Трудности воспитания

      Мартин посмотрел на экран телефона. Шесть пропущенных от отца, а скоро их станет еще больше. Дома ждали до одиннадцати, а на часах уже было ближе к полуночи. Заблокировав номер, Мартин достал сигарету, закурил. Нарушать запреты отца до этого не приходилось, поэтому подростка беспокоило непонятное радостное чувство, которое смешивалось со страхом от понимания, что дома прилетит. Но беспокоиться, что будет потом, еще было слишком рано. Вот когда Мартин вернется домой, тогда и будет решать свои проблемы. А пока что подросток предпочел приятно провести время. В конце концов, в клубе он был впервые, а, учитывая, что никого из семьи не предупредил о своих планах, подобное повторится нескоро. Сзади подошел друг, который и затащил Мартина на вечеринку. — Ну как? — товарищ усмехнулся, доставая пачку сигарет. — Шумно, — Мартин отряхнул пепел, — но мне нравится, хоть и непривычно, — юноша посмотрел на белобрысого мальчишку. Тот покачивался, рассматривая яркие объявления на фонарном столбе. Время от времени парнишка переводил взгляд на кусты, смеялся шуткам в своей голове. — Пойдем уже. Холодно, — докурив, бросил товарищ Мартину. — Сейчас, Кость. Погоди немного, — юноша бросил окурок мимо урны, но тут же нагнулся, чтобы поднять.       Оглушающая музыка била по ушам, скачущие подростки, дым, алкоголь, громкий смех. В дальнем углу подвального помещения кто-то затеял драку. Мартину было довольно-таки не уютно, особенно когда на него наваливалась толпа пьяных подростков. Костя, который обещал не оставлять Мартина одного в этом подобие клуба, куда-то испарился. Версий куда мог пропасть неугомонный мальчишка было множество, и любая могла оказаться верной. Убежать к симпатичной девушке, забыв о всех планах до этого, влезть в драку с незнакомым человеком, оказаться в селе «Синие Березки» в пять утра и с пятью процентами на телефоне было вполне в его стиле. Так что Мартин уже не удивлялся, а просто ждал, когда Костя вернется. Допив коктейль, Мартин наконец-то заметил скачущего в компании незнакомых парней товарища.       Посмотрев на наручные часы, Мартин обнаружил, что уже половина первого. Дома он точно получит, отец будет в ярости, хотя он уже наверное сходит с ума. Костя же чудесно проводил время в компании новой знакомой, абсолютно забыв о друге, которого притащил это в некое подобие клуба. Иногда Мартин задумывался, почему они вообще дружат. Порой он сомневался в том, что они вообще друзья, скорее просто хорошие знакомые. С другой стороны, Костя не стал бы вечно таскать за собой того, кого не считал другом. — Хэй, — к барной стойке подошла ярко одетая девочка, чей голос заставил Мартина вздрогнуть, скорее от того, насколько писклявым он был, а не от громкости, — я к тебе как бы обращаюсь, — девушка заметно разозлилась. — Да…что такое? — Мартин слегка растерялся. Он в клубе в нетрезвом состоянии, и вот к нему подошла девочка, которая выглядит так, будто сбежала из аниме про кошко-девочек-воительниц. — Да ничего. Просто ты стоишь, пялишься в стену, выглядишь как четырнадцатилетний ботан, — девчонка достала пачку сигарет, — ну а вдруг просто мальчик потерялся, — она усмехнулась и посмотрела на Мартина, — зажигалка есть? Я свою где-то просрала. — Сейчас, — юноша засунул руку в карман брюк, — кстати, мне не четырнадцать, и я на самом деле ботан, — он протянул незнакомке зажигалку. Та схватила ее, закурила. — Ого. Уважаю за честность, — девушка рассмеялась, убирая выбившуюся черную прядь с лица, — так ты здесь впервые? — она кокетливо улыбнулась, заглядывая в глаза. — Да. Друг уговорил пойти, — Мартин отвел взгляд, долго смотреть на девушку он не мог. Взгляд у нее странный, будто хочет съесть прямо на месте. А казалось бы маленькая милая девочка, которая ведет себя совсем не мило. — Стефания. А лучше просто Стефани. Стеф, — после короткой паузы сказала брюнетка, наблюдая за веселящимися на танцполе людьми. — Что? — Имя. Я Стефания, — девушка подняла голову и недовольно посмотрела на собеседника, — а твое? — Стефания отвернулась, чтобы выпустить дым. В полумраке разглядеть ее было довольно сложно. — Мартин, — юноша не знал услышала ли его новая знакомая, но судя по ее забавной ухмылке, он был услышан. — Забавно, — с легким смехом ответила Стефания, выбрасывая окурок, — вообще предлагаю выпить, ты со мной? — поправляя волосы, спросила Стеф. Свет резко перестал мигать, в холодном голубом освещении Мартин смог рассмотреть лицо своей собеседницы. Черные распущенные волосы, восточные черты лица. — Вперед, — юноша сдержанно улыбнулся.

