Глава 17. Новые переменные
24 апреля 2021 г., 07:38
— Должен признать, я вдохновлён.
Александрия повернула голову, рассматривая стоящего рядом с ним мужчину. Алексей Дамиров, Ведомый. Парачеловек из Земли-Ноль. Земли, где силы паралюдей исходили не из шардов.
По крайней мере, так утверждали сами паралюди. Параутилитанты, если пользоваться их терминами.
— Прошу прощения? — уточнила она на превосходном русском.
— Я вдохновлён тем, как вы справились с появлением тысяч параутилитантов одновременно, — Алексей кивнул, указывая на кордон СКП впереди них, — супергерои, суперзлодеи. Вы взяли комиксы, кинофильмы, натянули это на реальный мир и получили действующую, рабочую модель. Это достойно восхищения.
— У нас было преимущество, — согласилась с ним Александрия, — во многих странах паралюдей всё ещё воспринимают… Негативно.
— Грёбанная охота на ведьм, — Алексей раздраженно скривился и перевёл взгляд на мобильные укрепления, перекрывшие выезды из района, — я понимаю о чём вы. Очень хорошо понимаю.
— Вы сталкивались с этим и у себя?
— Люди очень остро реагируют на то, когда ломаются их шаблоны. Если солнце встаёт не на востоке, а на западе. Если суббота идёт после воскресенья — подобные покушения на привычный порядок мы встречаем агрессией. И поиском виновных, конечно. Но, достаточно об этом. Зачем мы здесь?
— Помимо очевидного? — Александрия подпустила в голос теплоты. Недостаточно для того, чтобы разрушить образ суровой героини. Вполне достаточно, чтобы расположить к себе собеседника.
— Очевидно, вам нужно от кого-то избавиться. Очевидно, вы хотите оценить на что способен оператор Соларита. Кто будет лабораторной крысой?
— В гражданском — Лиссано Фрил. Скорее всего, имя он придумал сам. Как кейп — прозвал себя Скользкий Тип.
— Имя говорит само за себя, — отметил Алексей.
Александрия проследила за направлением его взгляда и позволила себе прищуриться — её спутник пристально изучал распылитель удерживающей пены. Один из самых эффективных инструментов СКП — и весомый аргумент в том случае, если Котлу понадобится торговаться.
— Его силы — локальное манипулирование вероятностями, работающее в случае любой угрозы. Вы попытаетесь выстрелить? Он окажется не там, куда вы целились. Вы попытаетесь залить его пеной? Он будет стоять у самого её края, но даже не запачкает ботинок.
— Абсолютная безнаказанность. Она редко бывает… Полезной для характера.
— Именно так, — Александрия коротко кивнула старшему сотруднику СКП.
Тот махнул рукой, и с мобильного укрепления, перекрывшего выезд из района, спустился трап. Алексей с лёгкостью вскарабкался по лестнице и спрыгнул вниз, без усилия приземляясь на асфальт. Она приподняла бровь — даже тренированный человек не стал бы прыгать с высоты в пару метров.
Её спутник поправил балаклаву, скрывающую лицо и быстро, привычно огляделся по сторонам. Он вёл себя как один из военизированных кейпов — наёмников или солдат, прошедших через триггер или купивших силы. Брюки, водолазка, лёгкая куртка и укрепленные ботинки — все чёрного цвета. Глаза прикрывали прозрачные тактические очки, грудь была скрыта лёгким бронежилетом и разгрузкой. Обычно, кейпы в такой одежде умирали раньше срока — они всегда били в полную силу, но редко держали ответные удары.
— Скользкий Тип начинал с малого, — продолжила Александрия, наблюдая за Алексеем со стороны, — ограбления, угоны автомобилей. Он мог прийти в ресторан и уйти не заплатив, мог вынести из торгового центра тележку вещей. Постепенно он падал всё ниже. Убийства, изнасилования, разрушения. Ему нравится смотреть, как его пытаются остановить.
— Вы оцепили район, эвакуировали гражданских, — быстро отметил Алексей, — полагаю, ваши стандартные методы не работают?
— Как только у него исчезают пути отступления, сила предоставляет ему новый, — Александрия раздраженно скривилась, — даже сейчас мы не перекрыли канализацию. Иначе он исчезнет и появится уже за периметром.
— Должен сказать спасибо, — Алексей хищно улыбнулся и повёл плечами, — я люблю такие цели.
В ответ она лишь кивнула, указывая рукой вперёд. Там, в конце улицы, виднелись столики уличного кафе. Эти столики пустовали, часть из них была перевёрнута, несколько заляпаны кровью, заметной даже с такого расстояния. Один из столиков был занят. Его владелец сидел, подперев щёку рукой и раскачивался на стуле. Он выглядел как клерк средней руки, с плоским, невыразительным лицом и тонкими, редкими усиками, проросшими из-за лени и нежелания бриться. Рядовой и скучный человечек, лишь запятнанный кровью.
— Александрия… И с вами кто-то ещё, — произнёс он надламывающимся и скучающим голосом, — вы-то зачем здесь? Ничего сделать всё равно не можете…
Он внезапно прекратил качаться на стуле и брезгливо пнул труп, лежащий у его ног.
