Железное сердце

      С момента ухода Тобирамы Сенджу на миссию по устранению Страны Соцветий прошел месяц. Дом Хокаге погрузился в печальное безмолвие… Новостей о нем не было, и быть не могло, ибо операция была совершенно секретна, и знала о ней лишь небольшая горстка людей — непосредственно исполнителей в лице Тобирамы и нескольких его поверенных, которые, по сути, почти не участвовали в манипуляциях Сенджу, являясь лишь «запасным вариантом» в случае провала плана Тобирамы, и немногочисленных членов их семей. Но все надеялись на эту чудовищную технику, «Нечестивое Воскрешение», как называл его Сам Хокаге, в виду отсутствия этики использования оной. Но он все еще был убежден в том, что подобные меры — необходимость. Спасти тысячи, убив сотни — казалось ему правильным.       Саюми тоже не знала о нюансах этой техники, и даже боялась спрашивать, что она из себя представляет. Мито описала ее как «чудесный способ спасти живых руками мертвых», но девушка не могла себе представить, что Удзумаки говорит о реальном воскрешении. Без каких-либо аналогий. Это было за гранью ее фантазии.       Но она не особенно сильно и предавалась этим размышлениям. Зато почти каждую свободную минутку, у себя в мыслях, или в своем маленьком импровизированном алтаре, которым для нее служил постамент для их с Тобирамой-саном оружия в их спальне, она неистово молилась о возвращении своего супруга. И вот однажды, как раз в один из таких моментов, под шум проливного дождя вперемешку со снегом за своим окном — она услышала, как хлопнула дверь в генкане, будто сливаясь с раскатом грома, вдарившего прямо над ухом.       Это вполне могла быть и Мито, потому что примерно в это время она и возвращалась из здания управления Второго Хокаге, кажется, уже делая работу для Тобирамы-сана у него в кабинете «впрок». Но что-то подсказало Саюми, что это не она…       — Тобирама-сан! — на ходу вскрикнула девушка, стремглав слетев с лестницы, чуть было не оступившись, ибо совершенно не смотрела под ноги. И в темноте коридора смогла разглядеть очертания фигуры своего мужа. — Тобирама-сан!.. Ты вернулся! — будто бы боясь подойти ближе и осознать, что ей это может лишь чудиться, медленно, словно на ощупь, приблизилась к нему девушка, протянув свою дрожащую руку, пока вторая нервно прижималась к груди, словно стараясь унять бешенный стук сердца.       Внезапная вспышка молнии озарила их холл, и Саюми смогла увидеть его лицо…       — Я… вернулся домой… — еле слышно молвил он, не замечая, что его супруга чуть было не отскочила от него в ужасе назад.       Пусть свет, подаренный молнией, задержался на Сенджу лишь секунду, Саюми явственно увидела, что все тело ее мужа покрыто кровью… Что-то капало с его доспеха на деревянный пол, и девушке показалось, что это тоже была кровь, а не дождевая вода, пусть за окном и стояла такая невероятная, совершенно не зимняя погода. Но даже не это испугало Саюми так сильно. А его лицо. Эти глаза…       О, этот взгляд бесконечно долго приходил к ней в кошмарах после.       И все же девушка поборола свой мимолетный страх, ведь в голове все стучала мысль о том, что он вернулся! Тобирама-сан жив! И теперь он дома! Остальное совсем… совсем не важно!       — Я так счастлива! Тобирама-сан… — прижалась она к нему, с силой обхватив своими ручками его туловище, не обращая внимание на резкий запах крови. — Я ждала тебя каждую секунду! Наконец, ты пришел… О, слава ками…       Она заплакала, не в силах совладать с этим невероятным чувством облегчения, и сквозь стенания почувствовала, как ладонь ее супруга легла ей на макушку. А другая рука вяло обняла жену в ответ. Сенджу так и не сказал более ни слова, и девушка вспохватилась, что ей, должно быть, стоило сейчас позаботиться о нем, а уже потом сказать обо всех своих чувствах, и, суетливо отстранившись от него, начала сновать туда-сюда, дабы зажечь свет, и побежать в ванную наполнить офуро, а так же подготовить супругу чистую одежду и накормить Тобираму-сана! Конечно же он очень голоден!       «Где эта Мито-сан, когда нужна ее помощь!» — раздраженно думала Саюми, пока суетилась с офуро, чем очень напомнила бы Мито ее саму, когда рядом не было супруги Сенджу, а необходимо было подсобить в чем-то.       — Тобирама-сан, идем, — неуверенно подошла к мужу девушка снова, который все так же стоял в мрачном гэнкане, смотря в одну точку своим пустым холодным взглядом. Он совершенно не поменял своего положения, пока Саюми бегала по его прихотям почти по всему их дому, будто его это совсем не касается. И сейчас был будто бы… не здесь… Словно домой вернулось только лишь его тело, а душа осталась где-то там, на поле сражения. — Офуро уже готово, я помогу тебе привести себя в порядок… А потом мы поужинаем, — заискивающе пообещала она своим вкрадчивым голосом, медленно ведя за собой, словно сопровождала слепого. — Вот так…       Девушка продолжала с улыбкой заботится о супруге, внутренне просто сжавшись в комок от того, в каком странном и пугающем состоянии он был. Тобирама почти никак не реагировал на нее, практически ничего не отвечал. Не сопротивлялся, когда Саюми раздевала его, откидывая окровавленную одежду в сторону; не протестовал, когда она выливала на него лохань за лоханью с теплой водой, дабы смыть с его волос и тела остатки чужой налипшей и засохшей крови, и, бегло осмотрев супруга на наличие физических повреждений, коих, слава ками, не было, усадила в горячую фурако, продолжая говорить ему о том, как они с Мито-сан с нетерпением ждали его возвращения.       — Я немного помогу… — сказала она, намыливая его волосы, шею и плечи, не замечая, как пена попадает Сенджу в глаза. Но он так сильно был погружен в свои мысли, что не реагировал даже на этот безусловный рефлекс своего тела.       Все, что стояло сейчас у него перед глазами, как и последние несколько суток пути домой в Коноху — раскуроченные, буквально вывернутые на изнанку тела людей. Точнее, ошметки, что некогда были людьми. Все, что слышали его уши — мольбы и крики отчаяния. Не только шиноби… Но и простых, невинных людей…       Но ведь все прошло по плану Сенджу. Почти. И ему не о чем было так сильно тревожится, в таком случае, разве нет? Цель была достигнута, пусть и не с первого раза. Невероятно долго пришлось сражаться с разведчиками, методично устраняя каждого смотрящего самолично, ибо «мертвецы» не обладали его непревзойденными способностями сенсора, а других членов своей команды он оставил в прикрытии, на случай устранения любого «проскочившего» врага мимо очерченной Вторым Хокаге границы, за которую ни один житель Деревни Шиноби Страны Соцветий не должен был выйти. И, как ни странно, даже с этим не возникло особых проблем, будто бы все «благоволило» удачному завершению его операции. Правда перед самым началом «второго этапа» пришлось столкнуться с неприятностью — один из разведчиков оказался более способным шиноби в сокрытии своей чакры, и этот оппонент напал крайне неожиданно! Но в итоге Второму Хокаге удалось разобраться и с этим шпионом, прервавшим активацию «Эдо Тенсей», пусть враг практически успел произвести какую-то акату, что вроде бы, дала осечку. По крайней мере, Сенджу не ощутил ничего после его выпада, который удалось сразу прервать, переломав его правую руку, зафиксировавшую печать «тигра», не менее, чем в трех местах сразу. После этого Тобирама уже не мешкал. Как только мертвецы были призваны с того света, его план распространения взрывных печатей в особо крупных масштабах территории Страны Соцветий, подлежащей тотальному уничтожению, принял невероятный оборот. Тогда ему даже показалось, что не он причина всего того, что вдруг развернулось перед его глазами. И ему не хотелось видеть это, если говорить на чистоту. Самым трудным было просто наблюдать за тем, как женщины пытались спасти своих детей, надеясь успеть убежать… Но никто не выжил… И не должен был.       Разве он не знал, что итог его решения будет таким? Знал. Но он все равно пошел на это. Он и до этого убил столько людей… Но целую Деревню своими собственными руками уничтожил в первый раз. Сенджу точно знал, что в первый и в последний. И теперь… теперь ему как-то придется жить с этим. Хотел ли он жить с таким грузом на сердце?       Саюми чувствовала, что, несмотря на то, что ее муж так и сидел, как каменное изваяние, внутри него происходит нечто страшное… Но она не смела спрашивать его о том, как все прошло, ибо боялась, что ее муж окончательно замкнется. Его состояние очень пугало. И главным для девушки было вывести его из этого оцепенения. Пока ее разговор с супругом продолжался без его участия.       