейся мелодией флейты, что звучала так тревожно и напряженно, что не приходилось сомневаться, все произошедшее перед гостями — не забавная сценка, а самое настоящее сражение, которое с середины зала проникало в сердца и разумы зрителей, начиная свою незримую борьбу уже там.       Тобирама очень хотел увидеть этот танец в исполнении девушки, что собирался сделать своей супругой. И воображение его рисовало картины милого заигрывания танцующей со своими гостями, как, например, это делала Мито, когда демонстрировала свой грационный танец с веерами. Но то, что он видел сейчас, и отдаленно не напоминало манящие телодвижения своей невестки, и совершенно не давало шанса расслабиться, хоть на секунду отвлечься на гибкий стан или белую шею, что выглядывала из-за ворота кимоно. Действо держало в таком кураже и напряжении, что Сенджу вообще забыл, что это, вообще-то, «танец»!       Но как же ему нравилось все то, что видел сейчас этот мужчина перед собой… Маленькая и стеснительная Саюми казалась ему по меньшей мере Богиней Войны сейчас, не иначе. А это выражение лица! Ей очень шла косметика, подумал Тобирама, и как раз в этот момент его взгляд соприкоснулся с ее взволнованными глазами. В эту же секунду произошло нечто необъяснимое.       Церемониальный танец уже было близился к завершению, и Саюми успела себя поздравить, что все прошло хорошо. Но в тот самый миг, когда ей оставалось просто сделать пару кругов вокруг себя самой, приставив свою Катану вертикально вверх, ее очи зацепились за выражения лица Тобирамы Сенджу, для кого она свои пляски и исполняла, и все полетело к чертям. Точнее — Катана выскользнула из ее не вовремя ослабившейся хватки и полетела аккурат в голову очарованного Второго Хокаге, со всей силы врезавшись буквально в пяти сантиметрах выше его макушки в дубовую колонну, погрузившись в древесину практически до середины лезвия…       Зал погрузился в оцепенение. Музыка неловко оборвалась, по комнате прокатилась волна испуганных восклицаний и перешептываний… Саюми чуть было не обезглавила Хокаге Листа. И как такое могло произойти, думали все присутствующие? Ответ был очевиден, но только не для сторонних наблюдателей: Саюми была уже слишком сильно на взводе к моменту ее выступления, и ее нервное напряжение просто не могло не дать о себе знать.       Сару, что сидел рядом со своим учителем не вполне понял, так было задумано, или Саюми, быть может, целенаправленно целилась в лоб его сенсея, и лишь ошарашенно переводил взгляд с торчащего над учителем оружия на девушку обратно.       Сам Сенджу уже успел отойти от шока, в который эта малышка с такой легкостью каждый раз его, взрослого мужчину, вгоняла, и смерил взглядом ее сжавшуюся в ужасе фигурку, так и застывшую на половине выполненного движения.       Девушке было чего бояться. Лучше бы она оступилась, рухнула навзничь на пол, перевернула бы все близстоящие столики с угощениями своим телом, но не воспроизвела эту неудавшуюся (слава ками) попытку убийства! И это на глазах всей родни!       Сенджу перестал сверлись ее глазами, опасаясь, что Саюми сейчас просто потеряет сознание от своих переживаний, и, едва слышно вздохнув, неспешно поднялся, параллельно извлекая Катану девушки из колонны над собой. Гробовое молчание все продолжалось, и никто из присутствующих не знал, что делать! Но, конечно же, все боялись, что их Саюми сейчас может очень сильно достаться, особенно когда Тобирама Сенджу медленно приблизился к ней.       — Будь осторожнее, — протянул он оружие девушке, рукоятью вперед, заставляя своей репликой Ичиро Мифуне оставаться там, где он резко подскочил со своего места, уже готовый ринуться защищать Саюми.       Матушка девушки нервно выдохнула, по тону голоса Хокаге уловив, что наказывать ее ребенка он, вроде как, не настроен. А сама Саюми, машинально приняв Катану из рук Сенджу, не была способна даже на самый крошечный кивок с ее стороны на «предостережение» Тобирамы. Так и стояла в ступоре, пока шепот присутствующих не вывел ее из этого состояния, и поникшая девушка выползла на своих дрожащих ногах из зала, полная ужаса и смятения.       Она не слышала, как батюшка и матушка окликнули ее, не видела, каким взглядом Тобирама проводил ее жалкую фигурку, но даже доковыляв до своей комнаты не нашла в себе силы сформировать хотя бы одну неразрозненную мысль у себя в голове.       Неловко упав на кровать лицом вниз, так и не расцепив из своих ладоней Катану, она лежала какое-то время в тишине, пока в ее спальню не ворвалась взволнованная Итоми.       — Сестрица! Сестрица, как ты?..       Девушка улеглась рядом с ней, причитая, чтобы она не переживала так сильно о том, что случилось, ведь всякое бывает, и прочее и прочее, мягко гладя ее по макушке, стараясь понять — плачет Саюми или нет.       Саюми хотелось бы заплакать. И если бы здесь не было Итоми, она бы наверняка это сделала, потому что понимала, то, что она натворила — Тобирама-сан никогда ей не простит. Разве можно подумать о том, что она сделала это случайно, совершенно не преднамеренно? Аккурат сегодня они поссорились, и любой человек сделал бы вывод о том, что Саюми таким образом просто захотела отомстить. Не убить — но хотя бы просто напугать.       — Хокаге-сама и родители остались поговорить наедине… — обняв Саюми со спины, продолжала говорить с ней Итоми, стараясь утешить, — не волнуйся, матушка с отцом найдут, что сказать Тобираме-сану, чтобы он не злился на тебя…       Саюми не думала, что найти такое слово будет возможно. Несмотря на то, что между ней и Сенджу случилось сегодня утром, она очень хотела остаться с Хокаге в хороших отношениях. Ей было тяжело, когда кто-то держал в себе зло на нее. Тем более, девушка не хотела, чтобы она стала ненавистна в мыслях человека, к которому питала определенные романтические чувства.       Тобирама был первым, кто старался развлечь ее, узнать ближе, несмотря ни на что. Ни на ее замкнутость, ни на неумение вести себя. И теперь она чувствовала себя одним сплошным недоразумением и разочарованием… Еще вчера, засыпая, она витала в мечтах о том, как же здорово, что ей на жизненном пути встретился такой необыкновенный человек, как Тобирама Сенджу, и так хорошо было от осознания этого! Потом случился тот неприятный инцидент на источниках, но все равно это было ничто по сравнению с тем, что Саюми сделала сейчас. Кроме чувства неловкости и горечи за свою непутевую натуру и несуразность, ничего она не ощущала.       «Наверняка моим родителям безумно стыдно за меня… Особенно матушке, которая надеялась, что я могу приглянуться Тобираме-сану. Надеюсь, он не будет слишком строг к ней» — Едва она подумала об этом, как услышала быстро приближающиеся шаркающие шаги леди Мифуне, которые могла различить буквально за версту.       Через мгновение дверь в ее комнату настежь отворилась, и достойная женщина влетела практически в середину помещения за два прыжка. Саюми приподнялась на своей кровати, чтобы посмотреть, сильно ли ее матушка расстроена, и первоначально решила было, что она просто не в себя от негодования. Как вдруг, слегка отдышавшись, женщина неистово захлопала в ладоши, принявшись кричать почти что на все женское крыло их дворца:       — Саюми!!! Хокаге-сама берет тебя в жёны!!!