Ты портишь мне настроение

      — Простите, — промакиваю губы салфеткой и отодвигаю стул, — пойду позову Люцифера, — встаю и слегка поклоняюсь.       — Конечно, милая, — женщина расплывается в теплой улыбке, — забери своего Дьявола.       Медленно отодвигаю прозрачное стекло двери в сторону и аккуратно ступаю на балкон. Холодный воздух, совершенно не свойственный Аду, пронизывает меня до костей, и я обнимаю себя за плечи. Люцифер стоит спиной ко мне, оперевшись ладонями в каменные перила.       — Почему тут так холодно? — тихо спрашиваю я, устраиваясь рядом.       Демон накрывает меня крылом, притягивает к себе ближе, кутая в своём тепле.       — На нейтральной территории начинается зима, — хрипло отзывается Люцифер.       — Берта очень милая, — прижимаю крылья к спине, ныряя под руку к демону, — совсем не похожа на демоницу, скорее на…       — Маму? — с тёплой усмешкой проговаривает демон, оборачиваясь ко мне, и сильнее прижимая к груди.       — Да, — выдыхаю, устраивая голову удобнее, смотрю в багровый горизонт.       — Она и есть — мама. Женщина, что меня родила, — Люцифер замолкает, выдыхая в мою макушку, — это долгая, очень болезненная история. Я не готов пока об этом говорить.       — Не надо, — поднимаю голову, встречаясь с алым печальным взглядом.       Протягиваю руку, касаюсь пальчиками щеки, но демон перехватывает мою ладонь и пристально разглядывает кольцо.       — У тебя плохое настроение? — хмурит брови.       — Что? — перевожу взгляд на кольцо. — А, это. Нет, — улыбаюсь, разглядывая чёрный камень, — оно всегда чёрное, когда ты рядом.       — Почему? — удивляется демон. — Помнится, ты говорила, что оно чёрное, потому что я тебе порчу настроение.       — Помню, — усмехаюсь я, придаваясь воспоминаниям, — но всё совсем наоборот. Просто мне кажется, оно реагирует на тебя. На твою душу, — перевожу взгляд на демона, встречаясь с удивлёнными глазами Люцифера.       — И что это значит?       — Не знаю. Это вообще странная штука. Я знаю только, что оно реагирует на настроение обладателя. А цвета я вычисляла сама, — пожимаю плечами.       — Пойдем, ты совсем замёрзла, — целует в макушку и толкает к выходу.       — Дети, — расплывается в улыбке женщина, встречая нас, — вы там совсем замёрзли, а ужин уже остыл.       Люцифер подводит меня к столу, галантно отодвигает стул и придвигает обратно, когда я сажусь, поправив длинное платье.       Кажется, вечер наладился, напряжение ушло, колкости между мной и дьяволом остались, шутки и подколы тоже, но это словно наша фишка. Только наша. Как изучение всех цветов моего настроения. Как вопросом на вопрос. Как тепло под его крылом. Как спать в одной постели.       — Вики, — прерывает мои размышления Берта, — какую сторону ты примешь?       — Лёль, она истинный демон, — усмехается Люцифер, делая глоток вина, — ты бы знала её характер.       — Я хочу быть ангелом, — коротко отвечаю я, не поднимая головы от тарелки, закидываю кусочек мяса в рот, сдерживая глупую улыбку.       Звон лопающегося стекла разносится по гостиной, и я, не сдержавшись, прыскаю от смеха. Берта выдерживает спокойствие на лице, наблюдая то за мной, то за сыном, а я разражаюсь хохотом.       Дьявол со всем огнем преисподней в глазах смотрит на меня, удерживая в руках осколки некогда изящного бокала.       — Разумеется, — недовольно протягивает сквозь зубы, — с твоим светом только к ангелам путь и заказан, — шипит Люцифер, неотрывно прожигая меня взглядом.       — Что не так с моим светом? В твоей тьме тоже есть свет, — пожимаю плечами, принимая пламенный обжигающий взор.       — Твой свет уж точно лучше моей тьмы.       — Мой свет? Лучше твоей тьмы? — удивлённо вскидываю бровь, аккуратно складывая приборы на тарелке. — Люцифер, ты не видел ещё мою тьму. И ты, пусть и немного, но знаешь мой характер. Так скажи мне на милость, с чего такая реакция на моё шуточное заявление стать ангелом. Ты прекрасно знаешь, что я давно определилась со стороной.       — Шуточное? — удивляется Люцифер, со злобой разбрасывая осколки по столу. — Шуточное, блять?       — Дети, — испуганно лепечет дьяволица в призыве к успокоению.       — Да, Люцифер! Шуточное! — с психом отодвигаю стул, упираясь руками в стол. — Ты видел весь мой путь, все мои выборы, моё поведение с первого дня на гребаных небесах, — интонация повышается, я упираюсь пальчиками в край стола. — И ты серьёзно воспринял заявление, что я хочу стать ангелом? Боже упаси, Люцифер! Я не общаюсь ни с одним из них, за исключением Сэми, и тот спит с демоном. Так какой из меня получится ангел? После всех заданий на земле, где я калечила судьбы людишек? Всех вечеринок? После того, как я выпила дьявольской крови, после того, как ты ещё утром тра… — замолкаю. Вовремя, блять, замолкаю.       — Дети, пожалуйста, давайте не будем устраивать ссоры из-за такой ерунды, — мама дьявола не унимает попыток нас успокоить, сохраняя полную невозмутимость.       Громкий грохот прерывает прожигание друг друга взглядом и энергии друг друга, слившиеся в незримое побоище. И мы синхронно оборачиваемся к выходу.       — Люцифер! Где тебя черти носят? Я приходила к тебе, но меня встретила убогая шлюха, — делая два шага, не замечая ничего за своей тирадой, Ости застревает, так и не пройдя глубже в гостиную, с изумлением смотрит на нас. — Люцифер, — голос сменился на жалобный, точно именно сейчас ей оборвут крылья, и, переведя взгляд на моего дьявола, я понимаю, что именно так и будет.       — Девочки, — огонь в глазах вспыхнул с новой силой, — прошу, — сжатая в руках белая тканевая салфетка окрасилась кровью, — меня, — каждое слово через длинную паузу, — простить, — сомкнутая челюсть, острые точёные скулы, по лбу играют желваки. — Я отлучусь на пару минут.       Никогда! Шепфа, упаси, Сатана, помилуй! Никогда больше я не хочу видеть его гнев. Нет, не гнев. Дьявольскую ярость! Ужасающая, страшная, забирающая весь воздух, сжимающая тело в тиски, замораживает в венах кровь.       Я забыла, что такое дышать.       Что значит — дышать? Зачем оно мне надо? А моргать?       Мой дьявол медленно поднимается с места, оставляет в тарелке окровавленную салфетку, идёт к выходу. Провожаю его взглядом, а в голове бегущей строкой: «Ости, беги!»       Люцифер молча кивает ей на выход, и, прижав к спине крылья, она покидает помещение.       Громкий хлопок захлопнувшейся двери приводит меня в чувство, и я хватаю глоток воздуха, наполняя лёгкие.       — Простите, — бормочу я, поднимаясь с места. — Простите, мы не должны были демонстрировать характеры и выводить ужин на ссору.       — Милая, — женщина протягивает руку через стол и касается моего запястья, когда я поднимаю тарелку Люцифера и принимаюсь складывать на неё осколки.       Я должна сделать хоть что-то, иначе просто сойду с ума.       Крылья дрожат от лопающихся внутри меня нервов, руки трясутся, а во рту пересыхает.       — Послушай меня, Вики, — поднимаю глаза на дьяволицу, — с Люцифером по-другому нельзя. Эмоции — это его всё. Вот только на какие эмоции ты будешь его выводить? — смотрит на меня, тепло улыбаясь, — Ты, конечно, постаралась и разожгла искру злости в нём, но, милая, только из-за тебя он не воспламенил сейчас эту девушку на наших глазах.       — Из-за меня? — удивлённо спрашиваю я.       — Ну конечно, — тихо смеётся, — знаешь, сколько раз я видела, как мой сын отрывает крылья тем, кто ослушался его приказа? А сколько демонов он воспламенил одним лишь взглядом, стоило им не так посмотреть?! А сколько языков он вырвал, впиваясь пальцами в кадык, за каждое неправильное слово?! — я замерла в ужасе, сжав в руке осколки разбитого бокала.       То, с какой лёгкостью и непринужденностью говорила сейчас Берта, порождало во мне истинный страх. Люцифер — Дьявол. Он сын Сатаны. Наследник Ада и Принц Преисподней. Он воспитывался под контролем Короля Ада.       Не президентом соседней страны, не правителем далёких волшебных земель, что скрываются где-то в горах. Королём, мать его, Ада!       Я совершенно забыла, кого полюбила. Дьявола. И я сейчас не о том, о котором нам рассказывают сказки, ходят небылицы, легенды и гласят телеканалы сверхъестественного.       