Свет полярной звезды

      Ледяной ветер ударил ей в лицо с мрачной грацией стенобитного тарана. Неостановимая, почти физически плотная волна ледяного воздуха выбила непрошенные слёзы, наждачкой прошлась по лицу и острым ножом резанула глаза. Джесси прищурилась, выругалась в рукав и дёрнула запястьем. Невидимый телекинетический щит остановил поток воздуха, встав стеной между ней и агрессивной погодой.       Алексей Дамиров мрачно присвистнул, оглядывая окрестности. Тьма вокруг их автомобиля кружила пургой, асфальтовая дорога едва виднелась под плотным слоем снега, а дома по обе её стороны казались мрачными, заледеневшими глыбами. Столбы уличного освещения мрачно нависали над дорогой, стоя в свете фар словно безмолвные часовые. Ни одного источника света, кроме фар армейского вездехода. Ни одного источника звука, кроме воя метели и едва заметного шума двигателя.       — Если это естественное явление, — мрачно заметил русский, — то я — балерина Большого Театра.       Джесси недовольно сморщила нос. Городок по соседству с одним из выходов из отеля Оушенвью был непримечательным. Рядовым. Обычным. Типичная американская глубинка — несколько улиц, ряды очаровательных частных домишек и Большое яблоко в двух часах езды. Ей редко доводилось бывать в таких местах — по крайней мере после того, как её собственный городок был разрушен проектором и скрыт от глаз публики мрачными оперативниками Федерального Бюро Контроля. В канун рождества улицы вокруг них должны быть другими — полными яркого освещения, гирлянд и новогодних ёлок. Повсюду висели бы фонари, стояли статуи Санта Клауса и рождественских эльфов, а соседи бы вели свирепую войну друг с другом за самое абсурдное и отвратительное рождественское украшение. Теперь же ветер гонял обрывки мишуры, едва видимые среди воющей метели, а окна домов смотрели на них глазами мертвецов — пустыми проемами без света и тепла внутри.       — Буря образовалась в одно мгновение, — Джесси поплотнее застегнула ворот пуховика и поёжилась, — У нас есть данные со спутников. Сначала её нет, через секунду — ровный круг с центром где-то в центре города. Ориентировочно — дома на Драйв-стрит, с шестого по восьмой.       — Угу, — Дамиров приоткрыл дверь, наклонился и достал с заднего сиденья помятый, старый вещмешок. Джесси опёрлась на пассажирскую дверь и посмотрела внимательнее — вещь в его руках, казалось, была её ровесницей, а то и старше.       — Отцовский, — пояснил Дамиров, ловя её взгляд, — С ним армию прошёл. Сначала он, потом я.       — Угу, — повторила за ним Джесси и шевельнула пальцем.       Папка, лежащая на переднем сидении автомобиля поднялась в воздух, выскользнула из окна и зависла перед ней в воздухе. Джесси шагнула вперёд, выходя под свет фар и бросила взгляд назад. Автомобиль — внедорожник с армейским акронимом вместо названия, высился за ней мрачной темной горой. Свет в салоне уже потух. Колею сзади уже заметал снег и лишь фары светили маяком, не давая ей потеряться в ревущей, морозной тьме.       — Ничего необычного, — сказала она, пролистывая документы из папки, — городок ничем не примечателен. Ни странных происшествий, ни тёмной истории, ничего. Типичная глубинка.       Алексей сел на капот автомобиля и поставил рядом вещмешок, дергая завязки и запуская руку внутрь.       — Паранормальщина не всегда требует для себя прелюдий. Иногда она приходит просто так.       Джесси покосилась в его сторону и поёжилась — в отличии от неё, русский оделся совершенно не по погоде. Бежевые армейские брюки, такая же водолазка и лёгкий жилет. Впрочем, на нём даже снег не оседал — в сфере фар он казался не человеком из материальной реальности, а ожившей фотографией или реалистичной голограммой из фантастического фильма.       — Держи, — он достал из вещемешка небольшую пластину, сломал торчащий сбоку клапан и кинул ей. Джесси поймала химическую грелку, пихнула её за ворот пуховика и облегченно выдохнула, чувствуя как одежда наполняется теплом изнутри. — Всё ещё считаю, что надо было взять остальных, — она положила руку на живот, придерживая грелку внутри, — чем больше элиты на поле, тем лучше.       — С одной стороны всё верно, — Дамиров закинул лямки рюкзака и соскочил с автомобиля, — с другой — кем бы ни был этот засранец, он может и догадаться что по его душу пришли. И тут же свалить, были прецеденты.       Он посмотрел вперёд. Там, на дороге, занесёнными снегом сугробами высились брошенные автомобили, блокируя проезд дальше. Чуть поодаль стоял фургон службы доставки — машину не замело, вместо этого по корпусу шла причудливая вязь изморози, холодно блестящая в свете фар.       — Да и к тому же, Фейден, нас двоих вполне хватит на этого несчастного ублюдка. Ваши ребята из Бюро установили блокаду, а мы займемся уничтожением тараканов.       — Ни слова про тараканов, — недовольно пробормотала Джесси, делая шаг вперёд, — мелкие, маленькие паразиты.       Алексей коротко хмыкнул, доставая из вещемешка фонарик и быстро нагнал её, легко ступая по заснеженному асфальту. Джесси поступила проще — взлетела над снежным покровом — у неё были сухие ботинки и она была готова убивать, лишь бы сохранить их такими же сухими и теплыми.       — Мертвец, — русский посветил в окно фургона доставки.       Лицо сидящего за рулём водителя навсегда замерло в гримасе ужаса. Замерло буквально — так же как и его автомобиль, убитого покрывал слой изморози, а с форменной фуражки свисали крохотные сосульки.       — Наглое, подлое, жалкое дерьмо, — процедил Дамиров, крепко сжимая фонарик.       Джесси прищурилась, опуская руку на Табельное Оружие. Несмотря на грубоватое поведение, её спутник был куда эмпатичнее чем она сама — для неё погибший был лишь ещё одним лицом в долгом ряду погибших от хиссов, губителей, бойни номер девять и прочих чудовищ, осаждающих человечество со всех сторон.       Впрочем, подумала она, поправляя выбившуюся из-под капюшона прядь волос, вполне возможно что в нём говорило не сочувствие, а первобытная ярость хищника, нашедшего метку чужака на своей территории. Дамиров потянул на себя водительскую дверь и плотный слой изморози тут же треснул и осыпался на дорогу, освобождая автомобиль из своего плена.       Вой метели прорезал пронзительный девичий крик.       Джесси резко развернулась в сторону, откуда они пришли, вскинула Табельное Оружие и прищурилась от света фар. Спустя секунду, те моргнули и погасли, оставляя в темноте лишь тонкую полосу золотистого света от фонаря Дамирова. Она переглянулась с русским — тот, ни говоря ни слова, сунул руку в вещмешок и кинул ей ещё один фонарь. Не долетев до неё, фонарь замедлил свой полёт и завис у неё над головой. Кнопка щёлкнула сама по себе и участок дороги перед Джесси залило светом.       — Пожалуйста, помогите!       Пелену метели разбил человеческий силуэт. Женщина, низкого роста, даже девушка судя по тону голоса. Она отчаянно бежала вперёд, проваливаясь в снег, едва не падая на четвереньки и всё время оглядываясь назад. Она была до смерти напугана, ожидая нападения невидимого преследователя в любую секунду — но странно, её испуганный взгляд был направлен не на дорогу, а на крыши домов. Свет фонарей притянул её как мотылька — с отчаянным, полным животной паники вскриком, она преодолела последние разделяющие их метры и бросилась на Алексея, цепляясь за него как утопающий за канат. Алексей привычно присел на корточки, приобнимая девушку и прикрывая её рукой — несмотря ни на что, его взгляд был направлен не на спасённую, а на крыши домов.       — Помогите! — девушка сделала дрожащий, прерывистый вдох, — пожалуйста, помогите мне! Оно гонится за мной!       Джесси шагнула ближе и положила ей руку на плечо. Молодая женщина подняла на неё взгляд и Фейден подавила гримасу — девчонке было лет пятнадцать и она была до смерти напугана. По щекам тянулись дорожки слёз, следы туши на лице стекали по коже как грязные потёки, а её глаза почти остекленели от страха. Вокруг носа и на щеках едва виднелись веснушки, почти пропавшие на фоне бледной от холода и страха кожи. Спустя секунду в глазах девушки появилось сначала узнавание, а потом недоумение — она уставилась на фонарь, висящий над головой Джесси, перевела взгляд на неё и приоткрыла рот.       — Ты в безопасности, — тепло сказала ей Джесси, ловя её взгляд, — мы уже здесь.       