С банными процедурами было покончено, и Саюми решила дать посидеть супругу в горячей воде еще немного, надеясь, что он все же сможет «отойти», согревшись по-лучше.       — Я пока положу твою одежду в стирку, — прокомментировала она свои действия, сгребая в кучу грязное окровавленное месиво, дабы уложить все это в таз, и залить водой. Как вдруг на пол из этой неприятной липкой кучи выпало что-то маленькое и звонкое. — О… — Саюми присела, подобрав в свои ладони талисман-оберег, который она отлила ему на день его инаугурации из своей кувагаты. Саюми помогала супругу собираться на эту миссию, но свой подарок не видела в его вещах, да и вообще была уверена, что Тобирама-сан уже давно забросил оберег куда-нибудь в шкатулку, позабыв об этом милом знаке внимания со стороны супруги. — Это… это талисман, что я подарила тебе? — понимая, что Сенджу скорее всего снова не ответит, Саюми повернулась на маленькую серебристую лапку снежного барса, лежащую в ее ручках. — Он был с тобой все это время?.. — тепло улыбнулась она, приятно удивленная, что он и впрямь пользовался подобной «защищающей силой».       Сенджу, от звонкого падения своего когтистого талисмана о землю, будто бы «очнулся», зашевелившись в своей фурако, и, к большому удивлению Саюми, вдруг заговорил.       — Скорее всего… он и спас мне жизнь… Но… быть может, было бы лучше, если бы этого не произошло…       Саюми отложила «лапку» на полку рядом с собой, не сводя взгляда с Сенджу, который впервые за все это время сказал ей так много слов сразу. Но то что он сказал… очень удивило ее.       — …Почему ты говоришь так, Тобирама-сан? — приблизившись к нему снова, спрашивала девушка, встав прямо напротив его лица, скромно уложив ладони на его пальцы, которыми он вцепился в край бочки.       — Заслуживает ли жизни человек, что в один лишь день отнял такую же жизнь у сотни людей?.. Саюми… как ты сама считаешь… Я… заслуживаю жить?.. — он спрашивал ее, но даже боялся посмотреть в лицо. Ему было мерзко, стыдно, больно! Он хотел рвать на себе волосы, но внутренне будто бы нуждался в утешении, пусть и не заслуживал его.       — …       Саюми не знала, как ответить на вопрос, поставленный таким образом. Еще и… в таком контексте. Она была по-истине сражена! Хорошо, что Тобирама не видел эти шокированные дрожащие зеленые «блюдца» на ее лице, иначе просто не смог бы больше вымолвить ни слова.       — Там было… много детей. И женщин… И все они… — голос его сорвался, но Саюми прекрасно поняла, что со всеми ними стало.       «Ты же знал, что это неправильно, Тобирама-сан! Когда я сказала тебе, что так поступать — слишком жестоко, ты не пожелал слушать… А теперь… Разве теперь есть смысл сожалеть об этом?.. Несчастным погибшим это уже не поможет…» — вот, что вертелось у нее в голове. Саюми, постоянно держащей у себя в голове достаточно высокую моральную планку, было крайне трудно понять и принять действия ее супруга. И все-таки… Разве он уничтожил их всех по личным причинам? Он же старался спаси людей, он делал это не потому, что испытывал удовольствие от убийства! Эта мысль слегка успокоила воспротивившийся разум Саюми.       — Но ты ведь сам сказал, что другого варианта остановить вирусную атаку Страны Соцветий не было… — всем телом чувствуя, что Сенджу ждет ее личного «суда» над ним, явно ожидая прощения своим грехам хотя бы с ее стороны, неуверенно молвила девушка.       — А если он был?.. Если был такой вариант, и я просто не смог найти его? Если я ошибся… как это может оправдать меня хоть как-то?..       Все же он очень страдал от этого! Раз так, неужели он не заслуживает прощения, подумала Саюми? Хотя бы в ее глазах, его жены, что обещала любить его, несмотря ни на что. Поддержать его сейчас было не просто «доброй волей» Саюми, нет. Это был ее долг! Она хорошо понимала это. Поэтому, приказала себе забыть о всех своих моральных убеждениях и принципах, чтобы спасти Тобираму. Он нуждался в этом спасении, и только Саюми была способна дать его ему, когда он был просто на грани безумия, и, судорожно мотнув головой, будто бы отбрасывая шепот совести в сторону, она молвила ему, уже очень убежденно:       — Наверняка не было такого варианта! Его просто не было, иначе ты нашел бы его! А если ты не нашел — никто другой не был бы в состоянии найти… Даже Первый Хокаге!       