Свет полярной звезды

      Выдержка из брошюры «Организации и страны. Часть вторая»       Вероятность того, что оперативникам Бюро придется столкнуться в бою с Сиянием (он же седьмой отдел ФСБ) достаточно незначительна. Отсутствие общих зон интересов и присутствия Бюро в Восточной Европе и Азии заметно снижает количество поводов для вероятного конфликта. Однако, ввиду растущей политической напряженности между двумя странами, считается необходимым выпустить общие руководства.       Как уже было указано в предыдущих работах, соларит — материал, визуально похожий на кварц ярко-жёлтого оттенка. Основной аномальной способностью соларита является относительно локальные влияния на реальность согласно убеждению пользователя. Упрощая, данный материал воплощает в реальность то, как человек воспринимает окружающий мир для себя. Если убедить пользователя соларита в том, что роза — зелёного цвета, она поменяет цвет и в реальности. Если убедить его в том, что аномального явления не существует — оно перестанет существовать и в реальности, или же будет ослаблено. Величина подобных изменений значительно опирается на моральные качества пользователя. Так, неподготовленный человек не добьется от соларита практически ничего. Специалист, способный на акты абсолютной уверенности в каком-либо явлении или действии, представляет собой значительную угрозу локального уровня. Соларит может оказывать и глобальное влияние на мир — см. главы «Ведущий и Ведомый» и «Скульптор Реальности».       Оперативники Сияния подразделяются на две отдельные группы. Первые — «загонщики», представляют собой аналог рейнджеров Бюро. Вооруженные подразделения, основной задачей которых является сдерживание аномальных явлений, поддержание периметра и проведение первичных контрмер. Сияние лишено систем интеллектуального поиска аномальных явлений типа «Гончая», применяемых нашими подрывниками, но компенсирует этот факт широким применением тяжелого оружия и бронетехники. Использование соларита загонщиками происходит практически несознательно — для них он усиливает лишь заранее установленный набор мнений и стереотипов: «Солнце встает на востоке», «За днём наступает ночь», «Привидений не существует». Это дает загонщикам защиту, с практической точки зрения, не отличающейся от применения черного камня. В случае столкновения рекомендуется по возможности ограничить применение параутилитантов и использовать стандартные пехотные тактики.       Вторая, более редкая и опасная группа — «охотники». Специалисты, использующие соларит намеренно и сознательно. Они все еще не способны принести значительные изменения или стать причиной АМС. Однако, в индивидуальном плане, «охотники» представляют собой серьёзных и непредсказуемых противников. Локальность воздействия Соларита компенсируется изобретательностью его применения. В бою с разумными противниками, «охотники» отдают предпочтение тактике запугивания и террора. «Меня не победить», «Ты боишься», «Вы все скоро умрете» — эти и подобные фразы, подкрепленные влиянием соларита, могут оказать серьёзное влияние на ход противостояния. Даже учитывая факт, что черный камень способен защитить от прямого влияния на оперативника, «охотник» всё ещё может свободно манипулировать полем боя, ломать личное оружие, создавать ловушки — от мин, внезапно оказывающихся под ногами, до вьетнамских ноголомок. Даже участок скользкой грязи может оказать своё влияние на ход боя. В случае столкновения с «охотником», подразделениям рекомендуется ограничить использование параутилитантов, использовать системы шумоподавления, избегать попадания в зону прямой видимости охотника, сохранять полную и абсолютную уверенность в своих действиях и в лживости действий или утверждений противника. Ни в коем случае не вступать в ближний бой.       Сыворотка «Суперсолдата».       Первые свидетельства применения Сиянием «сверхчеловеческих» способностей были получены в 1979 году. Наиболее очевидным аналогом «сыворотки» в массовой культуре служит сыворотка, полученная т.