Что-то с грохотом приземлилось на крышу дома напротив и девушка взвизгнула, словно умирающая птица.       — Оно здесь. Господи, оно уже здесь…       Алексей быстро отстранился, выворачиваясь из хватки девушки и одним движением дёрнул её себе за спину. Он поднял взгляд на крышу и презрительно скривился.       — Ну здравствуй, uyebishe.       На крыше стояло чудовище. Монстр походил на огромного, колоссальных размеров горного козла, вставшего на задние ноги. Он стоял сгорбившись, практически на карачках, а большая часть его тела скрывалась за робой. В свете фонаря гипнотически покачивались цепи, свисающие с краёв оборванной, грязной ткани. Громадные, загнутые назад рога закручивались над головой огромным шлемом, а едва видимая морда напоминала лицо старика, замершего в предсмертной гримасе. Чудовище медленно распрямилось и в темноте раздался звон колокольчиков, скрытых в его робе. Из его глотки раздалось клекочущее, прерывистое урчание — сначала тихое, но становящееся громче с каждой секундой, оно обретало объем и пугающую глубину, резонируя от стен домов и перекрывая вой метели. Девушка за их спинами испуганно заскулила, прячась за спиной Алексея и цепляясь за его жилет.       — Ага, круто, — спокойно сказала Джесси.       Почтовый фургон слева от неё сорвался в воздух с такой силой, словно был футбольным мячом, подброшенным ногой великана. Автомобиль рванулся вперед с мрачной стремительностью молота, неумолимо летя к своей цели. На долю секунды, монстр замер, словно пытаясь осознать случившееся и этого было достаточно — машина накрыла его как выскочившего на дорогу оленя, врезаясь бортом и сметая с крыши.       Над ухом Джесси грохнул выстрел пистолета. Едва видимый в метели трассер пули прошил тьму и ударил прямо в бензобак фургона, ровно в ту же секунду когда несколько тонн американского автомобилестроения на полном ходу влетели в порождение холода и тьмы.       Яркая детонация разорвала пургу на части. Волна горячего воздуха разбила тьму, горящие капли бензина дождём обрушились на снег и изморозь, выпуская крохотные облачка пара и пылая на земле несмотря ни на что. Фургон исчез, разорванный детонацией. Исчезла и крыша дома, разнесённая на куски, а опустевший второй этаж занялся голодным пламенем, потрескивая и пуская облачка дыма в тёмные и мрачные облака.       — Черт возьми, — Джесси моргнула и потрясла головой, — Алексей, я же знаю что машины не взрываются, если им выстрелить в бензобак!       — Ты что, сдурела, Фейден? — Дамиров картинно прокрутил в руке пистолет и тут же спрятал его в своём вещмешке, — Да это в каждом вашем голливудском фильме показывают.       — Кто, — девушка за их спинами всхлипнула. Она не удержалась на ногах от взрыва и теперь сидела на земле, откинувшись назад и по локти провалившись в снег, — кто вы такие?       Джесси ненадолго задумалась:       — Мы — кавалерия.

***

      Девушку звали Бет Энджел, и она не знала почти ничего. Как только волна первоначальной паники прошла, она вцепилась в рукав Алексею и отказалась отпускать, оглядываясь по сторонам как загнанная мышка. Бет всего лишь хотела проведать друга, живущего по соседству, но вместо этого, встретила лишь монстра.       — Он умер? — спросила она дрожащим голосом, — скажите мне что он мёртв.       Алексей покачал головой и показал пальцем вверх. Там, в небесах, всё ещё висели мрачные, темные облака, скрывающие солнце и засыпающие мир внизу снегом. Бет вздрогнула, затравленно оглядываясь по сторонам и умоляюще посмотрела на Джесси.       — Вы можете отвести меня домой?       — Конечно, — спокойно кивнула Джесси, оглядываясь по сторонам. Не найдя ни одной угрозы вокруг, она приподнялась в воздух и двинулась вперёд. Снег под её ногами сдвинулся в стороны, открывая похороненный под собой асфальт, — куда тебе нужно?       Бет вздрогнула, не сводя взгляд с пустоты между ногами Джесси и снегом на земле.       — Драйв-стрит семь, — ответила она с заметной паузой, а затем перевела взгляд на фонарь, зависший над головой Джесси, — как… Как вы это делаете?       — Секретная информация, — коротко ответила Джесси и улыбнулась, смягчая ответ, — серьезно, лучше не думай. Я работаю на государство.       Девушка кивнула, явно не понимая как реагировать на эту ситуацию и робко пошла вперёд, по расчищенной земле. Их путь длился недолго — всего лишь несколько кварталов пустых, холодных домов, брошенных автомобилей и завывающей метели. Темноту впереди разорвал лишь один источник света — в доме дальше по улице окна светились тёплым светом огня, а сквозь метель стали слышны два мужских голоса.       — Па-ап! — крикнула Бет и закашлялась от холодного воздуха, — Папа!       Впереди вспыхнули фары автомобиля и Джесси легонько прищурилась, подозрительно оглядываясь по сторонам, а затем опустилась на землю.       — Бет! Господи, Бет... — дверь автомобиля хлопнула и из пассажирского сиденья вывалился одетый в пуховик мужчина.       Спотыкаясь в снегу, он бросился вперёд, хватая свою дочь и крепко её обнимая. За рулём автомобиля остался мужчина постарше — в кепи и пуховике, с густыми бровями и крючковатым носом, он подозрительно наблюдал за Джесси и Алексеем, смотря исподлобья, словно потревоженный лесной зверь.       — Папа, там было, там… — Бет прерывисто всхлипнула и спрятала лицо в груди отца. Он, встревоженный и сбитый с толку, приобнял её покрепче и нахмурился, пытаясь найти смысл в потоке истеричных слов.       Джесси вздохнула и сунула руку в карман пуховика, доставая новенькое удостоверение.       — Агент Фейден, подразделение Химера. Со мной агент Дамиров. Пройдемте в дом.       Мужчина поднял голову, всё так же крепко прижимая к себе дочь.       — Хи… Химера? Агент? Что за чертовщина тут происходит?       — Кто эти люди, Том? — водитель высунулся из окна и продолжил рассматривать их с подозрением на лице, близоруко щурясь на свет фонаря и летящий в лицо снег. Спустя секунду он увидел, что фонарь висит над Джесси в воздухе и возмущенно нахмурил брови.       — Это что за…       — Агент Фейден, — снова повторила Джесси, беря Тома за плечо и увлекая за собой, — подразделение "Химера". Пройдемте, пока не замёрзли.       — Химера? — Водитель не сдвинулся с места, — это про вас сейчас по ящику трезвонят? Ну нет, дамочка, никуда я не пойду пока не выясню…       — Да ради бога, Говард! — Том обернулся к нему и с неожиданной злобой продолжил, — Эти люди мне дочь спасли! Ты что, совсем сдурел?       Говард нахмурился ещё сильнее, сведя брови почти в непрерывную линию, засопел, но всё же сдал назад, паркуя машину перед домом. Дверь открылась и оттуда прямо на холодный ветер выскочила высокая женщина с худым лицом и длинными, русыми волосами, развевающимися на холодном ветру.       — Мама! — Выкрикнула Бет и дернулась было к ней, но остановилась, боясь отпустить отца. Женщина решила проблему за неё, бросаясь к родным прямо по снегу и крепко обнимая мужа и дочь.       — Ну, развели, развели сырость, — Говард захлопнул дверь автомобиля и раздраженно отряхнул руки от снега, — в дом идите, пока не замёрзли, непутёвые вы…       Он подозрительно посмотрел на Джесси, но отодвинулся, пропуская её в сторону.       — И вы тоже… Заходите, что-ли, — он шмыгнул носом и оглянулся вокруг, — погода плохая сегодня.       Они прошли в дом — типичный, американский дом с двумя этажами, множеством комнат и просторной гостиной с камином. Гостиная была почти полна — к Бет тут же бросился мальчик лет десяти, крепко хватая её за руку, диван занимала толстая тётка с хмурым выражением лица и обвислыми щеками, рядом сидели две девочки — толстая и худая, сёстры судя по всему. Рядом стояла их мать — широкоплечая и полная женщина, чем то похожая на мать Бет, укачивая младенца на руках, у богато украшенной ёлки копошился паренёк с обвисшим лицом и отсутствующим взглядом. Под ногами сновал встревоженный бульдог, а из полутёмной кухни, освещенной лишь отсветами камина, за происходящим наблюдала сухонькая старушка с встревоженным лицом. Она переводила взгляд с Джесси, на Алексея, не понимая кто они и что тут делают. Алексей облокотился на ступени лестницы, ведущей на второй этаж и кивнул Джесси. Она покосилась на клубок из встревоженных членов семьи, сгрудившихся вокруг напуганной Бет, вдохнула в грудь воздуха и резко хлопнула в ладоши, помогая себе небольшим телекинетическим ударом. Хлопок пронёсся по помещению с интенсивностью взрыва, обрывая перекрикивающих друг друга домочадцев — замолкли спорящие друг с другом сёстры, прервалась на полуслове толстая тётка, обрывая незаконченную тираду, умолк встревоженно ревущий младенец и даже рычащий на неё бульдог озадаченно шлёпнулся на задницу и поджал уши.       — Я не буду повторять дважды, — громко и четко произнесла Джесси, выходя в центр комнаты и становясь спиной к камину, — Меня зовут Джесси Фейден. Я — оперативник международного подразделения Химера.       Она указала подбородком на Алексея.       — Это — мой напарник, Алексей Дамиров. В данный момент ваш город оказался в центре паранормального явления неизвестной природы. Пока оно не будет устранено, мы являемся полноценными представителями правительства Соединённых Штатов…       Она прервалась и поймала взгляд Говарда. Мужчина побагровел и надулся, готовясь разразиться тирадой. Сидящая с ним рядом на диване жена дёрнула его за руку, пытаясь успокоить, но мужчина не уступал, буравя Джесси взглядом.       — …Со всеми полномочиями, которые вы только можете представить.       — Так, дамочка… — Решивший что с него достаточно, Говард приподнялся с дивана и набрал в грудь воздуха.       — Продолжи фразу и получишь два пожизненных, — холодно предупредила Джесси. Она встречала таких людей — самоуверенных реднеков из ржавого пояса, уверенных что Господь на небе и ржавый дробовик в багажнике каким то образом давали им право отдавать распоряжения.       Говард осёкся, остро чувствуя угрозу и медленно опустился на диван, едва слышно пробормотав.       — Ну и ну, баба с яйцами…       Джесси предпочла его не услышать, переведя взгляд на сидящую слева от него тётку. Та пожевала губами, но не стала обострять и отвела взгляд в сторону костра.       — Простите, — муж второго семейства, Том, отступил от дочери и жены и шагнул к ней, примирительно поднимая руки, — мисс Фейден, верно? Что… Что вы имеете в виду под паранормальным?.. Я не… Бет говорит о каком то монстре, что её преследовал, но я не понимаю… Этого же не может быть, так? В мире… Нет таких штук.       Джесси вздохнула и приподнялась в воздух, поднимая руку перед собой. Журнальный столик перед диваном воспарил следом за ней, лениво вращаясь. Какао в чашках плеснулось, но так и не вылилось даже когда столик перевернулся вниз головой. В комнате будто снова взорвалась граната — жители загомонили, перекрывая друг друга, толстая тетка мелко крестилась, загипнотизированно смотря на стол, мать Бет твердила «этого не может быть» крепче сжимая дочь, а её младший сын смотрел с восторгом. Девочки-сёстры сгрудились за диваном, жадно смотря на Джесси и готовясь забросать её вопросами, Том открывал и закрывал рот. Говард побагровел, свёл брови в линию, вскочил на ноги и рявкнул.       — Я не потерплю чертовщины в этом доме! Нет, — он махнул рукой в сторону Тома, обрывая младшего мужчину на полуслове, — Нет, Том, это слуги Сатаны и мы должны вышвырнуть их…       Джесси толкнула руку вперёд и мужчину перед ней впечатало в диван невидимой силой, а в руки ему спикировала кружка с какао.       — У меня есть селфи с клинком Ватикана, — Произнесла она, опускаясь на землю.       — А вам всем лучше помолчать и послушать, — Алексей включился в диалог и люди вокруг него словно сдулись, затихая и смотря на них, как кролики на удава. Даже старуха застыла у стены, держась одной рукой за косяк, а другую прижимая к сердцу.       — Мир должен быть понятным. Ясным. Четким, — Алексей вышел на середину комнаты, становясь рядом с Джесси, — у конца должно быть начало, у причины — следствие, дважды два равно четырём. Иногда этого не происходит. Мир ломается и твари выбираются наружу. И тогда, на работу выходим мы. Мы здесь для того, чтобы защитить вас. Уничтожить угрозу, убить ту тварь что преследовала вашу дочь. Не надо с нами бороться, не надо спорить и угрожать. Мы не представители государства — мы и есть государство. Не беспокойтесь, вы в надежных руках.       Волна едва заметного света разошлась от него как круги по воде. Ярче затрещало пламя в камине, в комнате чуть потеплело, а изморозь на окнах трусливо отступила на самые края стекла. Люди успокоились, словно между абсурдными событиями обрушившимися на них этой ночью и словами Алексея прошли не считанные секунды, а несколько дней неторопливых раздумий. Даже собака игриво махнула обрубком хвоста, фыркнула и с интересом понюхала ботинок Джесси, а мальчик-даун обернулся на них, хмурясь и пытаясь осознать происходящее.       — Ну ладно, — Говард приобнял жену и посмотрел на Джесси с чуть меньшей долей подозрительности, — но только если вы не служите…       Алексей сунул руку за пазуху и показал ему нательный крест. Говард некоторое время смотрел на него и перевёл взгляд на Алексея.       — Ты из этих, ортодоксов что ли?       Дамиров пожал плечами. Говард нахмурился, почесал подбородок и решил.       — Ну ладно, тоже сойдет.       Джесси приподняла бровь. Алексей прошёл мимо неё, ухмыльнулся и шепнул.       — Подарок от матери.       Она покачала головой и повернулась, услышав шаги за спиной.       — Простите, мисс, — младший брат Бет, парнишка лет десяти, с темными кудрявыми волосами, скромно опустил глаза и спросил, — а вы правда кинули в это… Это чудовище машиной?       Джесси опустилась на колени, положила руку ему на плечо и ободряюще улыбнулась.       — И даже сделаю это ещё раз. У вас в городе очень много машин, ты это знаешь?       Парень застенчиво улыбнулся, обернулся в сторону окна и потянул её за собой, показывая в сторону окна.       — Кто-то построил страшного снеговика у нас во дворе, мы этого не делали, снаружи холодно и я боюсь…       Джесси прищурилась. Там, за окном, едва заметный в свете очага, виднелся уродливый, сгорбленный снеговик. Он походил на искаженную фигуру человека, с уродливой пастью и носом-морковкой, узкой и длинной, похожей на кривой и жуткий рог.       — Я не вижу снеговика, — сказала Джесси.       — Но вот же…       Снеговик взорвался. Телекинетическая волна ударила в него тараном, разбрасывая конечности в стороны и ломая туловище — спустя секунду, на его месте остался только ровный снежный покров и морковка, тут же заметенная снегом. Мальчик вздрогнул, поднял взгляд на Джесси и неуверенно улыбнулся.       — Расслабься, — посоветовала ему Джесси, — мы этих монстров на завтрак жрём.       — Эй, это мой блокнот! — Громко возмутилась одна из девочек за их спинами.       Алексей выдрал из блокнота страницу и кинул его ей в руки. Он достал из кармана ручку и молча начал рисовать, набрасывая эскиз с опытом и скоростью профессионального художника. Две семьи в доме притихли, один за другим прекращая разговоры и внимательно наблюдая за ним. Спустя всего пару минут, Алексей закончил и продемонстрировал им рисунок — виденного ими ранее монстра, сгорбившегося на крыше. Джесси присвистнула — качество рисунка было запредельным для эскиза — нарисованный монстр смотрел на них, словно с фотографии.       — Ты что, художник что ли? — спросила его одна из сестёр — та, у которой Алексей забрал блокнот.       — Больше криминалист, — коротко ответил Алексей.       — Это оно, мама, — Бет показала пальцем на рисунок, — оно за мной погналось.       — Это, — Говард нахмурился, рассматривая монстра, — ну, выглядит, конечно, бредово, но на горных козлов я тоже охотился, знаете ли.       Тётка за его спиной посмотрела на рисунок, подумала, порылась в сумочке, достала оттуда бутылку и сделала глоток. Поймав взгляд Говарда, она недовольно фыркнула.       — У меня хрупкая нервная система, братец. И эта чертовщина ей не помогает.       — Дороти, ты же говорила что не будешь больше пить…       Кружка выскользнула из тонких, морщинистых пальцев и упала на пол, разливая содержимое. Старуха, почти не покинувшая кухню за всё это время, прижала руки к лицу, загипнотизированно рассматривая рисунок.       — Что случилось, мама? — спросил Том, подходя к пожилой женщине и приобнимая её за плечи, — что ты увидела?       — Er ist es, — ответила старуха на немецком и повторила, — это он. Крампус.       — Мама, о чём ты…       — Уведи детей в другую комнату, Томас, — с неожиданной строгостью сказала старуха.       