***

      После пятнадцатого «аппарат абонента выключен» Леша оставил все попытки дозвониться до Мартина. Стрелки часов все ближе к двум, а мальчишки все еще нет. Пин сидел рядом, нервно попивая кофе. — Теперь у нас с тобой только два варианта, — Леша устало потер глаза, положил телефон на стол, — мы можем сейчас обратиться в полицию или же подождать до утра, — ученый вздохнул и положил голову на плечо Пина. Тот нервно усмехнулся, опустил голову, погружаясь в себя. — Лучше подождайт, — без эмоций ответил немец, сжимая руку Алексея. Ученый устало кивнул и придвинулся ближе, стараясь устроиться поудобнее.       Поставив пустую кружку на стол, Пин посмотрел на экран телефона. Время шло раздражающе медленно. Слишком медленно. Еще и непонятно, где носило этого мальчишку. С Мартином никогда не было проблем. Вроде всегда спокойный, серьезный и ответственный, до этого момента было невозможно представить, что, казалось бы, идеальный ребенок выкинет что-нибудь такое. Он редко приходил позже одиннадцати, предупреждал, если планировал задержаться. На самом деле Пин молился, чтобы его сын просто решил устроить бунт и пошел ночевать к какому-нибудь товарищу. При таком раскладе немец, конечно бы, разозлился, накричал на сына, может и ограничил мальчишку в финансах, но это не так страшно, как если бы Мартину угрожала бы реальная опасность, а сам Пин просто сидел всю ночь и пил кофе, сидя в обнимку с Лешей. Но панику разводить не хотелось, как минимум потому что надежда на то, что Мартин просто решил оторваться с друзьями. Лучше бы пришел домой в стельку пьяный, чем вообще не пришел.       Пин выпрямился, разбудив уже задремавшего Лешу. Тот недовольно промычал, выпрямился, но глаза до конца не открыл. — Прости, я не хотеть разбудить тебя, — немец слегка встревожился, все-таки Леша и так мало спал сегодня, потому что проснулся в шесть, чтобы поехать в Питер к сестре, которой резко понадобилось, чтобы кто-то посидел с ее дочерью, пока она решает свои проблемы на работе, — может…тебе стоит пойти спайт? Я отнести тебя, если ты хотеть, — Пин коснулся Лешиной щеки, заглядывая в глаза. — Нет, не стоит, милый, — ученый тихо засмеялся, — я просто сделаю нам кофе, — улыбаясь, ответил Алексей, вставая из-за стола. — Хорошо. Тогда я пойти покурить, — расправляя плечи, ответил Пин. Леша закатил глаза, ему никогда не нравилось то, что Пин курит, но ничего поделать с этим не мог. В конце концов он уже не ребенок, чтобы запрещать ему что-либо делать. К счастью, последнее время немец стал курить реже, что не могло не радовать.       Леша потер глаза, поправил волосы. Спать хотелось невыносимо, еще и переживать за этого ребенка. Ученый был готов рвать и метать, как только увидит Мартина, у подростка должна быть очень веская причина, чтобы так задерживаться, иначе Леша лично снесет ему голову. Не только из-за того, что заскоки юноши портят настроение Пину, но еще и потому что сам Алексей действительно переживал за мальчишку. И эта тревога не давала ему покоя. Леша вообще не умел успокаиваться и держать себя в руках. Взяв две кружки с кофе, ученый отправился на балкон, пока Пин не успел выкурить полпачки. Накинув плед, чтобы не замерзнуть, Алексей вышел из кухни.       Подойдя ближе к окну, Леша поставил свою чашку на подоконник, а другую молча отдал мужу. Вдалеке светился большой город, а в на их спокойной улице тихо и темно. Пин нервно курил, не говоря ни слова, рассматривая соседние дома. Под окнами шумела группа подростков, где-то послышалась сирена скорой помощи, от звука которой Пин вздрогнул. Заметив то, как немец напрягся Леша взял того за руку, придвинулся ближе. Холодный ветер поднял пепел и рассыпал его по подоконнику. И без того непослушные волосы ученого растрепались еще сильнее, а сам Алексей сжался от холода, прижимаясь к мужу, накрывая их обоих пледом. Пин поднял голову, открывая лицо приятной прохладе. Заметив, что Леша слегка задрожал, немец обнял его, чтобы согреть. — Холодно? — спросил Пин, кутая ученого в плед и прижимая к себе сильнее. — Да, немного, — Леша улыбнулся, прячась в объятьях мужа, — пойдем отсюда, — Алексей зевнул и опустил голову Пину на плечо, обнял мужа вокруг шеи. — Спать пойдешь? — усмехнувшись, немец поднял ученого. Сам же Леша после этих слов резко взбодрился, стал серьезнее, поднял голову, посмотрел в глаза. — Послушай, Пин, если мы решили, что будем ждать до утра, значит, будем ждать вместе и это не обсуждается, — голос Алексея казался уверенней чем обычно, тверже. Пин прекрасно понимал, что с настолько решительно настроенным Лешей спорить бесполезно, — просто положи меня на кровать и принеси чаю.       С улицы донесся знакомый голос, а после него другой, уже совсем чужой и более громкий. Пин, до этого сидевший рядом с Лешей, который лежа под теплым одеялом, читал вслух про какие-то не особо интересные немцу растения, вскочил с места и подлетел к окну. По улице неслись двое подростков, явно в нетрезвом состоянии. Один из них очевидно был Мартин, а второго Пин не знал. А вот белобрысого мальчишку он узнал сразу. Через несколько секунд рядом оказался Леша. — Явился, — злобно фыркнул он, тут же срывая с места, чтобы открыть дверь.