— Что, пришли договариваться? Да? Со мной пришли договариваться? — на его лице отразилось неподдельное злорадство, — Ну? И что вы хотите? Я ведь и за Джеком Остряком могу прийти. И за Нилбогом. И за кем-нибудь ещё, если попросите. Очень хорошо попросите.
— Зачем ты их убил? — спокойно спросил Алексей, подходя ближе. Между столиков лежало четыре человека — официантка, и три посетителя. Каждый погиб от ножевых ран. Само орудие убийство, всё ещё заляпанное кровью, валялось на столе.
— Она обслужила меня вторым! — Лиссано раздраженно пнул тело официантки в бок, — вторым! Я что для неё, пустое место? Никто, да? А вот тебе и никто!
Он ещё раз пнул труп и чуть не упал со стула.
— Печальная история, — прокомментировал Алексей, — ничтожества, получающие силу богов. Вы так и остаётесь ничтожествами. Лукьяненко все же прав, дай людям силы колдовать и первое что они сделают — подожгут взглядом нелюбимого соседа. Это… До неприличия убого.
Александрия промолчала, наблюдая за своим спутником. Он был зол — она видела это и в позе и в моторике. Это не было свежим гневом, вызванным видом трупов или маленьким человеком, сидящим перед ними. Скорее, она сравнила бы его поведение со служебной собакой, почувствовавшей нарушителя. Злоба была выученной, строго профессиональной.
— А вам не стоило этого говорить, мистер, — Лиссано по настоящему обиделся. Его губы возмущённо задрожали, а лицо покрылось некрасивыми алыми пятнами, — вы лучше бегите подальше, пока я вами не занялся.
Он встал из-за стола и ухватил нож за испачканную рукоять. Двумя пальцами Алексей прикоснулся к едва заметному бугорку на груди — небольшому амулету на тонкой цепочке, скрытому под воротом водолазки. Он презрительно оглядел спешащего к нему Лиссано и коротко бросил:
— Ты же смертен, как и все мы.
На краткий миг цвета в кафе словно стали ярче и живее — как будто их осветило солнце, скрытое за облаками. Освещенная поверхность прошла ровным сектором — полем зрения Алексея, в центре которого замер Лиссано Фрил. Он ощупал себя, непонимающе нахмурился и шагнул вперёд, вероятно решив, что его сила снова защитила от неизвестного воздействия.
Алексей взял с ближайшего столика стеклянный стакан и коротко, без замаха, кинул тот в лицо Лиссано. Стакан с треском разбился о его лоб, обсыпая низкорослого мужчину осколками. С коротким «Ах!», Фрил отступил, прикрывая лоб рукой и неверяще глядя на кровавый отпечаток на своей ладони.
— Лучше беги подальше, — спокойно посоветовал ему Алексей, — пока я тобой не занялся.
Секунду его противник стоял в неподвижности. Затем — ломанулся прочь, опрокидывая стулья и чудом удерживаясь на ногах. Он с треском перепрыгнул декоративный заборчик, споткнулся, обдирая руку об асфальт, шарахнулся в сторону от Александрии и бросился прочь, вверх по улице. Алексей сопровождал его скучающим взглядом. Больше всего он напоминал ленивого хищника, наблюдающего за обречённой добычей.
Как только жертва отбежала на достаточное расстояние, хищник решил, что с него хватит. Алексей сорвался с места с нечеловеческой скоростью. В нём не было неестественного ускорения движков или технарей, специализирующихся на скорости. Он двигался как типичный бугай с общим усилением — скорость, рождённая мышцами и суставами. Он бежал вперёд рваными, затрудняющими прицеливание рывками и нагнал убегающего за секунды, но даже не стал останавливаться. Вместо этого Алексей забежал вперёд, развернулся на месте и врезался в беглеца плечом, сбивая его на землю. Александрия недовольно поджала губы и поднялась в воздух, подлетая ближе. Лиссано испуганно скулил, баюкая разбитое лицо. Алексей прижимал его к земле ногой и скучающе подбрасывал в воздухе нож — она знала, что он не собирался им пользоваться, а просто доводил свою жертву.
— Это, — хладнокровно заметила Александрия, — было совершенно излишне.
— Виновен, — согласился её спутник, сгребая Лиссандро за шкирку и поднимая в воздух, — у всех нас есть свои слабости.
— И это не повод их демонстрировать, — она сняла с пояса ошейник и застегнула его на шее преступника. Прибор коротко пискнул, подтверждая работоспособность, инъекторы зашипели и Лиссандро дёрнулся и обмяк, повисая мешком.
— Я не психопат, — отметил Алексей, всё ещё держа бессознательного кейпа на весу, — не подумайте. Я просто ненавижу их. Маленькие, мелочные ублюдки — им были даны силы сравниться с богами, стать богами. А что мы получили взамен? Сверхсильных тараканов в человеческий рост.
— Я понимаю, — Александрия остановилась напротив него и слегка уменьшила прозрачность шлема, так, чтобы он мог видеть её глаза, — я видела подобных ему уже тысячи раз. Сотни — от рук таких погибали настоящие герои. Благородные люди в костюме и вне его. Мы, герои, должны оставаться профессиональными.
— Мы, Сияние, лишены таких проблем.
— Могу лишь позавидовать, — она говорила честно.
