Ты портишь мне настроение

      Терпкий древесный запах бесцветными нитями пробирается к обонянию. Тепло окутывает меня с ног до головы, вынуждая раскрыться, окончательно прогоняя сон.       Затуманеный взгляд цепляется за серый потолок. В тот же тон стены, металлический каркас для балдахина. Хлопковое тёмное постельное, несчётное количество бархатных подушек всех оттенков тёмного. Тяжёлое ватное одеяло переливается золотом в тусклом багровом свете, просвечивающимся сквозь плотные жалюзи таких же серых оттенков.       Приподнимаюсь, облокачиваясь спиной к стене. Виски простреливает внезапной болью, во рту пересохло. Судорожно пытаюсь понять, где я и что происходило, но попытка вернуться в воспоминания давит на виски. Окидываю себя взглядом. На мне чёрный махровый халат огромных размеров. Отбрасываю тяжелое одеяло в сторону.       — Уже очнулась. Отлично, — поворачиваюсь на звук. Грохот от двери бьёт в голову, и я зажмуриваюсь. — Собирай свои манатки и проваливай!       Люцифер швыряет в меня платье. Не оборачивается, не смотрит, подходит к окну и поднимает жалюзи, пуская в тёмную комнату багряное свечение.       — Люцифер, — хриплю я и поднимаюсь с кровати.       — Я сказал проваливай, Уокер! — бордовые крылья дрожат от злости, комната наполняется креплёным виски. — Обувь найдешь возле дверей.       — Люцифер, — пытаюсь привлечь его внимание, подхожу почти вплотную к нему, — почему я здесь? Что вчера произошло?       Демон резко разворачивается, и я дёргаюсь от испуга.       — А ты не помнишь? — смыкает пальцы на моём горле. — Не строй из меня долбоёба, Уокер! Я не люблю повторяться, и кажется, я выразился предельно чётко!       Красные радужки не выдают ни одной эмоции. Не блестят, не разливаются таким привычным огнём, не пылают всеми оттенками Ада, не топят меня в кровавом ледяном море. Они пусты и безжизненны.       — Люцифер, — глаза щиплет от слёз, я втягиваю воздух, но демон сильнее сжимает пальцы на моей шее, перекрывая дыхание, — почему ты такой? Что случилось?       В кровавом море его глаз вспыхивает всемирный огонь, холодные волны бушуют, закручиваются в шторм из льда и пламени.       Красные языки преисподней окутывают меня, поглощают в мимолётную темноту, и я вижу себя.       Глянцевый пол, вспышки софитов, громкая музыка и я танцую с бутылкой красного глифта в руках. Волнистые волосы развеваются от каждого моего движения, короткое платье поднимается вверх, всё больше оголяя бёдра.       Я вижу каждое своё действие, каждое ядовитое слово, срывающееся с моих уст. Наблюдаю за собой со стороны. Чувствую эмоции демона, чувствую, как его распирает желание, граничащее со злостью. Чувствую, как ему больно от моих действий, от моих увечий, от моих слов. Вижу, как выскальзывает хрусталь из рук и разбивается об пол. Вижу, как демон подхватывает меня в последний миг.       Возвращает в школу, проносит по тёмному коридору, укладывает в постель. Дьявол бережно снимает с меня ботфорты, аккуратно стягивает платье и надевает свой халат, кутает в тёплое золотое одеяло. Ложится рядом, закидывая руки за голову и впиваясь взглядом в потолок, накрывая меня своим крылом.       Серый потолок рассеивается под натиском темноты, один миг — и я смотрю в кроваво-красные радужки.       — Люцифер, — шепчу я сквозь срывающиеся слезы.       Демон перемещает руку с шеи на предплечье, тянется за платьем, что упало на пол возле кровати, и подталкивает меня к выходу.       — Убирайся, Уокер! — выталкивает меня за дверь, попутно выбрасывая мои вещи, громко хлопая полотном перед моим носом.       — Люцифер! — кричу я в попытке призвать демона.       — Когда ты уже запомнишь, Непризнанная, я не повторяюсь! — раздается безразличный голос за дверью. — Усвой один урок, Уокер, в следующий раз я не буду так снисходителен к твоим выходкам.       — Люцифер, открой дверь, давай поговорим.       Холодный каменный пол, темноту коридора рассеивало играющее пламя свечей.       — Люцифер, пожалуйста, позволь мне объясниться.       — Ты уже достаточно сказала, Непризнанная. Убирайся, — сталь в голосе, холод не только в пространстве, но и в душе.       — Открой дверь! — я силой ударила в дубовое полотно и тут же, одергивая руку, прижала кулак к груди, скривившись от боли.       — Нет уж, Вики, — я чувствовала его энергию. Виноградный виски медленно растекался по полу. — Мы будем ругаться так, потому что если я тебя увижу, то перестану, блять, злиться.       — Люцифер! — с жалостью в голосе я бью ладошками в преграду между нами.       Скрещиваю руки на груди, разворачиваюсь и, упираясь крыльями в деревянное полотно, стекаю к полу, сильнее кутая себя в демоническом халате.       Тишину коридора нарушали треск свечей, мои всхлипы и лёгкий сквозняк, гуляющий среди каменных стен.       Дверь за спиной открывается, и я дёргаюсь, чуть теряя равновесие. Стираю слёзы и смотрю на демона снизу вверх. Поспешно поднимаюсь, путаясь ногами в огромной махровой ткани.       Люцифер разворачивается и проходит к середине комнаты, позволяя мне войти, и я пользуюсь этой возможностью, тихо прикрывая за собой дверь.       Медленно, на самых пальчиках, обхожу демона и упираюсь лбом в его грудь.       — Прости меня… — срываю хриплый шёпот со своих губ, глотая слёзы. — Я не хотела такое говорить.       — Но сказала, — безразлично заключает демон, сжимая пальцы в кулак.       — Сказала, — виновато вздыхаю, — я была на эмоциях. Дагон. Он… — судорожно подбираю слова в попытке объясниться. — Люцифер, я ничего не понимаю. Твоё тепло по отношению ко мне, потом холод. Эти качели от нежности до морозов Арктики, от защиты к безразличию, от тепла к ненависти. Я не понимаю тебя, Люцифер, я не понимаю, что ты чувствуешь. Я запуталась.       — Я тоже, Вики, — шепчет, касаясь губами моей макушки. — я тоже запутался. Мне нужно время, Уокер. — заключает меня в объятиях, и я срываюсь, пропитывая слезами майку демона.       Дьявол гладит меня по волосам, целует в макушку, одаривает своим теплом и виноградным виски. Сжимаю пальчиками его майку на груди, позволяя эмоциям захлестнуть полностью.       Мне так нужно его тепло, запах, объятья, защита. Я всхлипываю, успокаиваясь под воздействием его энергии.       — Ты права, Непризнанная, — горечь в голосе, — во всём, что ты вчера сказала — права. — демон поднимает ладонями лицо, стирает мокрые дорожки с щек подушечками больших пальцев. — Я позволил Дагону сделать это с тобой. Я позволил ему, потому что я, блять, испугался… — демон закрывает глаза, соприкасая наши лбы. — Испугался, что кто-то может увидеть, что я что-то чувствую к тебе. Мою озабоченность тобой. Но, Вики, — чуть отстраняется, вынуждая посмотреть прямо в глаза, — Дагон понёс наказание. Я оставил на нём такие же увечья, как он оставил на тебе. Я изучил каждое. Запомнил каждую рану, каждый ушиб, каждый синяк.       — Люци.       — Тише… — целует в лоб, прижимая к себе. — Прости меня, Непризнанная, прости за мою слабость.

***

      — Что это?       Люцифер проходит в комнату, держа в руках белую миску.       — Тебе необходимо это съесть, — садится на кровать, поправляя одеяло, и протягивает мне глубокую тарелку. — Дьявольский глифт, к тому же виноградный, очень сильный. Будешь долго ловить отходняки. Это поможет, — внимательно смотрит на меня, пока я принимаю миску и рассматриваю содержимое.       Бледно-жёлтая масса, не очень жидкая, похожа на суп-пюре, но без запаха.       — Это что-то типа земного бульона? — поднимаю глаза на демона, пухлые губы растягиваются в улыбке. Люцифер коротко кивает.       