Тобирама нервно сглотнул, устремив свой уставший, но теперь хотя бы немного похожий на человеческий живой взгляд навстречу ее очам, пытаясь понять — было ли сказанное Саюми истиной.       — Нет… Хаширама бы нашел другой способ… — уверенно парировал Сенджу, придвинувшись к своей жене ближе, слегка всколыхнув обволакивающую его воду в фурако. — Лучше бы я погиб вместо него на той треклятой битве тогда, два года назад… Или сейчас. Это было бы куда лучше!..       — Но если тебя не станет… что же нам с Мито-сан тогда делать, Тобирама-сан?.. — обхватила его голову Саюми, практически коснувшись своим лбом его, так сильно она хотела донести до него, что его смерть уж точно не изменила бы этот мир к лучшему! — Ты очень нам нужен… Ты мне нужен… — она заплакала, продолжая стоять в таком же положении, понимая, что ей стоило бы быть более непроницаемой. Раньше она могла себе это позволить… абсолютную холодность в любой ситуации. Но жизнь в Конохе сильно ее изменила, и теперь она не могла сносить свою боль или боль своего мужа так легко. Тем более, если страдания, о которых идет речь, были столь непостижимыми…       Тобирама, рвано выдохнул, погружая девушку в объятия своих мокрых рук, обретая свою «человечность» окончательно.       — Ты тоже нужна мне!.. Саюми. Как бы я хотел, чтобы наша жизнь была другой!.. — непривычно эмоционально молвил он ей куда-то в висок.       Саюми чувствовала всем своим телом, как ему плохо, и была рада, что вовремя смогла надавить на горло своей песне. Ее супруг предстал перед ней совершенно голым вовсе не в прямом, а в переносном смысле, и это было впервые. Внутренне она чувствовала, что повела себя правильно. Так, как повела б себя та же Мито-сан, что всегда твердила о том, что ее главная задача — быть на стороне Второго Хокаге несмотря ни на что. Раньше девушка не думала об этом так глубоко и принимала, как сам факт, мол, а разве может быть по-другому? Теперь она хорошо понимала…       Вот, что означало — быть супругой такого человека, как Тобирама Сенджу. Гения своего времени, величайшего шиноби с жесткими решениями, но все же с добрым сердцем.       Когда Мито вернулась домой, Саюми и Тобирама уже лежали в своей спальне, прижавшись друг другу, забывшись в тревожном сне. Мито сама увидела эту картину, когда стремглав побежала на второй этаж, убедиться, что ее деверь и впрямь дома. И слегка раздвинув седзи, увидела, как Саюми обнимает его голову, прижав к своей груди во время сна, будто мать с ребенком, и у Удзумаки отлегло от сердца. Слава богу, все хорошо. Он дома…       Но, к сожалению, все было не так хорошо, как всем им того хотелось бы. Не успел Тобирама окончательно прийти в себя после этой треклятой миссии, и пока даже не приступил к выполнению своих рабочих обязанностей в кабинете Хокаге, как спустя всего два дня относительно спокойной жизни почувствовал себя очень плохо…       «Видимо, я все же попал под действие той техники!..» — шокированно осознал Тобирама.       Нельзя сказать, что он был на сто процентов уверен, то вернется из Страны Соцветий не зараженным этим самым «мором», вирусом, который приводил к смертельной агонии, и терпеливо ждал, когда пройдет скрытый период, который, в соответствии с отчетами, составлял от нескольких часов до двух дней, и бесцельно блуждал в окрестных лесах, дабы там и умереть, если все-таки он окажется зараженным. Он думал, что эта опасность его миновала. Поэтому, уже дома не переживал об этом так сильно. И вот с утра он просто не смог встать, сраженный запоздалым действием смертельной техники…       Он понимал, что теперь его ждет, но не осознание скорой мучительной смерти повергло его в отчаяние. Что теперь будет с Саюми и Мито? Ведь они контактировали с ним, и могли заразиться. Он не знал, как именно распространяется этот «мор», только лишь в результате воздействия техники «исполнителя», или же передается даже от простого касания зараженного, и ему было по-настоящему страшно за своих девочек! О себе он не думал… Все, о чем он мог бесконечно повторять у себя в голове, было одно и тоже. Что будет с ними двумя?..