В одном маленьком степном городке...

– «А девочка-то растёт… да-с, растёт» – не без гордости подумал тяжёлый Влад, глядя, как рыжая макушка Капеллы мелькает за окном. Собственные рассуждения столь глубоко увели бооса, что он и не заметил, как в большой зале стих клавесин. – Дорогой? – Пришла, лебёдушка. Руки на плечи положила. Кожа мягкая, нежная, ажно светится вся. Хороша, ай, хороша. – Да-с, призадумался. – Влад взял ладони жены в руки, потянул вперёд так, чтобы она ласково прильнула к нему и поцеловала в макушку, – где Владика черти носят? Опять со шпаной всякой шарится? – Не ругай его, – откликнулась Виктория, обнимая мужа за шею, – он к Каиным пошёл, Маришу проводить. Лучше вон, выйди, поговори с дочкой. Она скучает. Ведь полдня под твоими окнами просидела, а ты и не видел… – Занят был, – Влад поднялся из кресла, и жена отступила на шаг назад, – зима скоро. Вон, пастухи к Термитнику стада стягивают. А ведь Капелька наша, поди, и телят не гладила? – Ни одного телёночка. Ольгимский поцеловал нежные жёнины руки. – Тогда пойду, покажу ей…Капелька! Дочура! Рыжая макушка замерла у самого окна. *** – Папа, а бычки – они мягкие? А они не кусаются? А рожки у них есть? А хвостики? А покормить их можно? А мы им травки нарвём? А у них шубка тёплая? А они зимой не мёрзнут? А… – Цыть, болтушка, – шутливо прервал дочурку Влад, поудобнее устраивая её на плечах, – сама всё увидишь. И шубку пощупаешь. А будешь хорошо себя вести, мы и тебе такую шубку справим. Тёплую. Хоть весь день на улице играй – не замёрзнешь, Капелька. Капелла притихла, и до самой степи молчала, только изредка, задумавшись, принималась барабанить пальчиками по отцовскому лбу, испещрённому морщинами многих и многих забот. – Папа…– встрепенулась она, указывая пальчиком куда-то вниз, – папа, это что? Влад посмотрел под ноги, но ничего особенного не увидел. – Травы помёрзли, – пожал он плечами, – зима скоро. – Да нет же, папа, мышки…смотри, вот опять. – Капелька потянула отца за уши, разворачивая его голову в нужном ей направлении, – вон, видишь, чего делают? Теперь Влад увидел: семейство тарбаганчиков запихивало в нору набитые колосья. – Это не мышки, Капелька. Это земляные зайчики. – Пояснил Влад, и спустил дочку с шеи, а сам медленно, грузно опустился на колено, чтобы лучше показать. – Это они так к зиме готовятся. Да-с…прячут вон, еду в норы. А верная примета: раз еду в норы прячут, зима злая будет, лютая. Снежная будет зима. Запомни, Виктория. – Запомню, папочка, – пообещала дочка, во все глаза уставившись на тарбаганчиков. «Растёт моя девочка», – вновь подумал Ольгимский не без гордости. И ещё подумал о том, как славно было бы, чтобы о другой примете, связанной с тарбаганчиками, его дочурка никогда не узнала.