н. "Капитаном Америка" — оперативники Сияния демонстрируют повышенную скорость реакции, мускульную силу, быстроту сокращения связок и живучесть, выходящую за рамки обычного человека. Массовость применения указывала на стабильный состав сыворотки. Попытки заполучить рецепт проводились многократно (см. специальную программу «Край неизведанный»), однако, безрезультатно. После 1995 года программа была свернута. Причина — сыворотки не существует, сверхчеловеческие способности представляют собой лишь изобретательный способ применения соларита. После того, как кандидат в охотники проводит отборочные тесты и получает амулет (масса чистого материала примерно 4-10 грамм в зависимости от выслуги и способностей), ему вводится универсальная медицинская прививка. Прививка защищает от нескольких штаммов гриппа и столбняка, состав подобран таким образом, что вызывает сильную иммунную реакцию с повышением температуры, лихорадкой и слабостью. В это же время, кандидата убеждают в том, что ему ввели настоящую сыворотку суперсолдата и это — побочные эффекты от перестройки организма. Медицинская служба Сияния постоянно проводит безвредные, но впечатляющие процедуры, фабрикуются ложные отчеты, снимки рентгена, УЗИ, МРТ. Проводятся замеры физических способностей кандидата — первоначально, с заметным завышением поднимаемого веса или пройденной дистанции. Итог — под влиянием соларита, кандидат действительно приобретает эти способности. Изобретательный, но абсолютно бесполезный для Бюро подход.       Светлана и Скульптор Реальности.       Немногое известно о характере сущности, названной русскими «Светлана». Она прибыла на землю 30 июня 1908 года — доступные нам отчёты описывают картину россыпи материала, похожего на кварц и облака света над ним. Сущность проявляет дружелюбие к людям, однако не способна на прямой контакт. На протяжении ста десяти лет Светлана постепенно изменялась, формируя близкий к человеку облик — теперь она обладает женской фигурой, «сотканной из солнечного света», ей доступны мелкая моторика и человеческие жесты, так же ей понятна человеческая речь вне зависимости от языка. Исследовательский отдел относит Светлану к той же категории, что и Совет Директоров — информационные консументы второго порядка, вошедшие в симбиотические отношения с человечеством. Большую часть времени Светлана пребывает во «сне» — состоянии малой подвижности, в котором она воспринимает т.н. «информационный шум» человечества. Её пробуждение требует концентрации электромагнитного излучения определенной частоты. Ультимативной способностью Светланы является создание т.н. Скульптора Реальности — с точки зрения наблюдателя, это воспринимается как классический случай одержимости. Сущность сливается с человеком, кожа и глаза последнего начинают светиться излучением, характерным для соларита. Способности оператора соларита колоссально возрастают, делая его угрозой уровня г.АМС — буквально, он получает возможности изменять реальность по своему усмотрению. Более подробная выписка известных Скульпторов дана в приложении [5], так же рекомендуется ознакомиться с отредактированными отчетами «Карибского инцидента», где представлен анализ способностей большей части дружественных или нейтральных Бюро фракций. Крайняя опасность Скульптора Реальности ограничивается двумя факторами — первое, человеческое тело начинает разрушаться в течение часа, кристаллизуясь в соларит. Второе — подготовкой, позволяющей эффективно пользоваться подобными способностями, обладают лишь Ведущий и Ведомый.       В маловероятном случае конфликта со Скульптором Реальности, подразделениям рекомендуется немедленное отступление и оповещение текущего директора Бюро. Рекомендуется начинать мероприятия по сокрытию г.АМС. Рекомендуется оповестить ближайшие пара-организации и кооперироваться с ними.

***

      Стены кабинета отдавали неестественной, раздражающей глаза белизной. На поверхностях не было ни пылинки, не пятнышка. Монотонный окрас раздражал — взгляду попросту не за что было зацепиться. Легенда поморщился и провёл рукой по лицу. Доктор кашлянула и зашелестела бумагами. Александрия зависла в воздухе по правую руку от Легенды — женщина пребывала в глубокой задумчивости. Эйдолон отступил в угол. Он скрестил руки на груди и бросал тревожные взгляды то на Александрию, то на Доктор. Верная помощница Доктор — Контесса — стояла за её спиной неподвижно, лишь едва заметно вздымалась её грудь.       — Мы можем им доверять? Мы можем знать, что они говорят правду? — Эйдолон нарушил молчание первым.       