***

      Казалось бы Мартин искал нужную кнопку в лифте целую вечность. Перед глазами все плыло, двигаться стало труднее. Но вроде подросток соображал, что делает. Вроде как. Поднявшись на нужный этаж, они с Костей выпали из лифта и, покачиваясь, пошли к нужной двери. Хотя скорее поползли по стенке, пытаясь не упасть. Пару раз товарищ громко выругался, чем явно разбудил всех соседей и, что еще страшнее, отца и отчима, хотя они и так вряд ли спали. Дверь оказалась открыта, ожидаемо.       Распахнув дверь, Мартин ввалился в квартиру, чуть не упав. Он медленно поднял голову, мысленно молясь, чтобы никто не смотрел на него сверху вниз и грозился убить на месте. Однако напрасно. Высокая, темная фигура отца возвышалась над ним. Сложив руки на груди Пин стоял напротив сына, не скрывая собственной ярости. Где-то минуту они стояли и смотрели друг на друга, пока старший Циммерман подбирал слова, а младший судорожно продумывал план побега. — Где ты был?! — высокий голос Алексея прервал тишину. Ученый стоял рядом с мужем все еще завернутый в плед, — где вас носит, молодой человек?! Мы тут чуть с ума не сошли! Знаете ли! В вашем возрасте пора бы уже соображать, что делаете! — Леша не замолкал ни на секунду, напрочь забыв об открытой двери, — я просто поражаюсь, как можно вести себя настолько опрометчиво! — Хватит! — резко вскрикнул Пин, строго смотря на мужа. Леша вздрогнул и заметно помрачнел, замолкая. Недовольно вздохнув, немец повернулся к сыну, — с тобой, — кивнул он в сторону Мартина, уже упокоившись, — мы потом поговорить. А сейчас лучше объясни нам, что это за junger Mann, — немец перевел взгляд на шатающегося юношу, который вообще не собирался бежать, а наоборот, вел себя так, будто находиться в своем родном доме. — Это Костя, Vater, — максимально спокойно ответил Мартин, поворачиваясь к другу. Тот валялся возле входной двери и курил, не обращая внимания на Мартина и его семью. — Здрасте, — Костя усмехнулся и снова поднес сигарету к губам. — Guten Morgen, — недовольно прорычал Пин, осматривая незваного гостя, а тот после слов немца неожиданно оживился, выпрямился. — О! Знаете! — мальчишка почти встал на ноги и заулыбался еще сильнее. От подобной реакции Мартин пришел в ужас — Костя ведет себя так, только когда ему в голову приходит что-то безумное, кажущееся ему гениальным, — Знаете, что сказал Гитлер евреям? — курящий еле сдерживал смех и слегка дергался. Возможно из-за хорошего настроения или же из-за количества выпитого алкоголя. Мартин успел десять раз прийти в себя и снова опьянеть, пока товарищ весело улыбаясь смотрел на Пина, который явно был готов уничтожить наглого мальчишку одним взглядом, — жги и зажигай! — Костя снова упал на пол, смеясь во весь голос, хотя смешно было только ему. Мартин же был готов убить друга на месте, чтобы тот потом не мучался. Леша ничего, кроме как успокоить Пина, сделать не мог, а подходить к мужу после того, как тот поднял голос. не хотелось, да и до глупого незнакомого мальчишки дела уже не было.       Игнорировавший реакцию окружающих Костя продолжал сходить с ума, задыхаясь от смеха. Он напрочь забыл, где находится и, что пора бы уже идти домой. Наверное, он бы и стоял так, если бы его не схватили за руку и вытолкнули из квартиры. Оказавшись на лестничной клетке, Костя успокоился, полежал еще пару минут в абсолютной тишине. Иногда до него доносились голоса из-за закрытой двери, которые сам мальчишка толком не различал. Ну разве что голос отца Мартина, потому что самый низкий и с ярко выраженным акцентом. А голос товарища Костя не особо мог отличить от третьего. Кстати, о еще одном мужчине в доме, юноша решил, что надо будет спросить о нем. Косте он показался каким-то…не совсем обычным, манерным.       