Она вполне понимала своего спутника — люди, подобные Лиссандро, подобные Остряку… Даже в сравнении с преступлениями Котла они были хуже. Доктор, Александрия, Эйдолон — они хотя бы пытались спасти мир и пачкали руки. Эти — лишь делали всё ещё хуже.
— Я должен спросить вас, — Алексей взвалил бессознательного кейпа на плечо, — и я ожидаю или молчания, или честного ответа.
Он сделал паузу, подбирая слова. Александрия летела рядом, внимательно слушая.
— Специфика Сияния такова, что мы не выиграем в прямом противостоянии с вашими Губителями. Я читал отчёты. Это — умные твари. Осторожные твари. Они атакуют наши порядки первыми, не давая нам закрепить реальность где они бы могли проиграть. Мы не всесильны — лишить этого червяка сил, пока я рядом? Легко. Стереть из реальности такую тварь, как Бегемота… Есть конечно способ. Но он стоит недешево. Это игра одной карты, и после розыгрыша мы останемся ни с чем.
— Вы хотите знать, точно ли Губители — угроза нашим мирам, — договорила за ним Александия.
— Это так? Или не так? — Алексей искоса посмотрел ей в лицо.
Она привычно изменила позу, скрывая любую ответную реакцию. Он прищурился и отвернулся, смотря на приближающийся кордон.
— Не отвечайте сейчас. Но учитывайте — если мы хотим выжить, лучше быть честными, а не мёртвыми.
Она промолчала, сопровождая своего спутника до укреплений Протектората.
***
Улица Улитки чернела от душного и вонючего дыма. Два бронеавтомобиля пылали, опрокинутые на бок, разрушенные и сломанные. На старинной брусчатке лежали охранники, пятная её кровью. Немногочисленные выжившие сгрудились вокруг единственного уцелевшего автомобиля, собравшись почти в ровный круг и яростно огрызаясь автоматным огнём. Им противостояли трое. Три девушки. Три фигуры, одетые в струящиеся платья из безупречно белой материи. Три маски — одна беспечно улыбалась, другая строго хмурилась, а третья — бешено скалилась алыми губами. Они то исчезали, то появлялись, моргая, словно ненастроенная картинка телевизора. Каждый раз три фигуры появлялись чуть ближе к цели. Они не обращали внимания на пули и без труда уклонялись от лучей света, которые метал подоспевший кейп из Европейской Ассоциации Героев. Лишь спустя несколько секунд одна из женщин — та, что скрывалась за улыбающейся маской, подняла голову и тут же исчезла. Она появилась у героя за спиной и быстро ударила, ломая жертве позвоночник и сбрасывая её вниз, с крыш на тротуары. Тут же она появилась на прежнем месте и продолжила двигаться к цели. Они уже сотню раз могли уничтожить последний оставшийся бронеавтомобиль и того, кто в нём укрывался. Это не было их задачей. Три Скверны должны были оставить сообщение. Показать остальным, что бывает с теми политиками, кто слишком сильно отклоняется от плана их покровителя. Немногочисленные гражданские — те, кто не убежал в ужасе, уже снимали происходящее на камеры. День, два и казнь окажется в сети. Одни закроют на неё глаза, спишут это на ещё одно из преступлений Трёх Скверн. Другие — те, кому и предназначалось это сообщение, пересмотрят свою политику. Легенда завис в воздухе, обрушивая на Скверн дождь из лазеров. Его противницы начали перемещаться быстрее, в миг смещаясь в стороны, вперёд и назад, избегая почти всех лазеров и всё же, продвигаясь вперёд. Сам же Легенда то и дело мерцал, переходя в энергетическое состояние — каждую секунду одна из Скверн атаковала, появляясь в воздухе около героя, ударяя и вновь телепортируясь на землю. Скверны шли сквозь дождь лазерных лучей оставаясь нетронутыми. С нечеловеческой грацией перепрыгивая выбоины и дыры в брусчатке, спокойно ступали по раскалённым участкам и скользили по насквозь промороженной земле. — Вы творите бесчинства на святой земле. Остановитесь. На долю секунды внимание Трех Скверн сосредоточилось на человеке, выступившем из ближайшего переулка. Он был одет в рыцарский доспех — в его современную реплику, богато отделанную и украшенную золотой вязью. На поясе у него крепились ножны, а левую руку прикрывал треугольный щит, на котором был выгравирован святой, поражающий копьём дракона. Угроза была проанализирована и оценена. Парачеловек, способности неизвестны. Предположительно ближнее действие способностей. Предположительно, навыки фехтования. Скверны продолжили движение вперёд. Легенда был известной угрозой, с выработанными мерами противодействия. Новый кейп был неизвестен. Вероятнее всего, он получил способности недавно. Вероятнее всего, представляет низкую опасность. — Я скажу во второй раз. Остановитесь, ибо вы вершите зло. Скверны продолжали движение вперёд. Присутствие на поле боя Легенды и неизвестного героя укладывалось в план. Легенда был неуязвим для физического вреда, но не обладал возможностью нанести им урон. Незнакомый герой был угрозой средне-низкого уровня. Его смерть увеличит вирусность записи их нападения и послужит напоминанием о возможностях Трёх Скверн. Один из телохранителей не выдержал, бросил пистолет-пулемёт