Тянет ко мне руки, бережно берётся за края халата и запахивает, скрывая декольте.       — Не соблазняй меня, Уокер, я всё ещё зол на тебя, — отвечает на мой вопросительный взгляд. — А теперь ешь, — поднимается и натягивает ватное тяжёлое одеяло, скрывая под ним мои ноги.       — Куда ты? — с лёгкой паникой спрашиваю я, когда демон подходит к двери.       — Тут, — указывает на дверь, возле которой остановился, — ванная. Там, — перемещает руку, показывая на соседнюю дверь, — гостиная, бар и кухня, — демон закатывает глаза, расплываясь в улыбке. — Шепфа, Уокер, мы в Аду — это первое. На факультете, если быть точнее. Второе: ты же не думала, что я буду с кем-то делить комнату на небесах? И третье: нет, на факультете живу только я, — выгибает бровь вверх, изучая меня. — Я на все вопросы ответил?       — Нет, — лепечу, отправляя ложку с «бульоном» в рот, и тут же кривлюсь от вкуса, похожего на сырые грибы, — но я подожду, пока ты придёшь.       Демон коротко кивает, скрываясь за дверью, ведущей в ванную.       Через себя, подавляя тошноту, поедаю суп, осматривая помещение. Шкаф-купе из светлого дерева со стеклянными дверцами. Идеально сложенные брюки и джинсы стопкой расположились на полках. Выглаженные майки, рубашки и пиджаки в ровный ряд висят на вешалках. Никогда бы не подумала, что дьявол носит белое, но большая часть его гардероба выделяется светлыми оттенками. По низу расположились ящики под основной цвет шкафа. Над ними — в ряд идеально выставленная обувь.       Рядом со шкафом возле дверей в гостиную — зеркало в пол в позолоченной простой раме. Правее расположился комод, на котором стоит несчётное количество стеклянных баночек с разными запахами демона. На полу — светло-серый пушистый ковер с длинным ворсом.       Я доедаю последнюю ложку адского бульона, отставляю тарелку на прикроватную тумбу и ныряю под одеяло, рассматривая багровый горизонт за окном, дожидаюсь демона.       «Люцифер никогда ни с кем не спал в одной постели»       Вторую ночь я провожу с демоном в одной постели. Я сейчас в его постели.       «Никто не удостоился чести хотя бы на секунду встать под его крыло!»       Который раз он накрывает меня своим крылом. Который раз пускает в своё пространство, одаривая теплом.       — Ещё не спишь? — томный голос дьявола выдирает меня из размышлений, и я слишком резко оборачиваюсь к нему.       — Не сплю, — хрипло отзываюсь я, не отрывая взгляда от Люцифера.       Тяжёлые капли воды срываются с мокрых волос, скатываясь по шее к груди, оставляя блеск на черных узорах его татуировок. Мокрые тонкие дорожки очерчивают кубики пресса, прячась за резинкой спортивных штанов, что сидят на демоне непростительно низко, оголяя бедренные костяшки, давая простор для фантазии.       Сглатываю ком, подступивший к горлу, сжимаю бёдра, подавляя разбушевавшееся желание собрать языком каждую капельку на теле дьявола.       — Я, — голос охрип, отвожу взгляд в сторону, — могу принять душ? — закусываю губу, отворачиваясь от дьявола.       — Можешь, — усмехается Люцифер и подходит к шкафу, — держи, — протягивает мне белую ткань, растягиваясь в ухмылке.       Я выползаю из-под одеяла, стараясь не смотреть демону в глаза, кутаюсь в халате, будто таким движением я скрою всё своё возбуждение. Забираю ткань из его рук и подхожу к двери.       — Люцифер, — застываю на месте не в силах обернуться к демону, — почему я тут?       — А где ты должна быть? — оборачиваюсь и встречаюсь с ним взглядом.       Демон смотрит так, словно я задала сейчас самый глупый вопрос в его жизни, но даже если так, пусть я буду глупой, но я искренне не понимаю, почему он сразу не вернул меня в мою комнату.       — У себя, — прячу голову в шею, точно демон в миг разозлится, — я просто.       — Иди в душ, Непризнанная, — усмехается дьявол, — я буду в гостиной.