Она подошла к рождественской ели и сняла с неё игрушку — потертый, непримечательный колокольчик из потемневшего металла. Том и Говард переглянулись за её спиной. Жена Тома выдохнула и захлопотала, загоняя протестующих детей на кухню.       — Это произошло давным давно, — Старуха обошла стол и осторожно опустилась в кресло, сжимая колокольчик в руках, — Давным давно, когда Германия ещё оправлялась от войны. Наша деревня… Были тяжелые времена. Люди были голодны, им было страшно. Они были злы друг на друга и никто не помнил о духе Рождества. Все забыли о нём и дома у меня было не лучше. Я пыталась им напомнить, но…       Бабушка покачала головой и горько вздохнула.       — Они не слушали меня, мои родители. Всё ссорились и кричали, и тогда, в один день я тоже забыла о Рождестве, я пожелала чтобы все они исчезли… И на следующую ночь на город опустилась буря, а затем пришел он. Не Святой Николай, нет. Нечто более темное и страшное и злое… Он не дарил, только отбирал. Не награждал, а наказывал. Он забрал мою деревню, забрал моих родных, а мне оставил лишь это…       Она раскрыла ладони, показывая им колокольчик. На потемневшем от старости металле отчетливо выделялись буквы «Привет от Крампуса».       Алексей кинул рисунок в огонь. Нарисованный Крампус содрогнулся, словно живой, зло глянул на собравшихся в комнате, а затем сгорел как свечка, оставив после себя лишь пепел.       — Ложитесь спать, babushka, — мягко обратился Алексей к старухе, — мы об этом позаботимся.       Старуха некоторое время смотрела на него, словно не понимая, но затем коротко и судорожно вздохнула.       — Вы действительно верите что можете его остановить?       — Да посмотрите на нас, — Алексей пожал плечами, — я на всякую паранормальщину с детства охочусь, а Фейден? Она вообще конченная.       — Ну спасибо, — сухо ответила Джесси, скрестив руки на груди.       — Фейден, я читал ваши отчеты о том, как ты стала директором Бюро. В свою тридцатку, без подготовки пройти эту мясорубку и выжить? Да даже с твоей Полярис, ты абсолютно конченная.       Джесси на секунду задумалась, почесала подбородок и с внезапной остротой поняла, что возможно так и есть.       Возможно она на самом деле конченная психопатка с Табельным оружием. Возможно, её это устраивает.       Она ещё немного постояла, думая, а затем развернулась в сторону кухни, откуда раздался подозрительно знакомый аромат.       — Так, это мятный шнапс? Налейте и мне на донышке.       Старуха посмотрела на Алексея с хрупкой, надломленной надеждой во взгляде, сморгнула слезу и молча передала ему колокольчик. Он сжал кулак — секунду ничего не происходило — колокольчик лежал в его руке словно влитой. Ещё секунда и по его поверхности пробежала золотистая трещина. Первая, вторая — с резким хрустом, колокольчик лопнул, рассыпаясь на части в его руке.       — Ich habe versucht, das Ding kaputt zu machen oder wegzuwerfen… — прошептала старуха, — но она возвращалась. Она всегда возвращалась.       Метель за окнами завыла, словно раненный зверь. Алексей пожал плечами и убрал осколки в вещмешок.       — Беда у меня с мелкими безделушками, все время ломаются.

***

      Джесси присела на лестницу, ведущую на второй этаж. В кружке плескался мятный шнапс — на самом донышке, но ей было в самый раз. Она прищурилась, сделала глубокий вдох, расслабила плечи и произнесла:       — Ну, не самое худшее рождество.       Шнапс был в меру горек, в меру сладок, с лёгким привкусом нежной мяты — иными словами, таким как надо. Кажется сестрица Говарда знала своё дело.       — Не самое худшее?       Джесси опустила взгляд. Спасённая ими девушка, Бет, села на пару ступеней ниже и обняла колени, с тревогой смотря в сторону окна. Говард и её отец, Том, заколачивали проёмы найденными в доме досками. Алексей стоял неподалёку, чуть пригнувшись и пристально наблюдая за заснеженной тьмой, словно пастушья собака, готовая вцепиться в глотку волку.       — Нормально, — Джесси пожала плечами, — в этот раз я не на улице.       Младший брат девушки, Макс, серой мышкой проскользнул мимо укладывающихся детей, его матери, отвлекшейся на разговор с сестрой и присел рядом с сестрой. Та на несколько секунд заколебалась, но потом приобняла его и ребёнок виновато шмыгнул носом, прижимаясь к Бет.       — Простите меня… Это я во всём виноват.       — Неужели? — Джесси отставила в сторону кружку, бросила взгляд на тёмный коридор, ведущий на второй этаж и хрустнула шеей, — знаешь, я думаю во всём этом виновато страшное чудовище, похищающее рождество… И людей. Не десятилетка.       Мальчик упрямо покачал головой и поднял на неё взгляд. В уголках его глаз блестели слёзы — он отчаянно старался не заплакать, но проигрывал.       — Нет, вы не понимаете. Это я виноват. Я разочаровался в рождестве, я порвал письмо Санта-Клаусу и…       — И что? — резко спросила Джесси. Она посмотрела на ребёнка, застывшего с открытым ртом и покачала головой.       — Когда я была примерно твоего возраста, мы с братом нашли на свалке старый проектор. В нём было девять слайдов и каждый из них вёл в другие миры. В одном я нашла свою лучшую подругу. Из-за другого все взрослые в городе исчезли, а на землю чуть не пришли чудовища, ещё хуже чем эта коза переросток. Я потеряла родителей, кучу времени жила в приёмных семьях, бродяжничала, искала ответы… И знаешь что?       Джесси прервалась, положила ладони на колени и наклонилась вперёд, смотря Максу в глаза:       — Я не виновата в том, что произошло. Ты не виноват в том, что произошло. Твоя семья не заслуживает того, чтобы на неё напал монстр только из-за расстройства маленького мальчика.       — Я не маленький! — возмутился Макс, вскидывая голову.       Бет тихо рассмеялась, взъерошивая ребенку волосы.       — По остальному возражений нет? — Спросила Джесси и мальчик озадаченно заморгал, утирая выступившие слёзы рукавом.       — Иди спать, — ласково посоветовала ему Джесси.       — Что если он придёт за нами ночью? — Макс посмотрел поверх плеча Джесси, в тёмный проём второго этажа.       — А мы спать не будем, — Джесси вытянула руку и Табельное Оружие возникло в её ладони само по себе, словно и было там всё это время, — а если он сунется, мой русский друг его на куски порежет.       — У меня даже есть бензопила, Фейден, — откликнулся Алексей, проверяя, плотно ли прилегают друг к другу доски на забитом окне.       — Ради всего святого, Дамиров, — Джесси озадаченно моргнула и потёрла висок, — ну нахрена тебе бензопила?       — Ну знаешь, — русский беззаботно пожал плечами, — иногда ты хочешь поставить в истории точку. Иногда — длинную кривую с рваными краями. Полезная штука, бензопила, в этом случае.       Джесси глубоко вдохнула, прикрыла глаза, жестом спрятала Табельное Оружие обратно в воздух и посмотрела на детей перед ним.       — Видите? Мы тут профессионалы, если вы не знали. Идите спать.       Бет тихо захихикала и увлекла за собой младшего брата. Джесси пристально смотрела за взрослыми и детьми сверху — за тем, как две семьи укладываются на просторном диване, накрываясь тёплыми одеялами и прижимаясь друг к другу как морские котики на лежбище. Две дочери Говарда прижимались к нему с боков, его старший сын непонимающе моргал в объятьях матери, старшая сестра — вредная, но добродушная тётка посапывала в кресле, обнимая бульдога. Тот сонно лизал ей щёку, повиливая купированным хвостом. На другой половине дивана укладывалась семья Тома — родители крепко держались за детей, даже в полудрёме опасаясь хоть на миг выпустить их из объятий. Старуха неслышимой тенью прошла рядом с сыном, аккуратно поправила одеяло задремавшего Макса и с нежностью посмотрела на всю свою семью — Тома, его жену Сару и двух детей. За стенами дома взвыла метель и взгляд старухи словно надломился — она повернулась к Джесси и пристально посмотрела на Джесси. В полутьме, старуха и сама напоминала привидение — её карие глаза выделялись на иссушенном лице двумя темными озёрами, полными страха и тоски.       — Пожалуйста, — прошептала она, наклоняясь ближе к Джесси, стараясь не потревожить свою семью, — пожалуйста, не дайте ему их забрать. Мне больше не о чем просить, пусть бы только он не пришёл за ними.       