на землю и побежал, пытаясь затеряться на одной из улиц городка. Хмурящаяся Скверна исчезла, появляясь у него за спиной и с легкостью пробила рукой бронежилет и тело беглеца, поднимая корчащийся силуэт в воздух и исчезая, оставляя труп на траектории лазеров Легенды. — Я повторю в третий раз. Хватит, во имя Господа. Не проливайте кровь невинных. Скверна, скрывающаяся под улыбчивой маской развернула к нему лицо. Она исчезла, появляясь за спиной у неизвестного героя. Глухо лязгнул меч. На землю упала отрубленная кисть. Она тут же съёжилась, истаивая и сгнивая за считанные секунды. Все три Скверны замерли на месте, пристально смотря на противника и лишь изредка мерцая, уклоняясь от лазеров Легенды. Крестелли Шох широко расставил ноги, поднял щит, прикрывая грудь и обвиняюще указал мечом на ближайшую Скверну. — Трижды я просил вас остановиться. Трижды вы были глухи к моим мольбам. Ну что же, три грешницы! Идите и отведайте моего клинка. План необходимо было изменить. Ранение одной из них было незначительным — но оно показывало, что Скверны уязвимы. Существа, способные пройти на сессию Европарламента и убить любого политика, не получают ран от незнакомцев. Противника необходимо было убить. Быстро, показательно, мучительно. Они атаковали одновременно, появляясь с трёх сторон, выбрасывая руки, способные разорвать сталь. Ногти первой бессильно соскользнули с сияющей стали щита. Рука второй с глухим стуком отлетела, перерубленная белым клинком. В грудь третьей врезался бронированный наплечник и она телепортировалась назад, остановилась, атаковала снова и отшатнулась — по яростной гримасе маски наискось протянулся глубокий, сочащийся бурой и вязкой кровью, порез. Три Скверны застыли на месте. Моргнули — повреждения каждой исчезли, будто бы их и не было. Крестелли Шох прокрутил в руке меч. — Я — рыцарь-капитан Швейцарской Стражи. Я защищу этих людей. Молите своих богов о помощи, дочери Скверны, ибо мой меч — судия вам и ваш приговор. Они изучали противника. Атака была скоординированной и внезапной. Паралюди, не обладающие даром пророчества, были бы обречены. В контратаке «Крестелли Шох» наблюдалось несколько аномалий. Аномалия первая — три удара Скверн произошли одновременно, но были отражены поочередно. Противник предпринял три действия в один промежуток времени. Аномалия вторая — щит противника был выполнен из стандартной легированной высокоуглеродистой стали. Каждая из Скверн была способна пробить рукой броню современного боевого танка. На щите не осталось даже поверхностных дефектов. Аномалия третья — противник менял положение тела, оставаясь недвижимым. Атака третьей Скверны должна была ударить в левую часть корпуса, под щитом. Человеческая физиология не позволила бы контратаковать вовремя. Вместо этого, она оказалась лоб в лоб с противником, подставляясь под контратаку. — Мария, помоги защитить невинных! Противник атаковал. Скверны исчезли с мест, бросаясь вперёд. Луч солнца прорвался сквозь поднимающийся вверх дым и отразился от лезвия клинка. Первая Скверна возникла сбоку от противника и опускающееся лезвие скользнуло по её груди солнечной вспышкой, прорезая платье и оставляя на груди уродливую, глубокую рану. Вторая атаковала сверху и приземлилась грудью прямо на щит, а затем полетела вверх тормашками, под ноги врагу. Третья моргнула в воздухе, спасаясь от клинка и вновь появилась в пространстве — точно там, где остановилось лезвие. Крестелли вырвал меч из её гортани, развернулся, пригвождая мечом Скверну под его ногами и ударил в лицо ту, чья шея была проткнута, опрокидывая её на землю. Улыбающаяся Скверна, у которой была распорота грудь, на краткий миг застыла, изучая противника, а затем исчезла. Трупы Скверн под ногами Крестелли тут же начали разлагаться, истончаясь и разваливаясь. Не обращая на них внимания, он подошел к охраннику, убитому ещё до начала их схватки, воткнул меч в землю, опустился на колено и забормотал слова заупокойной молитвы. Легенда застыл в воздухе рядом с ним, терпеливо дожидаясь конца. Улица постепенно оживала — появился пожарный экипаж, начавший тушить догорающие автомобили. Постепенно выходили из укрытий гражданские — туристы и жители Сиены. Крестелли поднялся на ноги, сложил мертвецу руки на груди, закрыл ему глаза, перекрестил погибшего и отступил от тела. — Вы могли его спасти? — тихо спросил Легенда. Крестелли опустил взгляд на погибшего. — Мой друг, не мог бы. Лишь бы погиб рядом с ним. — Три просьбы, — задумчиво проговорил герой, — три просьбы, три Скверны, три атаки. Это — условия ваших сил? — Люди создали тысячи легенд, — Крестелли вложил меч в ножны и развернулся, с ностальгией глядя на извилистые улочки итальянского города, — мой меч помнит их все. Он хранит их в себе, но их не так просто пробудить. Я сам — словно актер на сцене театра. Я должен пробудить их к жизни и если игра окажется неубедительной, то мой поход окончится прежде срока. — Это — непростая ноша, — мягко