Железное сердце

      «И что это за клоунада?» — думал про себя Сенджу, разглядывая разложенную перед ним на полу дюжину кимоно в его комнате. Сама «хозяйка» нелепых пестрых одеяний, что конкурировали между собой в звании наиболее дурацкого облачения не только для принцессы, но и вообще для человека любого вкуса и стиля, не имея в себе смелости критиковать отъявленно плохой выбор для нее одежды ее красноволосой родственницей, просто стояла рядом и молчала. Да и нужно ли было говорить о том, что простиралось перед глазами их обоих хоть что-то, когда и так было все предельно ясно (Мито предусмотрительно сослалась на дела, и на лицезрение своих шалостей не явилась).       Да, в чем-то Удзумаки и впрямь не лукавила. Материал, из которого были изготовлены эти шутовские тряпки, был очень дорогой и изысканный. Но сам пошив! И цвет… О, Саюми, когда получила эти вещи, просто не могла себе представить, что одежду можно сделать еще более смехотворной. То есть, постараться сделать из изначально таких роскошных тканей нечто такое! Тут было все: и налепленные невпопад воланы, и разрезы в тех самых местах, которые воспитанная девушка предусмотрительно прячет лучше всего, и рисунки на груди в виде танцующих мышей. Это «понравилось» юной Мифуне более всего, ибо она ясно поняла, о чем недвусмысленно ей намекала Мито этим самым узором. Если именно в этом она и предлагала Саюми отправиться на переговоры Тобирамы-сана, то пусть себя поздравит, ее шутка удалась.       — Так, ладно… — провел ладонью по своим волосам Сенджу, наконец, нарушив повисшую в воздухе тишину. — Давай… Давай ты сама попробуешь купить себе что-нибудь, Саюми?       — Я уже просила Мито-сан предоставить мне эту… м… возможность, — спокойно ответила девушка, неспешно погружая в свои руки тряпку за тряпкой, освобождая поверхность пола спальни ее мужа от плена кричащего лоскутья.       — И что она сказала? — решил уточнить Сенджу.       — Мито-сан ответила, что все средства на одежду в этом месяце уже потрачены, — несмотря на истинную ценность вещей, что складывала Саюми в данный момент обратно в большую коробку, девушка обращалась с ними предельно аккуратно и бережно… Подарок Мито, как-никак…       Тобирама, слыша это, вздохнул, не зная, что может предложить Саюми в таком случае. Все заработанные деньги он всегда отдавал Мито. По крайней мере, до отъезда в Страну Железа он именно так и сделал, справедливо считая, что, раз невестка ведет его хозяйство, то и капиталом должна распоряжаться именно она. К тому же, после смерти Хаширамы, Тобирама, дабы подбодрить безутешную вдову, решил сразу предложить ей забирать все их деньги и тратить на свое личное усмотрение. Лишь бы она не подумала, что отныне будет ущемлена хоть в чем-нибудь.       Однако теперь у них в семье появилась еще одна хозяйка.       Сейчас у Сенджу не было почти что ничего, дабы дать супруге хотя бы на одно единственное кимоно… Он решил честно признаться в этом.       — М… Видишь ли, Саюми, до этого я отдавал все свои средства Мито. Поэтому, не могу тебе купить одежду сам… — ему было так неловко говорить об этом! Как будто бы Мито заставляла его «платить дань», а он не мог ей отказать.       Саюми особо никогда не заведовала финансами, но знала, что ее батюшка тоже не распоряжался их семейным бюджетом дома, отдавая эту обязанность в руки матушки Мифуне. Однако принцесса ни в чем никогда не нуждалась, и потому о деньгах ее голова никогда не болела. Плюс ко всему, она и сама немного зарабатывала на своих самурайских миссиях. Ранг ее не соответствовал умениям, потому что, как было сказало ранее, матушка желала уберечь свою дочурку от опасности, и те задания, что она получала, не оплачивались достаточно хорошо. Но даже те крохи Саюми не особенно-то и были нужны. Стоило ли говорить о том, что она даже подумать не могла, что может в будущем, в статусе супруги Хокаге, испытывать хоть какие-то финансовые проблемы.       — Мне написать родителям, чтобы они выслали мне немного денег? — решила спросить Саюми, понимая, что когда матушка пришлет их — будет поздно искать кимоно на мероприятие, которое произойдет уже послезавтра. Но и сам Сенджу оказался рьяно против. Еще бы. Какой большой урон его самолюбию принесет то обстоятельство, что человек вроде него не имеет средств купить своей жене хотя бы одно несчастное платье.       — Так, — принялся он рыться в карманах брюк, шкатулке для мелочей и прочих «закромах», где могла заваляться копеечка. — Вот, возьми хотя бы вот это. Тут, конечно, не так много, как хотелось бы, но… Может быть получится купить хоть что-то.       Саюми заглянула в свои подставленные «рогу изобилия» ладошки, в которых позвякивала мелочь, и выглядывало пару бумажек номиналом пятьдесят рё. Не больно-то и много… Но, факт того, что он отдал ей все, что нашел, и, разумеется, не пожалел бы и более достойной суммы, не дал девушке расстроиться. И глянув на хмурое огорченное лицо мужа, у нее пропало любое желание жаловаться хоть на что-то.       «Тобирама-сан тоже страдает от Мито. Почему он терпит это?» — не понимала Саюми. Она уже несколько раз спрашивала его, почему жена покойного брата ему так дорога, но каждый раз Тобирама мялся, и будто бы уходил от ответа. То обстоятельство, что сейчас он испытывал ужасную неловкость от того, в каком несостоятельном виде предстал перед супругой, могло бы повлиять на его откровенность, и Саюми спросила вновь:       — Тобирама-сан… Почему мы не можем жить с вами отдельно? Как хотим…       Сенджу на мгновение отвернулся от нее, как будто решал, открыться ли ей, и, развернувшись снова, предложил жене присесть на футон с ним рядом.       — Саюми, ты знаешь, что такое девятихвостый демон-лис? — сев в позе лотоса напротив девушки, спросил Сенджу.       Саюми задумалась, ибо что-то такое она вроде бы знала. Учила в детстве.       — Кьюби, но Ёооко? Один из хвостатых зверей-чудовищ? — уточнила она, не совсем понимая, как это связано с Мито и ними обоими.       — Да. И он самый опасный и проблемный из них. А знаешь почему? Потому что он есть живое воплощение ненависти. — Саюми никогда не видела кьюби, и вообще ни одного хвостатого зверя, но по тону голоса своего супруга, поняла, что это нечто невообразимо опасное и пугающее. — Многие пытались отловить этого зловещего демона, это природное бедствие, которое появляется из неоткуда и несет за собой убийства и разрушения в местах, где копится человеческая злоба в наихудших её проявлениях. Кинкагу и Гинкагу, о которых ты уже знаешь, тоже пытались. И всех их постигала неудача, — небрежно взмахнул рукой Сенджу. — Но однажды моему брату удалось поймать его, и одержать верх. Можешь ли себе представить, как тяжело это было сделать…       Мысль о том, что хотя бы кто-то имел в своем арсенале такие возможности, заставила Саюми в удивлении вздернуть свои брови. Она даже не думала, что между самураями и шиноби настолько большая разница…       — …Ваш брат поистине величайший человек, Тобирама-сан… — озвучила вслух свои мысли девушка. Впрочем, ее супруг наверняка говорил это не для того, чтобы похвалиться могущественностью Хаширамы Сенджу. — А где этот девятихвостый «кошмар» теперь?       — В Мито, — ожидая этот ее вопрос, на выдохе произнес Тобирама. — Прости, что не сказал раньше, я боялся напугать тебя…       Правильно боялся, пронеслось в голове у Саюми, ибо она и впрямь потеряла дар речи от этого известия. Это было по меньшей мере неожиданно!       — В… в Мито?.. О… Так… Так вот почему она такая злобная?! — «догадалась» принцесса, легонько стукнув кулачком по своей ладошке.       — …Нет, Мито всегда была такой, если честно, — замялся Сенджу, ловя недоуменный взгляд своей супруги на этот довод.       — …       — Когда Хаширама завладел сущностью кьюби — стоило срочным образом решить, что с ним делать теперь. И Мито вызвалась быть его сосудом. Первым в истории шиноби джинчуурики, запечатав его целиком и полностью внутри себя, — решил продолжить свой рассказ Хокаге, стараясь показать Саюми, что поступок Мито был поистине геройским и самоотверженным.       — …Так значит, Мито-сан…       — Да. Теперь ты понимаешь, Саюми? — обхватив ее ладошку, воззвал к девушке Сенджу. — Нельзя оставлять ее одну, никак нельзя. Пусть техники Мито и сильны, но даже самая крепкая натура может сломаться от одиночества и ненависти, что в таком огромном количестве сконцентрирована внутри. А то создание, с которым Мито ведет ежедневную борьбу, будто бы с самой собой, старается вырваться на волю любыми способами, дабы продолжать свои бесчинства. Мы обязательно должны быть рядом с ней. Помогать ей нести эту ношу, как она своим решением помогла всем нам однажды, и спасла тысячи жизней, смертельно рискуя своей.       Саюми вздохнула, понимая, что именно хочет донести до нее супруг. Хах… Она и не думала, что их «связь» подкреплена еще и подобным обстоятельством! Отчасти она могла понять Тобираму, но даже ее доброе и милосердное сердечко было не в силах начать жалеть и сострадать этой женщине, Мито…       — Есть лишь одно средство против ненависти. «Любовь»… — сделала вывод всему вышесказанному супругом Саюми. — Но, Тобирама-сан, не могу я любить вашу невестку. Просто не могу! Я не смею вам жаловаться, но мне очень с нею трудно, — покачала головой девушка, не в силах молчать и в этот раз. — Не знаю, как бы я выдержала такую жизнь, если бы не любила вас так сильно…       Тобирама и так знал это, но был даже рад, что она говорила именно так. Он боялся, что она в ужасе захочет переехать от Удзумаки тотчас. И он не хотел думать о том, что ему и впрямь придется выбрать кого-то одного для себя. Он не мог отпустить ни одну, ни другую.       — Саюми, тебе не нужно любить ее, — притянул девушку к себе поближе Сенджу, приобняв левой рукой. — Просто будь рядом, и все. Да, Мито ведет себя так, будто бы ей плевать на все, кроме себя. Но это не так. Она так же нуждается в близких, как и мы с тобой. Нет, даже сильнее. А людей, что могут понять и принять ее по-настоящему не так уж и много.       «Почему именно мой муж и я должны быть этими людьми?» — резонно заметила у себя в мыслях девушка. У нее ведь был еще и сын со своей семьей. Почему бы ей не пойти жить к ним? Вероятно, своим нравом эта Удзумаки еще давным давно довела их до белого каления…       Что ж… Раз ее супруг так сильно переживает об этом, что она, Саюми, может сделать? Если она хорошая и добрая жена — ее задача поддержать его.       — Я понимаю, что прошу слишком многого, Саюми, — снова обратил ее внимание на себя Тобирама, но, несмотря на то, что говорил ей, желал слышать, что она всегда будет с ним рядом, и будет помогать во всем, о чем он только ни попросит. Даже быть «сестрою» этой мегеры, Удзумаки.       — Нет, все в порядке, — устремив на него взгляд своих печальных светло-зеленых глаз, ответила принцесса, погладив Тобираму по щеке, немного привстав со своего места. — На самом деле я и не собиралась просить вас отселиться от Мито-сан. Просто немного разозлилась, вот и сказала то, что не следовало.       — Скоро она поймет, какая ты чудесная девушка, Саюми, — тепло улыбнулся ей Тобирама, обняв супругу и второй рукой, практически укладывая себе на грудь ее хрупкую фигурку. — Нет, наверняка, она уже поняла это. Нужно просто немного подождать, когда она свыкнется с той мыслью, что теперь ты — ее сестра.       — Поживем-увидим, — пространно ответила девушка, желая прекратить эти «обнадеживающие» комментарии. Саюми не хотела тратить и без того короткие часы их уединения еще и на разговоры про эту несносную Мито…       Припав губами к его слегка колючей от щетины щеке, Саюми продолжала мягко поглаживать другую его щеку своей свободной рукой, краем глаза замечая, как Сенджу блаженно прикрыл свои веки, наслаждаясь ее нежностью и лаской. Принцесса обняла его за шею чуть сильнее, и продолжала целовать всюду, где только хотела, от серебристого виска до подбородка, пока Тобирама не уложил свою голову ей на грудь, и сидел в таком положении неподвижно очень долгое время.       «Интересно, о чем думает Тобирама-сан?»       «— Тобирама, ну почему ты всегда такой хмурый?! Неужели даже в собственный День Рождения нельзя быть немножечко веселее?..       — Старший брат, идиот! Прекрати обнимать меня! Люди смотрят!       — Ха-ха-ха! Я же знаю что тебе это приятно, Тобирама.       — Ничуть.       — Эх, ладно… Но если вдруг захочешь обняться — помни, что я всегда буду…       — Заткнись. Тебе уже тридцать восемь, а ты все ластишься, как мальчишка!       — Каждый из нас — мальчишка в душе, разве нет? Ха-ха!»       «Да, Хаширама… Каждый из нас — лишь ребенок, что нуждается в любви… Теперь я понимаю»

***

      — Значит, вы говорите, что даже самое скромное и недорогое кимоно нельзя будет пошить за такие деньги? — снова уточняла Саюми у старушки-портнихи, которую ей посоветовали в более дорогих и популярных ателье, которые принцесса имела глупость посетить первыми. Знатно же там над ней посмеялись, когда узрели скромный капитал Саюми на пошив «кимоно на выход». Не стоит объяснять то, что всюду, куда бы она ни заходила, слышала отказ. А едва Саюми старалась объяснить свою безвыходную ситуацию, и хотя бы попытаться договориться — ее тут же выпроваживали за дверь. Им «и без того попрошаек хватает», чтобы еще выслушивать россказни не пойми кого не пойми о чем.       И вот дорожка привела ее сюда, в маленькую скромную лавку по пошиву одежды, где вовсю орудовала иглой одна единственная портниха.       Глядя на те кимоно, что эта старая швея разложила тут и там, то ли для рекламы, то ли для продажи, фасон и стиль одеяний был как раз по вкусу юной Мифуне. Но как и в предыдущие ее попытки «сторговаться», дальше ее неосуществимых просьб дело не шло. Уже дважды было сказано старушкой, что даже несмотря на то малое денежное вознаграждение, которое обычно эта госпожа брала за свою работу, предложенная Саюми сумма была просто смехотворна. Девушка, сполна побегавшая между ателье, уже могла предсказать слово в слово то, что возразит ей швея. Но пока ее не выгонят — она все равно будет стараться объяснить.       — Я понимаю… Но, видите ли, уже завтра мне нужно пойти на одно собрание, со своим мужем, — Саюми не знала, стоит ли ей говорить о том, что она — супруга Хокаге. Девушка боялась, что ей могут не поверить. А даже если и поверят — обсмеют, что у самого зажиточного семейства деревни шиноби нет денег на кимоно для хозяйки. Она не смела поставить Тобираму в такое положение. — Если у меня не будет достойного платья — я не смогу попасть на это мероприятие… А я очень хочу быть там со своим супругом и постараться поддержать его. Ему важно мое присутствие… — портниха отвлеклась от своего шитья, окинув «просительницу» взглядом, не зная, что еще такого сказать ей, чтобы девушка, наконец, поняла, что у нее не так много времени и сил, чтобы работать просто так. — Быть может, вы сможете пошить кимоно в долг? А я оставлю вам одну из своих Катан в залог, — собиралась было снять с ремня свое оружие девушка, дабы показать его престарелой госпоже, но та тут же запротестовала, мол, у нее в лавке — оружию не место. — Тогда… могу ли я расплатиться какой-нибудь «услугой» для вас? — продолжала перебирать варианты Саюми, видя, что в отличие от предыдущих портних, эта не спешит над ней смеяться или гнать прочь. И, наконец, та, тяжело вздохнув, приблизилась к прилавку, приподнимая свои очки на нос чуть выше, будто бы стараясь рассмотреть клиентку.       — Ну-ка повернись, — скомандовала она, и Саюми послушно обернулась вокруг себя туда и обратно. — Что ж, не так уж много материала уйдет, если сделать рукава «три четверти».       — Так вы возьметесь? — успела обрадоваться Саюми, прижав руки к груди. Неужели она спасена?       Вчера вечером Тобирама сказал ей, что, даже если ей, Саюми, не удастся договориться о пошиве кимоно, то он заставит Мито отдать ей что-нибудь из своих личных запасов. Но юная Мифуне уже слишком хорошо знала свою крановолосую родственницу, чтобы быть уверенной, что, несмотря на приказ Сенджу, ничего ей Мито-сан и не подумает отдать. Поэтому, раздобыть кимоно во чтобы то ни стало самой — был ее единственный вариант. Однако девушка обрадовалась слишком рано.       — Милая ты моя, даже если у меня и есть для тебя «услуга», то пошить самое простое кимоно за один лишь день я не успею. А тебе, как я понимаю, самое простое на «мероприятие» тоже не подойдет, я права? — облокотилась швея о прилавок, стараясь объяснить Саюми, что девушка хочет невозможного.       — Подошло бы что угодно, что смотрелось лучше этого, — приподняла полы своего застиранного выцветшего льняного платья Саюми, которое, может быть, когда-то и выглядело мило, но только не сейчас. — Но, раз так быстро никак нельзя… Ничего не поделаешь… А что за «услуга»?       — Даже если выполнишь мою просьбу, я все равно не сделаю…       — Я понимаю. Но, хотя бы за то, что выслушали, и потратили свое время, чтобы объяснить все, я постараюсь сделать для вас что-нибудь.       Саюми и впрямь захотела помочь этой женщине. Не потому, что надеялась, что эта старая швея, словно по волшебству, вдруг сможет из-за прилавка достать ей новенькое ослепительное кимоно на встречу союзников Сенджу. Принцесса Мифуне, может, и была мечтательницей, но все же не на столько.       Это ателье было последним в Конохе, куда она могла бы зайти, и более Саюми ничего не в силах была сделать. Разве что сесть и сшить самой… Но если даже у швеи за один день это не получится, стоит ли ей вообще пытаться?       Конечно, Саюми было очень обидно, что она не сможет пойти на переговоры… Практически до слез. Тобирама-сан сказал за ужином, что ему все равно, что там будет делать его супруга, он просто хотел, чтобы она была рядом. И из-за такой ерунды, как одежда, Саюми теперь будет вынуждена оставаться дома. Продолжать драить пол, мести дорожку у ворот, сортировать простыни и делать еще миллион увлекательных занятий…       Но хотя бы сегодня она решила в таком случае не спешить домой, раз завтра весь ее день будет посвящен хозяйству. Помочь этой пожилой, доброй женщине, которая была единственной, что не подняла ее на смех, и хотя бы попыталась войти в ее положение, будет самым лучшим и полезным вариантом.       — Хм. Ну, раз тебе совсем заняться нечем, слушай, — усмехнулась старая портниха, продолжая вовсю ее разглядывать. — Там на окраине ошиваются ребятишки беспризорные. В основном, мальчишки-сорванцы. Они называют себя «Оками, но Гянгу», пусть это к делу и не относится. Эта мелюзга повадилась таскать у меня с прилавка мотки с тканями! Если найдешь их и вернешь хоть что-то, хоть один более-менее целый кусок шелка, я, так и быть, пошью тебе что-нибудь. Вообще бесплатно. Но тогда уж к следующему «мероприятию», милочка. Ну что? Договорились?       Саюми пожала плечами, полагая что такое задание ей вполне по силам.       — Договорились. Ну… тогда, я пошла. Хорошего дня.       Вскоре Саюми уже скрылась за поворотом, а старушка-швея, прогнувшись через прилавок, и смотря ей в след, все продолжала сдержано улыбаться. И даже сказала что-то вроде «таких славных девочек уж и не помню, когда видела». Но, разумеется, юная Мифуне ее не услышала.       «Почти полдень, — прикрыла рукавом свой лоб Саюми, напрямую шествуя в ту сторону, что указала ей портниха. — Решено. До самого вечера буду просто таскаться по городу! Даже если вернуть ткани не получится, все равно не приду домой раньше ужина».       Размышления ее прервал будто-бы знакомый голос маленькой девочки неподалеку.       — Таке, дурак, отдай! Это подарок!       — А ты попробуй отними, малявка!       Саюми остановилась в паре метров от дерущихся детишек, одним их которых был мальчик, лет шести, а другая — белокурая девочка, которую Саюми уже знала. Цунадэ Сенджу.       — Сам малявка! Только попробуй сломать! Это подарок дедушки! — крикнула девчушка, и Саюми, уже направляясь в сторону драчунов, смогла разглядеть тот маленький сияющий кристальный кулон, который они, видимо, не могли поделить.       — А что будет, если сломаю? Пожалуешься дедушке? Он же умер, хах! — постарался оттолкнуть Цунадэ в сторону Таке, как его назвала девочка, но внучка Хаширамы буквально мертвой хваткой вцепилась в украшение, не желая отдавать до последнего. Даже когда мальчик поднял в воздух ладонь, дабы наотмашь ударить оппонентку по лицу, она не испугалась, лишь сильнее стиснула зубы. Но оплеухи не последовало.       — Не нужно так вести себя, — обращаясь к Таке, спокойно сделала замечание Саюми, присев рядом с ним, и, решила не отпускать его руку, пока сорванец не образумится.       — Саюми-сан! — узнала девушку Цунадэ, вне себя от счастья, что подмога пришла так неожиданно вовремя. — Саюми-сан, скажи Таке, чтобы отдал кулон!       — Таке-кун, правильно? Не мог бы ты отдать этот кулон? Цунадэ он дорог, — заглянула девушка в лицо мальчишке, что тот старательно пытался отвести в сторону. Ибо со взрослой женщиной спорить он стеснялся. Которая, при всем этом, была еще и так непривычно вежлива с ним, ничейным мальчишкой-разбойником.       — Кх… На, подавись! — кинул Таке практически в лицо Цуне голубое украшение. — Ненавижу твоего деда! Ненавижу его брата, Второго Хокаге!!! И тебя ненавижу!       Тотчас он вырвал свою руку из хватки Саюми, почувствовав, что она уже не держит так сильно, и умчался прочь, оставив девушек вдвоем.       «Что не так с этим ребенком?» — удивилась последней реплике мальчика Саюми, продолжая смотреть ему вслед, пока внучатая племянница ее супруга не принялась благодарить ее.       — Спасибо, Саюми-сан… Я уж было думала, что он сломает мой кулон!.. Хорошо, что ты шла мимо, — облегченно вздохнула девочка, с благодарностью глядя на Саюми. — Я ведь не отвлекла тебя от дел?       — По правде сказать… нет. Я искала мальчишек «Оками, но Гянгу» на окраине, и вдруг по пути увидела тебя, — выпрямившись, объяснила Мифуне, рассеянно оглядевшись по сторонам.       — «Оками, но Гянгу»?! Таке ж как раз оттуда! — воскликнула Цунадэ, поразившись такому занятному совпадению.       — Правда?       — Да! А зачем они тебе понадобились? Никто с ними не общается!       — Мне нужно забрать у них одну вещь, — пространно объяснила Саюми, радуясь, что у нее уже есть по крайней мере одна зацепка в этом деле.       — Они не отдадут… — покачала головой девочка, прекрасно осведомленная о репутации этой проблемной шайки отбросов.       — А если я очень хорошо их попрошу? — улыбнулась Саюми, вгоняя Цуну в ступор от ее наивности, а ведь этой супруге Тобирамы явно не пять лет, как ей.       — Хах, только если этим, — кивнула в сторону висевших на тугом поясе Саюми Катан девочка. — Ладно, если хочешь, покажу, где их «логово». В благодарность за то, что помогла прогнать Таке. Этот кулон… Он ведь и вправду очень-очень дорог мне, — чуть ли не плача, принялась изъясняться на ходу девочка, уставившись в украшение на расцарапанных ладошках.       — Кажется, ты очень любила своего дедушку? — понимая, почему ребенок так боялся потерять эту вещь, спросила Саюми, следуя рядом с девочкой в противоположную от центра сторону.       — Да… Пусть мама и говорит мне, что я еще была совсем маленькая, когда он умер, но мне все равно! Я очень хорошо его помню. Он был таким… веселым и добрым… вот бы Мито-сан умерла вместо него! — вдруг неожиданно злобно молвила Цунадэ, чем повергла Саюми в самый настоящий шок.       — Цунадэ-тян! Не стоит говорить так…       — А почему?! Она злая, она обижала мою маму! И меня тоже… Она меня даже по имени никогда не называет! — принялась жаловаться девочка, и Саюми, зная Мито как никто, не могла ей не поверить.       — А как же Мито-сан к тебе обращается в таком случае?       — «Дурное семя»… Что это вообще значит?!.. — искренне не понимая, риторически спросила девочка, и Саюми поспешила отвести свой взгляд в сторону, дабы ребенок не попросил ее объяснить. Что ж, теперь было ясно почему у этого ребенка в отместку язык не поворачивался назвать Удзумаки «бабушкой». — Все из-за той смерти ее дочери, к которой ни я, ни моя мама вообще отношения не имеем!       — У Мито-сан была дочь?       — Да. Сама я ее никогда не видела, — принялась рассказывать Цуна, заходя в самый бедный и бесхозный квартал их деревни. — Но мама говорила, что эта девочка умерла еще в детстве. А Мито-сан будто бы очень сильно ее любила. С тех пор она стала словно одержима, только и твердила: «А вот моя дочка ответила бы по-другому! Вот моя девочка даже в десять лет это умела!»       — А отчего она погибла? — решила поинтересоваться Саюми, неуверенно осматривая полуразвалившиеся постройки, что окружали их обоих, пока они обе медленно подбирались к большому двухэтажному строению, которое так же казалось заброшенным. Наверное, не стоило брать Цунадэ сюда с собой. Но девушка даже подумать не могла, что в этой прекрасной цветущей деревне могут быть столь безрадостные места…       — Не знаю, — отозвалась на вопрос Саюми Цуна. — Да и все равно! Вот только никто и никогда не сможет заслужить любовь Мито-сан… О! Мы пришли.