Джесси легонько улыбнулась, наклонилась вперёд и похлопала по морщинистой руке.       — Идите спать, babysh… Э-эм, бабуля. Мы ещё и не на таких тварей охотились.       Старуха прерывисто вздохнула, молча кивнула головой и устроилась в кресле качалке, накрывшись пледом. Некоторое время она ещё смотрела на Джесси, переводя взгляд с неё на костёр, но затем заснула и она. Джесси неслышно поднялась в воздух и не издавая ни звука спланировала на кухню. Дамиров сидел за полутёмным кухонным столом и лениво крутил в руке столовый нож.       — Что мы теперь, спасаем Рождество? — ворчливо спросила Джесси, осторожно приземляясь за кухонный стул, — ну да, скажи ещё что Санта-Клаус реален.       — Не знаю насчет Клауса, — Дамиров пожал плечами и осторожно положил нож на стол и откинулся на спинку стула, — Но наш точно реален. Может, конечно, это одна и та же сущность, кто ж знает.       — Что? — Джесси устало провела рукой по лицу, — Нет. Ещё раз. Что?       — Старик приходящий под новый год и дарящий детям подарки, — русский, казалось наслаждался её замешательством, — у вас он ездит в оленьей упряжке, у нас ходит с внучкой — юной девушкой…       Он ненадолго замялся, подбирая слова.       — …Весьма приятной наружности.       Джесси ещё раз потёрла бровь. Кажется, у неё развивалась мигрень.       — И вы что, ничего с ним не сделали?       — А должны? — Русский покачал головой, смотря в темноту за окном, — Фейден, мы не пытаемся истребить все чудеса на свете, так нам будет очень скучно жить. Зачем мучить старика — под новый год, в России тысячи человек работают аниматорами, наряжаются в костюмы Deda Moroza и Snegurochki, ходят по квартирам, выступают на площадях… Детишки писаются от радости, взрослые приглашают за стол, наливают в честь праздника… Подумаешь, ещё один старик и ещё одна девушка, которые приходят к детям, когда им это нужно. Да и нормальный он мужик, как говорит шеф.       Он постучал пальцами по столу и ухмыльнулся:       — Во времена Советского Союза наши даже летом его по стране возили — уж очень старику было любопытно, как мы живём в тёплые деньки. Доработали рефрижератор, поставили прицеп с генератором и поехали… Слышал от ребят с Арктики-тринадцать, что старик хочет повторить. Вот разгребём дела с этим Сыном, так сразу займёмся.       — Это, — Джесси сделала паузу, собираясь с мыслями, — На удивление мило. Так значит что, Санта-Клаус тоже может существовать?       — Ну этот Крампус же существует? — риторически спросил Алексей и склонил голову, прислушиваясь к чему-то, — Хочешь поспорить что сейчас он попробует что-то выкинуть?       — Обойдусь, — Джесси поднялась в воздух и достала Табельное Оружие, — ну что, за дело?       Русский коротко хохотнул и беззвучно вскочил на ноги. Вместе они вышли в гостиную, едва видимую в свете затухающего камина. Сверху, с крыши дома донёсся едва заметный звук и из печной трубы упал комок влажного снега, затушивший тлеющие дрова. Джесси усмехнулась и взлетела вверх, под потолок, зависая над спящими домочадцами. С мелодичным звоном, из трубы упала цепь с крюком, зависла на уровне пояса взрослого человека, а затем, сверху по ней скатился миниатюрный человечек, сделанный из пряника, оглянулся по сторонам, хихикнул, обмотался цепью и повис, снова становясь неподвижной фигуркой из теста.       Джесси поджала губы. Пряничный человечек — ну да, стоило догадаться. Дамиров ухмыльнулся — всё это время он медленно шёл к камину по прямой, едва видный, едва заметный в рассеянном золотом свете, исходящем от его фигуры.       Цепь подергалась, гремя звеньями — словно леска удочки из проруби во льду. Один раз, другой — от звона проснулся старший сын Говарда. Ребенок моргнул, оглушенно вращая головой, увидел фигурку из теста и встал на ноги, как зачарованный шагая вперёд. Джесси дёрнула запястьем и пряничного человечка вырвало в воздух, сдирая с крюка. Оказавшись в телекинетической хватке, человечек забился и испуганно завизжал — его глазурное лицо исказилось в испуганной гримасе, а марципановые глазки со злобой и страхом уставились на Джесси. В тот же миг Дамиров рванулся вперёд, мягко оттирая ребёнка в сторону, извернулся в воздухе, ныряя головой в камин, схватил цепь, с силой дёрнул её на себя, приземлился на угли спиной и вскинул вторую руку — в ней был зажат автоматический дробовик. Одним движением он упёр приклад себе в грудь и нажал на спуск — утробный рёв оружия разбудил семью подобно корабельной сирене, но тут же крики стихли, заглушенные ещё более страшным звуком. Наверху, на крыше, Крампус утробно взвыл, с грохотом соскочил вниз, рухнул на землю и отдающимися в земле скачками бросился прочь. Тёмная, густая жидкость пролилась на лицо Алексея и он ухмыльнулся, утирая лицо — в свете фонаря Джесси жидкость на его щеке окрасилась резко алым.       — А ублюдку не понравилось. Какая жалость, да, Фейден?       Брошенная Крампусом цепь свалилась в камин, свиваясь в кольца как мёртвая змея.       — Тихо! Тихо! А ну заткнулись тут все! — Голос Говарда как сиреной прошелся по комнате, затыкая вновь разошедшихся домочадцев, — Это, что вы тут… — он прервался, задирая голову и смотря на всё ещё висящую в воздухе Джесси, рядом с которой, как спутник вокруг планеты, вращался пойманный пряничный человечек. Он всё ещё извивался и верещал, пытаясь то выбраться, то броситься на Джесси, размахивая острым обломком карамельной трости, и лишь когда затихли все вокруг, понял что внезапно стал центром общего внимания. Нарисованные розовой и белой глазурью черты его личика искривились в злобной гримасе и он ткнул в собравшихся леденцом.       — Крампус идёт за вами, за всеми вами! — его голос был скрипучим и писклявым, но домочадцы все равно отступили, делая непроизвольный шаг. Наслаждаясь полученным эффектом, пряничный человечек оскалился и перевёл острый край леденца на Макса, — особенно за тобой, человечек!       Безжалостная сила телекинеза перевернула его и бросила на стол, прижимая к поверхности и распиная на невидимом кресте. Джесси покрутила в руках карамельную палочку и выбросила её в затухший камин.       — Разожгите пламя. Это маленькое дерьмо заговорило, значит будем проводить допрос.       Дамиров оживился и потёр руки, откладывая в сторону пропитанное кровью Крампуса полотенце.       — О, допрос. Это мы умеем. Дайте мне сюда нож.       К удивлению Джесси, первой на кухню метнулась старуха. Её старые, морщинистые руки сжимали нож до белых костяшек. Она заметалась перед членами семьи как птица над гнездом, которое вот-вот разорит кошка и наконец передала нож в руки Алексею, отступая и не сводя взгляд с пряничного человечка.       — Ich erinnere mich an ihn… — прошептала она с чужеродной ненавистью на сухеньком личике, — это он, слуга Krampus…       — Крампус тоже тебя помнит, маленькая Оми, — человечек оскалился, пытаясь поднять голову и увидеть старуху, — и в этот раз он тебя не отпустит!       Алексей покрутил нож в руках и молча вогнал его в столешницу, отсекая ногу пряничного человечка. Маленький монстр заорал от боли, изгибаясь в телекинетической темнице как маленькая каракатица. Алексей махнул ножом, сбрасывая пряничную ногу на место, прямо под лапы бульдога. Собака завиляла хвостом и в одну секунду всосала в себя угощение.       — Говорливый ты больно, govna kusok, — ласково произнёс русский, пробуя остроту ножа на ноготь, — ещё раз откроешь свой тупой пряничный рот без разрешения — отрублю ещё что-нибудь.       Джесси открыла холодильник, налила в чистый стакан молока и задумчиво посмотрела на пряничного человечка.       — А что если я отвлекусь и он сбежит?       Русский подумал ещё немного и отрубил пряничному человечку вторую ногу.       — Шпашибо, — пробурчала Джесси и запила печенье молоком, — а знаешь, очень неплохо. Если он будет бесполезен, мы всегда можем его сожрать.       — Это вам некуда бежать! — в голоске человечка прорезались рыдания, — эльфы уже окружили ваш дом! Мои братья внутри, они отомстят за меня, вы, плохие, нехорошие, дрянные дети…       Нож в руках опустился снова и пряничный человечек обреченно заорал.       — Держи, парень, — Алексей протянул отрубленную ручку Максу, — что, не такие и страшные эти чудовища?       Мальчик молча посмотрел на него, осторожно потянулся и взял кусок печенья. Старуха приобняла его за плечи и с тревогой посмотрела в сторону закрытого досками окна. Камин постепенно разгорался, погружая комнату в тёплый свет огня.       — Эльфы, — с тревогой произнесла она, — Эльфы… Они уже близко.       — А кто там уже в доме? — Говард свирепо встопорщил усы и схватился за дробовик, лежащий у камина, — ну-ка, Том, держи пистолет!       Младший мужчина с опаской взял с полки над камином пистолет Говарда, выдохнул и с тревогой посмотрел на второй этаж.       — Сгрудитесь-ка все у дальней стенки, — посоветовал им Алексей и поправил вещмешок, висящий на плече, — а я с тем что внутри разберусь.       — С эльфами я ещё дел не имела, — признала Джесси и повернулась к напарнику, — ну-ка, сколько у тебя ещё фонарей?       Не глядя, русский сунул руку в вещмешок и кинул ей один… Нет, два. Нет, пять фонарей. Джесси зажмурилась, отгоняя мигрень и подхватила фонари телекинезом.       — Эльфы, значит, — произнесла она и хрустнула шеей. Табельное Оружие взлетело над её головой и разделилось на множество маленьких кубов стального цвета, неподвижно зависших вокруг Джесси словно гало, — на счет три.       — Один, — Алексей проводил взглядом две семьи, испуганно сгрудившиеся у дальней стены, положил вещмешок на диван и сам же сел на него, вальяжно откинувшись на спинку и положив ногу на стол.       — Два, — Джесси посмотрела на входную дверь, запертую на три засова. Под её взглядом, засовы сдвинулись в сторону, цепочка вышла из крепления, а дверная ручка сухо щёлкнула.       — Три.       Джесси рванула вперёд, бросая себя телекинезом, распахивая дверь и вырываясь в морозную ночь. Фонарики вокруг неё одновременно вспыхнули яркими лучами — словно ангельские крылья из лучей света раскрылись у неё за спиной, прорезая тьму электрическим светом. Кубики Табельного Оружия замерли вокруг неё и начали вращаться, сначала медленно, а потом все быстрее, превращаясь в полосы металлического цвета. Она зависла над домом, поднялась над крышей, над отпечатками копыт и следами крови, тянущимися от трубы камина и замерла в воздухе, как безмятежная статуя.       В воздухе раздался звон колокольчиков. Множество маленьких фигур стекалось к дому. В половину человеческого роста, эльфы носили драные камзолы, легко ступали по снегу башмачками с загнутыми вверх носками и потрясали в воздухе копьями, рогатинами, луками и арбалетами. Они двигались вприпрыжку, спеша и толкаясь, сжимая в руках цепи и охотничьи силки. Лица каждого скрывали большие, тяжелые маски — с одной свисал вороний клюв, другая скалилась в беззвучном оскале, а третья безмятежно улыбалась. Рогатые, в шапках с бубенцами, с гривой спутанных седых волос, они один за другим останавливались, смотря на Джесси, сжимая в руках своё оружие, потрясая сетями и арбалетами. Грозное воинство для всего пятерых взрослых. Для Джесси, пережившей вторжение Хиссов?..       — Привет от Старейшего Дома, — холодно сказала она.       Телекинетическое поле вокруг неё детонировало в стороны, шрапнелью запуская фрагменты Табельного оружия. Словно косой, оно прошлось по замершим фигурам эльфов — каждое попадание разывало фигурки на части, отрывало конечности и превращало головы в кровавую пыль. Эльфы взвыли, бросаясь к дому в бессильной злобе. Джесси рухнула на них как метеор, превращая себя в телекинетическую боеголовку. Волна невидимой силы, ударившей во все стороны от точки её приземления в щепки разнесла калитку, разорвала на части неудачливого эльфа поблизости и взметнула окровавленный снег похоронным саваном.       Не давая врагам ни секунды, Джесси рванулась вперёд — арбалетные болты, запущенные выжившими эльфами, вонзились в покосившийся забор. Секунда, и она была уже среди них — фрагменты Табельного оружия рванули к ней со всего двора, прошивая неудачливых эльфов насквозь и собираясь в длинную плеть. Предчувствуя её желание кубики Табельного оружия дрогнули, превращаясь в бритвенно острые лезвия. Джесси подхватила плеть телекинезом и хлестнула ей как бичом, разрывая арбалетчиков на части. С отчаянным визгом эльфы с цепями бросились вперёд, метая их с неожиданной силой, закручивая их в воздухе и пытаясь опутать Джесси. Джесси подняла руку и цепи зависли в воздухе как готовые к атаке змеи. Зависли, и, брошенные телекинезом обратно, рванулись к своим создателям, калеча, разрывая и убивая. Она взмахнула рукой и плеть Табельного оружия развалилась, превращаясь в облако бритвенно острых фрагментов, разорвавших эльфов, подкрадывающихся к ней с сетью. Она зависла в воздухе, медленно поворачиваясь вокруг и смотря во все стороны. Фонари, вращающиеся вместе с ней выхватывали лишь картины смерти и разрушения — маленькие рождественские чудовища лежали на снегу тёмными кучами окровавленного тряпья. Джесси удовлетворённо хмыкнула.       Снег под её ногами взорвался, превращаясь в голодную пасть.

***

      — Этот ваш Крампус скоро осознает, что это не он запер нас тут, это мы заперты вместе с ним… Ну или как там у вас в Голливуде говорят, — Алексей достал из вещемешка пистолет и положил его на стол перед собой. Сбившиеся в кучу домочадцы с надеждой смотрели на него, прислушиваясь к звукам схватки снаружи.       — Можете не волноваться, — Алексей щелкнул затвором, проверяя количество пуль в магазине и удовлетворённо хмыкнул, — Мы рисуемся только потому, что знаем что делаем.       — Ну это-то всё хорошо, — раздраженно ответил Говард, топорща усы и прижимая к груди дробовик. Его жена испуганно выглядывала из-за его плеча, прижимая к груди задремавшего младенца, — но что насчет этих тварей? Этот пряничный урод сказал, что они уже в доме!       — Они уже здесь, — коротко ответил Алексей и подбородком указал на лестницу напротив, ведущую на второй этаж.       Запертые в доме люди испуганно зашумели, прижимая ближе детей, старуха мелко крестилась, с ужасом глядя вперёд.       По лестнице спускалось вражеское войско. Словно всё содержимое рождественской распродажи внезапно обрело жизнь — каждая игрушка известная ребёнку была в этих извращенных рядах. Солдатики сжимали винтовки с длинными, ржавыми штыками и скалились полными злобы лицами. Куклы ползли вперёд на когтистых, обманчиво тонких ручках. Игрушечный медведь рычал, обнажая совсем не игрушечные клыки, а с его губ срывались вязкие капли слюны. Робот светил мёртвыми, красными глазами и вращал острым лезвием, приделанным вместо правой руки. По центру полз чудовищный клоун — торс игрушки оканчивался туловищем огромной гусеницы, на хвосте которой болталась коробочка с откинутой крышкой и рычажком. Рождественские ангелочки, похожие на охочих до человечины гарпий порхали над армадой игрушек и зловеще хихикали. Впереди шли пряничные человечки — добрый десяток был вооружен до зубов острыми леденцами, заточенными зубочистками и маленькими перочинными ножами. Алексей со вздохом поднял пистолет и направил его на армаду чудовищ. Они замерли, расползаясь вокруг этажа, а затем двинулись вперёд, стремясь добраться до затихших людей. Те монстры на которых Алексей направлял дуло пистолета с шипением и ругательствами замирали на месте, отступая назад, но другие в этот же миг делали ещё один шаг вперёд, приближаясь всё ближе, расходясь и отрезая пути отхода.       — Вы не такие тупые как кажется, — безмятежно произнёс Алексей, всё так же держа наступающую орду под прицелом, — да, умно, вас много, а я один. Я могу убить тебя…       Он направил ствол пистолета на рождественского ангелочка. Пернатый дух спикировал на полку камина, прижался к стене и зашипел, прикрывая глаза.       — Тебя, — Алексей перенаправил пистолет на медведя и тот припал к земле, с ненавистью глядя на него исподлобья. Ангелочек тут же зашипел, подбираясь и готовясь броситься на прикрывшуюся руками Бет.       — Может быть тебя? — Алексей прицелился в игрушечного солдата, ростом в половину человека и тот обреченно прикрылся винтовкой, свирепо скалясь в сторону человека и готовясь пожертвовать собой, чтобы другие смогли добраться до людей.       Русский хрипло рассмеялся и направил ствол пистолета в воздух.       — Может быть я выстрелю в потолок, потратив пулю и драгоценные секунды… Этернализм, слыхали?       Орда монстров подобралась на дистанцию броска, но ещё не ударила, каким-то шестым чувством воспринимая угрозу. Алексей прокрутил пистолет на пальце.       — Этернализм. Считается что прошлого, будущего, настоящего — нет. Что всё что могло произойти уже произошло — каждый альтернативный вариант, каждая развилка событий уже случилась. Все что могло быть сбылось, все что будет — уже произошло.       Воздух вокруг треснул и надломился в невидимой золотой вспышке.       Он вскинул руку и выстрелил в рождественского ангелочка, тот рухнул словно мертвая пташка.       Он вскинул руку и выстрелил в игрушечного солдатика, тот отлетел в сторону в облаке щепок.       Он вскинул руку и выстрелил в медведя, разрывая голову плюшевого монстра на части.       Он вскинул руку и выстрелил в клоуна, тот пошатнулся и рухнул, заливая пол вокруг густой и вонючей кровью.       Он вскинул руку и выстрелил.       Он вскинул руку и выстрелил.       Он вскинул руку и выстрелил.       Он вскинул руку и выстрелил в потолок.       Гильза упала на ковёр едва заметно дымясь.       Армия игрушек рухнула, как марионетки с отрезанными нитками. Ни один монстр не выжил. Каждый был убит одной единственной пулей. Алексей усмехнулся, прокрутил пистолет на пальце и одним движением поднялся с дивана.       — Простите за беспорядок, — бросил он, направляясь к выходу.       Снаружи раздался оскорбленный рёв и звон колокольчиков. Алексей вышел на крыльцо, проходя по разрушенному двору, переступая замерзающие тела эльфов, сунул руку в вещмешок и доставая оттуда тяжёлую, длинную бензопилу. Топот копыт и звон колокольчиков приближался из тьмы, звук становился всё ближе и ближе. Он дёрнул за стартер — раз, другой и бензопила победно взвыла, оглашая метель торжествующим рёвом. Крампус вырвался из метели. Чудовище стояло на несущихся вперёд санях, в которых были запряжены два чёрных как ночь барана. В его лапах был зажат длинный и тяжелый посох, на конце которого висел тяжелый колокол — словно наконечник цепа, он покачивался и звенел, удивительно нежно для своего размера. Крампус вскинул посох над своей головой и вызывающе заревёл, его рёв подхватили и бараны, наклоняя рога и идя на таран.       В ответ истошно взвыла бензопила, Алексей поднял её над головой, сорвался с места и метнулся навстречу монстру, оглашая темноту своим собственным криком.       — REZNYYYAA, BLYAAD'!       Алексей бросился вперёд, в последний момент отскакивая от несущихся баранов. Крампус с неожиданной ловкостью согнулся, сжимая когтистой лапой бортик саней и взмахнул своим посохом. Тяжёлый колокол с похоронным свистом мелькнул в воздухе и тараном ударил в грудь Алексея, отбрасывая изломанное тело на снег.       Алексей прыгнул, отталкиваясь от полуразрушенного забора. Бараны взвились на дыбы, встречая его на полпути, ударяя копытами, отбрасывая вниз и свирепо топча. Алексей бросился вперёд и вниз, скользя по снежному покрову. Колокол свистнул у него над головой, правый баран возмущённо заблеял и запоздало мотнул головой. Длинные, завитые кверху рога ударили в снег, а секундой позже, зубья бензопилы беспощадно вгрызлись в ногу животного, рассекая сухожилие. Баран заблеял и упал на колено, с ненавистью смотря на обидчика. Заблеял и Крампус, размахивая посохом — и в такт его движению, свирепо загудела метель, словно тараном устремляясь на Алексея.       Мелькнула золотая вспышка и спрессованный со льдом ветер опал, становясь просто позёмкой, крутящей над землёй снежинки.       — Я тут реальностью командую, мудак, — самодовольно сообщил Алексей, опуская бензопилу.       Крампус соскочил с саней и провёл когтистой лапой по упряжи баранов. Та тотчас опала на землю со звоном цепей и звери шагнули вперёд, роя копытами снег и свирепо фыркая. Правый баран осторожно переместил вес на раненую ногу, удовлетворённо засопел и вызывающе заревел, не сводя с Алексея взгляда злобных маленьких глазок. Русский наклонил голову набок и поманил их рукой, беззаботно упирая лезвие бензопилы в снег. Бараны и Крампус сорвались с места одновременно — древний монстр вскинул посох, вращая колоколом над головой. Цепь свистнула в воздухе, словно плеть. Бараны атаковали одновременно, наклоняя головы, взрывая снег копытами, они понеслись вперёд со скоростью автомобиля на хорошей трассе.       Алексей бросился на раненного барана, отшагнул в сторону, уклоняясь от острых рогов и пнул, целясь в колено. Баран припал на поврежденную конечность с ненавистью блея — тут же его блеяние перешло в мучительный хрип. Бензопила вгрызлась в его позвоночник, разматывая густую шерсть и высвобождая фонтан густой и дымящейся крови. Колокол свистнул над их головами и с грохотом опустился на землю. Снег ударил в стороны как волна, расшывривая бойцов в стороны. Дамиров перекатился по земле и вскочил на ноги, тут же устремляясь вперёд. Раненый баран слабо заблеял, забился на промороженной земле, но так и не смог подняться на ноги. Крампус фыркнул, вращая посохом и как рыбак, ткнул им вперёд. Колокол свистнул над головой Дамирова, а следом хлестнула цепь, так и новоровя обмотаться вокруг его шеи. Он вскинул руку, перехватывая цепь и тут же второй баран врезался в него, опустив витые рога. Алексей выпустил из рук пилу и схватил его за рог, одной рукой пытаясь завалить животное на бок. Баран упёрся копытами в землю, Крампус потянул цепь на себя, возмущенно хрипя и буровя снег под ногами. Алексей зарычал и упёрся, пересиливая и древнего монстра и его жуткого скакуна. Несколько секунд прошло в молчаливом противостоянии.       Лавина из снега и камней обрушилась вокруг них, погребая всё вокруг под своим весом.

***

      Колоссальных размеров челюсти сомкнулись вокруг Джесси, пытаясь пересилить телекинетический щит и раздавить хрупкое человеческое тело. Она зашипела, с силой разводя руки в стороны и челюсти чуть поддались. Существо почти проглотившее её злобно взревело, мотнуло головой и вместе с Джесси врезалось в соседний дом, пробивая ей дорогу словно тараном. Телекинетическое поле выдержало, пробивая доски, бетон и перекрытия, Джесси выхватила Табельное Оружие и высадила очередь в белоснежно-белую глотку. Монстр задёргался и ослабил хватку — она рванулась назад и челюсти уступили, освобождая её. Она мотнула головой, телекинезом швыряя оказавшийся рядом кусок дома в пасть перед ней и разорвала дистанцию, взлетая над разрушенным двором.       Тварь перед ней походила на огромную снежную многоножку. Многочисленные лапы из белой, промороженной кости поддерживали аморфное тело, как будто сложенное из мокрого, слежавшегося снега. Голова многоножки оканчивалась огромным оленьим черепом с совершенно не оленьей пастью — хищной и широкой, словно акульей. В ней виднелись зубы, длинные и тонкие, похожие на ветви замерзших деревьев, а в глазницах черепа виднелись холодные и полные нечеловеческой злобы огоньки. От черепа ветвились рога, длинные, ветвистые и бритвенно острые, они походили на бур горнопроходческой машины.       Множество ног задвигалось, поднимая тяжелое тело почти на уровень Джесси. Массивные челюсти разошлись в стороны и порождение кошмаров пронзительно и вызывающе завыло — воздушная волна ударила Джесси в лицо, проходясь по коже наждачкой ледяного воздуха.       — А ты у нас что? — спросила она, прикрывая лицо рукой, — уродливый братец Рудольфа?       Монстр качнулся вперёд как маятник, челюсти раскрылись ещё сильнее, тело обрушилось на дом, давя его под своей массой и Джесси рванулась в воздухе, уклоняясь и открывая огонь из Табельного оружия. Три заряда прошили бок твари и детонировали внутри, оставляя после себя кратеры. Снежная многоножка завизжала и рухнула на землю. Снег вокруг неё зашевелился, сдвигаясь к твари словно одеяло, затекая в раны и закрывая их новым слоем замороженной плоти. Тут же, многоножка ударила хвостом и Джесси прикрылась телекинетическим щитом. Мороженная земля и снег, подброшенные хвостом, ударили в неё тараном, отбрасывая в сторону. Она вытянула руку, перехватывая массу в воздухе и не давая ей упасть и резким жестом бросила снег и камни вперёд — прямо в пасть рванувшейся многоножки. Челюсти сомкнулись, пережевывая снег, два заряда из Табельного оружия ударили монстру в череп, оглушая и отбрасывая в сторону, но и только. Дыры от взрывов быстро заполнились снегом, тут же превратившимся в лед и монстр по собачьи отряхнулся, с неожиданной быстротой устремился вперёд, врезался башкой в крупный сугроб и скрылся в нём как в проруби. На земле остался лишь стремительно двигающийся бугор из потревоженного снега — он описал круг по периметру двора, повернул и направился к Джесси по прямой. Табельное оружие снова рявкнуло, отправляя вперёд три заряда один за другим. Они пробили снег и детонировали внутри как глубинные бомбы. Скрывающийся внутри монстр остановился и поменял траекторию, снова делая круг и готовясь к новому заходу.       — Ну же, — Джесси подняла руку и с укором посмотрела на Табельное оружие, — дай мне что-нибудь по ситуации. Я же знаю про греческий огонь и огнемёты.       Табельное оружие запульсировало в её руке, сложилось само в себя и тут же расширилось. Сотни кубов из неизвестного металла стремительно дублировались, копируя друг друга, и потекли словно пластилин, формируя вытянутый, толстый ствол, удобную рукоять и тонкий запал, ведущий к дулу. На запале вспыхнул крошечный огонёк, противоестественно яркий на фоне морозной ночи. Джесси удовлетворённо хмыкнула и направила новую форму на приближающийся снежный след.       Многоножка выскочила из снежного покрова как акула, охотящаяся на морскую птицу.       Многотонная масса взмыла в воздух с противоестественной грацией, пасть широко раскрылась, готовясь поглотить её целиком.       Джесси нажала на спуск.       Пламенное копье с ревом вырвалось из Табельного орудия, прошивая олений череп насквозь и яркой кометой проносясь в ночном небе. Многоножку швырнуло назад — задние лапы судорожно упёрлись в землю, заскребли по снегу и не справились — и монстр потерял равновесие и завалился на спину, погребая всё под собой. Джесси рухнула прямо на неё, расшвыривая в стороны снег и замороженные ветви деревьев, и в последний момент вскинула руку. Замороженный колокол Крампуса ударил в телекинетический щит, отбрасывая её назад. Череп оленя вырвался из снега и бросился вслед за ней. Взревела бензопила, взметнулась в воздух и отсекла один из рогов. Многоножка дёрнулась в сторону от боли и упала на асфальтовую дорогу, давя припаркованную машину.       Из дома раздался полный гнева крик, грохнул ружейный выстрел и одна из глазниц черепа потухла, разбитая залпом дроби.       — Это моя тачка, грёбанное ты уродство!       — Так держать, Говард! — Рявкнул Алексей, со всей силой ударяя по челюсти черепа. Башка многоножки мотнулась в сторону, он прыгнул, подтянулся и заскочил ей прямо на затылок, вонзая бензопилу в основание черепа, — Махнёмся, Фейден?       Джесси вскинула руку и несущегося на неё Крампуса снесло ударом телекинетической волны. Монстр извернулся, падая на четвереньки и заблеял. Его оставшийся баран выкопался из-под снега, встал перед хозяином и вызывающе заблеял, роя снег копытом.       — Ты знаешь, — спокойно сказала Джесси, поправляя выбившуюся из-под шапки прядь волос. За её спиной пронзительно взвыла бензопила и снежная многоножка завыла в ответ, слепо бросаясь в снежную тьму, пытаясь стряхнуть наездника и ничего не соображая от боли, — мне вообще-то плевать кто вы такие.       Крампус тяжело закряхтел поднимаясь на ноги и вызывающе фыркнул, опираясь на посох. На его груди сочилась кровью глубокая и рваная рана, нанесённая беспощадными звеньями бензопилы.       — Вы можете быть древними богами, пришельцами с иных планет, из иных измерений, — она прервалась, делая глубокий вдох и поднимая свободную от Табельного оружия руку. Баран заблеял, бросаясь вперёд, и тут же замер на месте, неподвижный и бессильный против телекинетических пут, — вообще без разницы. Ты или охотишься на людей или живёшь с нами в мире. В нашем мире.       Крампус ударил посохом по земле.       Раз.       Другой.       Третий.       Пронзительно завыла метель, словно умирающий зверь, но ни удара острых как бритва снежинок, ни пробирающего до костей мороза уже не последовало. Джесси уже знала, для таких вещей нужен был символизм. Они с Алексеем сломали его, насмехаясь над кошмарами и страхами, убивая армию чудовищ, ломая сложившийся сюжет мрачной, кровавой сказки. Монстр ещё не был бессилен, но уже находился на последнем издыхании. Кошмары нельзя ранить или остановить — ведь если кошмар ранен и остановлен, то может ли он считаться кошмаром?       Джесси повернула запястье и следом за ним дёрнулась шея барана, с хрустом разламывая позвонки. С последним утробным блеянием животное рухнуло на землю. Крампус обреченно взвыл и бросился вперёд. Таинственный властелин морозной ночи и убийца рождества бросился на неё как страдающий от ломки бродяга, отчаянный и переполненный страхом. Она нажала на спуск и тепловое копье разбило морозную ночь, ударяя в грудь древнему монстру и испаряя его на месте. Джесси обернулась — снежная многоножка за её спиной вскинула голову, сбрасывая Алексея с черепа и подкидывая его в воздух, широко раскрыла пасть, готовясь проглотить русского целиком, но за секунду до его гибели, в пасть прилетел маленький свёрток. Щёлкнул детонатор, отчетливо слышимый среди затихшего ветра и голову чудовища разорвало на части, а снежное тело рухнуло, в считанные секунды становясь просто ещё одним сугробом.       Джесси выдохнула, стряхнула с куртки снег и села на лавочку чудом уцелевшей беседки. Спустя пару минут русский рухнул рядом с ней, закряхтел, сунул руку в вещмешок и достал оттуда термос и кружку. Он снял крышечку термоса, налил в неё крепкий черный чай и передал Джесси, а после налил и себе. Она довольно хмыкнула, глотая горячую жидкость и жмурясь от первых лучей солнца, пробивших густые тучи. Радио на её поясе ожило треском переговоров и она на пару секунд прервалась, отдавая парочку коротких распоряжений. Вокруг начали появляться первые люди — словно подснежники, они выкапывались из-под сугробов и оглушенно осматривались по сторонам, спеша в тепло своих домов.       — И что теперь? — спросила в пустоту Фейден. Первые вертолёты бюро уже кружили над городом как огромные черные птицы, садясь на любую открытую площадку и выгружая спасателей и разворачивая портативные госпитали.       — Теперь, поздравляю, Фейден, — со всей серьёзностью ответил ей Дамиров, — мы спасли Рождество.       Джесси фыркнула, делая ещё один глоток чая.       — А нам-то что с этого? Где мой подарок от Санта-Клауса?       — А это то что, по-твоему? — спросил Дамиров, указывая подбородком на сугроб рядом.       Джесси взвизгнула, едва не роняя крышку. Она смотрела на сугроб буквально секунду назад, и там не было ничего — только гора снега и немножечко камней, но сейчас прямо в снегу лежала подарочная коробка, перевязанная красным бантом. Она подняла коробку телекинезом и прищурилась — на боку была надпись «Джесси Фейден. Счастливого Рождества!».       Любопытство пересилило и Джесси схватила коробку, разрывая упаковку и развязывая бант. Она сняла крышку и взвизгнула снова — теперь уже от радости.       — Да неужели! Это же сумочка от эконики! Я четыре года о такой мечтала!       — Девчачьи штучки, — лениво отмахнулся Алексей. Теплый ветер взъерошил ему волосы и бросил в лицо запечатанный конверт. Он поймал его рукой и тут же вскрыл, доставая письмо, — четыре года не пять, главное дождалась же…       Джесси счастливо кивнула, пряча сумку в коробку и прижимая коробку ближе к себе. Алексей внезапно встал, пристально смотря куда-то на север.       — Фейден.       — Дамиров? — осторожно уточнила она.       — Через час мне понадобится шампанское, букет искусственных цветов, шоколадные конфеты, набор арктического оборудования, снегоход и грузовой рейс до арктической базы.       Джесси озадаченно моргнула, поднимая на него взгляд.       — Нахрена тебе это всё?       — Арктика зовёт, — со всей серьёзностью заявил Алексей бережно складывая письмо.       Джесси моргнула, прищурилась и с неверием уставилась на отпечаток губ на краю листа, сделанный помадой голубого цвета.       — Ну, — произнесла она после секунды раздумий, — ну ладно. Каждому своё.       Она ещё раз оглядела оживающий город, задержала взгляд на вертолёте Бюро, заходящим на посадку прямо около их дома, сделала глоток ещё горячего чая и удовлетворённо вздохнула.       — Счастливого Рождества.       Русский не ответил. Его взгляд, полный вызова, амбиций и затаённой надежды был устремлен только в одну точку — туда, где за лесами, морём, айсбергами и ледяными полями простирался далёкий Северный Полюс.