Захлопнув дверь, Пин резко повернулся лицом к сыну, который, еле держась на ногах, полз в свою комнату. Леша стоял, прижавшись к стене, и равнодушно наблюдал за происходящим. — Сейчас ты идти в свой комната, и мы с тобой поговорить, — хриплый, громкий голос немца звучал страшнее чем обычно. В нетрезвом состоянии Мартин не особо замечал этого, он хотел только одного — не упасть. — Что-что, а говорить он сейчас точно не в состоянии, — уходя из коридора на кухню, пробубнил Леша, — лучше дать ему отоспаться.

***

      Утром голова болела ужасно. Как и все тело в целом. Мартин с трудом открыл глаза и сел на кровати. Его тут же качнуло в сторону, отчего юноша снова свалился. Мартин смутно помнил, как он дошел до дома и что было после.       Пришел в себя он только после обеда. Найдя на прикроватной тумбе очки, подросток осмотрел свою комнату: вещи разбросаны, учебники валялись на полу вместе с сигаретами, а на экране компьютера все еще можно было увидеть какой-то сериал, Мартин даже не помнил, когда включил его…или не выключил?       Медленно встав юноша прошел в ванную, чтобы умыться. Заодно получше рассмотреть себя в зеркале. Но уже в ванной Мартин пожалел об этом. Волосы придется долго расчесывать, а все лицо опухло, глаза красные. Смотреть на себя в таком виде было…неприятно. Похож на бабушку по маминой линии.       Мартин прошел на кухню, чтобы хотя бы попить воды — в горле было мучительно сухо. На кухне занимался обедом Леша, напевая себе что-то под нос. Солнце слепило глаза, а от запаха жаренной курицы подташнивало. Как и от любого запаха в прочем. Бросив снисходительный взгляд на пасынка Алексей слабо улыбнулся, но не получив дружелюбия в ответ, отвернулся. — Я бы советовал тебе меньше пить и хотя бы предупреждать, что задержишься, — попытки играть строго родителя всегда проваливались, даже сейчас голос ученого не звучал строго, не хотелось даже слушать. Мартин всегда находил его речи скучными и бессмысленными. Особенно сейчас, когда от любого звука голова болела еще сильнее.       Поставив пустой стакан в раковину, подросток хотел уже покинуть кухню, но его мягко схватили за плечо. Привычный свитер на Леше сменился на такую же желтую футболку, а веснушек стало еще больше. Он с мягкой улыбкой протянул юноше несколько таблеток. — Должно помочь, а потом твой отец хотел бы с тобой поговорить, — будто не замечая, что его игнорировали все время, Алексей смотрел на пасынка теплым взглядом. Даже с такой глупой улыбкой, которая обнажала кривые зубы, злиться на ученого было невозможно. За последнее время они действительно стали ближе. Как только снег таял, Алексей тут же начинал таскать семью по музеям и просто вытаскивать на прогулки по городу. Хоть это и стало их семейной традицией, удовольствие от неё Мартин стал получать лишь совсем недавно. — Спасибо, Леш, — он правда старался улыбнуться, — я поговорю с ним как только станет лучше.       Потрепав мальчишку по голове, Леша почти что вытолкнул его с кухни. Пусть отдыхает. Поправив почти что прозрачный тюль, ученый вернулся к своему занятию. С Пином они с ночи не разговаривали, скорее потому что Леша ждал первого шага к примирению от мужа, который похоже даже не знал, что они поссорились.