ответил Легенда. Крестелли повернулся к нему, приподнял забрало и усмехнулся. — Не стоит, Легенда. Я выбрал эту ношу сам и Бог мне свидетель — я не опущу меч раньше своего срока. Он замолчал, переводя взгляд на появившихся кейпов — героев Европейской Ассоциации. — Есть ещё одно дело, — произнёс Крестелли. — Внимательно слушаю, — ответил ему Легенда, коротким взмахом руки показывая, что скоро подойдёт к командиру группы европейских героев. — Я слышал, среди вас есть технари. Герои, способные создавать механизмы, что превосходят нашу науку на тысячу лет. — Верно, — согласился с ним Легенда и позволил себе улыбнуться, отлично понимая к чему ведет его новый коллега. — Я желаю заказать у них летающий доспех, — прямо сказал Крестелли Шох, — к кому вы порекомендуете обратиться?***
Она была агентом Котла. Как бы это глупо ни звучало. Она, Эвелин Смит, была одной из тех, кто работал на организацию — она устраняла утечки информации, работала курьером и продавцом сил, проводила начальные интервью с покупателями и выполняла тысячу маленьких поручений — слишком лёгких и незначительных для оперативников с силами, слишком важных, чтобы их можно было задвинуть на дальнюю полку. Эвелин не знала, кто ещё работает в Котле, она не знала, кто стоит у него во главе. Ей и не хотелось это знать — Котел спас её племянницу, Ариадну, от рака — теперь она была Стражем Манчестера. Это всё, что требовалось для того, чтобы оставаться верной. Как всегда, её ввели в курс дела попросту сбросив папку с данными прямо на подушку кровати. Как всегда, в папке было всё или почти всё — вся нужная информация, все ответы на те вопросы, которые она могла задать. Четкий перечень действий и указаний. Именно поэтому она приехала в Броктон-Бэй. Именно поэтому она шла по коридору в окружении двух солдат в черной броне. Федеральное Бюро Контроля. Организация из другого мира, сдерживающая различные паранормальные явления. Она появилась внезапно и вышла на контакт практически сразу же. Эвелин была послом Котла и, в чём-то, разменной монетой — у неё не было сил, она знала совсем немного, но впрочем, она и не возражала. Эвелин нервно поправила темную прядь волос, упавшую на глаза, провела пальцем по оправе очков и огляделась по сторонам. Впереди виднелась широкая зала, превращённая в оперативный штаб. Несколько сотрудников Бюро в белых рубашках и черных брюках работали за компьютерами, стрекотали принтеры, выплёвывая из себя бумагу. Бумажные листы складывались в папки, папки грузились на тележки и отправлялись в дальнюю дверь, ведущую в темный коридор, освещенный флуоресцентными лампами. — Это хорошо, что у нас есть эта зала. В ней можно установить компьютеры. М-м, очень повышает продуктивность работы. Эвелин обернулась. Мужчине, спустившемуся с подвесной дорожки по лестнице, было лет сорок. У него были темные волосы, зачёсанные назад, широкий лоб и губы, и внимательные, черные глаза. Он был почти хорош собой, если бы не неуверенность, сквозящая почти во всей его позе. Сопровождающие Эвелин коротко козырнули и оставили её, возвращаясь назад в коридор. — Симон Ариш, — мужчина протянул ей широкую руку, — М-м, начальник охраны. — Эвелин Смит, — она ответила на рукопожатие, — я… здесь чтобы оценить сотрудничество. — А, ваш Котёл, — Симон пожевал губами и сложил руки за спиной, — мне нравится название. Короткое — пока выговоришь наше, куча времени пройдет. М-м, да. — Верно, — согласилась Эвелин, скрыв небольшое раздражение, — каков у нас план? — Предотвратить апокалипсис, а? Хах, — Симон неловко усмехнулся, — мда. Ладно. Вы хотели ознакомиться со спецификой работы Бюро изнутри. Это опасная работа. Вам запрещается перемещаться по территории Старейшего Дома без сопровождающего. Вам запрещается проносить на территорию Старейшего Дома любые «умные» приборы — умные часы, телефоны, устройства разведки, устройства этих… Ваших технарей. Категорически запрещается. Эвелин раздраженно выдохнула. — Вы ведь понимаете, что если бы я несла с собой любое устройство разведки, то об этом бы вам не сказала? Симон пожал плечами и указал на ряды компьютеров. — Это… М-м-м, это правило не для того, чтобы вы не шпионили. Старейший Дом очень не любит умные вещи. Всю вычислительную технику после восьмидесятых годов. Мы конечно внутри кое-как решили эту проблему, но… У меня есть фотографии того сотрудника, что пронёс в Дом смартфон. Мы нашли его труп. Они вам совсем не понравятся. Фотографии, я имею в виду. И да, вам, конечно, положено носить РУГ не снимая. — Руг? — переспросила Эвелин. — Резонансный Усилитель Гедрона, — пояснил Симон, постучав пальцем по устройству на своей груди — квадратной пластине из черного камня, закреплённой ремнями, — мы, конечно, зачистили Хиссов, но поберечься никогда не помешает. Даже русские заказали у нас партию. — Хиссов? — уточнила Эвелин. — М-м, — согласно промычал Симон, повернувшись и шагнув по направлению к коридору в конце залы, — мерзкое дело. Твари из другого