Александрия перевела на него взгляд и дёрнула губой, едва заметно улыбаясь. Он вздохнул и выпрямил спину.       — Да. Да, я понимаю. Мы находимся в слишком уязвимой позиции, чтобы довериться кому-нибудь полностью, но всё же…       — Эйдолон поднимает интересный вопрос, — Доктор произнесла это, не отрывая взгляд от монитора, — всё это время мы оперировали, рассчитывая только на себя. На свои ресурсы — ресурсы Котла. Организации, подобные нашей не существовали — лишь бледные их подобия. Местечковые заговоры, картельные сговоры… Элита. Они незначительны. Организации Земли…       — Зеро, — подсказала Александрия, — они настаивают на такой классификации.       — Зеро, — повторила за ней Доктор, — понимаю. Наверняка, они имеют в виду свою теорию о рассеивании паранормальной активности… Впрочем, неважно. Александрия, Легенда. Ваши мнения.       Легенда кашлянул, прочищая горло.       — Мы уже обговорили их способности, верно?       — Мы не можем знать их пределы, — с толикой раздражения откликнулась Александрия, — ни для одной организации Земли-Зеро. Они утаивают их. Это предсказуемо. И это мешает делу.       — Конечно, — согласился Эйдолон, — мы же не поднимали вопрос доверия… Прямо только что.       Легенда коротко хмыкнул. Александрия улыбнулась, разом смягчившись и помолодев на несколько лет.       — Да. И мы поднимем его ещё не раз.       — Я начну. Как я уже и говорил, меч, символ веры, работает на принципе легенды, — Легенда сделал паузу и недовольно поморщился, — да, я уже понял каламбур. Меч тем сильнее, чем ближе его пользователь к персонажу того или иного мифа.       Александрия наклонила голову:       — Легенды, мечи и рыцари… И чудовища.       — Да, — согласился с ней Легенда, — чудовища. Капитан Шох говорил мне, что он — словно актёр театра, вынужденный играть роль храброго рыцаря. Рыцари не бегут от опасности, рыцари спасают невинных, рыцари сражаются с монстрами.       — Довольно предсказуемое поведение, — Доктор нахмурилась, — разумеется, это не тот человек, которого стоит посвящать в некоторые аспекты деятельности Котла. Вы уверены, что он не лжёт?       — Почти полностью, — Легенда пожал плечами, — запись его речи разобрали специалисты директора Коста-Браун.       — Ни слова лжи, — подтвердила Александрия.       — Даже если это так, достаточно ли у него сил? — спросил Эйдолон, возбужденно сжимая и разжимая руку, — мы сражались с Губителями уже… Шестьдесят раз? Семьдесят?       — Шестьдесят семь, — уточнила Доктор.       — Да. Они справятся? Они не умрут, как сотни до них? — Эйдолон со вздохом прошел из стороны в сторону, меряя шагами кабинет, — я… Сколько раз мы слышали эти слова — я могу их сразить, я могу убить Губителя? Сколько храбрецов погибли под их ногами?       — Он не произвёл впечатление самоубийцы, — Легенда покачал головой, — никто из них не произвёл. Директор даже в одиночку смогла обратить Левиафана в бегство.       — Или он просто отступил на время, — Эйдолон раздраженно мотнул головой, — я… Я просто… Проклятье…       Он сгорбил плечи и оперся на стену рядом с Легендой.       — Я хочу чтобы это было правдой. Чтобы у нас, у людей, наконец-то появился шанс. Что мы наконец сможем сражаться с Губителями на равных, убивать их, убивать чудовищ. Я хочу, чтобы это было правдой.       Александрия молча положила ему руку на плечо. Доктор отодвинулась от монитора, сняла очки и близоруко прищурилась, рассматривая Эйдолона.       — Мы найдем способ, — коротко произнесла она и снова придвинулась к монитору.       Легенда потянулся, разминая плечо и повернулся к Александрии.       — И что же твои новые знакомые? Как впечатления от них?       — Сияние, — Александрия сделала паузу, словно привыкая к вкусу слова на губах, — они мало чем отличаются от своих коллег из Элитной Армии.       — Столь же жестоки? — Эйдолон тревожно поднял голову.       Александрия коротко фыркнула:       — Ты даже не служил в армии. Откуда эта антипатия?       Герой лишь дёрнул плечами, решив не отвечать.       — Да, они могут быть жестоки, — продолжила Александрия, — но более того, они отчаянные гордецы. Сияние считает себя бастионом, нерушимой стеной — первыми, кто встретит любую паранормальную угрозу для своей страны.       — Они очень болезненно реагировали на мои слова о Москве, — заметил Легенда.       — Именно, — Александрия согласно кивнула, — даже возможность поражения, даже намёк на то, что они не справились со своей миссией, привёл их в ярость. Они ослеплены гордыней, они пойдут на любые жертвы ради своей родины. И это делает их предсказуемыми. Как сторожевые псы, почуявшие запах волка.       — И это у меня антипатия? — Эйдолон усмехнулся.       Александрия покачала головой:       — Это не антипатия. Это истина.       — Всё это интересно, — Доктор стукнула карандашом по клавише компьютера, — но откуда мы можем знать, станут ли они нам помогать? Наша Россия — не их Россия.       — Достаточно лишь упомянуть тот факт, что Губители могут попасть в другой мир, — коротко ответила Александрия.       — Мэдисон, — Доктор согласно кивнула, — Да, да. Это может сработать. Биться на чужой земле выгоднее, чем на своей. Они должны это понимать.       — Остались двое. Бюро и ССША.       Эйдолон презрительно скривился. Легенда с улыбкой покачал головой.       — Лучше такая Америка, чем никакая.       Его напарник лишь фыркнул в ответ и пожал плечами, показывая что не собирается спорить.       — Разрушенный катаклизмом и ядерной зимой мир, — Доктор покачала головой, — я уже знаю, что они попросят. И что мы им дадим.       — Да, — Эйдолон кивнул и повторил, — да. Конечно. Легенда прав, неважно как они себя называют. Никто не заслуживает такой жизни.       — Они будут сражаться за новый дом, — подтвердила Александрия, — я бы сражалась.       — Бюро последнее, — заметила Доктор, — мнения?       Александрия на секунду замерла и посмотрела на Контессу, стоявшую за плечом Доктора. Женщина ожила, встретив её взгляд и коротко улыбнувшись.       — Она напоминает вам меня.       — Она напоминает мне тебя и многих других умников, — уточнила Александрия.       — Да, — согласился с ней Легенда, — Директор — молодая женщина. Я не заметил в ней ни служебных повадок, ни опыта руководства крупными организациями. Но что-то ведет её.       — На неё влияет несколько умников, — добавила Александрия, — согласно анализу СКП и Протектората. Или же несколько сущностей, классифицирующихся как умник.       — Вероятность, что это может быть случаем семнадцать? — уточнила Доктор.       — Собственная сила парачеловека, выраженная как внешний фактор, — Александрия согласно кивнула, — да, как минимум два влияния удовлетворяют критериям. Точно определить невозможно.       — Этого недостаточно, — строго заметила Доктор, — доверять парачеловеку, скомпроментированному чужим влиянием…       — У меня создалось впечатление, что все остальные фракции осведомлены о её состоянии, — Легенда нахмурился, — они должны понимать что Директор не походит ни на солдата, ни на управленца.       — Возможно они знают то, что не знаем мы, — Эйдолон со вздохом оттолкнулся от стены, — скорее всего, они знают то, что не знаем мы. И опять, мы поднимаем вопрос доверия.       — Нам протягивают руку помощи, — Легенда нахмурился, — всему миру протягивают. Мы же не настолько самонадеянны, чтобы отказаться? —       Вопрос не в самонадеянности, — резко возразила Доктор, — вопрос в том, смогут ли они это сделать. Или же прячут за спиной кинжал. Котёл рискует, принимая помощь от земли-Зеро. Мы рискуем.       — Чем же? Жизнями? — Эйдолон коротко хохотнул, — Доктор, каждый из здесь присутствующих пойдёт на смерть ради человечества. В этом-то и суть Котла, верно?       — Жизни? Плевать на жизни, — Доктор повысила голос, — если они решат избавиться от нас и справятся с Губителями — хорошо. Отлично! Я первая отдам им ключи от ворот. Если же они не справятся…       — То мир будет обречен, — договорила за неё Александрия, — как и в том случае, если не справимся мы сами. В одиночку и самостоятельно. Я голосую за то, чтобы принять их помощь. Мы не сражаемся на равных, мы проигрываем. Всё больше смертей и разрушений. Всё меньше сильных паралюдей, способных сразиться с Губителями и выжить. Если это — не время хвататься за любую соломинку, то когда оно настанет?       Доктор осеклась, посмотрела на Контессу и на несколько секунд прикрыла глаза. Её помощница снова застыла в неподвижности, лишь переводя взгляд с одного человека в комнате на другого.       — Да поможет нам бог, — коротко ответила она, закрывая ноутбук.       — Да поможет он нам всем, — эхом откликнулся Эйдолон и первым повернулся к выходу.