Я о самом что ни на есть настоящем Дьяволе.       — Милая.       Я полюбила дьявола.       — Вики, ты в порядке?       — Что? — втягиваю воздух, распахиваю глаза, встречаясь с голубым взглядом Берты.       — О, милая, прости меня, — тянет ко мне руку, проводит по щеке, — я тебя напугала, дитя, — стирает мокрую дорожку от слезы.       — Нет, — мотаю головой в стороны и снова принимаюсь собирать стекло, — всё в порядке.       Глухой удар раздался за дверью, и мы замерли.       — Милая, кто эта девушка?       — Ости, — коротко со страхом бросаю я, не отводя взгляда от двери, за которой скрылся мой дьявол, прислушиваясь.       — Это его подруга? — тихо спрашивает дьяволица.       — Нет, они… — снова сжимаю осколки, разрезая ладонь, не оставляя ни единого целого места. — Я не знаю, в каких они сейчас отношениях.       — Бывшая? — с нотками изумления спрашивать мать моего дьявола.       Делает шаг к двери, ещё один. Гордой уверенной походкой, точно первая леди Англии ступает по улицам. Тонкие шпильки ее каблуков отстукивают размеренный ритм от пола. Идеальная осанка, словно она всю жизнь занималась балетом. Голубые крылья ровно лежат за спиной. Открывает дверь и делает шаг, переступая порог.       — Люцифер, — тонкий женский голос разносится эхом по коридору, — сынок, зайдите, пожалуйста, внутрь. Не стоит выяснять отношения на всеобщем обозрении. Ты ведь знаешь. У Ада есть глаза и уши. Пожалуйста, — делает шаг назад, прижимаясь спиной к открытой двери, проводит рукой в сторону, приглашая войти.       — Мам, не лезь! — огрызается дьявол.       — Дорогой, — лепечет женщина, и я поражаюсь её выдержке.       — Я не собираюсь решать вопрос при вас!       — Люцифер! — стальной женский голос прокатывается, кажется, по всему факультету. — Я попросила пройти внутрь! — вжимаю крылья в спину.       Покорность? Это я говорила?       — Бери свою подругу и заводи в дом!       Эта женщина должна править миром. Эта женщина правит Дьяволом. Она одна. И пусть она всего лишь гувернантка — она мать! Мать моего дьявола.       — Не устраивай сцен посреди коридора! — о боже, как мне это вынести? — А мы с Вики не будем тебе мешать, — беззвучным щелчком женщина сменилась с правительницы всем мирозданием до заботливой мамы, что минут десять назад смеялась с нами за столом. — Правда, дорогая? — оборачивается ко мне, и я коротко киваю. — Пойдем разложим твои вещи. У Люцифера в шкафу точно найдется место для всех этих тряпок, — мило улыбается, подхватывая пару пакетов, ожидая меня.       «Разложим твои вещи у Люцифера в шкафу»       И если Ости ещё в сознании, она всё слышала.       Шепфа, он назвал Берту — мамой!       Приближаюсь к дьяволице, тепло улыбаюсь и беру оставшиеся пакеты, не смотря в коридор, скрываюсь в комнате.       Берта проходит за мной, бросает пакеты на пол и прикрывает дверь.       Происходящее последние минут пять круговоротом бегают по сознанию, и я обессиленно сажусь на кровать, впивая взгляд в одну точку, сжимая в руках бумажный пакет.       — Дьявол, милая, не шурши, — поднимаю глаза на Берту, она прислонилась спиной к двери, повернув голову в сторону, — блять, ничего не слышно.       Округляю глаза от очередной резкой смены поведения.       — Девочка моя, — тянет ко мне руку, и я послушно принимаю её ладонь. Одно движение — и я оказываюсь возле двери, — не смотри на меня такими изумленными глазами. Мне очень много лет, — сводит изящные бровки на переносице, — думаешь я не знаю, что такое мат?       — Я не…       — Чшш, — прикладывает палец к красным губам, прижимаясь ухом к двери.       — Вы сейчас подслушиваете? — губы растягиваются в улыбке.       — Я, как мать, имею право! — вскидываю брови вверх. — Не будем углубляться в мелкие детали, — шепчет дьяволица, закатывая глаза. — Тебе самой-то не интересно, о чем они будут говорить? Он же её трахал, — кривит губы в омерзении, и я прыскаю от смеха.       — В следующий раз, когда ты решишь заявиться на порог моего дома, — со сталью в голосе, почти рычанием, проговаривает мой дьявол, — тем более с наездом — не знаю, что там у них происходит, но мне и прислушиваться не надо, чтобы услышать страх Ости, — предварительно вырви себе крылья, чтобы я не марал об тебя руки!       — Люций, — всхлипывает демоница, но её рыдания прерывает громкий хлопок крыльями.       — Скажи «спасибо», что здесь моя мать, — рычит Люцифер, — она попросту не позволит увидеть Вики то, что я с тобой хочу сделать.       Перевожу заинтересованный взгляд на Берту, она поднимает брови и пожимает плечами.       — Ты ещё не готова, моя девочка, — шепчет на мой немой вопрос, — но я всему тебя научу.       — Люцифер, — напрягаю слух, не отрывая взгляда от острых черт Берты, прикладываю ухо к двери, — да почему она? Почему убогая?       — Не думаешь, что тебя не должно это ебать!— приглушенный злой голос моего дьявола.       — Я же говорила, — шепчет Берта, — о тебе говорят, — довольная дьяволица, а я воспламеняюсь румянцем и поджимаю губы в попытке скрыть улыбку.       Громкий хлопок крыльев за дверью вынуждает прильнуть ухом обратно и вслушаться.       — Ты серьезно сравниваешь себя с Уокер?— Люцифер усмехается, выдерживая паузу. — Тогда запоминай! Можешь записать, — видимо он получил безмолвное да, которое мы не слышали. — Ты никогда не была в моей комнате, не спала в моей постели. Ты никогда не касалась моих крыльев, я тебя никогда к ним не подпускал и не подпущу. Ты никогда не царапала мою спину. Я никогда не целовал тебя после секса, никогда не доставлял тебе удовольствия своим ртом, никогда в тебя не кончал. Я никогда не говорил о тебе со своей семьей и тем более не знакомил с мамой. Ты даже не знала, что у меня есть мать! Ты никогда не сядешь за один стол с моей матерью. Я не таскался по земле, покупая тебе шмотки, не выполнял твои капризы, не открывал тебе свою душу и не говорил того, что я чувствую — Люцифер умолк на секунду, и эту тишину нарушили надрывные всхлипы Ости. — Зайди через пару недель, и я дополню список того, что я делаю с Вики, и никогда не позволю тебе.       Истеричный всхлип, стук каблуков, захлопывающаяся дверь.       Отрываюсь от двери и поспешно становлюсь посреди комнаты, прислушиваясь к нервным шагам моего дьявола.       Берта стоит, изучая своё отражение в зеркале, взбивая пальцами прическу, точно не она только что подслушивала разговор сына.       А я стою, сжимаю пакет в руках, что подхватила с пола, в попытке скрыть нервозную дрожь.       Стою, смотрю в одну точку, перебирая в голове прошедшие три дня и все слова Люцифера, что отпечатались на подкорке сознания, от чего сердце неимоверно бешеного бьётся где-то в пятках.       Это ли, блять, не любовь?!       Только мой Дьявол не умеет любить.       Деревянное полотно распахивается, на пороге застревает Люцифер. В глазах всё ещё огонь, волосы взъерошены, грудь вздымается от тяжёлого дыхания, натягивая белую майку.       Бегает взглядом от меня к матери, изучая наши эмоции.       — Подслушивали, — не вопрос, скорее утверждение с лёгким разочарованием.       Подходит ко мне, заглядывает в глаза, обрамляя в ладони моё лицо.       — Все слышала? — как-то раздражённо спрашивает Люцифер, а я не могу и слова вымолвить.       — Сынок, — приковывает внимание демона Берта, — такие речи сложно было не услышать, — обводит красной помадой губы, — нам и подслушивать не пришлось, — тепло улыбается, смотря на нас в отражении зеркала.       Дьяволица убирает помаду в карман, поворачивается к нам и обводит пристальным взглядом.       Люцифер опускает ладони и отступает на шаг в сторону.       — Пожалуй, я вас оставлю, дети мои, — подходит к Люциферу, притягивает за плечо и целует сына в щеку, — больше не ругайтесь, — придвигается ближе ко мне, и оставляет такой же материнский поцелуй на моей щеке. — милая, свяжись со мной, пожалуйста, я о многом хочу с тобой поговорить, — гладит меня по волосам и, разворачиваясь, уходит. — повторите то, что делали утром, — подмигивает, замерев в дверях, — очень хорошее средство для выплеска эмоций, — улыбается и удаляется, закрыв за собой дверь.