мира. Вселялись в наших оперативников — тех, у кого не было РУГов на себе. Если бы не Директор, было бы плохо. Едва не вырвались из Дома в наш мир. — На каждый ответ я хочу задать ещё больше вопросов, — Эвелин с раздражением выдохнула и взяла со стола свернутый РУГ, разворачивая лямки и надевая его на себя. — М-м, — согласился с ней Симон, — добро пожаловать в Бюро. Они шли по скудно освещенным коридорам, миновали многочисленные офисы с работающими сотрудниками и спустились по огромной белой лестнице. Где-то таинственный Старейший Дом выглядел как обычное офисное здание. Где-то, как нечто непостижимое, неумело маскирующееся под человеческую постройку. В обширных залах свет исходил не от ламп, а из отверстий в потолке, ведущих в полностью белое окружение. Где-то стены шевелились — квадратные области уходили внутрь или выступали наружу, образуя новые помещения или ступени. — Хорошо выглядите сегодня, мистер Фикус, — мимоходом бросил Ариш, проходя мимо растения в кадке. Прямо на её глазах растение пустило новый росток и зазеленело. Над самим растением висела табличка: НЕ ЗАБЫВАЙТЕ ХВАЛИТЬ ЦВЕТЫ Они прошли по мосткам через тёмную бездну, отделённую многотонными гермодверьми, поднялись на лифте и вышли в просторную комнату. Часть её была огорожена стеклянными панелями, окруженными пятью стойками. На каждой стойке покоилась почти такая же, если не большая, пластина из черного камня, как и та, что висела у Эвелин на груди. Пластины почти незаметно гудели. Сама комната была полна людьми — в равной мере учеными в привычных халатах и солдатами Бюро. У стен топтались даже тяжелые оперативники — бронированные титаны, сжимающие в руках тяжелые шестиствольные пулемёты. — Все помнят, зачем мы тут собрались? — спросила ведущая ученая, молодая женщина с короткой стрижкой и тонкими чертами лица, — как только тварь появится, определяем, что это, и начинаем глушить — хочу знать, с чего она вообще решила пролезть прямо в отдел исследований. Джесси, если она прорвётся через бронестекло — убивай на месте. Никаких жертв в этой комнате. Эвелин развернулась — в углу комнаты, там, где было больше всего солдат, стояла Директор Бюро — Джесси Фейден. Она выглядела как на фотографии в досье — около тридцати лет, рыжие волосы, зеленые глаза, рост — около ста семидесяти сантиметров. Немного выше — Директор висела в воздухе над полом, не сводя взгляда с огороженной области. Симон неловко кашлянул. Директор быстро обернулась в его сторону, коротко кивнула и продолжила наблюдение. Ученая развернулась к ним. — А, посланница этого самого Котла. Что же, я была уверена в том, что власть имущие знают, как с вами связаться. Она быстро подошла к ней и пожала руку. — Эмили Поуп. Глава Исследовательского Отдела. Чуть позже мы предоставим вам доступ к выборке информации. Сейчас у нас небольшое происшествие. — Что произошло? — уточнила Эвелин, оглядываясь по сторонам. Если бы не присутствие такого количества людей, комната вокруг сошла бы за смесь рабочего офиса и лаборатории — на полках у стен громоздились незаконченные эксперименты, в углу стоял стол, окруженный жёлтыми записками-липучками, а рядом с ней громоздились многочисленные папки, аккуратно уложенные одна на другую. — Стоило моему наставнику уйти в другой мир, как в его личный кабинет рвется какая-то межпространственная тварь, — Эмили прикрыла глаза и медленно набрала в грудь воздух, — можете понять, я весьма расстроена. — Мне очень жаль, — для проформы произнесла Эвелин. — Прошу прощения? — Эмили открыла глаза и повернулась к ней. Эвелин замешкалась, не понимая. — Я имела в виду вашего наставника. Вы же сказали, что он умер. — Нет, я этого не говорила, — с раздражением поправила её Эмили, — я говорила о том, что он ушел в другой мир. Буквально. Скукожил себя в какое-то там шестое измерение и бах — взял и пропал. Разумеется, не оставил почти ни одной записи о том, как он это сделал. Я в бешенстве — он мог хотя бы оставить парочку намёков! И как мне теперь подобное повторить? Она не нашла ответа, поэтому предпочла промолчать. — Именно, — удовлетворенно продолжила Эмили, — никак я не могу это повторить. Просто возмутительно со стороны доктора Дарлинга. В кабинете протяжно завыла сирена. Ариш двинулся вперёд, становясь перед ними и слитным движением вскидывая пистолет. По его жесту вперёд выступили и остальные оперативники, становясь между огороженным участком и учеными. Директор взлетела ещё выше и направила пистолет. Внутри огороженной стеклом комнаты искажался свет. Сначала он лишь менял интенсивность, становясь то ярче, то темнее, затем — прямо по центру начали проявляться пульсирующие искажения. Сначала шар, преломляющий свет как кривое зеркало, затем — овал, затем — смутно видимая человеческая фигура, различимая лишь искажением видимого пространства внутри своих границ. Она всколыхнулась в последний раз и, внезапно, обрела плоть. Посреди комнаты стоял мужчина с короткой, седой бородкой, черными