***

      — Я ужасно, ужасно рад встретиться с вами. Ужасно рад.       В реальности, доктор Каспер Дарлинг выглядел и вёл себя так же, как и на архивных видеозаписях. Он походил на того самого придурковатого дядюшку — любимца детей и стыда родни. Неловкий и смешной, он мял руку Джесси затянувшимся, потным рукопожатием. Она осторожно высвободила руку, спрятав её за спину и попытавшись незаметно вытереть её об одежду. Дарлинг потоптался на месте и продолжил, будто и не заметив жеста Джесси.       — Ужасно рад. Я следил за вашими приключениями и ужасно рад, что с хиссами всё обошлось. Конечно же, благодаря вам и Гедрону… Или же она теперь предпочитает Полярис?       Мутное, неявное воспоминание — Джесси не видела то, что происходит перед ней. Оно словно сшито из обрывков её собственных воспоминаний — картина из лоскутков, различимая, но неясная. Зал в котором хранился Гедрон — обширное помещение размером с небольшую пещеру. Саркофаг Гедрона — огромный многоугольник, опутанный кабелями. Цвета вокруг смазаны, мелкие детали почти неразличимы и сливаются со стенами. Люди вокруг — лишь мутные, полупрозрачные силуэты. Все, кроме одного — доктора Дарлинга, стоящего напротив перил, ограждающих саркофаг. Он не делал записи, он вдохновенно декламировал что-то, сверяясь с небольшой книжечкой в руках. Джесси сосредоточилась на речи, но всё равно не разобрала ни звука — вместо этого, обложка книги вдруг обрела четкость.       — Вы читали ей Канта? — удивленно переспросила она.       Дарлинг лучезарно улыбнулся.       — Конечно же! Я взял на себя миссию ознакомить Гедро… Полярис с достижениями человечества в области чистого разума. Чистого мышления!       — А не слишком ли он устарел? — Джесси против воли улыбнулась в ответ, — я помню его по курсам подготовки для университета — его же сто раз успели опровергнуть.       — Сначала птицы учатся ходить, а потом летать, — Дарлинг пожал плечами, — ну же, Директор, это очевидно.       Джесси фыркнула:       — Очень хорошо. Вы хотя бы расскажете мне, как прошёл ваш межпространственный отпуск?       — Отпуск? — Дарлинг встревоженно повернулся к ней, — вы считаете это отпуском? Ну, я не оспариваю вашего решения, директор Фейден, вовсе нет, но всё же…       — Рабочая командировка, — Джесси повысила голос.       Полярис насмешливо зазвенела у неё в голове.       — Да. Конечно же командировка, — Дарлинг с облегчением выдохнул, — поймите, я ничего не имею против отпусков своих сотрудников, но самому я себе сказал давным давно — Каспер, дружище, от нашей работы зависят судьбы мира. Отпуск — не для таких как мы. То есть, как я.       — Как она прошла? — раздраженно повторила Джесси.       — Не могу сказать, — Дарлинг покачал головой, — и объяснить тоже не могу. Поймите, Директор, это будет диалогом слепого и зрячего — даже учитывая присутствие очаровательной Полярис. Я видел вещи… И не-вещи. Не думаю, что современный язык может их описать — я постараюсь, конечно же, но не сразу, вот так.       — Без проблем, — Джесси задумчиво кивнула, — могу понять. Помочь-то сможете? У нас тут кризис очередной, Губители эти…       — Да, конечно, — Дарлинг истаял в воздухе, но его слова всё ещё раздавались в кабинете Джесси, — я немедленно приступаю к научной деятельности. Обращайтесь, Директор. Обращайтесь в любое время.       Джесси оглядела стены, перевела взгляд на свой собственный портрет на стене и тяжело вздохнула.       — Отлично. В этом дурдоме появился Чеширский Кот.       — Кто ищет, тот всегда найдёт, Директор, — откликнулся невидимый Дарлинг, — если правильно ищет.       — Я видела твой танец, Дарлинг, — отрубила Джесси, выходя из кабинета, — я видела твой позор. Не вынуждай меня.       Она прошла по тёмным коридорам, миновала атриум, полный сотрудников, миновала ещё один коридор, поздоровалась с новой уборщицей и вышла в комнату переговоров. Она уже была занята — Маршалл расслабленно сидела за столом, беседуя с одним из русских — старшим из них. Ведущим.       — Боевая техника, Игорь? Техника на основе соларита? Вы сами говорили, что это невозможно.       — Я был рад ошибиться, — Игорь коротко улыбнулся, — последние достижения в области лазерных систем — думаю, ваши коллеги из силовых ведомств уже осведомлены.       — А, — Маршалл презрительно поморщилась, — эти игрушки. Ну хоть где-то толк от этой идиотской гонки.       — Идиотской? — переспросила Джесси, садясь на стул рядом, — вы о холодной войне?       — Кучу ресурсов угрохали лишь для того, чтобы членами мериться, — Маршалл презрительно скривилась, — …да, доброе утро.       — Директор, — Игорь Литвинов лениво прищурился, — рад вас видеть. Мы скоро начнём?       — Делегация с Бет спускается в коридор. Шох где-то здесь. Как и Архив.       — Архив, — повторила за ней Маршалл, — Фейден, вы в курсе, какую глупость сморозили, сходу приняв его условия?       — Они хотят себе новый мир. Мир, где они могут жить, а не выживать, — Джесси раздраженно поджала губы, — меня больше удивляет то, что никто из Бюро не попытался им помочь. Сколько уже лет прошло? Тридцать? Сорок?       — Одна небольшая проблема, — парировала Маршалл, — они не хотят просто жить в чистом мире. Просто жить на нашей земле — мы предлагали им программы социализации. Мы предлагали им постепенное включение в общество — так, чтобы люди не узнали ни о них, ни о нас. Одна проблема…       Маршалл положила руку на стол и наклонилась вперёд, встречая взгляд Джесси.       — Видите ли, Директор, наши палёные друзья отказываются подчиняться законам мягкотелых рохль, которые не встретились ни с ордами демонов, ни с ядерной зимой. Очевидно, они считают себя выше такого унижения.       — Считаем и всегда будем считать, Хелен Маршалл. Такова наша суть.       Великий Архив спускался по ступеням, ведущим в коридор, с обманчивой медлительностью. Он был далеко не стар — скорее, вступил в возраст благородной седины, лишь подчеркивающей опыт и знания. Из образа выбивалась лишь бледная кожа лица, словно он уже несколько лет не видел солнца и морщины, протянувшиеся словно сетка старых шрамов.       — Мы пожертвовали слишком многим, чтобы забыть себя, — продолжил он, с лёгкой усмешкой наблюдая за Маршалл, — мы не уйдём бесследно.       — Мы что-нибудь придумаем, — Джесси пожала плечами, — в смысле, если на земле-Бет тоже откажутся… Ну, наши две земли не единственные, я правильно понимаю?       — Не единственные, — Архив покачал головой, — мы ищем не только чистые земли. Мы ищем способ исхода. Мы ищем путь, который позволит нам эвакуировать гражданских, наши машины, наши города. Будет слишком тяжело начинать всё сначала.       — Вы их получите, - донеслось сбоку.       Джесси повернулась. Александрия вошла в зал для переговоров с грацией императрицы. Она прошла к столу и опёрлась на спинку стула руками, пристально обводя собравшихся взглядом:       — Помогите защитить мою планету и мы не постоим за ценой.       — Это не пустые обещания, — отметил Архив и прищурился. Взгляд его бледных, водянистых глаз остановился на визоре героини.       — Нет, — подтвердила Александрия, — наш мир знает, что существуют и другие реальности. Земля Алеф — самая известная. Есть и сотни других — миры, где человечество всё ещё не вышло из каменного века, миры, где оно вовсе не существовало. Цветущие сады и выжженные пустоши — я видела и те и другие.       Джесси услышала, как Архив со свистом втянул воздух в ноздри. Её руки кольнули крошечные уколы статического электричества, а воздух вокруг едва заметно потяжелел.       — Дайте нам сады и мы будем биться за них до самого конца, — тихо произнёс он.       Александрия молча протянула ему руку. Он шагнул было вперёд, но остановился, склонив голову на бок и по-птичьи разглядывая героиню перед ним. Маршалл прищурилась, разглядывая пару перед ней.       — Мы не слепое орудие, — медленно произнёс Архив предупреждающим тоном.       — Убейте то, что угрожает моему миру и вашему миру, — спокойно произнесла Александрия, — уничтожьте эту угрозу — более, я не прошу ничего.       Архив обернулся к Джесси. Та пожала плечами.       — Ради этого мы здесь и собрались, разве нет?       Игорь Литвинов тихо рассмеялся за её спиной.       — Да. Давайте не забывать нашу главную цель. Губители… Левиафан, убийца городов. Бегемот, убийца героев. И Симург, владычица судеб… Пришло время истребить чудовищ.       Джесси вздрогнула и поёжилась, волоски на её шее встали дыбом. Что-то странное было в том, как русский произнёс эти слова — ей вспомнился тон пророчицы из тех фильмов про Гарри Поттера. Абсолютная, нерушимая уверенность, задевшая струны мира и убеждение, пришедшее вслед за ней — убеждение в том, что Губители могут пасть.       — Мне нравятся твои слова, друг! — Крестелли Шох прошёл мимо Великого Архива и ослепительно улыбнулся, — долго они терзали мир. Слишком долго.       Архив принял рукопожатие Александрии и коротко кивнул ей, подтверждая сделку. Маршал коротко, шипяще кашлянула.       — Александрия сражалась с ними десятки раз. С чем нам предстоит столкнуться?       Героиня шагнула назад, разворачиваясь лицом ко всем собравшимся.       — С ожившим кошмаром, — коротко и уверенно произнесла она, — с неостановимым существом, нацеленным лишь на уничтожение. Они выдерживают удары, способные уничтожить города и с той же лёгкостью уничтожают их. Они умны — они способны менять тактику на ходу и приспосабливаться к окружению.       — Опасный враг, — Крестелли потянул меч из ножен, освобождая узкую полосу стали и провёл по ней пальцами, — опасный и беспощадный.       — Они пришли уже после того, как в вашем мире появились силы, — спокойно отметил Литвинов и наклонился вперёд, локтями опираясь на поверхность стола, — я повторю вопрос своего коллеги, Александрия. Губители — симптом или причина?       На долю секунды, героиня замерла, размышляя над своим решением. Потом, коротко кивнула:       — Симптом. Но симптом смертельный.       — Это всё усложняет, — Литвинов прикоснулся к груди, — ожидаемо.       — Все попытки Протектората, все попытки Котла консолидировать силы, подготовить человечество к последней битве были сорваны Губителями, — Александрия продолжила свою речь, — Котёл скрывает свои потери, но они были велики. Мэдисон, две тысячи восьмой год — Котел признаёт, что они были на грани прорыва — до того, как на город напала Симург.       — Эти существа атакуют любые силы, собранные против них. Да, я это уже поняла, — Джесси согласно кивнула, — почему они не нападают на нас прямо сейчас?       — Пророки не видят вас и не могут предсказать, — Александрия пожала плечами, — но не надейтесь на это — слепота лишь временна. Чем активней ваши действия, чем шире ваши ряды — Симург найдет вас. Скорее рано, чем поздно.       — Найдем её первыми, — Литвинов прищурился. Сидящая рядом Маршалл коротко кивнула, — атакуем на наших условиях. Избавимся от Симург — получим стратегическую свободу на поле боя.       — Честно говоря, я её опасаюсь, — Джесси опустила взгляд на Табельное Оружие, сняла его с пояса и положила на стол, — все знают, что это. Один выстрел и кто угодно труп. И если Симург так крута — рядом с ней я стрелять не хочу.       — Верно, — Александрия поджала губы, — она не раз и не два подставляла других под выстрелы. Так мы потеряли Ножан — выстрел из технарской пушки превратил АЭС в грязную бомбу.       — Отчаянные времена требуют отчаянных мер, — Крестелли побарабанил пальцами по столу, — настало время пробудить меч.       В зале разом стало очень тихо. Джесси вскинула голову, непонимающе озираясь по сторонам — взгляды всех, кроме Александрии были прикованы к Крестелли. Героиня тоже пребывала в едва заметном замешательстве — она встретилась взглядом с Джесси и вопросительно наклонила голову на бок.       — Вы же понимаете, что малейшая ошибка подпишет вам смертный приговор? — Медленно произнёс Литвинов. Крестелли коротко улыбнулся.       — Если это потребуется, я с радостью отдам жизнь.       — И лишите нас сильного комбатанта, — Маршалл раздраженно цыкнула, — носители меча не валяются на дороге. Вам меньше сорока, значит ваш наследник — зелёный сопляк.       — У него есть потенциал, — извиняющимся тоном произнёс Крестелли.       Маршалл презрительно фыркнула и отвернулась.       — Для тех, кто не знает… — медленно произнесла Джесси.       — Реликвия Веры, — медленно произнёс Литвинов и облизал губы, — воплощение Веры. Сейчас в руках Крестелли лишь часть его мощи. Равно как и в ваших — вы же знаете это, Директор.       Джесси прикрыла глаза, вспоминая свою последнюю схватку с хиссами, в тени черной пирамиды. Тогда, Совет что-то сделал с её пистолетом — дал полные полномочия, так они это назвали. Она убивала зараженных Хиссами с лёгкостью — пули рвали сущностей из другого мира в клочья. В те секунды она чувствовала себя богом... Стоило ей вернуться в реальность и сила ушла. Вновь она испытала подобное лишь схватившись с Левиафаном.       — Окей, — она кивнула, — да, я поняла о чем вы. И чем это грозит?       — У Табельного Оружия есть предохранитель, — коротко пояснила Маршалл, — у меча его нет.       — Сила воплотить в реальность любую легенду, окружающую человечество. Любой миф, любую сказку. Любую веру… — Литвинов опустил взгляд на меч в руках Крестелли, — я не думаю что кто-то из нас хочет встретить того самого Люцифера.       Крестелли резко хлопнул рукой по столу и наклонился вперёд.       — Не. Нужно. Произносить. Это. Имя, — выдавил он сквозь сжатые зубы.       Литвинов отвёл взгляд в сторону и кивнул.       — Да. Я перешёл черту. Прошу прощения.       Крестелли медленно выдохнул и прикрыл глаза:       — По крайней мере вы чётко объяснили опасность моего метода. Но иных вариантов я не вижу.       — Дерзайте, — Литвинов коротко кивнул, — я не голосую против — но знайте, стоит вам ошибиться и я лично убью то, чем вы станете и вас самого.       Джесси снова поёжилась. В этот раз она успела разглядеть едва заметную вспышку золотого света на груди русского.       — У Отдела Исследований есть несколько идей, — Маршалл поёрзала на сиденье, — они подготовят выборку.       — Так значит, мы всё же выступаем в бой против Симург? — уточнил Великий Архив. Всё это время он молчал, довольствуясь ролью наблюдателя и переводя взгляд с одного человека, на другого.       — Ударим прежде, чем они займутся нами поодиночке, — Джесси пожала плечами, — я видела что может натворить одна эта тварь — не хочу ждать пока они уничтожат ещё один город.       — То, что я и хотел услышать! — Крестелли широко улыбнулся, — выступим единым фронтом! Сразимся до победного конца! Слишком долго текла людская кровь. Слишком долго рыдали вдовы.       — Хм, — Литвинов пожал плечами, — в крайнем случае, мы всегда можем уронить на этих тварей Талос-Два.       — Сначала Крестелли, затем вы, Игорь, — Маршалл тяжело засопела и повернулась на стуле, — вы что, решили посоревноваться в самых мучительных способах самоубийства?       — Отнюдь, — Ведущий Сияния серьёзно покачал головой, — мы, собравшиеся здесь, представляем собой лучшее, что есть у человечества. И если мы проиграем, пусть победа не достанется никому.       — Талос-Два? — уточнила Александрия.       — Все артефакты, слишком опасные чтобы хранить их на Земле, — Маршалл скрестила руки на груди, — вещи из других миров, творения психопатов. Мы вывели эту дрянь на стабильную орбиту, обложили ядерными зарядами и выбросили ключ — если это упадёт на Землю… Радиация будет наименьшей из проблем.       — Отчаянные времена требуют отчаянных мер, — Литвинов приподнял бровь.       — Отчаянных, — откликнулась Маршалл, — но не безумных же.       — Хм, — Литвинов поднялся на ноги, — мы собираем армии. Мы соберёмся вновь позже — нужно будет подготовить подробный план нападения… Крестелли, запомните мои слова.       — Мы выступим на седьмой день, — рыцарь Ватикана встал и смиренно наклонил голову, — семь дней и семь ночей я проведу в молитве. Он не оставит нас.       — Обратитесь к охраннику, — коротко посоветовала Маршалл, — мы выделим вам комнату. Предупредим Ватикан о вашем решении.       — Так будет лучше всего, — согласился Крестелли.       — А я проведаю Исследовательский Отдел, — Джесси повела плечами, — интересно, что они придумали… Связь по установленным каналам… Маршалл, как думаете, Дарлинг?..       — Во имя всего святого, нет, — отрезала глава Оперативного Отдела, — пусть остаётся нашим гением и дальше. Не знаю через что он прошёл и чем стал, но я скорее вручу обезьяне гранатомёт.       — Справедливо, — Джесси согласно кивнула.       — Пока мы не закончили, — Александрия подняла перед собой руку, — я уже знакома со способностями Сияния. Я имею представление о том, на что способны два ваших артефакта. Но…       — Ах, да, — Великий Архив согласно наклонил голову, — это разумное желание. Что вы знаете о нас?       — Артефакт, найденный аненербе в сорок третьем году, орды созданий, уничтоживших старую цивилизацию и остановленные лишь ядерными ударами, — спокойно перечислила Александрия.       Великий Архив шелестяще рассмеялся и опустил взгляд на свои руки, сжимая и разжимая ладони.       — Трагедия миллиардов, смерть старой цивилизации и мир, отравленный войной — всё это лишь в одном предложении. Вы не ошибаетесь, Александрия. Так и было… Или почти что так.       Он замолк, прикрыв глаза. Освещение искусственных ламп на секунду подчеркнуло пергаментную хрупкость его кожи, превратив в ожившего мертвеца.       — Мы рассеяли бесконечные орды и первыми вторглись в разрыв, ступая по выжженной земле. И то, что мы нашли там… Трагедия, стоившая жизни миллиардам, ужас войны, длившейся пятьдесят лет — стражи Архива не были чумой, призванной разрушать миры. Не были они и охранниками — знание внутри предназначалось не для нас, смертных людей. Оно принадлежало существу, познавшему все тайны мира ещё в те времена, когда первые люди открыли для себя огонь. Они были всего лишь дружеским испытанием. Мифическим стражем, что бросит вызов герою — узнает, готов ли он принять скрытую внутри силу.       Великий Архив поднял руку и вместе с ней, поднялись в воздух все предметы — они зависли в невесомости, повинуясь его воле, а затем мягко и плавно опустились на землю.       — В семнадцатом веке философы верили, что мир подчиняется единому закону, — мягко произнёс Архив, — что и биение сердца, и закат, и сияние далёких звёзд — всё это подчинено уравнению, величайшему и сложнейшему из всех… Это правда, пусть и частично.       — Он динамокинетик, — коротко бросила Маршалл, раздраженная его многословностью, — и один из сильнейших.       — Я жду встречи с вашим Бегемотом, — Архив развернул кисть ладонью вверх. Воздух над ней дрогнул и пошёл заметной рябью, — я жду возможности сразиться с равным противником.