Железное сердце

      — Как же хорошо, что воевода пошел нам навстречу, и не отправлял тебя на опасные задания, верно, Саюми? Благодаря этому на твоей коже нет ни одного шрама или рубца. Не будет стыдно перед Хокаге-сама, — размышляла вслух Уруми, старшая дочь главной семьи клана Мифуне, некогда самурай, что теперь преспокойно жила за своим мужем. Нынче эта молодая женщина тридцати лет уже давно поселилась отдельно от своих родителей, в родном городе своего супруга, и приехала на вечерний прием по настоянию батюшки и матушки, дабы познакомиться с Хокаге. Кто же знал, что уже ночью им всем понадобится ее помощь в свадебных сборах Саюми? Да не абы с кем, а с такой «большой шишкой».       — А как бы воевода-сан не пошел нам навстречу, Уруми? Саюми ведь не безродная, и батюшка с матушкой у нее есть. Или ты хочешь упрекнуть нас, что в свое время мы за тебя словечко не замолвили?! — услышав реплику своей старшей дочери, сказала Леди Мифуне, внося в помещение купальни целый ворох банных принадлежностей, которые тут же помогла разложить перед офуро Итоми, которую тоже пустили на этот своего рода «девичник».       Да, как и сказала эта почтенная дама, они с Ичиро-сама заботились о своих детях по мере своих сил, но как бы то ни было, даже таким любящим родителям, как они, приходилось хоронить своих детей. Так, помимо мальчиков, что погибали на сражениях, двое детей умерли в раннем детстве во время эпидемии, а еще одна дочь погибла в результате несчастного случая, из-за провала во время работы на прииске, которым руководила. Бедняжку так сильно завалило камнями, что пришлось хоронить в закрытом гробу… После этого случая леди Мифуне стала буквально одержима жизнью и здоровьем своих детей, особенно дочерей. И уже Итоми стать самураем она не позволила, определив ей место в мастерской брони для специальных заказов.       — А может быть Уруми просто завидует, что это не ей выпала такая блестящая возможность стать женой Хокаге? — принялась подначивать Итоми старшую сестру, с которой у нее, по сути, было очень мало общего, в силу большой разницы в возрасте. И потому ее остроты не находили веселого отклика в лице Уруми, и та ее чуть было не выгнала. Мол, нечего «детям» делать на взрослых вечеринках.       — Пусть тоже послушает, да посмотрит, — вступилась за Итоми матушка, не желая обижать своего ребенка. — Уруми, уже можно наносить масло?       — Сейчас, нужно сперва избавиться от всех волос на теле, — ответила старшая, и лишь в этот момент на лице средней дочери, Саюми, впервые за последние шесть часов пробежала хоть какая-то эмоция на отрешенном, хоть и не траурном выражении лица.       Женская половина ее семейства, что суетливо бегала вокруг, стараясь по максимуму хорошо подготовить ее к церемонии бракосочетания и первой брачной ночи, боялась даже спрашивать, как она себя ощущает, довольна ли она, или жутко разочарована. Ведь Саюми всегда мыслила немного не в ту сторону, в которую стоило бы думать молодой девушке, и предложение руки и сердца в буквально приказном тоне от Сенджу могли жутко ее расстроить. Поэтому, дабы не давать ей шанса жаловаться, пусть эта девушка редко позволяла себе подобное, ни мать, ни сестры кроме восторга и нетерпения по отношению к грядущему завтрашнему событию решительно ничего не выражали.       — Саюми, давай сюда свою ножку, — приготовилась к «экзекуции» Уруми, призывая среднюю сестру к сотрудничеству для ее же блага. — Ты же не хочешь, чтобы Хокаге-сама дотронулся до тебя и скривился от досады?       — Саюми даже брови не выщипывает, а тут такое… — покачала головой Итоми, в то время покрывающая русые локоны своей счастливицы-сестренки чем-то ароматным и вязким, пока та все так же была безучастна, сидя в своей маленькой фурако. Но с другой стороны — она и не сопротивлялась, будто бы негласно соглашаясь с доводами Уруми.       Действительно ли Саюми хотела произвести впечатление на Тобираму Сенджу, или же ей было решительно на всё плевать — трудно было сказать.       