волосами, пестрящими серыми прядями. На его глазах были круглые пластиковые очки, а одет он был в лабораторный халат и брюки. В разрезе халата виднелся вязаный свитер и рубашка под ним, а на ней — чёрный бант. Эвелин оглянулась по сторонам. В комнате повисло молчание. Оперативники и ученые смотрели на вторженца в полном, абсолютном молчании. Директор висела в воздухе, неуверенно опустив свой пистолет, а Эмили Поуп беззвучно закрывала и открывала рот. Мужчина пошарил по карманам, уронив на пол несколько смятых бумажек, сказал «А-га!» найдя искомое и достал ярко красную карточку. Он подошел к бронированной двери, ведущей внутрь отделённой части комнаты, приложил карточку к электронному замку, и дверь с тихим шипением растворилась. Мужчина вышел наружу, оглядел стоящих перед ним людей, усмехнулся — чуть придурковато и неловко — и указал на собравшихся пальцем. — Ага! Вы думали, что это чудовище из другого мира! Но это был я, доктор Каспер Дарлинг!***
Последовавшие за прибытием таинственного доктора Дарлинга часы были наполнены суетой. Научные работники Бюро вели себя так, будто к ним явился Иисус — Эвелин увидела весь спектр реакций, от восторженного визга Эмили Поуп, до слёз и крепких объятий со стороны её заместительницы — тучной женщины по имени Райя Андерхилл. Озадаченному приемом Дарлингу оставалось лишь неловко гладить женщину по голове и успокаивающе бормотать, называя её душечкой — даже Эвелин понимала, что между ними что-то есть. Остальные реагировали более сдержанно, но всё же с заметным облегчением — похоже, доктор Каспер Дарлинг и в самом деле был легендой в своём кругу. Она тщательно листала переданные ей папки, выписывая интересующие её моменты в блокнот. Эвелин выделили небольшой офис, отделенный от других — кажется, раньше он принадлежал одному из учёных, погибших во время вторжения Хиссов. Она поморщилась, борясь с ощущением подступающего озноба — Хиссы, неведомые твари из-за кромки. Было бы невозможно полностью подделать весь тот объём научных данных, всю историю противостояния с этими существами. И при попытке представить, что было бы, если бы подобные твари вырвались в Америке земли Бет, ей становилось дурно. В дверь постучали. — Да? — Эвелин откинулась на спинку кресла и утомлённо помассировала глаза. — Думаю вам будет интересно, — в комнату заглянула Эмили Поуп, — отчеты никуда не денутся, а дальние посты на тропах докладывают о росте активности. Красные уже здесь. — Тропы? — уточнила Эвелин, поднимаясь на ноги. — Глубинные тропы, — пояснила Поуп, — участки псевдо-стабильной реальности в астральном плане. Ведут от одной зоны соприкосновения к другой. Пойдёте или нет? — Да, — Эвелин подобрала блокнот и прижала его к груди, — конечно. Они спускались вниз на лифте уже десять минут. Лифт был быстр — она чувствовала это по лёгкому ощущению невесомости и подступающей тошноте. Но несмотря на это, они всё ещё ехали очень, очень долго. Когда же его двери растворились, взгляду Эвелин открылся миниатюрный укрепрайон, возведенный под стенами черной залы. Немного, но это напомнило ей подземные крепости в том фильме о кольце и гномах, с земли Алеф — обширная подземная зала, освещаемая ярким светом ламп и софитов. Потолок был почти скрыт тьмой, а колонны из странного материала отражали свет. Сами укрепления располагались так, чтобы перекрыть единственный выход из залы — длинный тоннель, ближайший конец которого был ярко освещен, а дальний — скрывался во тьме. Ариш отвел Эвелин на одну из платформ, на которой дежурили несколько оперативников и стоял ещё один мужчина — в тёмной с зелёным униформе. На его плече была закреплена нашивка — солнце, с исходящими от него лучами. Он курил, лениво сбрасывая пепел на ту сторону укреплений. — А, земля Бет? — уточнил он, с интересом посмотрев на Эвелин. — Верно, — согласилась она, мельком рассматривая остальных оперативников Бюро. Те игнорировали их, вместо этого проверяя снаряжение и готовясь к бою, — мы, эм… Мы ожидаем чего-то плохого? — Это астрал, — мужчина поморщился, — прямой выход в астрал. Никогда не знаешь, какая дрянь оттуда вылезет. Те же хиссы, например. Ну, вы знаете. Он выбросил окурок в сторону и протянул ей руку: — Алексей Дамиров, Ведомый. Сияние. — Эвелин Вэнс, — она приняла рукопожатие, — я… Представляю Котёл. — Ну, будем честны, — Дамиров смерил её взглядом, — они скорее послали вас убедиться, что мы не высосем ваши мозги через трубочку. Не бойтесь, у нас нет планов захватить ваши Штаты. Нахер не сдалось ещё одно ведро проблем. — Я хотела об этом спросить, — Эвелин проигнорировала его грубость и оперлась на мешки с песком рядом с ним, — боюсь, я не понимаю вас. — Внимательно слушаю, — Алексей развернулся и вгляделся в темноту в конце туннеля. — Как я понимаю, вы — не Бюро, а его аналог из России. И этот, сэр рыцарь, он — посланец Ватикана. — Ещё бюро позвало Красных и французских тюремщиков, но… — Алексей раздраженно цыкнул, — последние хер знает, что