***

      Минималистичный стиль, чёрный глянцевый кафель со вставками дерева, большое зеркало, душевая за прозрачным стеклом и отдельно стоящая круглая ванная.       «Интересно, кто ему делал ремонт?!»       Я сбрасываю с себя халат на пол, рассматриваю своё отражение.       На мне только кружевные трусики, фиолетово-бурые синяки, тонкие красные порезы. Неестественно бледная кожа, потухший блеск в глазах. Волосы спутаны, а остатки макияжа впитались в кожу тёмными пятнами под глазами.       Поспешно отворачиваюсь от зеркала, стыдливо понимая, в каком виде предстала перед демоном.       Шум горячей воды; капли скатываются по телу, смывая прошедший пьяный кошмар, что я натворила в порыве эмоций. Я бы осталась тут навечно. Под проливной водой, словно под теплым ливнем среди глубокой ночи. В туманном пару, что завладевает пространством, забирая кислород, вынуждая прерывисто дышать.       С запахом дьявола, что заполняет всю комнату, стоит открыть прозрачную бутылку с жемчужным шампунем.       Неспешно растираю шампунь по прядям, втирая запах демона в волосы. Смываю остатки макияжа и гель для душа с запахом муската. Выключаю воду, выжимаю волосы и ступаю на глянцевый чёрный пол, оставляя мокрые следы. Снимаю с крючка полотенце, промокаю кожу.       Большая белая майка принимает форму свободного платья, так четко прикрывая ягодицы. Заворачиваю волосы в полотенце, подхватываю халат и вешаю на место полотенца, забираю бельё и выхожу в комнату.       Складываю помятое платье, к нему отправляю кружево белья и аккуратно оставляю на кресле, не имея понятия, куда мне деть свои вещи.       На носочках, зарываясь пальчиками в мягкий пушистый ковёр, пересекаю комнату и открываю дверь в гостиную, куда ушёл Люцифер.       Меня встречают тёплые оттенки бежевого и серого. Белая кухня в конце большого помещения отделена прозрачным стеклом. Тёмно-серый диван с множеством подушек от светлых бежевых до ночного синего оттенка. Круглый журнальный стол в тон синим подушкам, кресло. Лампа с чёрным абажуром и светлый ковёр в полоску.       Открытые панорамные окна пропускают багровое зарево Ада и запах, что присущ только преисподней. Нотки гари, силы и страха, запах дерева в летнюю засуху, запах ночного костра, прожженной земли и креплёного виски.       Люцифер стоит на балконе спиной ко мне, оперевшись рукой в перила. Я медленными тихими шагами приближаюсь к нему. Запах Ада смешивается с табаком. В воздухе сигаретный дым сливается с пеплом, что кружит белыми мухами, падая на землю.       Точёные возвышенные к небу скалы, растекающаяся лава среди валунов тонкими прожилками, выжженная земля, костлявые деревья. Кровавая луна проливает алый свет, подсвечивая путь среди скал. Вдалеке — тонкая полоса красного меж двух каменных статуй в мантиях, скрещивающих свои мечи.       — Это вход в Ад? — тихо проговариваю я, устраиваясь рядом с дьяволом.       — Это центральный. Факультет — нейтральная территория, как ты помнишь, — демон задумчиво смотрит вдаль.       — Не знала, что ты куришь, — завороженно наблюдаю за действиями дьявола.       Он открывает пачку и достает сигарету. Зажимает её между пухлых губ. На пальцах дьявола загорается маленький огонёк, и он вдыхает.       Я видела, как курят другие. Папа курит, но он… Люцифер получает от этого удовольствие. У него это получается как-то по-особенному — очень красиво. И я получаю сейчас удовольствие, наблюдая за тем, как дьявол совершает такой простой ритуал.       Первая затяжка, глубоко внутрь, прикрывает веки. Шепфа, с этим может сравниться только секс с любимой женщиной. Это целая магия!       Он делает вторую затяжку, и в какой-то момент я понимаю, что сигарета — это я. Маленькая такая, тонкая, и вся в его руках. И здесь решать только ему — докурит ли он меня быстро и выбросит, не запомнив, как большинство других сигарет, что побывали в его постели, и были ли они там вообще, либо он насладится каждой затяжкой и будет держать меня, пока бычок не начнёт обжигать его пальцы.       Он просто курит, а в моей голове прокручиваются такие сцены, что щёки наливаются румянцем; по телу медленно плывет огонь, и я молю Шепфе, чтобы дьявол не умел читать мысли.       — Ещё одна пагубная привычка, — отзывается Люцифер, вырывая из мира грешных фантазий моё сознание, и я сглатываю ком, всё ещё не отводя взгляда от пальцев, удерживающих возле губ сигарету.       — Ещё одна? — хриплым голосом уточняю я, сжимая бедра и пряча в ладони кольцо, не понимая, в какой момент оно воспылало красным. — Какие ещё у тебя вредные привычки?       Дьявол делает последнюю затяжку, самую глубокую, жмурит глаза от того, как кропаль обжигает его пальцы. Искусным движением отбрасывает тлеющую сигарету на выжженную землю где-то далеко под ногами и поворачивается ко мне, выпуская дым над моей головой.       — Мне перечислить все? — опускает взгляд на меня, делает шаг, сокращая дистанцию между нами.       — Можно только одну, самую пагубную, — шепчу я, вдыхая медовый запах сожжённого табака.       — Ты моя привычка, Уокер, — притягивает меня к себе за талию, от чего майка задирается, оголяя ягодицы, — Самая вредная и самая пагубная, — накрывает мои губы поцелуем, а у меня голову кружит.