Когда Леди Мифуне уведомила ее о том, что Хокаге сделал Саюми предложение руки и сердца, будущая виновница торжества сперва даже не поняла, о чем таком ее матушка толкует. После всего, что она, Саюми, устроила на приеме, разве Тобирама-сан вызвал ее родителей на беседу не для того, чтобы отчитать, что так скверно воспитали свою среднюю дочь? Но, как оказалось, все это было правдой, а не фантазией старушки Мифуне. Когда женщина практически ткнула в лицо Саюми брачный контракт, пописанный рукой Сенджу, сомнений почти не осталось…       Девушка растерянно смотрела на бумагу, где подобно договору купли-продажи были расписаны положения ее «приобретения» в качестве супруги, словно взаимовыгодные условия для обоих сторон сделки, будто бы без этого брака ее родители не получили бы хороший процент от импортируемых товаров, а Страна Огня — не продлила бы соглашение о сотрудничестве на более долгий срок, чем планировалось ранее.       Именно с этого момента юная Саюми и ушла в себя. Родственники вереницей заглядывали к ней в спальню, дабы поздравить, а она даже не слышала их. Просто смотрела в окно, будто бы беспрестанно размышляя о чем-то, и лишь один раз девушка слегка ожила, когда встала со своей кровати, смыла размазанную косметику с лица, и уведомила так и не успокоившуюся от радости матушку о том, что сходит к Тобираме-сану, спросить его кое о чем.       — Что ты, что ты! Ни в коем случае нельзя, чтобы жених и невеста виделись в ночь перед свадьбой! — запротестовала матушка, преградив Саюми путь, встав своим широким телом в проходе. Эта дама очень щепетильно относилась к обычаям и обрядам, и считала такой проступок прямой дорогой к бедам и неудачам в семейной жизни. И кто мы такие, чтобы осуждать ее за это?       — Думаю, все же произошла какая-то ошибка, и вы друг друга не так поняли, — вяло пояснила свои измышления девушка, уже усаживаемая Леди Мифуне обратно на кровать.       — Почему ты так думаешь, Саюми? Вот же, контракт, прямо перед тобой.       — Но… почему Тобирама-сан выбрал меня?..       «Сама не понимаю!» — в унисон подумали матушка, Уруми и Итоми, что уже во всю занимались тем, что обдумывали с чего стоит начать их свадебную подготовку. Но вслух они, разумеется, сказали другое.       — Конечно же потому, что ты достойная девушка, в меру взрослая, в меру юная леди. Как раз то, что нужно человеку такого возраста, как Тобирама Сенджу, — ответила ей старшая сестра, Уруми.       — Потому, что ты — дочь главы клана Мифуне, унаследовавшая самые лучшие качества человека своей профессии, и истинного жителя Страны Железа. Принцесса, которая позволит укрепить свое влияние господину Хокаге, — поделилась своими доводами матушка, Леди Мифуне, прекрасно понимая, что обычную смертную Тобирама Сенджу в жены бы не взял.       — А я думаю потому, что Саюми — очень добрая и красивая! — обняла со спины свою сестру Итоми. Эта девушка была очень привязана к ней, и силилась найти любое слово, что могло бы подбодрить Саюми.       Сама же невеста, слушая измышления по поводу всего вышесказанного своими родственницами, внутренне слегка успокоилась. И все же, это было так странно… Ей не верилось, что она могла бы хоть чем-то зацепить такого человека, как Тобирама-сан. Называйте это низкой самооценкой, или же, наоборот, трезвомыслием, но именно так она и считала. Девушка не удивилась бы, если б узнала, что в Конохе у него целый ворох любовниц и подруг, что только и ждут, дабы он женился на них. Но отчего-то он выбрал её. В самом деле, лишь из-за того, что она из благородного рода? Из доводов, сказанных своими родными складывалось ощущение, что она и впрямь отличная партия для него. Но… Как же хотелось верить, что она просто понравилась ему. Она сама, без всех этих условностей в плане «хорошо подходит», «принцесса с достойным положением». Девушка не смела мечтать, что Тобирама-сан мог бы влюбиться в нее, но как же сильно она на это надеялась!       — Мы так мало знаем друг друга… — неуверенно высказалась Саюми, покосившись на суетящихся неподалеку от нее женщин, что составляли списки приглашенных, планируемых угощений, подарков для Сенджу и гостей, предметов гардероба и многое другое, что захватило их внимание практически с головой. Виновница торжества не ощущала себя причиной их веселых хлопот, но надеялась, что хоть кто-то сможет отвлечься на нее, развеять ее сомнения. — Что, если Тобирама-сан поймет позже, что я не вполне подхожу ему?       — Пускай только попробует, — не поворачиваясь на дочь, буркнула матушка, в голове своей уже четко представляющая, каким образом она все организует к грядущей свадьбе.       — А ты постарайся сделать так, чтобы не понял, — «посоветовала» Уруми, уже заканчивая первую партию пригласительных посланий. Благо, почти все родственники уже были в их дворце, так и не успевшие уехать с вечернего банкета, потому оставалось пригласить лишь меньшую половину составленного списка.       — Думаю, это не в характере Хокаге, менять свои решения так грубо, — отозвалась Итоми, искренне надеясь, что в семейной жизни ее сестры все сложится удачно.       Не успела Саюми вздохнуть, то ли обреченно, то ли, наоборот, удовлетворенно, как вокруг нее закипела работа пуще прежнего. Матушка, сёстры — так старались все успеть, чтобы свадьба получилась пышной и достойной!       После бани старушка Мифуне преподнесла ей старинное двухслойное свадебное широ-маку*, которое передавалось в их роду из поколения в поколение, как самая настоящая реликвия. Глядя на это произведение искусства не приходилось сомневаться в высочайшей ценности этого облачения.       — Тобирама-сан не сможет отвести от тебя глаз, Саюми, — набросив верхнее белоснежное одеяние с невероятным серебристым узором, точно в снежинках, на дочь, пообещала матушка, едва ли сдерживая свои слезы от счастья. — Ну, а теперь — всем в постель.       Стоило уложить своих девочек спать, дабы они успели хоть немного отдохнуть перед торжеством, которое должно было начаться уже через шесть часов.       Все четверо улеглись на одной кровати с Саюми. Пусть так было довольно тесновато, но в семье Мифуне это было своеобразной женской традицией накануне свадьбы. Самым распространенным разговором в это время были советы и истории про первую брачную ночь, дабы новоиспеченная невеста была хотя бы в общих чертах в курсе того, что ожидает ее уже завтра. А для Саюми это было бы не лишним, ибо эта девушка не только никогда не спала с мужчинами, но даже и не целовалась. Да что там, Тобирама-сан был первым мужчиной, что взял ее за руку просто так, потому что захотел (не говоря уже о менее невинных вещах). Не только потому, что до двадцати пяти лет Саюми не имела ни с кем отношения. Скорее из-за того, что любую связь с мужчиной до брака считала недостойной для женщины-самурая. Пусть в «Кодексе» об этом и не было написано ничего конкретного, но именно так приличное поведение девушка себе и представляла.       — Первая брачная ночь в моей памяти осталась чем-то несуразным, и в большей степени — смущающим событием, — начала свой краткий рассказ матушка, — благо и я, и мой муж (ваш батюшка) всегда были довольно раскованными и простыми людьми. Поэтому в итоге все сложилось хорошо.       — Только не давайте Саюми те советы, что вы давали мне, матушка, — вставила свое слово Уруми, что вальтом лежала на противоположной стороне их общей кровати, рядом с Итоми.       — А что же не так я тебе насоветовала?.. — растерялась леди Мифуне.       — Ну, например, — покосилась Уруми на Итоми, переживая, что она еще маловата для таких подробностей. Но, вспомнив, что и сама вышла замуж в восемнадцать лет, отбросила свои сомнения, — вести себя нарочито скромно и боязливо.       — Разве мужчины не любят, когда их жены выказывают смирение и покорность? — принялась размышлять вслух достойная женщина, искренне не понимая. — Всегда приходилось сдерживать свои порывы и эмоции, чтобы не напугать никого ненароком…       — Ну и зря, — пожала плечами Уруми, не замечая, как Саюми и Итоми превратились в одно большое ухо, будучи свидетелями такого откровенного разговора. — Мужчины обожают, когда женщина ведет себя раскованно и страстно. И еще, когда кричит, не сдерживаясь. Слышала, Саюми?       Итоми инстинктивно покраснела, пусть вообще ничего не поняла из всего вышесказанного, а Саюми нервно сглотнула, понятия не имея, чью сторону в этом небольшом интимном споре выбрать. Ей очень хотелось бы завоевать любовь Тобирамы-сана. Но она не могла понять, как ему бы понравилось больше. И потом… сможет ли она притворяться, как матушка или Уруми, при возможности? Скорее всего, нет…       — Думаю, лучше всего вести себя естественно, чтобы не попасть в неловкую ситуацию… — неуверенно озвучила Саюми свои мысли, и матушка тут же ее поддержала, пусть голова ее все еще была занята обдумыванием того, что сказала ей ее старшая дочь, которая оказалась такой распутной особой!       — Тобирама-сан поймет, что у тебя все это происходит в первый раз, и скажет, что следует делать и как. Так что, не волнуйся об этом.       После этого Леди Мифуне уже думала пожелать своим крошкам спокойной ночи, как вдруг неугомонная Уруми разошлась не на шутку и принялась рассказывать Саюми, и ставшей невольной слушательницей Итоми, то, как можно было бы сделать приятно Господину Хокаге, чем повергла в шок даже родившую одиннадцать детей преклонного возраста женщину!       С другой стороны, даже этой величественной даме было в каком-то роде интересно послушать об этом…       Таким образом, они так и не уснули в эту ночь, разговаривая обо всем подобном, и немного о других вещах. Саюми изредка включалась в их разговор, больше, всё же, уделяя внимание своим собственным мыслям.       Неужели завтра она и впрямь станет женой Второго Хокаге? Неужели он и вправду сделал такой выбор в ее пользу? И уже вскоре Тобирама-сан заберет ее с собой в Коноху… Справится ли она с такой резкой переменой в своей жизни? И вообще, любила ли она Сенджу по-настоящему? Девушка не знала ответа на эти вопросы. Но в чем она была уверена на все сто процентов, так это в искреннем желании, чтобы завтра у них с ним все получилось! А об остальном она подумает после…

***

      — Как же Данзо будет зол, что его не пригласили на вашу свадьбу, Тобирама-сенсей, — покачал головой Хирузен, помогая облачиться своему учителю в торжественное церемониальное одеяние. Своего у Сенджу, по понятным причинам, не было, поэтому пришлось довольствоваться тем, что ему мог предложить Ичиро Мифуне-сама. Но несмотря на то, что на лацканах его хаори вместо гербовых знаков клана Сенджу красовался уже знакомый Тобираме символ с кувагатой, сама одежда сидела очень хорошо, и Хокаге остался доволен.       — Сару, в качестве свидетеля мне достаточно и одного человека. И в качестве приглашенного гостя со своей стороны — тоже, — поделился своими мыслями Тобирама, окинув внешний облик своего помощника, ученика, свидетеля и просто товарища в этом волнительном мероприятии.       Хотя Тобирама был абсолютно спокоен.       Он немного переживал от того, что так и не смог лично спросить у девушки о том, что она думает о его намерениях, но надеялся, что ее покорность родителям сыграет ему на руку, и, даже если Саюми всеми силами души не желает быть с ним, она не попытается убежать или, что было бы совсем невообразимо, покончить с собой. Плюс ко всему, он все еще не знал, как она относится к нему на самом деле. И аккурат после торжества собирался заняться выяснением этих обстоятельств.       На дворе стоял восьмой час утра, и уже вскоре молодожены должны были встретиться, дабы отправиться на церемонию очищения и благословения. Но сперва их должны были изобразить вдвоем на памятном свитке.       — Как красиво обставлен зал! — восхитился Сарутоби, идя впереди своего сенсея. Да, родственники Мифуне очень постарались сделать все на высшем уровне, несмотря на то, что времени на подготовку вообще не было. — Здесь будет проходить ваш банкет?       — Да. Когда вернемся из Храма Тори, к гостям, — ответил Сенджу, уже замечая как к нему направилась целая толпа родственников его невесты во главе с Ичиро Мифуне, с которыми он уже был хорошо знаком (и не очень — тоже). За этой суматохой из поздравлений и дружеских пожеланий он запоздало заметил, как в зал вошла та, кого он избрал своей супругой.       Саюми была так ослепительна, что Тобирама не сразу узнал ее.       Длинное серебристое кимоно со шлейфом и фурисодэ**, высокая прическа слегка спрятанная за цунокакуси***, нежные белые ладони, скромно сложенные спереди и, конечно же, ее прелестное лицо. Тобирама очень долго разглядывал ее милые, приятные сердцу черты, не в силах представить, что есть хотя бы одна женщина на этом свете, что могла бы сравниться с очарованием этой принцессы.       Сама Саюми, все еще неуверенно стоя поодаль, тоже украдкой разглядывала своего жениха, и у нее сложилось впечатление, будто все, что их окружало сейчас вокруг — просто исчезло. Они остались одни во всем мире, стояли друг напротив друга, и забыли обо всем на свете.       Отчасти это было правдой, ведь едва Саюми вошла в торжественный зал, и Сенджу впился в нее своим острым взглядом, всеобщий гомон прекратился, толпа вокруг Тобирамы расступилась, негласно давая ему дорогу к своей нареченной, и конечно же, каждый в этой зале замер, наблюдая за тем, как пройдет их «первая» встреча.       