с ними делать. Никакой субординации, никакой скоординированности. Тюремщики — уже не люди вовсе, это… Общий разум. Они... оно Бюро услышало, да. Но, как всегда, будет делать то, что считает нужным и самовыпилится в конце. Чудесные ребятки. Кашлянув, Эвелин обернулась на дальние укрепления, ближайшие к входу в тоннель. Там уже собиралась большая часть бюро — включая директора. — Я хотела узнать, — повторила она, — почему вы… Почему все пришли на помощь Бюро? Вы — ближайшие его союзники? Мне сложно представить, что множество столь разных групп вдруг решит действовать сообща. — Бюро здорово помогло нам в девяностых, — согласился с ней Алексей, порывшись по карманам. Достав на вид абсолютно пустую пачку, он рассеяно пошарился в ней, извлёк сигарету и щелкнул зажигалкой, — ну знаете, кризис, вся херня. Мы договорились сдать парочку наших объектов силы в аренду — неслыханное дело. Так что да, можно сказать что мы его союзники, но дело не совсем в этом. Он кашлянул, прочищая горло и выпуская неплотное облачко ароматного дыма. — Ваши паралюди, они желают человеческих вещей, да? Власти, денег, женщин… Ну или мужчин, не важно. Человеческие амбиции. Я прав? — В основном, — признала Эвелин, искоса поглядывая на собеседника, — хотите сказать, что у вас это не так? — Ну, — Алексей пожал плечами, — ну вот у вас тостер. Обычный тостер, который убивает людей, э-э… Носящих красные шляпы. И ебись ты с этим как хочешь. У нас, мисс Вэнс, нету инструкций к силе, как у вас. Появляется какая-то херня, что за херня, что она делает — непонятно. Как ты ей воспользуешься? Лучше уж сунуть куда-нибудь в дыру в земле, чтобы людей не покрошила. А если вовремя не сунешь, она и больше стать может. Пока мир к херам не навернётся. — Мне сложно в это поверить, — с долей смущения отметила Эвелин и покачала головой, — это звучит… Слишком идеалистично. Вот все узнали, что есть какое-то опасное явление и сразу выступили единым фронтом, забыв про амбиции, про выгоду? — Амбиции? Знаете, Бюро в девяностых спокойно могло сожрать Сияние, — Алексей насмешливо фыркнул, — и получило бы себе страну с самой большой площадью в мире и всю эту площадь нужно контролировать, заметьте — а всякой пара-хероты у нас достаточно, перевал Дятлова лишь вспомнить. Вы думаете, им это надо? Никому не надо, кроме нас. — Хм, — ответила Эвелин, разглядывая темные стены тоннеля. — Расскажу вам историю, — Алексей прикрыл глаза, лениво наблюдая за тусклым свечением кончика сигареты, — сорок третий год. Германия полностью осознала, что её ждет не короткая прогулка, а жёсткое рубилово на десяток фронтов. Что она может проиграть. И тогда Аненербе — не смейтесь, они занимались почти тем же, что и мы —раскапывают нечто. Артефакт, ключ к источнику чего-то. Энергии, сил, знаний. Того, что можно использовать в войне. М-да. Он скривился, словно учуял мерзкий запах. — В нашей реальности они не успели. Мы — Сияние и Бюро добрались первыми, уничтожили эту вещь. В другой — почти не отличающейся, они преуспели. И орда тварей, что вырвалась из открытой двери, уничтожила Германию за месяц. Два — пала остальная Европа. Год — армия Советского Союза отступила к Уралу. Началась эвакуация на территорию США. Пять лет — вымерла Евразия. Война с существами продлилась пятнадцать лет, победу удалось одержать лишь массовым применением ядерного оружия. Он сделал паузу, протягивая руку и указывая на тёмные стены тоннеля кончиком сигареты. — Мы с вами ждём оперативников Социалистических Соединенных Штатов Америки. И это — не байка, где страшные русские завоевали Америку. Это — не сказка, где рабочие сбросили ярмо капиталистов с Уолл-Стрит. Это — два обрубка великих наций, сплочённых геноцидом человечества. Дети отравленного мира. И очень ясный урок. Она проследила за его взглядом. Из темноты прорезался неровный свет фонарей. Появились силуэты — сначала бесформенные пятна, затем людские фигуры. Полностью закрытые комбинезоны, видавшие лучшие времена — кое-где виднелись прорехи, бережно заделанные заплатами, кое-где мелькала тонкая сеточка трещин на линзах, потертости, следы въевшейся грязи и пыли — в сравнении с новой, с иголочки, формой СКП или Бюро они смотрелись как бедные родственники. Большая их часть была вооружена и лишь один из них не нес никакого вооружения. Директор спустилась с укреплений, встав у них на пути. Безоружный выступил вперёд, потянулся к застёжкам угловатого шлема, похожего на акваланг и снял его, открывая поразительно бледную кожу, худые, словно иссохшие черты лица и тронутые сединой волосы. — Директор… Фейден, — его голос был ровен, но говорил он, словно чуть задыхаясь. — Великий Архив, — спокойно ответила директор. — Прошу вас, — мужчина слегка наклонил голову, — всего лишь скромный хранитель знаний. Вы просите нас о помощи. Её цена не изменилась. Директор пожала плечами: — Тогда поднимайтесь. Обсудим и вашу цену и ваше участие. На иссохшем лице мужчины проступила едва заметная улыбка.