***

      Немец все время провел в гостиной, перебирая документы. Если все сложится хорошо, то он сможет увезти свою семью в Берлин, а ситуация в России становилась все более напряженной. По словам Леши это отличный шанс, который упускать не стоит. В конце концов Пин хотел бы вернуться на родину, познакомить родителей с Лешей и Мартином ближе. Оставалась одна проблема — сам подросток ничего не знал о планах. Пина слабо волновало чем его сын занимался ночью, сам в его возрасте был не лучше. Серьезный разговор провести стоило, но только после основного. — Vater? Du wolltest reden? — Мартин тихо прошел в центр комнаты, теребя в руках карандаш. Подняв взгляд, немец жестом пригласил сына сесть рядом. — Dein Benehmen besprechen wir später. Jetzt gibt es wichtigere Sache, — отложив бумаги немец повернулся к подростку. От уровня серьезности в голосе по телу Мартина пробежала дрожь, отец редко был настолько серьезным. Заметив беспокойство, Пин решил не тянуть – проще сказать все сразу, — Im Herbst ziehen wir nach Deutschland.       Мартин какое-то время посмотрел в пустоту, переваривая информацию. Да, он часто бывал на родине отца, даже жил там, пока Пина снова не отправили в Россию. Возможно, Мартин хотел бы вернуться в Берлин, увидеть друзей детства, родственников, но привычную жизнь бросать не хотелось. — Ich weiß genau nicht, für wie lange. Aber Ljoscha und ich planen dort zu bleiben, wenn es ihm gefällt,  — продолжал старший Циммерман, наблюдая за реакцией, — Ich möchte fragen, wie du dich darüber fühlst.       Сняв очки, Мартин потер глаза, все еще не совсем принимая происходящее. Здесь все: школа, друзья, мама. После ночной пьянки мозг плохо работал, Пин не учел, что стоило подождать пару дней. Теперь же жалел об этом. — Sprechen wir darüber später. Aber ich will nicht bei meiner Mutter bleiben, — подросток поднял взгляд и заметил стоящего в дверях Лешу, который понимал, что происходит по контексту, мимике и жестам. А немецкий ему еще предстояло выучить. Для него это тоже, наверное, не легко.       Ученый подошел к дивану, положил руку на плечо юноши. Заботливо, почти как мать, на отца он был все же мало похож. — В твоем возрасте ты можешь жить отдельно, если ты хочешь остаться, то мы сделаем все возможное, чтобы все были довольны, — воспитывать Леша не умел, успокаивать тоже. Правда иногда получалось, и от его слов становилось теплее на душе.       Ему пообещали дать время подумать, но для себя Мартин уже решил, что останется с родителями. Хотя бы ради отцовских историй о юности, работе и машинах. Ну и Лешиного рвения обойти весь мир и глупых шуток.