Они двинулись друг к другу почти одновременно, и, когда остановившись на расстоянии не более вытянутой руки друг от друга, Саюми молвила едва слышно:       — Ваша невеста прибыла, Тобирама-сан.       Уголок губ Сенджу дрогнул от этого странного приветствия, и он очень хотел бы прижать ее к себе в этот момент, но не знал, допустимо ли сейчас касаться ее. Весь ее образ был столь кристальный, чистый, практически богоподобный, что он лишь неуверенно коснулся своими пальцами ее руки, посчитав нужным заметить вслух, что его невеста прекрасна.       Саюми пока так и не подняла на него свои глаза, и лишь едва заметно кивнула на этот скромный комплимент в ее сторону, поэтому Тобирама не мог понять, она так сильно смущена всем происходящим, или, может быть, очень зла на него? Оставалось лишь догадываться. Но она пришла, и обратилась к нему первая, и потому Тобирама посчитал, что все идет хорошо.       — Хокаге доволен результатом наших сборов, — шепнула Уруми притаившейся неподалеку матушке, что выжидала, когда момент трогательного воссоединения закончится, и можно будет начинать.       Итоми тоже была солидарна со своей старшей сестрой, но из-за того, что у нее глаза уже с самого утра были на мокром месте, лишь утвердительно кивнула головой на этот довод. Но она так и не смогла сдержать своих слез, когда Саюми и Тобираму усадили у красивой светло-серой ширмы и принялись изображать на большом холсте из рисовой бумаги на память.       «Какие красивые», «чудесная пара» — попеременно слышали будущие молодожены время от времени, терпеливо ожидая, когда художник закончит свою работу.       — Саюми-тян, можешь положить свою ручку на колено Господину Хокаге, а другую — немного приподнять, чтобы хорошо был виден узор твоего кимоно, — посоветовал старичок с кистью, что изображал таким образом уже не одно бракосочетание семейства Мифуне, и девушка вынуждена была подчиниться совету придворного художника, ибо ему было лучше знать, как надо. Когда ее ладошка несмело коснулась Сенджу, Тобирама едва ли сдержал свой смешок от ее почти что детской застенчивости. — А вы, Хокаге-сама, накройте ее ладонь своей. Да, вот так. Хорошо.       Мужчина сделал это с большим удовольствием. Прикосновения к Саюми дарили ему только положительные эмоции, и он невольно задумался о том, как пройдет их первая брачная ночь. Неизвестно, какие картины рисовало ему воображение этого этапа их взаимоотношений, только Саюми вдруг почувствовала, что мужчина сжал ее пальчики в своей руке слишком уж сильно.       Он не отпустил ее руку даже тогда, когда следовало подняться, и идти в Храм. Хотя по канону им нужно было просто следовать друг рядом с другом, но никто не собирался возражать подобному порыву.       Только лишь негласное присутствие матушки заставляло Саюми оставаться в реальности и стараться не витать в облаках, а сконцентрироваться на грядущем обряде. Леди Мифуне заботливо несла над дочерью зонтик и придерживала ее за свободный локоть, дабы ее девочка не запуталась в полах своего одеяния, и не упала на глазах у всех гостей (а Саюми была вполне способна на это). И собиралась и дальше помогать своей дочери преодолевать шаг за шагом, от начала церемонии и до ее победного конца. Плевать, что люди будут думать. Сделать все правильно — куда важнее.       Тобирама не мог открыто сделать замечание на это, поэтому порою у него складывалось ощущение, что он берет в жены сразу двух женщин…       Батюшка Мифуне не возражал против такой материнской опеки, если не был против сам Хокаге, и достойно следовал позади них со своими сыновьями и учеником Сенджу, единственным приглашенным гостем с его стороны.       — Два маленьких глотка, и один большой, — шепнула матушка Саюми уже во время обряда очищения «сан-сан-кудо****», когда девушка застопорилась с чашкой у своего рта. Она помнила, что матушка говорила ей, как надо, но боялась, что могла запомнить что-то неправильно. А когда это делал Тобирама-сан, она не посмела уставиться на него. — Вот так, раз, два и три, — своими руками «влила» содержимое блюдечка с рот дочери, тут же уловив обескураженные взгляды Сенджу и священника. — Ха-ха… Простите, девочка волнуется, вот я ей и помогаю.       — Ничего, — мотнул головой Хокаге, тем самым прося священника продолжать их действие. Леди Мифуне сказала, Саюми «волнуется»? Как она это поняла? На ее лице едва ли можно прочитать хоть что-то. Но ему было приятно, что его персона вызывает в этой юной особе трепет, пусть внешне она никак это и не выказывала.       — Ваш брак почти свершился. Теперь обменяйтесь клятвами, которые должны будете помнить до конца ваших дней друг перед другом, — уведомил новобрачных священнослужитель, уже переложив в свои руки маленький костяной поднос с кольцами для будущих супругов.       Тобирама развернулся на свою невесту, что неуверенно вторила его движению, и едва слышно выдохнул, собираясь с мыслями. Он не знал, что надо будет обмениваться клятвами, в их стране не принято было так делать. Но Сенджу не был против, просто хотел, чтобы слова его звучали убедительно и, по возможности, осуществимо.       — Саюми Мифуне, — начал он, замечая, что родственники, стоящие рядом, будто бы потянулись к ним двоим ближе, дабы хорошенько расслышать все, что он скажет, — я беру тебя в жены, и отныне клянусь быть твоей надежной защитой и… верным мужем.       Что ж, подумала матушка Мифуне, очень лаконично и по существу… Теперь была очередь Саюми говорить ему свою клятву, которую они вчера весь вечер повторяли. Но девушка молчала! Просто смотрела на Сенджу, будто в оцепенении! Когда Саюми опустила голову, едва слышно шмыгнув носом, все присутствующие поняли, что она сейчас, возможно, расплачется. Только не это! Надо поскорее закончить эту церемонию, не время предаваться меланхолии!       Тобирама не мог понять, растрогали его невесту его слова, или же, наоборот, звучали недостаточно убедительно для нее… Но теперь он уже ничего не мог сделать, кроме как терпеливо ждать, когда она сможет заговорить.       — Тобирама-сан. То есть, Тобирама Сенджу-сама, — наконец, подняла на него свою голову Саюми, — я…       «Ну же!!!» — умирали от нетерпения члены семьи Мифуне, имея сейчас только одно желание — встряхнуть эту прелестную особу за плечи хорошенько и привести в чувство!       — Я беру вас в мужья, — дрожащим голосом молвила девушка, — и обещаю вам быть достойной и любящей женой, и хочу… то есть, я надеюсь, что смогу сделать вас счастливым…       «Что она несет?! Мы же не так учили!» — неистовствовала леди Мифуне, которая вместо этих жалких фраз о чем-то эфемерном, написала такую чудесную речь для нее накануне!       Но все уже было сказано, к счастью или к сожалению.       Тобирама был не особо впечатлительным человеком, но если бы он знал, о чем думает матушка его невесты, он бы не согласился с ней. Клятва Саюми приятно кольнула ему сердце… Он не ожидал услышать что-то столь искреннего и чистого, без какого-либо подтекста или намека, а простое проявление ее готовности быть с ним всю жизнь.       Выражение глаз Сенджу стало очень мягким. Если бы был хоть один человек, который наблюдал за жизнью Тобирамы из года в год, он бы сказал, что этот мужчина смотрел такими глазами всего пару раз за всю свою нелегкую суровую жизнь. Он не был уверен, но, кажется с момента смерти его старшего брата он впервые почувствовал себя… счастливым? Кажется, как эта девушка только что ему и сказала, своим появлением в его жизни и согласием на этот брак, она сделала его счастливым хотя бы отчасти.       Сама Саюми с того самого момента, как узнала, что станет женой Тобирамы-сана, ощущала такой странный ореол сакральной торжественности вокруг себя, а ритуал их бракосочетания так и подмывало назвать «святым обрядом». Все было сделано правильно, полюбовно, и достойно. И теперь девушка втянула своего жениха в этот трепет от происходящего вокруг таинства, виновниками которого стали они оба. Тобирама не думал, что будет чувствовать подобное на этом, как он считал, одном их рядовых событий в жизни любого человека. Но он поменял свое мнение, потому что рядом была эта девушка, Саюми, которая нравилась ему теперь не только внешне. Но и за что-то более глубокое, он даже не знал, что именно это было. То, что скрывала эта милая и прелестная оболочка — не менее прекрасное и чистое. Ее душу.       — Обменяйтесь кольцами, — решил нарушить повисшую тишину священник, протягивая два серебристых украшения.       Теперь можно было считать, что их брак официально заключен. Но дальше было самое интересное. Их первая брачная ночь.